за мной

      Белый туман рассеялся,но не до конца прячась по углам и создавая впечатление, что я нахожусь внутри картины, написанной акварелью. Я ехала на чём-то вроде смешения экспресса и поезда, держась за поручень и стояла у окна. Там мельхкали поля с сочной нежной травой, иногда выделялись крупные гроздья белых цветов, похожих на дельфиниумы. В дали не было ничего, помимо молочного тумана. Я огляделась и заметила, что у двери справа от меня сидят две пожилые дамы, держа в руках что-то расплывчатое и не совсем понятное.       – Здравствуйте, – я повернулась к ним с вежливой улыбкой – не подскажите, куда едет поезд? Дама, что сидела ближе, приподняла взгляд.       – А то сама не знаешь. На озеро. Я внутренне согласилась. Да, мне был знаком маршрут, но я не помнила откуда.       – А почему нельзя, когда спишь, говорить другим, что это сон?       Вагон покачнулся и таже дама, схватясь за поручень, чуть погодя ответила:       – Это не вежливо.       Я перевела взгляд, переваривая эту информацию.       – Спасибо.       Вышла я на следующей остановке. Кругом всё ещё было поле, а в дали стоял золотой колокол, опушенный на землю и оставшийся без крепления, но подойдя чуть ближе я заметила, что у него есть едва заметная дверца. Я потянулась её открыть, но мой взгляд приковал приближавшийся силуэт.       Когда он подошёл достаточно близко я смогла его разглядеть. Это был мальчик с белым каре чуть выше плеч и одетый в тёмно-каричнивое хакаме, завязанное на щиколотках чёрными лентами. Он радостно улыбался, будто встретил старую знакомую, прищуривая ясные голубые глаза, ни чуть не уступавшие светлоте здешнего голубого неба.       – Привет? Он кивнул. Показалось, будто он не может разговаривать, хотя слышит и понимает меня. Он посмотрел на колокол, а после подошёл и протянул руку. Я протянула в ответ, и почувствовала, как меня тащат в глубь металлических стен. Дверца закрылась, и стены затряслись.       Когда тряска прекратилась, он потянул меня на выход. Снаружи стоял огромный город, вплетённый в лесной ландшафт. Огромные длинные и широкие деревья обхватывали завившимися ветвями большие шарообразные гнёзда, иногда где-то заросшие белыми или голубыми лишайниками. Длинные узкие деревянные дома были построены так, что одна их стена опиралась на дерево. Иногда из корней торчали деревянные дверцы.       – Это ты придумал? – спросила я, развернувшись к мальчику. Он просто смотрел на меня, поэтому я приняла это как знак согласия.       – Хочешь покажу, что я придумала? Он кивнул.       Я схватила его и тоже повела в колокол. Дверца закрылась, стены сново затряслись. Я открыла дверцу и вышла, но оглянувшись увидела, что мальчик исчез. Я покачала головой. Впереди был луг и большой лес с петролевой листвой на деревьях и одинокими бирюзовыми светящимися травинками среди подобных листьям. На кронах деревьев сияли серебряные нити. Повсюду было темно, лишь звёзды и луна на небе. Неподалёку сновали небольшие существа. Их головы были похожи на стеклянные шары, но горящие огнём и имевшие пару абсолютно белых глаз. Тело было без шеи, голова парила над ним. Сами они были как будто из воска, руки и ноги сужались к концам, не имея ни ладоней, ни ступень, ни пальцев. Так же у них имелись хвосты, похожие на смешение того, что обычно рисуют какому-нибудь чёртику и часовой стрелы, завитой на конце. Некоторые летали стоя на светящихся золотых досках в виде звёзд, оставлявших за собой небольшой хвост при быстром движении.       Всё погасло, и я проснулась.       Я лежала в постели полураскрытая и смотрела в потолок. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы открыть глаза, слепящие от света, и ещё несколько, чтобы осознать то, что я только что увидела.       Бесспорно, это был сон. Осознание этого факта ко мне пришло ещё тогда, когда я ехала на экспрессе. Я начала вспоминать его подробности, в особенности ответ на тот вопрос. Мне давно было интересно: почему герои моих снов так злятся, когда говоришь, что это сон? Хотя будь я на их месте, мне тоже было бы неприятно и жутко узнать, что моя реальность и я - это просто чей-то сон. Сказать честно, я ожидала всё кроме этого, хотя ответ казался логичным.       Я потянулась и встала. Моя комната маленькая, но уютная: справа стол-камод с книжной полкой, слева шкаф. На окнах не убранная с нового года, но уже выключенная гирлянда. Сев за стол, я потянулась за тетрадкой, обклеянной наклейками с изображением звёздочек, отдельных листов и разных существ с кандашной текстурой. Я открыла тетрадь и стала грызть карандаш, вспоминая встречу с тем странным мальчиком. Может его тоже записать? Я отложила эту идею в сторону: у меня уже есть один человекоподобный персонаж, и он должен остаться таким один. Я проглядела на исписанные листы и вспомнила. Это новый элемент сна, он должен быть интересен.       Я выровнела рукой страничку и в самом её начале написала: "заметка", а после выделила оранжевым текстовыделителем. В голове замелькали яркие образы леса, а после необычные звёзды.       – Золотые – протянула я записывая – звёзды для полёта. Рядом с надписью я нарисовала кадр из сна, где существо, вид которого я называю искромёткоми, летало на звезде, оставляя хвост света.       Я довольно отложила тетрадь, представляя как буду украшать новую страничку. Лишь бы не испортить.       Справа раздался скрежет, а затем послышалось тихое "ой".       Папа стоял в дверном проёме, разглядывая мои наброски, висевшие на стенах и полке. Я посмотрела на стол. Боже, сложенные мной в аккуратную стопку листы разлетелись по всему столу. Я привстала и, не подовая вида, начала их собирать.       Он молча наблюдал за мной, а когда я выровняла стопку и положила обратно на стол, сказал:       – Завтрак готов. Он скрылся за дверью, закрыв её не до конца, и вскоре в комнату пробрался ароматный запах макарон по флотски.

