Мир за гранью.

Месяц пролетел в вихре заданий, ставших для отряда «Омега» рутиной, окрашенной в новые, своеобразные тона. Они успели нейтрализовать гнездо хаотичных элементалей в кристальных шахтах Геенны, где Лиам с упоением рубил взбешённые кристаллы, а Велла корректировала его яростные атаки точными ментальными импульсами. Затем была спешная эвакуация поселения учёных с плато, где местная фауна внезапно обрела разум и крайне нетерпимое отношение к соседям. Элиас на том задании в основном координировал действия с земли, его резонанс работал как идеальная система связи, в то время как Лиам и Велла отбивались от стай разъярённых, говорящих птиц-носорогов. Но с каждым днём то, что начиналось как лёгкий дискомфорт, превращалось во всё более заметное физическое напоминание о его новом состоянии. Его живот, некогда плоский и твёрдый, теперь мягко округлился, создавая под свободной формой Охотника небольшой, но упрямый выступ. Это ещё не мешало движениям, но заставляло его думать о каждом изгибе, каждом прыжке. Его знаменитая грация теперь была вынужденной, продуманной, а не инстинктивной. Именно это стало главной трудностью во время их текущего задания – разведки в Заброшенной Библиотеке Ари-Тор, где, по слухам, завелся сквернословный и чрезвычайно прожорливый мусорный элементаль, пожирающий древние фолианты. — Слева! — крикнула Велла, и Лиам с рёвом обрушил свой «Голос Грома» на очередную волну липкой, похожей на варёную кашу, твари, состоящей из переваренных чернил и пергамента. Элиас, вместо своего привычного телепорта с последующим точечным ударом, был вынужден действовать иначе. Он стоял на небольшом возвышении, и его «Тихий Ветер» описывал в воздухе сложные узоры. Каждое его движение было не атакой, а созданием барьера. Лезвие меча плело в пространстве невидимые нити его воли, и элементаль, натыкаясь на них, замедлялся, его аморфное тело теряло форму. — Не могу пробиться к ядру! — рявкнул Лиам, отскакивая от липкой лапы, метнувшейся в его сторону. — Он регенерирует слишком быстро! — Он питается знаниями! — отозвалась Велла, её лицо было бледным от напряжения. — Пока здесь есть книги, он неуязвим! Нужно создать энергетический вакуум! Элиас кивнул, чувствуя, как под ремнями снаряжения давит его растущий живот. Глубокий вдох. Фокусировка. Раньше он бы просто разорвал пространство вокруг ядра. Сейчас такая грубая работа была чревата… последствиями. Вместо этого он закрыл глаза, найдя внутри себя ту самую тишину, что стала его второй природой. Он протянул своё сознание к ядру элементаля – сгустку искажённой магии и обрывков текстов. И тогда он сделал нечто новое. Он не стал уничтожать или отсекать. Он начал… упрощать. Его резонанс, острый как бритва, проник в самую суть магических связей, скреплявших элементаля, и начал аккуратно их распутывать. Это было сродни разматыванию клубка ниток, а не рубке топором. Лиам и Велла с изумлением наблюдали, как гигантская тварь начала не взрываться, а… оседать. Её тело теряло структуру, превращаясь из угрожающей массы в простую лужу пахнущей чернилами слизи. Через несколько минут на полу зала осталось лишь небольшое, безобидное пятно и пульсирующее ядро, которое теперь можно было легко нейтрализовать. — Вот чёрт, — выдохнул Лиам, опуская топор. — Это был новый трюк, сосед? Элиас открыл глаза и медленно выдохнул, чувствуя лёгкую дрожь в ногах. Такая точная работа требовала куда больше концентрации, чем привычное силовое решение. — Необходимость – мать изобретения, — сухо ответил он, поправляя ремень на поясе, который снова стал ему мал. — Грубая сила… не всегда уместна. Велла подошла к нему, её взгляд был полон понимания. — Всё в порядке? — Вполне, — кивнул Элиас, но по его чуть более бледному, чем обычно, лицу она всё поняла. По дороге домой, в башню «Омега», Лиам не выдержал. — Слушай, а этот… живот… он же тебе мешает? — спросил он с присущей ему прямотой. — Ты же не сможешь скоро вообще воевать! — Я адаптируюсь, — парировал Элиас, глядя прямо перед собой. — Ага, как сегодня? — не унимался гном. — Сидишь на возвышении, как генерал в кресле, а мы тут машем топорами! — Твоё умение махать топором пока что вне конкуренции, — с лёгкой ухмылкой ответил Элиас. — Я бы даже сказал, оно достигло уровня высокого искусства. Почти как танец. Очень… энергичный танец. Лиам нахмурился, пытаясь понять, издеваются над ним или хвалят. Велла тихо рассмеялась. — Он говорит, что