тропинка что кончается в глазах

Шаг и ещё один, тишина давала задуматься. Выходной в лесу- прекрасная идея, но кажется сегодня ему не везет. Или наоборот, жизнь открывает свои тайны, а он этого не ценит. Пришлось оторвать взгляд от тропинки. Вокруг были деревья, много, много деревьев. Клёны, сосны и березы, но больше всех-дубы. Много разлапистых, лохматых дубов смотрело на него с обочины. Он зная этот лес вдоль и поперек, но эта тропа показалась ему впервые. Куда она ведёт? Телефон разрядился, карт у него с собой конечно же нет. Разве что игральные. Вернуться назад? Глупость, эта тропа- человеческая, а люди прокладывают тропы с пункта “а” до пункта “б” на большее у них не хватит терпения. Она должна вести хоть куда-то? Надеюсь. Деревья впереди смыкалась над тропой большой, зеленой аркой. Коридор заканчивается тьмой, не внушая доверия, а от того он задержался на краю, перекрестился как мать учила. Вариант вернуться назад, в шумный мир бетона и стали отметался как мусор. Перекрестившись три раза, чтобы наверняка, прочитав пару пословиц дабы духов лесных задобрить, он медленно, сомневаясь зашел под покров дубов. *** Тропа казалась бесконечной. Кривым, зеленым замкнутым кругом без выхода и входом-обманкой. Или нет? Деревья начали расступаться, и открывать ему черное, ночное небо. Но как так? Он же видел призрачные солнечные лучи в кронах деревьях. Неужто он настолько потерял счет времени, что не заметил наступление ночи? Тропа обрывалась на большой круглой поляне, с сухим, жилистыми дубом в центре. На одной из ветвей которого сидел чернокрылый ворон. Он мигом обратил свои черные глаза кругляши на Лололошку, что застыл на месте осматриваясь. Ворон покрутил головой, и мигом превратился на на лиса. Потом, чуть ли не свалившись с ветки, на юношу с темными волосами. Но обратился к Лололошке в образе непонятного черного, циркулирующего дыма, с тонкими руками да ногами-палками и белыми глазами. –Зай цаф суган ди арб наг! – Лололошка непонимающе поглядел на него. Наверное не стоит удивляться этому? Он же видел нечто подобное в… детских сказках? –Ламуба ванусф ла лаинсф.– Лололошка замотал головой. –Хай вас черт схватит! Мова та? Нит? Черт.– Это было больше похоже на язык который он понимает. –Нет, все то. Вы просто разговариваете очень… неординарно. –Звиняете, я уже живу стольк, что мовы забывать. Хватит, слухайте. – он деловито насупил брови, и заговорил явно вызубреный текст.– Дорогой житель леса, поля, шахт, небес, или человеческого дома. Хотелось бы поблагодарить вас за прибытие на наш лесной праздник. Я- сторож этого места, да и леса как такового и сейчас я вам дам жабу как знак того, что вы прошли мою проверку. Не переживайте, это не заколдованный человек, мы тщательно их отбираем чтобы не было никаких неприятных ситуаций. – он приземлился на землю, будто облако что медленно падает из одного слоя атмосферы в другой. Подошёл к Лололошке, скептически поглядел на него снизу - вверх, потом превратился в свое человеческое обличье. И не обращая внимания на то, как Лололошка закашлялся от дыма что преследовал его перетворение, он гордо вручил ему в руки маленькую, зелёную жабку. Лололошка осторожно взял животные в руки, не понимая что с ним делать. Но жабка решила сама, она издав какой-то непонятный жабьячий звук, запрыгнула на его плечо. Сторож отошёл, кланяясь. Если бы не обстоятельства, то его можно было бы спутать с случайным прохожим, разница лишь в одной единственной вещи: Он был идеальным. Подогнанными под нереалистичные стандарты мастера с очень тонким вкусом. Ни морщинки, ни волоска там где не надо, ни покраснений, акне и всего что есть у нормальных людей. “Нечисть” подумалось. – Ваш путь по этой тропе. И хочу вас предупредить от себя, не берите напитки у моховиков. Они зачастую вызывают галлюцинации. – Лололошка замялся. Похоже придется смириться со всей ненормальстью происходящего, и просто сделать шаг. Но он его не сделал. Лучше сейчас, чем потом в менее радушной обстановке. –Пан… сторож. Я хотел бы сказать… что я не знаю что вообще происходит. Я обычный человек, что случайно нашел эту тропинку и решил пойти следом. Кто вы, и что за вообще происходит?