Мир за гранью.

Возвращение в Академию из Пустыни Смерти было похоже на возвращение из одного сна в другой, менее странный, но не менее сложный. Воздух «Лунного Зова», напоённый знакомой магией, казался густым и тяжёлым после разрежённой временной атмосферы Храма. Они шли по коридорам, и на них смотрели с ещё большим, чем обычно, почтением и страхом – их аура теперь несла на себе отпечаток не просто силы, но и невероятной древности. В кабинете Вейланда под звёздным куполом царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем хроно-компаса, лежавшего на столе. Директор, Ренард и Алистер слушали их доклад с каменными лицами. Когда Элиас закончил, Вейланд медленно опустился в своё кресло. — Хроносы-Изначальные… — прошептал он. — Мы считали их мифом, предшественниками даже таких существ, как Ренард. Если то, что говорит Хранительница, правда… тогда угроза на порядок превосходит всё, с чем мы сталкивались. Речь идёт не о вторжении, а о полном аннигиляции реальности. Ренард, его звёздные глаза были прикованы к шестерёнке, протянул длинный палец и едва коснулся её. — Она ведёт к разлому. Я чувствую это. Но её показания… хаотичны. Она указывает не на одну точку, а на множество. Как будто рана не одна, а множественна, или же она постоянно перемещается. — Или сама реальность вокруг раны нестабильна, — добавил Алистер. — И компас показывает все точки, где её ткань истончается. — Нам нужна отправная точка, — сказал Элиас. Его голос был ровным, но в его глазах горела та же холодная решимость, что и в Пустыне. — Компас дрожит сильнее, когда я думаю о Печати. Мы должны двигаться в направлении, где его вибрация будет наиболее отчётливой. Вейланд кивнул. — Хорошо. Но на этот раз вы не пойдёте одни. Масштаб угрозы требует поддержки. С вами отправится отряд опытных Охотников. — Нет, — твёрдо сказал Элиас. — Чем больше людей, тем больше шума. Мы – триединство. Мы действуем тихо и эффективно. К тому же, — он посмотрел на шестерёнку, — я не уверен, что обычный Охотник сможет выдержать временные аномалии, которые мы, вероятно, встретим. После недолгого, но напряжённого спора Вейланд уступил. «Омега» снова отправлялась в путь в одиночку. Первый зов компас подал спустя три дня. Они находились в башне «Омега», когда шестерёнка вдруг завибрировала с такой силой, что подпрыгнула на столе и указала одним из своих зубцов на северо-восток. Элиас, чувствуя исходящий от неё импульс, тут же собрался. Порталом они перенеслись в указанный район – заснеженные равнины на краю карты известных миров. Ледяной ветер резал лицо, а под ногами хрустел снег, не тронутый ничьим следом. Но компас вёл их вперёд, к одинокому, покрытому льдом утёсу. — Здесь ничего нет, — пробурчал Лиам, кутаясь в плащ. — Только снег и лёд. — Не здесь, — поправила Велла, её глаза были закрыты. — Время здесь… зазубрено. Как неровный шов. Здесь был разрыв. Но его залатали. Элиас подошёл к скале и положил на неё ладонь. Его резонанс скользнул по льду и камню. И он почувствовал – под слоем реальности, чуть глубже, чем обычно, зияла пустота. Не физическая, а временная. Как шрам, о котором говорила Хранительница. — Здесь был один из симптомов, — сказал он. — Его устранили. Но компас ведёт нас дальше. Он как гончая, ищущая по старому следу. Они провели несколько дней, перемещаясь от одной аномалии к другой. Компас приводил их в места, где время текло вспять на небольших участках, где предметы бесследно исчезали, а потом появлялись, где эхо прошлого накладывалось на настоящее, создавая призрачные миражы. Они видели поля сражений, где призраки солдат сражались вечно; библиотеки, где книги сами переписывали свои тексты; леса, где деревья за секунду проходили