ты прекрасно справляешься и без его точечных ударов, Лиам. — А, ну это да! — гном тут же просиял и хлопнул себя по груди. — Конечно! Мы и без него управимся! Ты не волнуйся, сосед, расти себе спокойно! Элиас покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Эта грубая, но искренняя забота была ему нужна не меньше, чем тонкое понимание Веллы. Вечером, когда Академия погрузилась в сон, Элиас стоял в своей комнате, смотря на отражение в полированной поверхности шкафа. Он расстегнул свою форму и положил ладонь на небольшой, но уже явный изгиб. Это было странно. Непросто. Иногда пугающе. Но уже не чужеродно. Воздух в комнате задрожал, наполнившись знакомым ароматом сандала и старого дерева. Элиас не обернулся. Он знал, кто это. Тёплые, тонкие руки с чёрными когтями мягко обняли его сзади, а подбородок упёрся в его плечо. — Ты устал, — прошептал Тэнлань, его губы коснулись кожи шеи Элиаса. — Не без этого, — ответил Элиас, расслабляясь в его объятиях. — Сегодня пришлось… импровизировать. — Я чувствовал, — Тэнлань провёл ладонью по его животу, и его прикосновение было полным такого благоговения, что у Элиаса перехватило дыхание. — Ты был великолепен. Терпелив и мудр. Как настоящий родитель. Элиас повернулся в его объятиях и посмотрел в его алые глаза. В них не было ни тени насмешки или снисхождения. Лишь гордость и безграничная нежность. — Ты преувеличиваешь, — пробормотал Элиас, но его сердце отозвалось тёплым волнением на эти слова. — Нисколько, — Тэнлань наклонился и поцеловал его. Медленно, глубоко, словно пытаясь вкусить его усталость и разделить её. — Ты становишься сильнее. По-другому. И для меня это прекраснее любой битвы. Он взял Элиаса за руку и повёл его к кровати. Их вечера уединения стали ритуалом. Тэнлань никогда не появлялся без предупреждения и никогда не задерживался дольше, чем было нужно. Он словно чувствовал грань между необходимой поддержкой и навязчивостью. Он усадил Элиаса на край кровати и встал перед ним на колени. Его руки осторожно сняли с него доспехи и одежду, его прикосновения были лёгкими, как пух, и невероятно тёплыми. — Сегодня… — прошептал Элиас, глядя, как в полумраке комнаты светятся алые глаза Тэнланя. — Сегодня я чувствую себя… громоздким. Тэнлань слабо улыбнулся. — Ты прекрасен. Ты носишь в себе жизнь. Нашу жизнь. Это не громоздкость. Это… полнота. Его пальцы с чёрными когтями скользнули по коже живота Элиаса, и он почувствовал лёгкий, едва уловимый толчок изнутри. Они оба замерли. — Он… он двигается? — прошептал Тэнлань, и его голос дрогнул от изумления. — Иногда, — кивнул Элиас, и странное чувство — смесь страха и восторга — сжало его горло. — Пока едва заметно. Тэнлань прильнул губами к его животу, и его шёпот был полон такой любви, что Элиасу показалось, будто комната наполнилась светом. — Привет, наше дитя. Я твой отец. Мы ждём тебя. Мы любим тебя. Элиас закрыл глаза, позволяя волне эмоций накрыть себя. Он положил руку на голову Тэнланя, чувствуя шёлковистость его волос. В этот момент все страхи, все сомнения отступили. Это было правильно. Так и должно было быть. Позже, лёжа в постели, прижавшись спиной к груди Тэнланя, Элиас спросил: — А что, если… что если я не справлюсь? Со всем этим? С миссиями, с Академией… с материнством? Тэнлань крепче обнял его, и его голос прозвучал твёрдо и уверенно. — Ты справишься. Потому что ты не один. У тебя есть твои друзья. И у тебя есть я. Я буду рядом. Всегда. Даже если мне придется превратить эту Академию в цветущий сад и поселиться здесь в виде тени на стене. Элиас фыркнул. — Пожалуйста, не надо. У Вейланда хватит забот и без цветущих садов в башне «Омега». — Как скажешь, — с лёгкой усмешкой ответил Тэнлань. — Но предложение остаётся в силе. Они лежали в тишине, и Элиас чувствовал, как его веки тяжелеют. Его тело, уставшее от дня, наконец расслаблялось в безопасных объятиях. Его последней мыслью перед сном было то, что, возможно, Лиам прав. Возможно, ему пора немного сбавить обороты. Позволить другим быть щитом, пока он… пока он растит своё собственное, новое оружие. Оружие мира и продолжения. И в этом не было слабости. В этом была новая, более сложная и мудрая сила. А Тэнлань, чувствуя, как дыхание его возлюбленного выравнивается, улыбнулся в темноте. Его сердце было переполнено. Его вековая тоска нашла не просто утешение, а смысл. И он знал – что бы ни готовила им судьба, они пройдут через это вместе. Все трое.