Сокровище.

Каждое слово произносилось как обычно - спокойно, сосредоточенно и чётко. Строки, что уже казалось были заучены наизусть, слетали с пухлых губ так легко и просто, будто не он это говорил. И вот, когда последние слова прозвучали, народ, прежде стоявший в тишине, оживился и начал потихонечку шевелиться. К У Со Вэю подходили и бабушки, и крепкие мужчины, и даже дети. И каждый из них нес свою исповедь. У Со Вэй был священником не так давно, но уже хорошо набрался опыта и мог даже давать советы жителям их небольшой деревни. Но все же, юное сердце было полно доброты и желания помочь всем и каждому, а потому в последнее время У Со Вэй чувствовал себя очень подавленно. Наблюдая, как пожилая женщина молится и зажигает свечи, У Со Вэй уже знал, чего она просит, о чем так сильно молит. Она приходила в церковь каждый день и каждый день её молитвы были об одном. И если так подумать, то каждый в этой церкви, так или иначе молился о том же. Ведь совсем недавно в деревне разгорелась эпидемия. В основном болели дети и старики, но изредка случалось и такое, что болезнь задевала и здоровых, крепких мужчин. Для такой маленькой деревни как у них, это было очень губительно. С каждым днем, У Со Вэй все больше впадал в отчаяние от своей невозможности помочь этим людям. Колени уже были натерты от того, как часто он молился, каждый уголок деревни был ему знаком, ведь теперь, он довольно часто ходил в дома к людям, чтобы прочитать молитвы. И это отчаяние, эти просьбы помочь, это разочарованние впиталось в него и не давало ему спокойно дышать. И вот он снова на коленях, склонен перед иконами, руки сложены, голова опущена. Сегодняшний обход по домам прошёл значительно дольше, чем обычно, ведь больных стало гораздо больше. Солнце уже почти село и комнату освещали лишь несколько свечей, что стояли в углу. Собственная беспомощность, глаза тех матерей, мольбы помочь и слезы детей, что даже не понимали, что с ними творится — все это превратилось в одну большую проблему и давило на парня так сильно, что тот даже не мог успокоить свои мысли. — Господи… если Ты слышишь — ответь. Но если молчишь — пусть ответит хоть кто-нибудь. Пусть тот, кто есть во тьме, услышит слова Твоего слуги. Пусть возьмёт мою душу, если нужно, — лишь бы спасти их, — эта мольба, что была произнесена У Со Вэем, звучала как что-то жалкое и одновременно глупое. Из-за своей усталости и желания помочь людям, парень и не замечал, что совершает грех — отдаёт свою душу невесть кому, лишь бы спасти других. Уже вставая с коленей, он даже не поднимает голову, лишь тушит свечи и уходит к себе. Уже засыпая, он прокручивает в голове события последних дней и не перестаёт думать о том, что ему нужно как то помочь этим людям. Зимний лес окутывал своим холодом, редкое шебетанье птиц заставляло напрягаться. Стволы деревьев уходили далеко в небо, что не позволяло увидеть хотя бы частичку внешнего мира. Босые ноги ступали по снегу, но парень, казалось, даже не замечал этого. У Со Вэй оглядывался по сторонам, но был как будто не в сознании, он шёл по лесу, но его мозг был полностью отключён, двигалось лишь тело. В какой то момент, он пришёл в сознание, не понимая, где он находится и как сюда попал. Холод прошёлся по всей коже, но голые ступни, которые все ещё находились в снегу, на удивление не морозило. У Со Вэй попытался вспомнить, что было до этого, но в его памяти он был у себя дома и лег спать, а потом резко оказался здесь. Мозг начинал шевелится и подкидывать идеи, как он мог попасть в этот лес и как отсюда выбраться. И вот, спустя несколько минут раздумий У Со Вэй зацепился за одну мысль. Перед сном он молил бога о благополучии деревни и даже предложил свою душу взамен, прекрасно зная, какой это грех и что если его услышат, никакого рая ему не видать. Он оглянулся вокруг — белоснежный, необычайно красивый и холодный, но безжизненный лес, был похож на что-то нереальное и запредельное. Вот он, ад У Со Вэя. Руки священника начинали дрожать от холода, но даже одна мысль о том, что он спас деревню от эпидемии, дарила ему необычайное спокойствие. Священник поднимает голову. Воздух меняется — становится густым, как перед грозой. Что-то не давало ему покоя, как будто он забыл про что-то, упустил или не закончил какое - нибудь дело. Где - то внутри становится