Задувай свечи!

Гарденвью давно закрылся. Так давно, что стены здания заросли мхом, а краска потрескалась, падая кусками снаружи на старый асфальт, по которому ранее бегали детки с их родителями, с восторгом и предвкушением о встречи с их любимыми героями. Сейчас же ничего не было, и дорогая выглядела пустой, никому не нужной и забытой. Первое время все обитатели музея, знающие о Гарденвью, как о своем доме, старались закрывать на это глаза и пытаться обмануть самих себя, мол: "все хорошо! Скоро все станет как прежде!". Но ничего не случалось. Для каждого это был огромный удар, особенно после ухода сотрудников. Они ведь даже не попрощались, либо сделали это по своему. Ушли молча будто не было тех времен, когда все весело играли, относились друг к другу с теплотой и добродушием, словно семья, большая и дружная. Возможно, они пытались внушить, что это их вина? Что именно они раскрыли то, что не должно было быть на глазах у всех? А если они и вправду виноваты? Это часто тревожило и самих мультяшек, и людей. Не хотелось говорить о том, что они испытывают вину, не спасся их от участи гнить в этом заброшенном, в то же время и родном, музее. Несколько лет назад там бегали маленькие ножки, с восхищением впитывая новые познания и глядя на сбывшиеся мечты, в виде оживших любимцев из мультфильмов. К сожелению, это осталось в прошлом. К тому времени, как пришли известия, работники знатно отдалились от своих маленьких друзей, а те, в свою очередь, испытали тревогу за них, будто действительно оскорбили или обидели чем-то, но не могли понять чем. Но позже они поняли, что старшие сделали все правильно. В другом случае они бы не смогли так просто отпустить людей, как и они их. С закрытием музея много что поменялось. Например, можно точно сказать, что спустя года, они смогли оправиться от потери, что зашитой раной лежала на их сердцах, сбросив с них значительную часть бремени. Хоть они и тосковали о старом и часто думали, как было хорошо когда-то, но сейчас же были больше сосредоточенны на себе. Теперь, мультяшки могли развивать свои навыки в разных направлениях, имея свое убежище, которого не касались люди и другие твари. Те же привычки, быт и устои стали неотъемлемой частью коллектива. Теперь каждый имеет свою расположенность, хобби, а про свою прошлую профессию нянек и учителей многие стали забывать и говорить о том, что, возможно, даже и к лучшему, что так случилось. Они стали свободнее. Образовательный центр в прошлом, стал маленьким городком в нынешнем. Тоска, обида и грусть покинула его жителей, оставив вместо себя место новым эмоциям, которые можно было не скрывать, потому что рядом друзья! Они поддержат и утешат тебя в трудную минуту, напоминая про этот прекрасный мир. Ребята правда взяли очень многое от людей. Как не крути, человечек создал их, и именно он сотворит их дом. Вот, что повлеяло на них-люди. Повадки, эмоции, расположенность к любви, злости и, если обобщать, ко всем чувствам. Одними из самых занимательных вещей, что передал род человеческий своим созданием, стали праздники. Да именно они! Рождественские, пасхальные и хеллунские герои перебрались к обычным, ведь нужды прятаться от маленьких любопытных глазок больше не было, да и находится в основном здании стало попросту небезопасно. В команду влились они сразу, ведь все были знакомыми, друзями и некоторые даже членами семьи. Вот именно они и рассказали всем о том, как проходят разные праздники, даже повествоволи о других не относящимся к ним торжествах. Так мульташки пришли к тому, что было бы отлично так же праздновать многие из людских радостях. Что уж говорить об уже придуманных, стоит лучше рассказать о тех, что были сделаны ими же самими! "День открытия"-празник, в котором все вели себя так, будто все было как обычно, и никакого закрытия не существовало. Это было придумано в честь старых времен и памяти, не давая забыть о том, что случилось. Направленно это точно не на отрицательные эмоции, наоборот, всем нравилось снова ощущать себя теми любимыми героями для деток, предметом их обожания, осознавать, что они исполнили их мечту. Так же они придумали праздник "Обмен историями". Да, назвать этот день, проходящий чуть ли не каждый месяц в конце, праздником трудно, но он все еще оставался им. Друзья собирались все вместе, иногда на две группы, вечером, рассказывали разные фичи, происходящие с ними, делясь впечатлениями. Все было по желанию, но все всегда присутствовали там, даже если кто-то очень злая креветка и отстранённый ото всех компьютер. Никто