цикл от ростка до праха. В каждом таком месте Элиас чувствовал ту же самую, знакомую пустоту. Она была слабее, чем в Мёртвых землях, но более… системной. Как будто кто-то проводил эксперименты, проверяя прочность реальности. Именно в одном из таких мест, в руинах древнего города, затерянного в джунглях, они нашли первый ключ. Город был опутан лианами, но его стены были покрыты теми же символами, что и в Храме Времени. В центре города, на площади, стоял полуразрушенный обелиск. И на его вершине была высечена та самая Печать Трёх Кругов. Но это была не просто гравировка. Это был портал. Крошечный, нестабильный, но работающий. Он светился тем же золотистым светом, что и стены пирамиды. — Он ведёт… куда? — осторожно спросила Велла. Элиас подошёл ближе. Он не чувствовал угрозы, исходящей от портала. Скорее, призыв. Компас в его руке vibrated так сильно, что чуть не выскользнул из пальцев. — Туда, — просто сказал он. Он шагнул вперёд. Лиам и Велла, обменявшись взглядами, последовали за ним. Переход был стремительным и болезненным. Их выбросило не в другую локацию, а в нечто среднее. Они стояли на улице города, но город этот был… неправильным. Здания были сложены из обломков разных эпох – здесь стена из грубого камня, там – фасад из стекла и стали, дальше – деревянная резьба, покрытая инеем. Небо над головой было расколото на три части: в одной светило солнце, в другой лил дождь, в третьей звёзды сияли в ночной тьме. Время здесь текло в трёх разных направлениях одновременно. — Где мы? — прошептал Лиам, ошеломлённо глядя на хаос вокруг. — В месте слияния, — ответил Элиас. Его резонансное восприятие захлёстывалось от противоречивых сигналов. — Трёх реальностей. Здесь и есть Печать. Это не символ. Это… перекрёсток. Они двинулись по улице, стараясь не смотреть по сторонам, ибо от этого начинало кружиться голова. Они видели, как люди в одеждах разных эпох проходили сквозь друг друга, не замечая этого; как транспортные средства разных веков сталкивались и разлетались на части, которые затем собирались обратно; как здания на их глазах строились, разрушались и вновь возводились. Внезапно из-за угла появилась фигура. Она не была призраком. Она была плотной, реальной. Это был старик в простом плаще, с посохом в руке. Его лицо было морщинистым, но глаза были ясными и полными скорби. На его лбу сияла та самая Печать Трёх Кругов, но не как tattoo, а как живой, pulsирующий знак. — Вы пришли, — сказал старик, и его голос звучал на трёх разных частотах одновременно, создавая жутковатый хор. — Я – Страж Перекрёстка. Я поддерживаю баланс здесь, пока это возможно. Но мои силы на исходе. Ткань расползается по швам. — Что это за место? — спросил Элиас. — Это не место, — ответил Страж. — Это последствие. Когда кто-то попытался силой сшить три реальности в одну, чтобы создать идеальный мир. Эксперимент провалился, и реальности слились в хаос. Я… один из тех, кто проводил тот ритуал. Мой долг – содержать этот хаос в узде, не давая ему расползтись дальше. Он посмотрел на Элиаса. — Но я старею. И рана, о которой говорила Хранительница, высасывает силы из этого места. Скоро я не смогу его удерживать. И тогда три реальности схлопнутся в одну точку, уничтожив друг друга. Вы должны найти источник раны и исцелить её. Только тогда я смогу отпустить этот узел, и реальности вернутся каждая в своё русло. — Как нам найти источник? — спросила Велла. — Ищите то, что не принадлежит ни одной из реальностей, — сказал Страж. — То, что существует между ними. Как вы. — Он указал посохом на Элиаса. — И как это. — Его взгляд упал на кулон с Люменом. Внезапно город содрогнулся. Здания закачались, и из трещин в мостовой повалил