тепло и эта теплота согревает все остальное тело. У Со Вэй не понимает, что с ним происходит и почему он согрелся в считанные секунды,хотя должен был мерзнуть и дальше, ведь этого его ад. — Они будут живы и здоровы, ты вернёшься к себе, но взамен, — Голос звучал одновременно везде и нигде, окутывая и проникая в самую глубину души. — Ты отдаёшь мне все, что у тебя есть: твоё тело, твою душу, твои молитвы, твою невинность. Ты будешь принадлежнать мне полностью, если хочешь их спасти. — У Со Вэй вслушивался в каждое слово, в страхе, что что-то не расслышит. В попытках увидеть кто с ним говорит, он крутился вокруг себя, оглядывая каждый тёмный уголок, но так и не увидел ничего. Мысли сбились в одну кучку и ему надо было срочно их разобрать и дать ответ этому... нечто? В любом случае, выбора не было, ведь если он не умер, значит эпидемия в деревне все ещё осталась. И это нечто сейчас предлагает пойти на грех, взамен на помощь этим людям. — Я согласен — эти слова прошлись эхом по всему лесу. И это эхо было печатью — подтверждением этой сделки. Пути назад уже не было, оставалось только отдать самого себя неизвестно кому и зачем, но У Со Вэй не боялся, его сердце искренне верило, что если так он может спасти этих людей, то значит он готов пойти на этот грех. Холод исчез. Вместе с ним — и лес. Мир будто распался и снова сложился, но уже по другим правилам. У Со Вэй стоял посреди комнаты — своей, но не своей. Те же стены, но цвета теперь были глубже, свет от свечей — слишком тёплый, почти живой. Воздух пах чем-то смолистым, сладким, чужим.Он не помнил, как оказался здесь. Только что стоял в снегу, слышал голос — и вот уже стоял босиком на деревянном полу, чувствуя, как пламя свечей трепещет при каждом его вдохе. — Живы, — прозвучало за спиной. Голос был низкий, мягкий, как бархат, но в нём звучало что-то металлическое, острое. У Со Вэй резко обернулся. В углу, где прежде стоял крест, теперь — мужчина. Высокий, темноволосый. Лицо не скрыто, но казалось — тени не хотели покидать его черт, будто сами стремились к нему. Глаза — смотрели в самую душу. — Они живы, — повторил он, медленно подойдя ближе. — Все жители этой деревни, — Его шаги были бесшумны, как у хищника.У Со Вэй инстинктивно отступил, спиной уперся в стену. — Кто ты? — голос дрожал, хотя он пытался говорить твёрдо. — Тот, кого ты позвал, — мужчина чуть улыбнулся. — Тот, кому ты пообещал себя. Мгновение тишины. Только треск свечей и учащённое дыхание. — Я… не знал, что ты — человек. — Я и не человек, — тихий смех, тёплый, но пугающий. — Но могу быть тем, кого ты сможешь видеть. Он подошёл почти вплотную, и У Со Вэй впервые ощутил исходящее от него тепло. — Значит, теперь я принадлежу тебе? — спросил священник, глядя прямо в золотые глаза. — Принадлежишь, — демон провёл пальцем вдоль его подбородка. — И я позабочусь, чтобы ты понял, что это значит. От прикосновения по коже прошёл ток, не боль, не страх — что-то запретное, тревожно-приятное. У Со Вэй закрыл глаза, на миг забыв, кто он, где он, и что это — грех. Демон склонился ближе, почти касаясь губами его уха: — Назови меня. — Что?.. — Моё имя, — прошептал он. — Если назовёшь, я приду к тебе. — Но я не знаю его. — Узнаешь. — в голосе мелькнула улыбка. — Я приду во сне. Мир снова качнулся. Тьма подступила к глазам, и У Со Вэй почувствовал, как его тело падает, словно кто-то вырвал из него силы. Последнее, что он услышал, — тихий шёпот, будто ласковый приговор: — Спи, мой святой. Теперь ты — мой. Очередное утро, которое должно было пройти ровно так, как и другие. Но У Со Вэй прекрасно помнил, что он сделал вчера и кому теперь придлежит. Вот только имени во сне он так и не услышал, этой ночью он спал необычайно крепко и ему ничего не снилось. Он не понимал, что теперь ему делать и как расплатиться со своим долгом. Позвать демона и спросить у него он не мог, так как все ещё не знал его имени. Оставалось только ждать. Женщина плакала в коленях молодого священника, который уже порядка 30 минут не мог её успокоить. Её молодой сын, которому было всего 14 лет, наконец-то начал выздоравливать. Сегодня эта женщина уже не молила о его жизни, а слёзно благодарила У Со Вэя, ведь была уверена - с его помощью, так или иначе её сын выздоровел. К нему сегодня подходила не она одна. В церкви стало