– Сторож заморгал своими глазами-пуговицами, выругался какими то непонятными фразами и обратился к Лололошке мелко улыбаясь. – Длинно продержался ты, я гляжу. Но не пекись, такое случается. Не часто, но случается. Я вижу ты к трусам не относишься, тому… – Он замер, смотря будто сквозь Лололошку.– тому я тебя завтра утром бы навестил, и окумекал некоторые недоразумения. Лад? – Да, да… вы меня так просто опустите на праздник нечисти? Вы разве не скрываете факт вашего существования? И то что я человек никак меня не покалечит? –Нит, нит. Это связывает нас с нашим будущим розмовою. Лололошка кивнул и посмотрел на тропу, обрамленную высокой травой. Он уже сделал пару шагов, но все же остался один, не самый важный вопрос. – Вы все- нечисть? Но никого рядом не было, только жабка напоминала о реальности происходящего. *** А тропинка оказалась весьма живописной. В траве как оказывается были спрятаны кузнечики и светлячки, что парили над травой равным одеялом. И у него не было вопросов. Все казалось до одурения правильным, домашним и безопасным. Тьма леса вокруг его не пугала, одиночество не угнетало, тишина и неизвестность не давила на черепную коробку. Что-то в не так в воздухе. Лишь светлячки что услужливо освещали ему путь, и кузнечики что напевали скрипучие песенки-кричалки были его единственными спутниками, но разве надолго? Ведь вдалеке разносились обрывочные вопли, крики, визги, вой, котрые кое как, но можно было сплести в одну мелодию. Очень странную, простую мелодию. Вскоре, показался и столб дыма, что был чернее черного неба, что взимался вверх витиеватыми чёрными облаками и раскидывался поверх деревьев. Он не далеко. Об этом давали знать и желтоватый свет что проникал сквозь поредевшие деревья, да лесной хор в котором можно было расслышать больше голосов. Теперь и скрипучих, и басовистых, и нежных что были как вода что льется сквозь камни, и звонких будто детских, и флейты и струнные инструменты, колокольчики, и улюлюканья, да свист в конце концов. “Какофонией” это назвать язык не поворачивался, скорее дикая песнь не менее диких обитателей. Наверное всех до сумасшествия разных, будто пазлы неподходящие друг под друга по цветовой гамме но все равно складывающиеся в одну цельную картину. Наверное измазанных в грязи но с чистым рассудком и совестью. Диких, но более цивилизованных чем люди вокруг него. Его рассудок ему больше не принадлежит. Воздух сделал свое дело. Он не отказывался от своего мнения и когда перед его глазами открылась широкая поляна с огромным, конусообразным костром посередине и множеством поменьше разбросанными хаотично по поляне. Ведь все пространство было заполнено силуэтами, высокими и маленькими, рогатыми и лысыми, детьми и старцами, девушкам и парнями. И все были такими до культурного ужаса разными, яркими, облаченные в совершенно не соответствующие один другому одеяния, некоторые навещали на себя шары украшений, а кто-то довольствовался своим собственным рогами, крыльями, хвостами, деревянным телом, специфическими аксессуарами, например косами, мечами, палками, копьями, посохами, кинжалами… Он зажмурился. Не удержался и ускорил шаг, его от поляны отделяли всего лишь ручеек с луной водой, через которых проходил мост. А мост тот был странным. Будто только на одну его сторону луна попадала и выбеливала древесину, а вторая лежала в подвале сыром, от чего почернела, гнить начала. И он на мост ступил, грань перешел, в лесную пляску влил свою душу. А существа ступали на эту тропу будто из ниоткуда. Раз, тропинка пустая, два, существо