никогда не скрывал, что действительно нуждается в помощи товарищей, не смотря на свой характер или личную вражду между друг другом. Но стоит вернуться к изначальной теме праздников. Основными, например рождество, занимались праздничные туны, а остальные все устраивали вместе и сообща. Конечно не без руководства Брайти и помощи малышки Тудлс! Эти радости имели огромное значение для каждого, помогая отвлечься от тяжести их положения и состояния их родного дома. Но для Спраута главным праздником был день рождения. И не стоит делать поспешных выводов, что он очень эгоистичен или не любит другие праздники. Для него самым радостным событием был тот день, который его друг выбрал своим днем рождения. Так уж вышло, что никто точно не знал, когда был создан, потому пришли к тому, что все, кому надо, вибирает для себя особенную дату, назвав ее своим днем рождения. У каждого она была своя, хоть и некоторые решили, что это белиберда. И, нет, шримпо не брал ее, за него это сделал Финн, который, хоть и через долгие уговоры сделать это самой креветке, проставил его дату перед его особенным днем. Но, все же, Спраут тоже был не фанатом этой идеи, думая, что это глупо, особенно по сравнению с более серьезными и обоснованными праздниками. Но после того, как это сдели его лучшие друзья Космо и Луи, решил, что затея не так плоха, как кажется. С годами, он стал относится к этому гораздо лучше, видя, как радуются другие. Но один из дней стал для него особенным. Каждый год он хорошенько заботился о том, чтобы прошло все так, как любит клоун, делая всегда что-то новое, но в стиле циркача. Веселое, в компании, обязательно с шарами и в его любимом цвете. Вишенкой ко всему стал бисквитный торт с клубникой. Сидли не раскрыл секрет, почему именно эта ягода, но не стал докучать клоуна, оставив тайну неразгаданной. Но из-за этого, от одного упоминания, что Спрауту придется его делать, лицо становилось еще более красным, а волнение при готове не покидало его до самого конца. Он не сильно понимал, почему это происходит и что именно заставляет его руки трястись и волноваться. Действительно, в готовке он имел многолетний опыт и другие никогда не жаловались на его стряпню, что готовилась на скорую руку, и боготворили ту, что творилась при долгой подготовке. Да и сама клубничка понимал, что каждое его творение-новый шедевр! Но когда перед ним был уже готовый торт, глаза щурились, выискивая недочеты, которые могли бы помешать всеобщей картине, а после устроняя их, оставив после себя чистое изделие. Ужасное было тогда, когда Спраут понимал, что он недостаточно или вкусный, или сладкий, может он недостаточно пропитал коржи, а может его другу он и вовсе не понравится из-за внешнего вида? Безусловно, каждый год Спраут делал что-то новое, необычное, разные съедобные украшения и даже пропорции, стараясь как-то разнообразить главное угощение, постоянно стараясь скрыть неровности, даже если их разводить невооруженным глазом было просто невозможно. Разочаровать Луи-вот главный кошмар Спраута. В этом году Все было еще пагубнее. Обычно, подарок для клоуна находился всегда: то ему нужны были какие-то предметы для номера, то клубнике приходил в голову новый костюм для товарища. Но в этом году, хоть и думать Сидли стал за месяц до торжества, но на ум ему ничего не приходило в течение всего времени. Вот так и вышло, что все было спланировано, от угощений, до приглашений, но именно подарок отсутствовал. Он должен был быть особенный, то, что Луи ждал бы, и на его лице сияла его теплая улыбка, а в глазах стояло удивление и смущение, при получении этого, специально сделанного для него. Спраут сильно волновался на этот счет. В его голове была мысль: "может просто спросить, что хочет Луи?", но он упорно ее игнорировал, думая, что клоун посчитает его ужасным другом, который плохо его знает и ему все равно на его чувства. Вечером, за день до самого торжества, клубника все же решил обратиться к своему лучшему другу Космо. Спраут сидел на стуле, телом полностью навалившись на стол и закрывая руками голову, будто боялся, что неизбежное его настигнет, за что получит что-то похлеще смертной казни. Мысли стучали по его голове, с напоминанием, что он не смог сделать такой банальной вещи, как подарок. Сидел он молча, но от него явно чувствовалось то, что его нервы на пределе, и готовы съесть с патрахами и самого мейна, и любого того, кто подойдет. Но даже это не спугнуло рулета, проходящего мимо этой картины. На его руках были рукавицы, должно быть, паренек только вернулся с