оживленнее, люди, видя своих близких в более хорошем состоянии, чем обычно не могли нарадоваться. Наблюдая за всеми этими счастливыми лицами, понимая, сколько жизней он спас, У Со Вэй перестал сожалеть о своём выборе. Он понял, что даже, если совершил грех, то готов принять его на свою душу и быть наказаным потом. Главное, что сейчас все эти люди заживут снова хорошо и больше не будут знать бед. Сон шёл очень плохо, парень вертелся туда сюда в попытках найти удобную позу. Казалось, любой шорох сейчас мог его разбудить. Ладонь легла ему на лоб и поправила чёлку. — Чи Чэн, — Это все, что произнёс мужчина и брови священника сдвинулись к друг другу. Он, все ещё находясь во сне, попытался повторить это, но получилось довольно плохо. Последний посетитель оставался в церкви, уже было довольно поздно и почти все свечи не горели, поэтому освещение было приглушенным. У Со Вэй мило любезничал с ним и рассказывал о своей жизни. — Да, недавно проснулся и заметил, что произношу чьё то имя, представляете? — На эмоциях рассказывал священник. — Как же оно произносилось... Чи Чэн! Точно, да, Чи Чэн! Не знаю, был ли кто-то в моей жизни с таким именем, — Рассказывая это, У Со Вэй совсем не заметил, как оставшиеся гореть свечи, начали дрожать, чуть ли не переставая гореть. Последний посетитель ушёл и У Со Вэй начал убираться в церкви, чтобы со спокойной душой пойти домой. Настроение у него было довольно хорошее. Только он хотел потушить свечи, как его резко схватили за руку и развернули. — Что за мужик был с тобой? — Грубый тон голоса идеально подходил к злому лицу. — Что происходит? Мужчина, вы кто? — У Со Вэй был в шоке и не мог понять, кто это и что от него требуют. — Ты принадлежишь мне, забыл уже об этом? Уговор был на все: твоё тело, душу. — Злость все ещё бурлила и обжигала изнутри, демон даже не хотел снизить обороты, чтобы не казаться грубым. — Подожди, это ты тот демон? Но как ты тут оказался, я ведь даже не произносил твоего имени... — Только У Со Вэй произнёс это и понял, что одно неизвестное имя он все таки произносил. Страх разошёлся по всему телу, но священник не подал вида, ведь прекрасно понимал, что перед демоном его лучше не показывать. — По твоему лицу вижу, что дошло уже, да? Так объяснишь, что за мужик был с тобой? — Чи Чэну нужно было успокоить своего внутреннего зверя, поэтому, он не терял времени на пустые объяснения. — Эм, это был один из жителей деревни, — Священник не понимал, что не так и чем он мог разозлить демона. — Ещё раз увижу как милуешься с ним, он останется без глаз и языка и пожалеет, что родился на свет. А тебя затрахаю до смерти, понял? — Чи Чэн даже не подбирал выражения, ревность лила через край. Этого священника он заприметил уже давно, но все о чем молил этот парень было до того простым и невинным. Ему не за чем было приходить к нему, но с каждым днем он все больше желал получить его себе и вот, когда подвернулась возможность, он с радостью ею воспользовался. — Подождите... — Глаза У Со Вэя полезли на лоб. Когда демон говорил, что возьмёт его тело, то он даже не думал, что это могло быть сказано в таком смысле. Тишина в храме стала почти осязаемой. Пламя свечей качалось от их дыхания, отражаясь в золотых глазах Чи Чэна. У Со Вэй стоял перед ним, будто между ними невидимая нить — натянутая, хрупкая, но прочнее всех обетов. — Почему ты злишься? — тихо спросил он, стараясь не отводить взгляда. — Я не сделал ничего дурного. — Потому что ты не понимаешь, — голос Чи Чэна звучал сдержанно, но под ним кипело что-то живое, горячее. — Когда я вижу, как ты улыбаешься другому, мне хочется стереть этот мир, чтобы остался только ты. Слова резали воздух, но в них не было угрозы — только ревность, неожиданная даже для самого демона. У Со Вэй опустил взгляд, сердце билось где-то в горле. — Я... не хотел причинить тебе боль. — Не причинил, — Чи Чэн шагнул ближе. — Просто напомнил мне, что я всё ещё способен чувствовать. Он поднял ладонь и едва коснулся его щеки. Кожа под пальцами вспыхнула теплом, как от прикосновения живого огня. У Со Вэй не отстранился. — Зачем ты пришёл ко мне тогда? — прошептал он. — Я ведь молился не тебе. — Ошибаешься. — Демон улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти печальное. — Ты звал свет, но свет не ответил. И тогда пришёл я. Его