Шумная гармония

Пляж дышал летним зноем, песок, прогретый до невыносимой температуры, обжигал ступни, а волны лениво накатывали на берег, оставляя пену на мокром песке. Акааши Кейджи, устроившись в тени высокой пальмы на своём шезлонге, погрузился в увлекательный мир книги. Его взгляд скользил по страницам, пока шум прибоя убаюкивал, создавая идеальную атмосферу для уединения. Он приехал сюда за тишиной, за возможностью отгородиться от суеты мира и работы, где каждый день его ждали бесконечные правки текста и дедлайны. Но, как известно, идеалы имеют свойство рушиться, особенно когда их нарушает такая стихийная сила, как Бокуто Котаро. С характерным свистом, прервавшим сладкую гармонию и заставившим Акааши вздрогнуть, в его руку, словно снаряд, влетело что-то круглое и упругое. Волейбольный мяч. — Хэй, хэй, хэй! Прости, прости, прости! — раздался громкий, заливистый голос, эхом разнесшийся по пляжу. Акааши поднял голову, встретившись с ним взглядом. Парень был высок, с копной взъерошенных чёрно-белых волос, торчащих во все стороны, словно у совы, готовящейся к полету. Его янтарные глаза светились искренним раскаянием, а широкая улыбка, казалось, могла осветить не то, что весь пляж, а всю страну или может быть даже планету. Этот парень излучал энергию, способную, наверное, разбудить спящего на дне кракена и заставить его станцевать польку. — Всё в порядке? Не сильно ударил?— подбежал парень, его движения были полны неуклюжей грации. Он излучал искреннее беспокойство, которое, впрочем, не скрывало его природной шумной натуры. Акааши, не отрываясь от книги, молча подал мяч. Покрасневшая рука слегка ныла, но это было терпимо. Скоро пройдёт. Он мельком взглянул на виновника, отметив его яркую, почти детскую непосредственность, но остался внешне равнодушен. Зачем ему лишние хлопоты, когда есть такой прекрасный мир на страницах? Он приехал за тишиной, сопровождаемой шумом морских волн и теплым бризом, а не за знакомствами с громкими волейболистами, кидающими в него мячи. — Спасибо! — получив мяч, волейболист с благодарностью кивнул и, словно порыв ветра, вернулся к своей шумной компании, оставив Акааши вновь в тишине. Только теперь эта тишина казалась другой, чуточку… более наполненной. Он не мог не заметить, как парень, играя, нет-нет да и бросал на него взгляды, словно с опаской проверяя, не превратилась ли его рука в сплошной синяк, или того хуже — вообще отвалилась. В этом был какой-то забавный, отчасти детский интерес. Спустя какое-то время, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные оттенки, тот парень снова появился на горизонте. В руках он держал два стакана с яркими коктейлями, украшенными резными зонтиками и дольками сладких фруктов. Акааши, вздрогнув, мысленно вознёс молитву, чтобы это было не к нему. Но боги, видимо, имели свои планы. Весьма шумные планы. — Хэй, хэй, хэй! Как твоя рука? Мне всё ещё неловко, что ты пострадал из-за меня, — с искренним беспокойством произнес он, протягивая один из коктейлей. В глазах читалась неподдельная забота. — Всё в порядке… — Акааши замялся, пытаясь подобрать подходящее обращение. Его внутренний голос шептал: «Не называй его просто «ты», он же старше и, к тому же, профессиональный спортсмен! Прояви уважение!» — О! Я Бокуто! — радостно подсказал волейболист, уловив его замешательство. — А ты? — Акааши. Все в порядке, Бокуто-сан. Ничего катастрофического. — Ну, я же вижу, что покраснела! — Бокуто упрямо покачал головой, наклонившись чуть ближе, чтобы лучше рассмотреть. — Я же знаю когда что-то не так! Давай хоть угощу тебя напитком, а то меня так и гложет вина. Я же не хотел! Акааши, к своему удивлению, согласился. С невольным вздохом он принял протянутый бокал. Прохладная жидкость с ароматом тропических фруктов освежила. Но стоило только расслабиться и насладиться не только вкусом коктейля, но и предстоящим спокойствием, после ухода волейболиста, как тот самый волейболист прилег на соседний шезлонг, явно не собираясь покидать его ближайшие пару часов, так всё началось. Бокуто оказался настоящим сборником историй, водопадом слов, который, казалось, невозможно было остановить. Он щебетал о волейболе, о своем отпуске, который проходил под знаком восстановления мышц (Акааши саркастично отметил, что мышцы, кажется, восстановились