***

      Я отодвинула шторы, чтобы взглянуть на погоду за окном. Уже второй день подряд идут сильные дожди, а я сижу дома без возможности выйти на улицу, даже не смотря на то, что я - плювиофил. Серебряные нити пронзают небо с огромной скоростью, разбиваясь об итак уже наполовину затонувший асфальт. На улице никого нет, а те кто всё таки осмеливаются выйти спешат в какое-нибудь сухое и закрытое место.       За спиной раздался характерный стук посуды, и по всей кухне разлетелся уже намного более отчётлевый запах свежего мяса и чуть переваренных макарон. Я зглотнула слюну и отошла от окна.       – Как дела в школе? Я достала вилку, поправляя растрёпанную чёлку, которая лезла в глаза, и села за стол.       – У нас выходные. Отец нахмурился. Он поставил свою тарелку справа от меня и сел.       – Да, я знаю. Повисла пуза. Я всматривались в металлическую вилку, прикрывая веками полупустые глаза. Вместо того что бы продолжать очередной бессмысленный разговор, который ни к чему не приведёт, я предпочитала погружаться в свои мысли. Вообще довольно сложно сказать, где я живу. Я всегда была на половину в мыслях, исключением были только те моменты, когда я испытывала сильный страх. Я представляла себе сценки с выдуманными персонажами, их будни, взаимодействия. Иногда со стороны казалось, что я живу в своём мирке. Хотя кому казалось? Никто мне такого не говорил, ведь это мои собственные ощущения.       – Ты... Голос отца прервал поток мыслей в моей голове, и я подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза.       – Встречалась с Дианой? Волна ярости окатила меня с головы до пят, кончики пальцев задражали, и я нахмурилась. Я чувствовала, как обжигающие недовольные слова подкатывали к горлу, давя комом, но проглотила их. Я сделала один тихий, но глубокий вдох, и сново заговорила:       – Пап, я уже говорила. Я не стану прерывать нашу дружбу.       –Но почему? Я же вижу...       –Что видишь? – перебила я его с полуслова – Это моя дружба и моя подруга, позволь мне самой решать с кем дружить! Я отвела взгляд, с досадой осознавая, что не смогла сдержать гнев. Но в этом нет моей вины. Весь завтрак мы пробыли в тишине, я помыла за собой посуду и ушла в комнату.