основной кухни, закончив те кексы, о которых просила Скрапс. Вроде бы он хотела сделать сюрприз своей подруге Поппи? Точно Космо не помнил, но дело сделал, оставалось только упаковать. Но пройдя в соседнее помещение, в котором обычно хранили всякие безделушки и упаковки, изредка убирая их для посиделок или для "Обмена историями", любитель выпечки обнаружил своего друга в таком положении. Медлить долго он не стал, сразу присел на ближайший к клубничному стул, глазея на него с интересом. Он понимал, что любое неверное слово может повлиять на друга ещё пагубнее. Но сильно медлить тот не стал, и, собравшись духом, он спросил — что же, ты закончил с приготовлениями? Произнес он, словно прощупывал почву, с опаской, что сейчас не лучшее время, хоть и голос его звучал твердо и беззаботно. Спраут вздрогнул от неожиданности и с испуганными глазами уставился на туна. Он настолько погрузился в мысли, что даже не заметил прихода товарища. Смотрел так ещё какое-то время, вспоминая вопрос, только потом устало вздыхая и отвечая. — почти. Но это скоро все сведет меня с ума. — о чем ты? Глаза ушли в сторону, а правая рука стала нервно теребить ткань фартука. Космо спокойно выжидал, пока друг сможет подобрать слова для объяснений. Он вполне знал, как Сидли относится ко дню рождения Луи, ведь каждый год обсуждал это с Космо, мол волнуется и ему страшно. Странно, ведь Спраут был из тех, кому любые преграды-всего лишь назойливая муха. Поэтому не трудно догадаться, что случилось с ним за день до такого события. — я боюсь разочаровать его. — есть определенная вещь? — ну... — может что-то не так с тортом, или кто-то не придет на вечеринку? Голос рулета был уверенный, спокойный, будто он уже знает, о чем говорить. Это спокойствие заразительное, позволяющее понять, что ты не один, и волноваться сейчас не о чем. Сделав глубокий вдох Сидли выпалил. — я не знаю, что подарить. — почему бы тебе не спросить у него? Думаю, что с закрытыми глазами выбирать лимон, среди лаймов, будет глупой затеей. — а если он подумает не то? — к примеру? — что я плохо его знаю, или мне все равно что дарить, или мне просто плевать и я не стал запариваться? Космо молча слушал, параллельно снимая прихватки и укладывая их на стол. Когда же поток мыслей собеседника остановился, а чужие глаза уставились в стол, в ступоре от своей глупости, он аккуратно похлопал по плечу Спрута, в немом: "все хорошо". — Луи поймет. Он точно не из тех, кому важнее подарок, а не его друг, который рядом на протяжении стольких лет, старающийся над каждой мелочью в его особенный день. Он оценит все, ведь этот подарок от тебя. В моменте у Спраута что-то щелкнуло, и он с удивлением уставился на рулета. В голове продолжали метаться мысли, но самой главной было то, что он позволил себе думать о Луи в таком свете. Он бы ведь никогда не стал обижаться на кого-то из своих друзей из-за такой мелочи, особенно, когда это было впервые раз и эту ошибку хотели загладить как можно скорее. — да ты философ, Коси. Но, думаю, ты прав. Клубничка хотел было встать, да побежать к самому клоуну, как его остановил голос. — спроси позже, у них сейчас репетиция. Не лучшая идея врываться туда ради одного вопроса. Сидли присел обратно, стыдливо потерев затылок. Как же глупо он себя ощущает в последнее время. Интересно, с чем это связанно? На следующей день все шло отлично. На вечер была запланирована вечеринка в круге самых близких, а сейчас Луи получал поздравления от всех своих товарищей. В этом и прелесть дня рождения-все близкие рядом, с тобой, а это важнее любого подарка, хоть он тоже является неотъемлемой частью этого торжества. Несмотря на все слова друга, Спраут все еще переживал на этот счет. Ему было все еще стыдно за то, что будто сделал что-то недостойное этого лучика света. Будто он обесценил все прозвища, моменты и другие вещи, связанные с ним, а для него это было самое главное. Всегда, когда становилось трудно, вспоминались те дни, когда они вместе просто целый день валялись, забив на происходящее. Большую часть молча, но иногда заводя темы про что-то не затрагивающее Гарденвью и других тунов, больше относящееся к "почему ромашка белая" или "листья осенью красивее, чем летом". Разные вещи, которые помогали отвлечься. Они никогда не рассказывали о таких днях, стесняясь, что кто-то подумает не то. Да и зачем, если никто особо непирал по этому поводу? У Спраута и Луи была традиция: в такие особенные дни весь день проводят в окружении всех остальных, веселясь на полную катушку, а уже вечером приходить