рука легла на затылок У Со Вэя, пальцы осторожно перебрали пряди волос. Движения — внимательные, будто он боялся причинить боль. — Я не прошу верить в меня, — сказал Чи Чэн, — просто позволь мне быть рядом. В груди У Со Вэя что-то дрогнуло. Всё, что он знал о добре и зле, о долге и вере — казалось ничтожным перед этим взглядом. Он не мог отрицать того, что сейчас он боялся. Боялся так, как никогда раньше — совершить грех и отдать свою душу, это одно, но совершить грех и переспать с демоном, стать его любовником — это другое. Тонкое запястье поднимается вверх, аккуратно обвивая шею слегка подрагивающими пальцами. Робкий жест, в котором сокрылось немое согласие. Пальцы демона, что раньше находились на затылке У Со Вэя, медленно переместились на его талию, а ухмылка украсила лицо, подсвечиваемое лишь несколькими свечами. Он знал, что этот священник сдастся ему в руки, знал, что не сможет отказать. Его душа не была способна на это. — Иди домой и хорошенько подготовься, как только будешь готов —произнеси мои имя и я приду. И учти, даже если не позовёшь меня сам, в конце концов я приду и поверь мне, лучше тебе не видеть меня в гневе, — Отпустив У Со Вэя, Чи Чэн растворился в воздухе, а сам У Со Вэй чуть не упал на пол, резко осознав, что его ноги подкосились и единственным, что его удерживало от падения были руки демона. Несколько горевших в углу свечей красиво оглаживали мягкую кожу священника. Тот сидел на кровати и уже несколько минут не мог произнести имя демона. Каждый раз он порывался это сделать и каждый раз трусил. Он старался хорошо подготовиться к тому неизведаному, что его ждёт. И вот сейчас, сидя на кровати в своей спальной рубашке, которая еле прикрывала его бедра и шортах под ней, ему оставался один единственный шаг. Но язык назло ему самому не хотел двигаться и потому, позвать демона было безумно сложно. — Чи Чэн, — Имя все таки слетело с губ священника и он стал озираться по сторонам в попытках увидеть демона. Когда он не увидел никого, то уж было подумал, что у него не получилось, но через несколько секунд его обняли сзади. От испуга он успел лишь схватиться за руки демона и взглянуть себе за спину. На губах демона расплылась улыбка. Вот оно — его сокровище,которое теперь попало к нему в клетку и отпускать которое он не собирался. Демон развернул священника к себе и аккуратно повалил его на кровать, нависая сверху. Зрелище, которое ему предоставлялось с такого ракурса было просто невыносимое. Не прокомментировать этого демон не мог. — Чертово искусство, — голодный взгляд прошёлся от самой макушки до пят, подмечая все. Слегка расстрепанные волосы, покрасневшие щеки, задравшаяся рубашка. Сегодня этот ангел будет распят. Ничто и никто не помешает демону овладеть им. Пальцы лёгким прикосновением прошлись по щеке У Со Вэя, цепляя подбородок и поднимая его голову. Чи Чэн улыбнулся, видя какой священник беззащитный перед ним. Демон снял рубашку с него, но не притронулся к шортам, оставляя это на последок. Сам демон также не остался в долгу и встав с кровати, стянул с себя всю одежду, оставаясь полностью голым. У Со Вэй не мог смотреть в эти полные искушения глаза, но и опустить взгляд ниже для него казалось невозможным. Демон лишь ухмыльнулся, понимая, что вся эта невинность принадлежит ему и сегодня он явно полакомится своим лучшим трофеем. Чи Чэн подполз к У Со Вэю и заглянул к нему в глаза, там все также плескалась невинность, но теперь уже виднелось и желание. Не в самом его отвращенном понятии, нет. Это желание было таким хрупким, словно было соткано из самых тонких нитей. Желание прикоснуться, посмотреть, ощутить, изучить, взять все что можно и взамен отдать ещё больше, даже если не умеет. Демон наклонился к лицу священника и постепенно начал приближаться к его лицу, рассматривая каждый сантиметр, который только можно было уловить. И вот, когда между их лицами оставалось пару миллиметров, он опустился ниже и стал целовать шею У Со Вэя, постепенно спускаясь ниже к его груди. Оставив там несколько поцелуев, он поднял голову и посмотрел на священника, который хоть и не издавал никаких звуков, но выглядел довольно потерянным. Чи Чэн понимал, что оставить вот так это нельзя, а потому взял руку У Со Вэя и поднёс к своему лицу и следом переместил её к себе на шею, продолжая