чёрный, вязкий туман. Из тумана выползли существа. Они были похожи на Шлаковых Пожирателей, но состояли не из шлака, а из сгустков тьмы и обломков времени. Их глаза горели красным светом, а их клыки были осколками застывших моментов. — Спектральные Охотники, — прошептал Страж, поднимая посох. — Они чувствуют ослабление барьеров. Они пришли пожинать урожай распада. Лиам с рёвом бросился вперёд, его «Голос Грома» обрушился на ближайшего охотника. Но топор прошёл сквозь него, не причинив вреда. Существо было не полностью материально. Велла попыталась использовать ментальную атаку, но её сознание наткнулось на хаотичный вихрь обрывков времени, едва не затянувший её внутрь. Элиас действовал. Он понял, что эти существа – не просто твари. Они – сама материализованная болезнь реальности. Сражаться с ними магией или физической силой было бесполезно. Нужно было лечить саму реальность вокруг них. Он закрыл глаза и снова обратился к своей пустоте. Но на этот раз он использовал её не как оружие, а как… хирургический инструмент. Он начал «зашивать» разрывы в ткани бытия вокруг Охотников. Там, где его пустота соприкасалась с искажённой реальностью, та успокаивалась, возвращаясь в нормальное состояние. Существа, лишённые питательной среды, начали таять. Они не исчезали со взрывом, а просто рассыпались, как песчаные замки под дождём. Но их было много. Слишком много. Элиас чувствовал, как его силы истощаются. Каждое «зашивание» требовало колоссальной концентрации. И тогда Люмен снова проявил себя. Он выпорхнул из кулона и взмыл в воздух. Его маленькое тельце засияло так ярко, что затмило собой треснувшее небо. Он не атаковал. Он просто… пел. Беззвучная мелодия, состоящая из чистого света и гармонии, полилась из него. Этот свет касался разрывов, и те затягивались сами собой, будто раны на живой коже. Охотники, попав под этот свет, замирали и медленно растворялись, как кошмары на рассвете. Страж смотрел на Люмена с изумлением. —Дитя чистого бытия… Оно способно временно укреплять реальность просто своим присутствием. Невероятно. Когда последний охотник исчез, Люмен, потускнев, вернулся в свой кулон, истощённый. Элиас поймал его и бережно спрятал за пазухой. — Вы купили нам время, — сказал Страж. — Но ненадолго. Рана глубока. Вы должны найти её источник. Ищите место, где нет времени. Где царит вечное «ничто». Именно оттуда сочится этот яд. Он протянул Элиасу маленький, холодный кристалл. — Это осколок сердца этого места. Он будет вести вас к другим таким же узлам. Найдите их все. Возможно, вместе они укажут вам дорогу к первоисточнику. Они покинули Город Расколотого Времени, вернувшись через тот же портал. Компас, получив осколок, начал вибрировать с новой силой, указывая теперь сразу на несколько точек. Они стояли среди руин древнего города, но теперь видели их иначе. Каждый камень, каждая трещина говорила им о хрупкости мироздания. — Он сказал… место, где нет времени, — задумчиво произнёс Лиам. — Но разве такое возможно? — Возможно, — тихо ответил Элиас. Он смотрел на осколок в своей руке, чувствуя его ледяной холод. — Я был в таком месте. Безмолвный Хор. Но эта рана… другая. Она не просто пуста. Она активна. Она пожирает. Велла, бледная, но сосредоточенная, положила руку ему на плечо. — Мы найдём её, Элиас. Мы должны. Элиас кивнул. Он снова посмотрел на компас. Теперь у них было не просто направление. У них была карта. Карта боли самой реальности. И им предстояло пройти по ней до конца, к источнику этой боли, чтобы исцелить его или уничтожить. И он знал, что этот путь приведёт их в самое сердце тьмы, туда, где не было ни времени, ни пространства, ни надежды. Но они были «Омегой». И они не знали слова «сдача».