на славу, раз уж он так активно и энергично играет), о местной кухне, о своих друзьях... Особый восторг у Бокуто вызвала история о первом вечере, когда он, будучи в отличном и слегла пьяненьком настроении, вместе с местным спасателем Куроо, которого он описал как «ух какого хитрого кота», уплыл так далеко в море, что едва не потерял берег. — Представляешь, Акааши! Мы так далеко заплыли, что я уже начал думать, что нас накрыла акулья стая! Ха-ха! — Бокуто рассмеялся, а Акааши лишь усмехнулся, представляя себе эту картину, но про себя отметил, что адреналин, похоже, был не только у волейболиста. — А потом мы с Хинатой, — Бокуто подмигнул, его янтарные глаза заблестели озорством, — придумали план, как познакомить Куроо с Кенмой! Знаешь, Кенма — это такой тихий парень, он весь день сидит в телефоне. Так вот, Хината должен был будто бы топить Кенму в воде, а Куроо его спасал! Но план провалился, Кенма испугался, но зато Куроо взял его номер! Теперь они, кажется, играют вместе в компьютерные игры. Но я не уверен, ха-ха. — он рассмеялся. Акааши пропустил мимо ушей подробности про план, хоть и сделал вывод, что даже неудачи у этого парня получаются яркими и полными приключений. Бокуто был словно живое воплощение лета — шумный, яркий, непредсказуемый. — Ну а ты? Чем занимаешься, когда не читаешь книги под пальмами? — Бокуто, наконец, переключил внимание на него, словно только сейчас заметив, что Акааши слушает. Акааши чуть приподнял бровь. В его глазах мелькнула искорка самоиронии. — А что я? Я… читаю. И редактирую. — Редактируешь что? — уточнил Бокуто, наклонив голову, словно любопытный птенец. — Мангу. Я работаю в издательстве. — Ого! Круто! — Бокуто был искренне впечатлен. — Значит, ты знаешь много историй? — Можно и так сказать, — уклончиво ответил Акааши, чувствуя, как легкий румянец заливает его щеки. Этот парень... Никогда прежде Акааши не встречал подобных ему людей. По-детски невинных и удивительно шумных. — А я вот волейболом, ты, наверное, уже понял, — Бокуто снова перешел к своему излюбленному. — Я профессиональный волейболист! — Да, я понял, — кивнул Акааши. — Это заметно. — Но ты же тоже играл, верно? — Бокуто прищурился, словно пытаясь разглядеть в нем затаённый талант. — Откуда такие выводы? — удивился Акааши. — Ну, как бы объяснить... — замялся Бокуто, размышляя. На несколько секунд он притих, в его голове произошла длинная цепочка мыслительных процессов, которая пришла к определённому выводу. Бокуто щёлкнул пальцами и улыбнулся еще шире. — ...у меня глаз намётан на своих. Ну так что, я прав? — Прав. — улыбнулся в ответ парень. Вот чудак. — Я в старшей школе играл, — признался Акааши, вспомнив бывалые дни, — даже на национальных соревнованиях был. Правда, далеко наша команда не зашла. — На национальных?! Очуметь! — глаза Бокуто загорелись ярким огнём. Он вскочил, едва не опрокинув стол, разделявший их кресла. — Ты серьезно?! Акааши, давай сыграем как-нибудь! Ты против меня! — Может быть, — неоднозначно ответил Акааши, стараясь скрыть улыбку. Он знал, что завтра, скорее всего, они уже будут бросать мяч. Бокуто хотел было ещё что-то сказать, но бросив взгляд на часы, воскликнул: — Ох, блин, прости! Мне пора бежать! Друзья ждут! Но я обязательно должен с тобой ещё поговорить! Давай вечером вместе поужинаем, обмоем наше знакомство? В семь на террасе. Жду! Не дожидаясь ответа, он, посчитав молчание за согласие, словно ураган, исчез, оставив Акааши в полном недоумении, но с лёгкой улыбкой на губах. «В семь вечера значит…» — усмехнулся он, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Он задумчиво размышлял, идти ли ему на этот ужин. С одной стороны, Бокуто был невероятно шумным и навязчивым. С другой — в нём была какая-то искренность, которая обезоруживала. Несмотря на всю свою громкость, с ним было… приятно. Он заряжал какой-то необъяснимой энергией, той самой, которой так не хватало Акааши в его размеренной жизни. И, чёрт возьми, он был классным парнем. Его отпуск, который должен был пройти так спокойно и предсказуемо, превращался в нечто совершенно иное. Нечто яркое, шумное и, как ни странно, невероятно привлекательное. Он не знал, что ждёт его дальше, но одно он знал точно: этот отдых будет совсем не таким, как он планировал. И это было, пожалуй, к лучшему.