Маленькое сокровище

Очередная изнуряющая тренировка. Тибальт, не щадя ни себя, ни слуг, с упорством оттачивал каждое движение, каждое перестроение, стремясь к совершенству в обращении с любым оружием — будь то изящная шпага или простой кинжал. После таких занятий он валился с ног, но никогда не сдавался, пока не чувствовал вкус победы. Слуги всегда умоляли его пожалеть себя или хотя бы их самих, но все тщетно. Тибальт не умел идти на уступки.  На поле боя, будь то тренировочная площадка или настоящая схватка, Тибальт был воплощением математической точности. Каждое движение должно быть отточено. Блок. Потом резкий выпад. Снова блок. Шаг назад.  «Побеждай, Тибальт» — эхом разносятся в голове слова отца.  В пылу сражения, он не замечал ничего и ничего не чувствовал. В реальность его вернул лишь звон упавшей на землю шпаги противника. Сегодня это был Маттео. Теперь можно выдохнуть и окончить тренировку.  — Ты хорошо потрудился, — сказал Маттео.  Тибальт лишь коротко кивнул, отдавая оружие и броню оружейнику.  — На сегодня все, синьор Капулетти?  — Да. Все свободны, — отрывисто сказал Тибальт.  Слуги, во главе с оружейником, поспешно откланялись и удалились прочь. Молодой воин тоже было собрался уйти, как вдруг услышал оклик: — Тибальт!  Он обернулся. Маттео присел на корточки и взял в руки что-то блестящее.  —  Кажется, это твое, — произнес он, поднимаясь и приближаясь к хозяину. Теперь Тибальт мог рассмотреть в руках слуги маленькую серебряную серьгу в форме полярной звезды. Он машинально коснулся мочки уха, где она обычно красовалась. Пусто. — Наверно, выпала во время тренировки, — задумчиво предположил Маттео.  — Да, наверно. Спасибо, что нашел.  Тибальт протянул ладонь, чтобы забрать предмет, но Маттео не спешил отдавать. Он словно зачарованный разглядывал сережку в своих руках, обводя пальцем ее холодные металлические грани. — Красивая.  — Самая обычная, — махнул рукой Капулетти. — У меня есть и краше.  Слуга взглянул на него с неподдельным интересом. Тибальт поймал этот любопытный взгляд. В голове зародилась непривычная мысль. После короткой борьбы с собой, он неуверенно произнес: — Хочешь, покажу? — Он изо всех сил старался сдержать дрожь в голосе.  Маттео на мгновение растерялся, но все же утвердительно кивнул. Не теряя ни секунды, Капулетти направился к поместью. Маттео последовал за ним. Всю дорогу Тибальт терзал себя сомнениями. Зачем он это предложил? Но отступать было уже поздно. Да и хотел ли он этого? Тем более это же Маттео. Его единственный приближенный. Единственный, кто может по-настоящему его понять. Его верный слуга и даже друг, практически с самого детства. Маттео всегда был очень заботливым по отношению к Тибальту, всегда поддерживал его, даже если Тибальт был не прав. Он никогда не посмеялся бы и не осудил. Однако детские страхи все равно пытались вырваться на свободу. В комнате Тибальта царил полумрак, привычный для него. Маттео по привычке пошел вперед хозяина и отодвинул бархатные шторы, освещая помещение. Стало во много раз светлее. Комната мгновенно преобразилась. Идеальная чистота, порядок, каждая вещь на своем месте, ничего лишнего. Слуга медленно проводит рукой по подоконнику, смахивая оттуда лепестки уже давно увядших роз, стоящих в графине на подоконнике. Взгляд скользнул по рабочему столу, по книгам, портретам родителей, задержался на приоткрытом шкафу и стоящем рядом пуфе, в конце концов остановился на застеленной кровати.  «Уютно», — подумал Маттео. В это время Тибальт открыл верхний ящик комода и достал черную лакированную шкатулку, украшенную причудливыми узорами красного и синего цвета. Жестом он подозвал Маттео к себе. Тот медленно приблизился.  — Смотри.  Открыв шкатулку, Капулетти придвинул ее к Маттео. Внутри мерцали серьги всевозможных форм и размеров, бережно уложенные на мягкие подушечки. Каждая из них была уникальной.  — Вот эти мне подарили, — Тибальт указал на несколько металлических изделий, лежащих отдельно от остальных. Они выделялись особой яркостью и казались довольно хрупкими. — Я их редко надеваю. Только по особым случаям. Эти ношу чаще. Их я сам заказывал.   С другой стороны шкатулки лежали серьги более простого дизайна, выполненные из матового металла. Но, несмотря на их серость, они все равно были прекрасны. На некоторых можно было различить тонкие узоры, другие были выполнены в форме звезд, луны или цветов.  Маттео, словно зачарованный, безмолвно разглядывал украшения. Тибальт напрягся. — Тебе нравится? — Осторожно спросил он.   — Разумеется! Они прекрасны! — Юноша выглядел воодушевленным. Словно его посвятили во что-то очень сокровенное.  Видя неподдельный интерес Маттео, Тибальт невольно улыбнулся. Юноша всегда так живо реагировал, когда Капулетти открывал ему хоть малую частицу своей души. Маттео слегка коснулся одной из серег, напоминавшей то ли крест, то ли кинжал. Капулетти и сам не мог сказать наверняка. Она была довольно старой.  — Красивая.  — Хочешь такую?  Маттео вопросительно посмотрел на него. Предложение прозвучало слишком неожиданно. Даже Тибальт на мгновение растерялся. Неужели он готов отдать Маттео одну из своих драгоценностей? Он словно собирался отдать частичку себя. «Почему бы и нет», — мысленно заключил Капулетти.  Тем временем юноша слегка сделал шаг назад и словно поник.  — У меня нет проколов. Я не смогу ее носить.  Задумавшись, Тибальт окинул взглядом парня. Действительно, он никогда не видел на нем украшений кроме подвески с крестом. Как он раньше этого не замечал? В голове тут же родилась новая мысль, и он поспешил ее озвучить: — Давай я тебе проколю? Это быстро, я обещаю, — он сделал шаг в сторону юноши. — Если ты хочешь, конечно же. Я не заставляю.  Он попытался сохранить ровный, холодный тон, но волнение переполняло его, и голос предательски звучал мягко и даже гипнотически. — Я… конечно хочу!  — Садись на кровать. Я сейчас.  В столе Тибальт нашел толстую иглу, взял из аптечки спирт. Дезинфицируя иглу, он невольно перевел взгляд на Маттео. Тот сидел неподвижно, не издавая ни звука, словно боялся чего-то. Тибальта это умилило. Ему часто приходилось видеть Маттео таким: спокойным, тихим, словно он постоянно хотел что-то сказать, но не мог, хотя все его чувства были написаны на лице. — Может быть немного больно, но потерпи, — сказал Капулетти, присаживаясь рядом с Маттео.  Слуга сглотнул и зажмурил глаза. Зафиксировав одной рукой положение головы юноши, другой Тибальт поднес иглу к мочке его уха. Все произошло настолько быстро, что Маттео даже не успел вскрикнуть. Игла пронзила мягкую кожу, оставляя после себя небольшую дырку. Юноша зашипел от неприятных ощущений. Пока тот приходил в себя, Тибальт быстро встал и достал из шкатулки ту самую серьгу, которая так понравилась Маттео. — Вот и все. Теперь поноси её какое-то время не снимая, — сказал Тибальт, закрывая замочек серьги на ухе. Маттео все еще молчал.  — Как ты? — поинтересовался Тибальт.  — Всё в порядке. Не так уж и больно. Спасибо.  Капулетти не удержался и приобнял парня, склоняя его голову к своему плечу, стараясь не причинить боль. Щеки Маттео пылали. На мгновение Тибальт прикрыл глаза, отдавая себя моменту целиком и полностью.  Но стоило Маттео крепче прижаться к нему, наваждение рассеялось. Капулетти вскочил на ноги. Он не мог позволить себе подобную слабость. О чем он только думает? И о чем думает Маттео? Конечно, Тибальт давно догадывался о возможных чувствах, но не мог позволить себе подобное.  Тибальт громко откашлялся: — Подойди сюда.  Он прошел к письменному столу у окна. Маттео подошел к нему. Взяв со стола зеркало, Тибальт протянул его юноше.  — Ну, как тебе?  Маттео с восторгом рассматривал серьгу в своем ухе. Его улыбка была заразительной.  — Это прекрасно. Я теперь всегда буду носить ее! — гордо заявил юноша, убирая зеркало в сторону.  — Что ж, я рад, — усмехнулся Капулетти.  — Думаю, она будет напоминать мне о тебе.  Маттео облокотился на стол и окинул Тибальта взглядом, который можно было бы назвать «влюбленным». Но Капулетти тут же выбросил эти мысли из головы.   — Носи на здоровье, — усмехнулся Тибальт и тоже облокотился на стол.  Внезапно рука коснулась чего-то мягкого. Сначала Тибальт не понял, что это, но, стоило опустить взгляд, как все встало на свои места. Его ладонь лежала прямо на ладони Маттео. Он поднял голову. Тот тоже смотрел вниз. На его лице застыло беспокойство. Улыбка исчезла, сменившись смущением, которое тут же охватило и самого Капулетти. Только сейчас он осознал, насколько близко они находятся друг к другу.  Маттео наконец взглянул в зеленые глаза Тибальта. Оба застыли, как окаменевшие. Никто не смел пошевелиться, нарушить атмосферу и телесный контакт. Лишь глаза блуждали по лицам друг друга, словно пытаясь запечатлеть каждый сантиметр в памяти навсегда. — Тибальт? — Почти шепотом произнес Маттео.  Он хотел что-то ответить, но не успел. Маттео слегка подался вперед, и последняя нить терпения лопнула. Капулетти прикрыл глаза и медленно наклонился к чужим губам. Маттео моментально ответил, без напора и настойчивости. Поцелуй был очень странным. Необычным. Тибальт сильнее сжал руку парня. Маттео коротко вздрогнул. Осмелев, он поменял положение их рук местами, разрывая поцелуй, переходя на щеку, прижался к нему и тихо произнес на ухо Тибальта: — Можно тебя обнять?  Получив короткий кивок, Маттео прижал Тибальта к себе, заставляя того слегка наклониться и укладывая голову ему на плечо.  «Как же резко все поменялось», — пролетело в голове у Тибальта.  И им обоим это нравилось. Словно камень с души упал.  Тибальт умиротворенно выдохнул. Наконец он получал удовольствие от того, что мог обнимать кого-то действительно близкого и при этом не испытывать угрызений совести, отвращения или стыда.