переступает последнюю доску на бледном мосту. Может он не один шел по тропинке? Может просто не видел других не подобных ему истот? А песнь затихла, танцоры разошлись по поляне к столам и кострам. Они смеялись, разговаривали, кричали, шептались, будто настоящие люди. А что если люди на них схожи, а не наоборот? Столы ломились от различных блюд, напитков, цветов, самих лесных жителей что не брезговали сидеть на них. Совершенно разная посуда и несочитаемые между собой растения в таких же разных как и они сами, вазах. Он разглядывал окружающих, удивительно, но ему эти девушки да и парни нравились намного больше чем обычные, людские. Как например та девушка, что казалось хрустальной, с идеальными чертами и пропорциями. Видел он себя как лань, что вытягивая шею рассматривая все вокруг. А ведь он даже не понимал многих, они разговаривали на каких-то неизвестных ему языках. Лягушка на его плече давала про себя забыть, а от того быстро получила кличку “Тихоня”. Интересно, что с ними делали остальные? Засматриваясь на пеструю, худощавую девушку с пухлыми губами он забывает следить за обстановкой вокруг. Земля из под ног его уходит, в бок врезается чьей-то тело так, что он еле успевает схватится за край стола. Жутковатый парень беззастенчиво на него смотрит янтарными, светящимися глазами. Парень рваным движением протянул ему руку. – Джек. Сайм. Лайфм од? – смекнув что собеседник не понимает его, он обратилась на другом языке. Удивительно, но на правильном. – Джек меня зовут, я из реальности сайм. А ты? Лололошка очевидно замялся, и осторожно проговорил. – Я Лололошка. Я… я не знаю из какой я реальности. – Один любопытный стражник что-то говорил что ему не будет? Ну, проверим как местные реагируют на людей. – Я человек. Обычный человек. – Реакция у них скудная. –Не обычный… обычные бы сюда не попали. В ком то из твоих родичей течет наша кровь. – Он взял его лицо в руки, покрутил, будто любопытною безделушку. – А люди довольно скучны. У вас всех такая посредственная внешность? – Лололошка хотел ответить, но Тихоня заливисто квакнув, переливая весь его настрой, и заставив жутковатого Джека сложить тонкие губы в чем то, что смахивало на улыбку. – Не хочу тебя разочаровывать, но я не последний в списке отродья нашего мира. – он скривился. – Мне не хватает воображения. – немного помолчав он продолжил. – Могу провести экскурсию, хочешь?– После этого он отхелбнул что-то из какого-то случайного стакана, под нос добавив что-то дескать “я надеюсь в этот стакан никто не плюнул”, вытерши рот рукой, посмотрела на Лололошку. – если хочешь чегось снедать, бери все что угодно. Пир на то и пир. – неожиданно на фоне заиграла песня. Скрипучая, что тянется словно расплавленный воск, медленно, и обрываются. Начинается заново, и так несколько кругов, будто ее конец находится в бездне. А все силуэты вокруг встрепенулись, шаманы в подняли свои барабаны, чугайстеры и мавки флейты, странствующие маги что выглядели как настоящее цыгане, различные струнные инструменты которые он не мог отличить одно от другого, да начали медленно присоединился к одному хору. Будто скульптор что придавал статуи объемы и красоту, прилепливая и разглаживая все новые и новые куски глины. Джек тоже вздрогнул. – Ну, значит это будет нашей первой достопримечательностью. Давай сначала станцуем, потом я тебе объясню что к чему. И… пока мы будем танцевать, вспомни все события что произошли по твоей вине и имели неоднозначные последствия. Это такая традиция, или скорее даже обряд. Он сначала весьма осторожно двигался со всеми, но после осознал что каждый “танцует” как душе вздумается. Никакой синхронности, сплошная вакханалия, и он забил на правильность своих движений. Ах да, про воспоминания. Он честно пытался вспомнить такие события, но все что было на уме- как он помог установить сестре сайт для