***

      Капля падала на асфальт и разбивалась на ещё одни мелкие капли, которые падая стучали как стекло, превращались маленькие шары и поднимались из воды уже маленькими существами. Два белых глаза, юбка как водопад до самой земли и на голове подобие волос, тоже похожих на водопад. Одни скатывались шарами прямо с моего зонтика, а другие лезли мне под ноги, сново разбиваясь в капли.       – Стася! Стася, ты меня слушаешь?       – А? Да. Я подняла взгляд с асфальта и посмотрела на свою одноклассницу. Она с горящими глазами рассказывала о своей поездке в океанариум, пока я мысленно делала заметку, для новой записи в тетради.       Мы подошли к ограде и зашли внутрь. Я посмотрела направо, где стояло огороженное футбольное поле. Там было безлюдно и мокро. Непривычно.       – И когда вывели огромного ската, началось представление. Он начал...       – Маш, а Диана сегодня не прийдёт? – я перебила её всматриваясь в окна школы. Она, чуть недовольная, тем что её перебили, прищурилась, но спокойно ответила:       – Нет, она заболела вроде как. Та-ак... там спустился человек в... Я сново провалилась в мысли. Мы переоделись и поднялись в класс.       – В конце он сел ему на спину, и они сделали сальто.       – О! Маш, привет! Одноклассницу окликнула девочка с золотыми кудрями, и Маша, быстро попрощавшись, подошла к ней. Они что-то бурно обсуждали, пока я смотрела как восходило солнце, и его луци отдавали розово-красным на прядях их волос. Кудрявая девочка вдруг остановилась, посмотрела на меня и что-то спросила у Маши, а когда последовал ответ нахмурилась. Я слегка улыбнулась, но скорее от нервов, чем от радости, и поставила рюкзак к стене, ожидая пока откроют класс.

***

      Я наблюдала за собственной дрожащей рукой. Тетрадка смеялась, и на какое-то время я перестала слушать всю суету вокруг. В мыслях проносились образы теней, смотрящих мне в спину. Я ничего не чувствовала по этому поводу, или... в последнее время я совсем не понимаю своих эмоций. Кажется, будто занимаюсь самообманом, но не могу признать. Какие именно мои мысли правильные? Я сжала ладонь, и вдруг увидела что лист промок. Наверное моим потом... Я переживала? Я посмотрела на место рядом со мной. Пусто. На сердце стало тяжело.