выцеловывать каждый сантиметр шеи и груди священника. У Со Вэй ранее никогда не предаваемый таким ласкам не знал, что делать и потому, когда демон поцелуями стал спускаться ниже к его торсу, просто скрепил свои руки у него за шеей. Эти чувства и ощущения были такими распирающими, что он даже не мог сообразить как угодить демону и что делать, чтобы его точно не разочаровать. Наконец, спустя еще несколько поцелуев в живот, Чи Чэн поднял свою голову и впился в губы священника. Этот поцелуй был таким голодным, а сам демон был очень жадным до своего сокровища и потому, целовал так страстно и яростно, даже не давая передышки бедному священник. Руки У Со Вэя от такого напора медленно сползли с шеи демона к его предплечьям. Он пытался схватится за них и сделать хоть что-то, но демон брал все под свой контроль, буквально вылизывая рот У Со Вэя так, что казалось, что тот целый век ждал лишь этого поцелуя. Демон еле оторвался от губ священника и чуть чуть привстал, утягивая его за собой. — Ты можешь тоже попробовать, — слегка осипший и пониженный голос звучал очень возбужденно. Рукой Чи Чэн огладил затылок У Со Вэя, впутывая свои пальцы в его волосы, чтобы помочь ему и направить. Священник не стал сопротивляться и последовал за рукой Чи Чэна. Он аккуратно прикоснулся губами к его груди, в совсем лёгком и невесомом касании и уже после разобравшись, что ему делать, стал активнее изучать тело демона. Если бы он решил сейчас поднять голову, то увидел бы, как Чи Чэн закрывает глаза в наслаждении и буквально не может себя контролировать. Демон вновь впивается поцелуем в священника и на этот раз стаскивает с него шорты, оставляя того голым. Ещё даже не успев и взгляда кинуть на наготу своего сокровища, демон заметил, что священник прикрыл себя руками везде где только можно и его щеки и шея покраснели ещё больше. Впервые за все это время, демон действительно улыбнулся, а не ухмыльнулся, как обычно он это делает. Такая мелочь заставляла его ещё больше хотеть добраться до всех частей тела священника. Но и демон понимал, что делать это нужно как можно осторожнее. Губы Чи Чэна соединились с губами У Со Вэя, но теперь уже не в таком интенсивном поцелуе, а более нежном, буквально кричащем: доверься мне. Одной своей рукой демон подцепил обе руки священника и убрал те, открывая для себя теперь уже полностью голое тело. Он раздвинул ноги священника и сразу же втиснулся между ними, чтобы У Со Вэй даже не смел думать о том, чтобы свести их обратно. Одна рука демона стала поглаживать лицо священника, а другой демон взял его руку и положил себе грудь. Рука священника медленно поползла по груди демона вниз, остановившись на торсе У Со Вэй понял, что сейчас самый подходящий момент, страх отпустил его и теперь осталось место лишь смущению и неопытности. Он лёг на спину и заглянул в глаза демону, чтобы найти там поддержку и хоть как то себя успокоить. И без того темные глаза Чи Чэна потемнели ещё сильнее из-за такого жеста. Сокровище, которое он жаждал уже так долго, прямо сейчас лежит перед ним и предлагает всего себя. Устоять перед таким он не смог бы никогда, если бы он только мог, прямо сейчас сожрал бы этого священника как самый сладкий десерт и облизался бы напоследок. Чи Чэн склонился ниже и смотря прямо в глаза У Со Вэю вошёл в него. Воздух вокруг резко стал холодным, будто даже обжигающим. Священник закинул руку на шею демона и закатил глаза, сразу же закрывая их. Чи Чэн не мог этого не заметить и ему срывало крышу. Эти большие невинные глаза, которые сейчас закатывались из-за него и для него. Он впился самым жадным и голодным поцелуем, буквально съедая священника и начал двигаться внутри него. У Со Вэй пытался крепче ухватится за шею и плечи демона, чтобы хоть как то оставаться в реальности, потому что, все эти ощущения заполняли его так, что он все время терял дыхание. Между поцелуями он старался больше дышать и заламывал брови в наслаждении, ведь демон определено знал как нужно двигаться и как сделать так, чтобы священник голову потерял. Вся его шея была усыпана засосами, а на груди подсыхали следы от поцелуев. И вот когда Чи Чэн двинулся довольно глубоко, У Со Вэй кончил и обмяк в его руках. Спустя пару толчков кончил и демон, утыкаясь в шею его священника с одной лишь фразой на губах : мое чёртово сокровище.