Мир за гранью.

Недели, превратившиеся в месяцы, текли в подземном дворце с мягкой, обманчивой плавностью. Элиас привык к ритму этой странной жизни, к постоянным прикосновениям Тэнланя, к всепоглощающей заботе, которая стала для него одновременно и клеткой, и убежищем. Но однажды, в отлаженный механизм их сосуществования начали закрадываться странные сбои. Сначала это была лишь лёгкая, плавающая тошнота по утрам. Элиас списал её на непривычную пищу или на последствия манипуляций Тэнланя с его телом. Затем появилась необъяснимая усталость. Он мог заснуть посреди дня, уронив голову на свиток, который читал, и проснуться через несколько часов с одеревеневшей шеей и смутным чувством вины. Тэнлань, конечно, был в восторге от этой его повышенной сонливости – это давало ему больше поводов укладывать Элиаса в постель, обнимать его и часами наблюдать за его сном. Но затем пришли более тревожные симптомы. Обострилось обоняние. Сладковатый аромат цветущих лотосов, который он когда-то находил приятным, теперь вызывал у него приступы дурноты. Еда, даже самая изысканная, стала казаться ему пресной или, наоборот, слишком насыщенной. Его тело, всегда бывшее послушным инструментом, начало вести себя непредсказуемо. Появились головокружения. Лёгкая, но постоянная тяжесть в низу живота. Однажды утром, когда Тэнлань, как обычно, мыл его в купальне, Элиас почувствовал внезапный, резкий спазм где-то глубоко внутри, за которым последовала слабая, но отчётливая пульсация. Это было не больно. Это было... странно. Как будто внутри него что-то шевельнулось. Что-то крошечное и живое. Он замер, его пальцы вцепились в мраморный край бассейна. Лёд пробежал по его позвоночнику, но это был не холод страха, а острое, пронзительное осознание. Зелье. Ритуал. Дитя пустоты и вечной тоски. Он посмотрел на Тэнланя, который с любовью вытирал ему спину шёлковой мочалкой. Тот улыбался, его алые глаза были полны безмятежного счастья. Он ничего не подозревал. Или делал вид, что не подозревает. «Нет, — подумал Элиас. — Он бы не скрывал. Он бы ликовал. Он бы уже превратил всю пещеру в цветущий сад и объявил меня бессмертным божеством плодородия». Мысль была ироничной, но за ней скрывалась настоящая паника. Он был ребёнком. Почти ребёнком сам. Охотником. Солдатом. Он носил в себе пустоту трёхсотлетнего одиночества и ярость сражений. Как всё это могло совместиться с хрупкой, зарождающейся жизнью внутри? В тот день он был особенно тихим. Тэнлань заметил это, конечно же. Он приставлялся, задавал вопросы, пытался развеять его задумчивость ласками. Но Элиас отстранялся, его ум работал с лихорадочной скоростью, анализируя симптомы, сопоставляя даты, приходя к единственно возможному, пугающему и невозможному выводу. А в это время, в мире, который он покинул, его друзья шли по его следу. Академия «Лунный Зов» погрузилась в уныние. Без Элиаса отряд «Омега» был могучим, но неуклюжим механизмом, лишённым своего главного тактического центра. Их новое задание было отчаянным жестом – попыткой Вейланда вытащить их из апатии и одновременно проверить гипотезу. Гипотезу выдвинула Велла. Дни и ночи напролёт она просиживала в медитации, пробиваясь сквозь туман, скрывавший Элиаса. И однажды она уловила не образ, не местоположение, а... вибрацию. Эхо. Очень слабое, очень далёкое. — Он не в нашем времени, — сказала она на совете, её лицо было бледным от напряжения. — И не в Безмолвном Хоре. Он в... кармане. В складке реальности. Но эта складка старая. Очень старая. И она пахнет... тоской. И кипарисом. Алистер, изучив отчёты, нашёл упоминания о Девятихвостых Лисах – древних существах, способных создавать такие карманы. Легенды гласили, что они впадали в долгий сон, а просыпаясь, искали пару, чтобы продолжить род. — Долина Шепчущих Теней, — мрачно произнёс он. — Это была не случайность. Он был приманкой. Их задание было смертельно опасным. Нужно было не просто найти складку, а вскрыть её, не разрушив и не привлекая внимания её хозяина. Для этого требовалась невероятно сложная и рискованная магия – совместный ритуал, использующий связь Веллы с вероятностями, силу Лиама над камнем и остаточный резонанс Элиаса, который всё ещё витал в их башне. Они тренировались до изнеможения. Лиам, стиснув зубы, учился чувствовать не камень, а саму ткань пространства. Велла пыталась нащупать ту самую «ноту» тоски, что вела к Элиасу. Алистер координировал их, его лицо стало ещё более суровым. И вот они стояли в Зале Портов. В центре, на полу, был вычерчен сложнейший магический круг, в узлах которого pulsировали кристаллы, налитые их общей энергией. — Это безумие, — пробормотал Лиам, сжимая «Голос Грома». — Мы можем разорвать реальность. — Он бы сделал это для нас, — тихо, но твёрдо сказала Велла. Алистер кивнул. — Начинаем. Ритуал был подобен попытке прочесть невидимую книгу в кромешной тьме, держа в руках раскалённый нож. Велла направляла, её голос звучал монотонно, указывая направление. Лиам, с закрытыми глазами, вкладывал в кристаллы всю свою волю, пытаясь «поддеть» край реальности. Воздух трещал, искажался. Порталы в Зале хаотично вспыхивали и гасли. И вдруг Велла вскрикнула. — Я чувствую его! Он... он близко! Но... с ним что-то не так. Его энергия... она изменилась. Она стала... двойной. В этот момент пространство перед ними дрогнуло, и образовалась маленькая, нестабильная щель. Сквозь неё потянуло запахом старого дерева, сухих трав и той самой, описанной Веллой, бесконечной тоски. — Вперёд! — скомандовал Алистер. И они шагнули в разлом.