***

      Я внимательно осмотрела коридор и захлопнула дверь. Сложила руки перед собой, косаясь их только кончиками пальцев, и пошла по кругу, покачивая этим жестом в воздухе.       – Ох – я шумно выдохнула – похоже я схожу сума. На лице появилась болезненная кривая улыбка.       – Хорошо хоть я одна... В своей комнате. Так. Надо подумать. Мой взгляд переместился на улицу. За окном всё ещё лил дождь. Под ненадолго выгланувшим солнцем дождь казался нитями.       – Нити, – пробормотала я – точно, нити! Что если дождь-это нити!? С неба падают иглы с нитями и прошивают небо. Чтобы... Чтобы скрепить небо и землю! Я облокотилась на подоконник, смотря в окно, и картинки из моей фантазии накладывались на реальность за ним. Я почти видела, как в небе кружат серебряные нити, танцуют в воздухе и падая, игла пронзает почву и уходит в глубь, натягивая нить, которая постепенно становится невидимой.       – Ох, можно ли почувствовать эти нити? Нет, нужна какая-то особая связь. Одухотворённая и возвышенная. Связь с природой? С почвой, с ветром, с животными и, может даже, с водой. Так. – я поморщилась потирая переносицу – Ну я же понимаю, что это всё просто мои фантазии? Ну да, я ещё чувствую эту грань между вымыслом и реальностью. Я застыла, что-то вспоминая.       – А! Тетрадь! Я резко пододвинула стул к себе и скользнула на нём за стол. Аккуратно и старательно линер выводил на бумаге ранее описанные мной мысли, а рядом самые аккуратные, на которые я вообще была способна, красовались наброски с поэтапными иллюстрациями этого процесса. На полях тетради завилась в воздухе нить, иголка пронзала лист в самом низу.       – Пф. – в тишине раздался смешок – На мгновение я подумала, что у меня есть проблемы. Ну и глупость... – на лице сново появилась натянутая улыбка – Мне 14, 14... Это пройдёт, это переходный возраст. Я виду себя глупо, но это же хорошо, что я это осознаю? Раздался щелчок.       – Глупая привычка... – сквозь зубы тихо процедила я. – Надо отучаться говорить с сомой собой. – я сказала это уже почти беззвучно, одними губами, прислушиваясь к посторонним звукам.       До меня донёсся шелест кожаной куртки и постукивание подошв о пол. Тихо шарканье в миг стало ещё тише, но в абсолютной тишине ощущалось как раскаты грома. Идущий то и дело останавливался, переменался с ноги на ногу и шёл ещё аккуратнее. Я не выглядывала, просто ждала, сев на кровать.       Раздался стук моей с наружной стороны моей входной двери.       – Да-а? – протянула я. Дверь скрипнула, и на свет вышел отец. Он прочистил горло.       – Я тут – он вытащил из-за пазухи бумажный конверт и протянул мне – купил билеты в океанариум. Я пристально смотрела на конверт, пока моё внимание не привлёк какой-то бирюзовый световой шар размером с ладошку. Он появился от куда-то сзади меня и, обогнув в полёте ноги "гостя", улетел под кровать.       – Я не хочу. Выражение лица отца потеряло мягкость, и он раздражённо нахмурился.       – Ну не будешь же ты сидеть здесь вечность? Я промолчала.       – Собирайся. Конверт в мгновении ока оказался на полке, а у двери уже никто не стоял. Я и вправду не хотела идти, но ноги всё силились подойти к шкафу. Я зло смотрела на дверь, пока шорохи не стихли, а после опустилась на колени и заглянула под кровать. Пусто.

***

      SSILD (Senses Initiated Lucid Dreaming) – современная современная, очень интересная техника, разработанная в 2011 году. Интересная она потому, что работает почти у всех, почти всегда и никто не знает почему :) Сам я ее также пробовал и она срабатывала с первой попытки - правда, в первый раз сон был не очень осознанный, но тем не менее. Сама техника проста до безобразия:...       Поезд покачнулся и голос из динамиков объявил мою станцию. Я закрыла Яндекс и, переходя в заметки, чтобы записать название техники, вышла из вагона. Тучи были всё так же хмуры, солнце блекло тусклыми белыми лучами. Огромные лужи под моими ногами отражали сотни прохожих и обливали ноги холодной зеркально чистой водой. Я смотрела на то как лужи начинают дрожать от новой волны мелких капель дождя.       – Сново? – отец огорчённо посмотрел в небо и натянул капюшон своего голубого полупрозрачного дождевика – пошли.