знакомств, а та привела домой его бывшую. Три круга кружились вокруг их слепящего глаза ядра- большого, кусающего глаза костра. Кружились кажется не существа с нечистой кровью, а сам лес, будто сами деревья танцевали и напевали знакомые им с давна мотивы. Зверье лесное тоже кажется на праздник заглядывало, таращилось на огонь из-за зарослей высоких, но выходить страшилось. Но даже они будто головой в ритм покачивали, добавляли в эту ломаную симфонию вой, лай, и шуршание из-за кустов. А мелодия оборвалась. На секунду тихо стало, а после смех полился золотистой рекой, разговоры зачались, дискуссии, жаркие признания. Ещё одна мелодия послышалась, он хотел вернуться обратно, но неизвестная дама сказала тихо “это не обязательно” а потом “мне про тебя Джек поведал, Лололошка.” И они будто старые знакомые пошли в сторону столов. Скорее дама шла, а Лололошка следовал за ней как щенок за своим хозяином. –Ой, извини, я же не представилась. Я- Ахилея. Сказатель легенд, музыкант, всего по немножку… Джек, я знаю что ты сейчас стоишь за моей спиной. – Лололошка давно приметил тёмную макушку, но ничего не говорил, не хотел испортить “сюрприз”. И вот, откашлявшись он недовольно ткнул пальцем в спину Ахилеи. –Могла хотя бы притворится что испугалась. –Могла, но не сделала этого. – Джек потянулась за каким-то стаканом с мутным содержимым. Ахилея шлепнула его по руке, передавая видимо свой бокал. –А если бы тот напиток был отравленным? У тебя совершенно нет инстинкта самосохранения? –Ты только сейчас заметила? Я наверное выпил всю отравленную воду что тут была. –И чем тут гордиться? Будем тебе кровь спускать как мне в детстве. Ох, гнусные были времена. –Подожди-подожди, а сколько тебе лет? –Вообще-то это не культурно спрашивать у женщины ее возраст… Лололошка тихонько, боком отошёл от них. Про него очевидно забыли, ну не больно то и надо. Сам походит, поспрашивает что тут и как. Он подошёл к какому-то столу намереваясь взять чего нибудь съестного, но споткнулся об какого то маленького человечка, и упал лицом прямо в чей то суп. Суп оказался весьма вкусным, а от того взяв салфетку которую учтиво протянул ему какой-то… пень, он и себе налил его в удивительно пустующую тарелку. Кое как пристроившись у небольшого костра, он прислушался к тому что происходило вокруг. И не пожалел, рядом сидел низенький мужчина с не непропорционально большой головой, и длинной бородой, да девушка с черными волосами, бледная как мел. У нее в руках была гитара обклеенная и разрисованная хаотичными символами и рунами, походу принадлежащая парню с татуировками что сидел рядом, соприкасаясь с девушкой коленом. Старик скрипуче глаголил: –...И тогда молвила прекрасная Хризаида “о Великий Лойтан, я отдам тебе свою руку, сердце и престол моего папеньки, лишь останься тут, со мной!” Но рыцарь ей перечил. “Не могу я с тобой остаться, серденько к другой лежит. Оно за небосклон проситься, на волю, к любимой. “ И зарыдала неутешно Хризаида, когда за стенами замка исчез возлюбленный. А море было благосклонно к рыцарю честному. Его корабли пристали к берегу родному, к деревцам и скалам любимым. И звал он свою женушку миленькую, глаголил как любит ее, ценит. Но жёнушка не вышла из под крыши колокольни. Не встретила мужа, не приказала пир закатить. Разлюбила она рыцаря, не грели больше его руки. Не так как царя великого, кому она свое серденько отдала… –Ей, старик, можно что-то другое? Ты эту легенду цитируешь на каждый праздник. –Если бы я этого не делал, то ты бы не жаловался. А если бы не жаловался, то я бы тебя не узнал, Колокольчик, а ты в свою очередь меня без этой сказки. Кличка “колокольчик” была и в самом деле оправдана, это существо было будто помешало на них. Они были вплетены в его волосы, заменяло кажется пуговицы, прицеплены на ремне, на шее в виде ожерелий... Было даже представить страшно, как