друг к другу и отмечать между собой. Она появилась сама, и отследить точно когда и как сложновато. Одно можно сказать точно-ее начал Луи, когда пришел к своему другу после всей суматохи. Спраут не такой любитель вечеринок, как циркач, вот что его побудило прийти и спросить, как чувствует себя "ягодка". Так и вышло, что они стали собираться вместе и болтать о всяком после такого веселого для. День рождение-это очень здорово, особенно когда ты за любой движ и огромный фанат всего веселого, но так проходит чуть ли не весь день, то каким бы веселым ты не был, но ты все равно устанешь от всего такого под вечер. И войдя в свою комнату, шарик почувствовал явное наслаждение от будущего отдыха. Вошел он в комнату не один, а со своим другом, который, выглядит ну уж очень нервно все это время. И каждый раз, когда клоун хотел подойти и спросить, так его собеседник сразу менял тему, а кто-то отвлекал их от этого разговора все время. Луи был зол на такое стечение обстоятельств. Хоть и его эмоции никак не мешали вечеринке, но когда он остался вдвоем с тем, о котором готов заботиться, и который убегал все это время от важной, на его усмотрение, темы, клоун мог хоть щас прижать его к стене и заставить выкладывать все, что у него на душе. Он бы так и сделал, только вот заставить Спраута прижаться к стене сложно. Поэтому шарику ничего не оставалось, кроме как сердито повернуться на друга и спросить. — что случилось? Спраут удивленно посмотрел в ответ, создав зрительный контакт. Божечки, как же ему нравится его глаза, даже когда он сердится. Они всегда остаются такими яркими и красивыми, несмотря на эмоции на его лице. — але, Спайдер! Я к вам обращаюсь! — прости, отвлекся. Ты что-то спросил? Он пристуженно отвел глаза и мысленно отругал себя за свою дурость. — да, спросил. Что происходит? Что тебя беспокоит целый день и почему ты так боишься этой темы? На это снова промолчали, прожигая глазами оставшийся тортик, который Сидли заботливо сохранил для именинника. Шарик смягчился во взгляде и подошел ближе, усаживаясь рядом со своим другом за стол. На этот раз третьего вопроса не последовало, лишь немая просьба рассказать, что случилось. И, конечно, Клубничка просто не мог проигнорировать и это. Он укоризненно вздохнул и накрыл голову руками, в попытке защититься от будущего осуждения. — Луи, прости! Я просто не знал что тебе подарить! Я могу дать тебе все, честно, но ничего не может претендовать на твой подарок! Прости меня, пожалуйста! Циркач на этот чуть не поперхнулся воздухом. Мало того, что ему сказали настолько очаровательные слова, так ещё и ничего серьезного не случилось. Разве это не могло не радовать? — о Боги! Не уж то это вся причина твоих беспокойств? Ягодка моя, зачем ты себя так мучал из-за такой ерунды! Его теплые руки легли на чужие плечи, разворачивая к себе полностью своего друга. После того, как тело послушно развернулось, кисть правой руки скользнула к щеке, большим пальцем поглаживая ее. Его глаза были наполнены облегчением и заботой, которые скрывались за тревогой и беспокойством. Какой же он дурак, что не заметил этого и допустил напрасное беспокойство. Уголки губ Сидли расплылись с мягкой улыбке, а через секунду он уже держал клоуна в крепких объятиях. Он шептал на ему на ухо "прости", за что получал щипки, а затем они оба рассмеялись. Нехотя они отцепились только через минут пять спустя. Молча глядели друг другу в глаза с очень теплыми чувствами, чем-то особенным, порхающей у них в животах бабочкой. Длилось это до тех пор, пока Луи не разорвал тишину. — но кажется, я знаю, что может быть достойное меня, и что ты можешь мне подарить прям сейчас. Сидли стал ожидать ответ на эту загадку, но вместо нее последовал нежный поцелуй в губы. Такой же теплый, как и тот, кто запросил его, такой же трепетный, как и то чувство в животе. Губы напротив мягкие, словно само облачко, так что не ответить на него просто грех, а Сидли готов быть самым святым для своего друга. Хотя о чем это он? Ради своего возлюбленного! Разгадка с подарком легка-он важен, как один из языков любви, но не стоит забывать о том, что он должен быть и полезен и олицетворяющий вашу любовь к тому, кому он адресован. И это может быть не только о любви между друзьями, между членами семьи, но и началом отношений между кем-то. — так что подарить? — эй! Не будь глупым, моя сладость! Я хочу от тебя повтора этого поцелуя и начало чего-то большего. — как пожелаешь, капризуля. И они захихикали, через время захватывая губы друг друга в новом страстном поцелуе.