***

      Уже в океонариуме я присела в воздухе, рассматривая ракушки. Водоросли развивались в выси отбрасывая тень, а в них будто играли маленькие пёстрые рыбки, гонявшиесяя по кругу небольшими группами. Рядом плавали рыбы по больше. Аквариум был примерно десять на восемь метров. Из-за воды в глазах рябило, а из-за подсветки я чувствовала себя стоящей на лёгком нежно-голубом ковре из света. Прямо как в детстве, когда мы были все вместе. Я выпрямилась и оглянулась на отца. Он чуть хмуро рассматривал свои мокрые сапоги, которые от аквариумного света в темноте помещения выглядели как-то особенно атмосферно и волшебно, а белая лампа за его спиной, освещающая маленький аквариум, придавала ему какой-то ореол. Вот бы сейчас фотоаппарат.       – Знал же, что дождь. – тихо вздохнут он и посмотрел на меня – Тась.       – Не зови меня так. Я пристально посмотрела ему в глаза. После недолгого молчания он продолжил:       – Я хотел поговорить. Это на счёт Оли. Я помрачнела. От него это явно не скрылось, и он обеспокоенно покрасился на меня.       – Мы – он жестом указал на себя, а после на меня – всё больше отдаляемся. Я думаю стоит прояснить...       – Не стоит. – раздражённо отрезала я – Я и так всё вижу.       – Тась, ты должна меня понять. Зац...       – Я не... – я оборвала его на полу слове. Во мне закипала ярость, но я быстро вспомнила, что передо мной взрослый. И не абы кто, а мой родной отец. Я знаю, что пожалею, есле не сдержусь – я не хочу это обсуждать.       – Я бы тоже не хотел, но... Он ещё что-то говорил, но я уже не слышала его, потаму что бежала по коридору в другой зал, то и дело затормаживаясь, чтобы не сбить прохожих.       – "Ты должна меня понять"! – передразнивала я его, подходя к огромному аквариуму во всю стену – Ничего я не должна. Я не хочу понимать! И если ты сам не хочешь обсуждать, то молчал бы уж.       Я глубоко дышала, пытаясь успокоиться, и вместе с тем чувствовала себя как-то неправильно. Я что-то делала не так, и из-за этого становилось не по себе.       – Может не стоило? Краем глаза я зацепилась за что-то светящеесяя, и все мысли тут же рассеялись.       – Тот шар?       Прямо за стеклом аквариума справа от меня кружил бирюзовый шар света. Когда я посмотрела на него, он запрыгал и задёргался в ту сторону, откуда я пришла. Он плыл туда, а после, словно оборачиваясь, возвращался и плыл обратно. Сделав пару кругов он подплыл к стеклу и начал мерцать. Я протянула ладонь и прикоснулась к холодной поверхности. Стекло запотело и в его отражении я увидела себя, только в нём было кое-что странное. Мои глаза из медово-коричневых налились синевой.       – Не ходи... – послышался шёпот. Шёпот прямо за стеклом. Я вздрогнула: кто-то тронул мена за плечо сзади, и я обернулась.       – Девушка, касаться стекла нельзя.       Это была женщина лет тридцати пяти с кудрявыми каштановыми волосами. Явно не работница океанариума, но спорить я не стала. Убрала руку, мы мирно разошлись, а когда я обернулась, шар исчез. Вместо него в аквариуме плавали разнообразные рыбы.       Мысли сново вернулись к разговору, который так и не закончился. Я поступила м... не очень хорошо. Наверно стоит вернуться. Но мысль оборвалась, когда люди стали идти куда-то влево шумно обсуждая какое-то представление. Я посмотрела вперёд. Там, словно лабиринтом, вдоль стен были уставлены аквариумы под небольшим углом. Я тоже решила пойти посмотреть, но пройдя лишь три метра остановилась.       Сбоку от меня всё ещё был аквариум, и в его синеве я сново увидела шар. Шар? Но... почему я так быстро о нём забыла? Он тоже часть моей фантазии. Я не успела закончить мысль, как он приблизился в плотную к стеклу и взлетел на уровень глаз, скрывая какие-то два силуэта. Я наклонилась вправо. Силуэты были очень расплывчатые: один большой, словно кит или акула, а второй маленький и похожий на человека.       Шар внезапно будто лопнул и расплылся, а меня обдало светом, что становился всё ярче и ярче, пока вокруг не стало совсем ничего не видно. Вокруг было ослепительно бело, и я закрыла глаза.