они шумели в полной тишине. –Так будет что-то ещё? Там твой старый друг кстати. Как там его… Сыч… Тыч… – Старик резко обернулся. –Сычи? Где он? –Тут, дурак. Прямо над тобой. Все разом посмотрели на верх. А и вправду, в ветвях дерева под которым они сидели балансировал… крылатый олень? Почему вообще “Сычи”, он было уже подумал что это сова или черти-что но в таком духе. Что у них не так с именами? – Сычи чтоб ты был проклят! Спускайся! Названый Сычи обвел их темный глазами - бусинками. Помялся, и все же прыгнул вниз. – Привет старина. – Его голос напоминал парня-подростка, да настолько реалистично что у Лололошки заныли уши. – Привет дорогой друг, подожди миг, я кое-что вспомнил. Все замерли, Сычи наконец наконец нашел место, и тоже навострив уши, ждал. А старик загробным голосом начал… – Эта история основанная на реальных событиях. И идет она о нашем старом знакомом. Его видели все, кто есть на этом празднике. – Он большими глазами обвел слушателей. – Пан Сторож. Его на самом деле зовут Джон и он- проводник между нашим мирами. Я общался с ним, скажу так, его сознание гениально, а душа, огромна. Но история пойдет о его рождении, ведь именно там потерял он часть души своей. – Он начал само повествование. – И воздвиглись морские пучины. Затанцевали они, ведомые не ветром а волей собственной. По ту сторону, на суше полетели искры, отвечая согласием на предложенный танец. Вступили стихии в танец, не вальс а танго - пляска безумцев. Он струился и превращался в спарринг, не на жизнь а на право рождения. Но стихии не объединились. Они возродили две жизни, два существа с похожей сутью но разными чертами. Потом сора. Громогласная, опасная для мирового ества. И братья разделились. Сын огня остался с лесом, а воды предпочёл забыть свою историю и мотивы, включив себя в круг Сансары и перерождаясь десятки веков, будучи человеком. Отныне наш Сторож безустанно ищет своего брата. Бесконечно и мучительно, теряя все и всех, забывая слова, передавая традиции… И эта история все ещё пишется. И вряд-ли закончится завтра, скорее будет писаться долго, очень долго, до тех пор пока деревья не высохнут а на их месте возрастут новые. Вы можете вдруг оказаться ее частью, удачливое существо. Старик выдохнул, и посмотрел на слушателей, которых было намного больше чем когда он начинал. Лололошка давно поставил тарелку с супом на стол, и теперь задумчиво отбивал ритм на колене. Сторож и его брат значит… *** Тихоня вдруг поняла голос, а после спрыгнула с плеча на стол, потом на землю и поскакала в сторону леса. Лололошка хотел схватить ее, но остановился, и лишь тоскливо наблюдал за зеленым пятнышком исчезающем в дали. Когда он взглядом потерял Тихоню, то заметил другое интересное явство: Рядок с лавками и палатка с самой большой очередью. Он даже с этого расстояния слышал россказни, от которых уши вянут. – Вот это вино было произведено из трав и крови путешественников, и поможет при экзорцизме. Оно изгоняет демонов, и повышает энергию, проверьте сами! Несколько существ подошли и отдали ему монеты, взамен на бутылку вина. Торговля шла полным ходом. Он вдруг обернулся к Лололошке. – Чего хотите, мужчина? Есть вино из полыни, вишни, крови ногтиров, рыбьей кожи, кристалов скинта, помогает путешественикам, есть лунная дорожка… – Лололошка зажмурилася. – Нет-нет, спасибо, я просто посмотрю. Мужчина кивнул и обернулся к покупателям, продолжая вытирать какую-то ересь. У него были темные волосы, длинные уши -извините, он эльф- и карии глаза. Такой же идеальный как и большинство тут. Лололошка хотел пойти дальше, но эльф нашёл его взглядом и жестами приказал подойти к нему. Он подчинился. – Зайди на кухню, и подожди меня. Я скоро буду. – И враз отвернулся чтобы ответить такому же эльфу, на одном из непонятных языков. Нужно было удивляться, но как-то не получалось. Он просто нашел дверь на кухню, и просто зашел туда морщась от обилия резких запахов. *** Эльф зашёл туда через пару минут. Извинившись за ожидание он представился. Его звали Джоу – Ты Лололошка? – Да. – Хочешь познакомиться с местными напоями? Я известный винодел, могу многое рассказать. Взамен на современные рецепты, достаточно? – Лололошка взял с края стола причудливую бутылку, на этикетке было написано “искристый мышьяк, для хорошего самочувствия”. Джоу горделиво приосанился. – Это мой новый усовершенствованный рецепт, насколько похоже на то, что вы сейчас используете? – Мы… не используем мышьяк, он признан токсичным для человека. – Джоу охнул, и забрал из его рук бутылку. – Извини, я не знал. – Я согласен. Он удивленный быстрым решением потянулся за одной из бутылок, но… Послышался вдруг грохот снаружи палатки. Джоу вскочил, кивнул Лололошке и выбежал. Лололошка очевидно за ним. На улице стоял растерянный неопрятный мужчина с мутно-желтыми белками глаз. По его рукам тонкими струйками стекала искрящиеся жидкость. Он затараторил что-то на неизвестном языке, а Джоу на том же языке невпопад отвечал ему нечто гневное. Мужчина в страхе начал слизывать искристую субстанцию с рук, пока Джоу не схватил его за ворот, и жидкость остаточно осталась на его штанах. Лололошка интуитивно дернулся, ему было жаль старика, он выглядел жертвой. – Джоу, что случилось? Отпусти его! – Отпустить вора?! Пришлось заехать Джоу ботинком по задней части колена. Тот никак не отреагировал, лишь усмехнулся и призрачная волна отбросил его назад. Лололошка стукнулся головой об стол, и смотря сквозь темень в глазах видел, как бедного мужчину проткнули невесть откуда взявшимся ножом. И багровая с золотыми нитями кровь упала на землю. Все больше и больше существ обращали внимание на сцену, кто-то высоких схватил Джоу и оттянул, пока тот что-то истошно кричал. Вдруг Лололошку кто-то поднял, перед глазами появился злой Джека. – Почему ты в любой заварушке? В любой! Что с тобой не так, человек? – – Что… за что его убили? – Он хрипел. – За воровство. – Убили за воровство? У вас все настолько просто? – За воровство скинтого вина. Он- даск. Ему не положено. – Это нелепо. – Скинтовое вино? Даск? Что это значит? – Долго объяснять, но… Кто-то ударил Джека сзади, и он провалился рядом с ногами Лололошки. Тут стало страшно. Драка не имела обоснованного начала, но никого это не волновало. Они готовы сцепиться лишь из-за случая, корка беспричинного невинства отшелушивалась. Он кинулся в лес, подальше от этих существ, но его схватили по рукам и ногам и оттащили на самый центр поляны. Виски пульсировали “беги, беги” но сделать он ничего не мог. Лололошка смотрел как двое существ подняли столб земли, и неконтролируемое явище разлилось по чужим одеждам. Потом двое оборотней вцепились друг другу в шею, и так и замерли мертвые. Его штаны были тяжёлыми ниже колена и прилипали к коже. Когда-то белые они стали бародово-коричневыми и тошнотворно отдающими запахом метала. Он зашипел мавке, что больно заломала его руки, она не обратила ни малейшего внимания. Но в миг, она отпустила его не давая восстановить равновесие, так что он чуть не завалился на спину. Когда мир успел превратился вот в это? Лололошка проморгался. Вокруг не было затылков, рогов и всего прочего. А еще было тихо. Мертвенно тихо. Он посмотрел на землю. В преклонном жесте лежали все кто только что стоял. Даже мёртвые. Сотни тел преклонялись перед невидимым божеством, в которого они верили. Или боялись. А вот и само величество. Оно появилось в кружащемся водовороте пепла и золотистыми, как то вино искрами. Это был… ученый. В болезненно- белом халате и мраморной кожей он завораживающе улыбался смотря на возложенные тела. – Глупцы. Я дал вам всего немного свободы, и вы устроили резню. Вы нарушили все законы которые сами же придумали, и это по вашему я- жестокий и бесчувственный? Он ещё раз обвел их взглядом. Потому посмотрел на единственную фигуру что не преклонились. – А вот и наш гость! Извините что прервал Ваше празднество. Или можно на “ты”? – Он до сумасшествия быстро оказался напротив, смотря в глаза. – Лололошка. – Мы знакомы? – голос дрожал от невесть чего. – Все не потеряно, лишь забыто. Да, мой человек? – Он протянул руку. – Лололошка. Джон Дэйви Харрис. – Не смешно. – Он отказался от жеста дружелюбия. – Можно просто Джон. Джон смотрел в глазах пристально, с надеждой. Смотрел секунд пять, не больше, после положил руку на плечо. – Что тебе надо? – Узнавание в глазах. – И все? Вопрос остался без ответа. Лишь глаза многоименого Джона призрачно засветились, а искры закружились-завертелись над ним. Глаза заволкивало золотым песком, что не сдирал кожу а согревал. Он почувствовал лишь одно вторжение в мир Тёплого Песка- холодные губы на его собственных. За этим последовал взрыв. Будто весь песок разлетелся в стороны обнажив громадное, слепящее нечто. Это нечто летело с незнаной скоростью, ослепля красками и белизной раскаленного метала. Яркие картинки полетели календоскопом, успевая отпечататься лишь двадцать пятым кадром. Оно постепенно замедлилось. Потом мир с скрипом и стоном вернулся на свое место, зрение с пыточной медлительностью приобрело четкость. Ему точно в глаза смотрел Джон. Его Джон, которому отказывали девушки и не давалась магия. Любящий акробатику и мятные кофеты, но так ли это? Ведь этот Джон- не его. Прошли миллионы лет. Кто он? Кто это существо? – А теперь? – Узнавание. Громко сказано, не кажется? Я тебя совершенно не знаю, путешественник. – Лололошка отстранился. За него говорил то давнее существо из воспоминаний. – Время все искажает, забыл? – Изменяются привычки и мотивы. Суть- та же. – Мне достаточно мотивов. Обернись и вспомни где ты! Ты, именно ты стоишь за крестом лесного мира– и уже тише.– я ушел из-за этих изменений. Думаешь я вернусь? Именно… Джон закрыл его рот ладонью. – Хватит. Я стал тем кем являюсь из-за глупости. Но глупость на то и есть- чтобы жалеть о совершенном. Мне нужен пример, мне нужен Ты. Менять курс в неизвестность- самоубийство. Нужна карта или проводник, не находишь? Они замолчали. Джон отвернулся, вмиг напрягшись из-за поля тел под его ногами. Нечто прошептал и всё исчезло с серой дымкой. Стулья, звери, столы и вазы. Теперь вокруг была лишь колыхающиеся трава, мертвенно-чёрное небо и светлячки что освящали их силуэты. – Я создал все это для тебя. Да, жизнь леса была погублена мной, но они сами решили что всемогущи. Решили что мир- их творение а люди- рабы и низшая стадия эволюции. Ты этого хотел? Хотел чтобы мир уничтожили безумные твари? Раньше бы он поверил. – Джон. Не заводи опять эту песню. Твоя память- идеальна ты прекрасно помнишь что я тебе сказал на это. Они опять замолчали. – Что те существа из себя представляют? – Лололошка имел в виду праздник. – Марионетки с проблесками сознания. Они умели адаптироваться под внешнии условия. Когда началась драка я их деактивировал. – Джон обернулся, вокруг него закружился пепел. – Может хватит убегать от разговора? – Мне нужно время. – К пеплу примешивались скинтовые искры. – Ты найдешь меня, когда надумаешь. Не растягивай пытку, пожалей руки. Лололошка дернулся, потянул руки дабы остановить, но было уже поздно. Джон рассеялся в ветре, оставив после себя лишь примятую траву и сотни тысяч мыслей, что принадлежали изначальному Лололошке, но не тому человеку что прям сейчас упал на колени. Этот склеп стал его точной невозврата, и отныне он не сможет вернуться назад. Бесконечность его спутник, а ближайший человек совершенно незнаком. Если ты видел звезды- Сорвал бы несколько гроздей. Но небо - мертвенный свод. А звёзды - запретный плод. Мысли тебе не принадлежат. Они в чужих руках лежат. Что ты скажешь о сказке? …