Вооружена и очень опасна

      Виви всегда любила идеализировать людей, оставаясь слепой ко многим тревожным вещам. Она так чуть не нарвалась на насильника по дороге в Бейкерсфилд. Тряслась в пыльном кузове грузовика какого-то фермера, везущего свиней на продажу. Тот мужик был ничего - честно довез за бакс, а вот подхватил парнишу гнилого, отиравшегося вдоль трассы.       Дорога извивалась в даль, как и шершавые пальцы, гладящие вверх по колену до бедер. Вив словно оглохла, мысленно считая до десяти - учила мама, чтоб успокоиться да не прибить кого ненароком. Рядом за тонкой дощатой перегородкой хрюкали свиньи, повизгивая на ухабах. К неприятному запаху она привычна, поскольку сама жила на ферме и иногда заваливалась на преющий на июльской жаре сеновал, поглядывая на мерцающие огни звезд, представляя Лас-Вегас. Девушка обожала коллекционировать вырезки из газет и открыток, собирая целое полотно достойное Тайной Вечери во главе с Джоан Блонделл. А вот журнальчик стричь жалко было - такая красотища, да и достать тяжело. Удавалось выкупить месячной давности, в лучшем случае, в киоске в нескольких милях от фермы. Мамаша не разделяла удовольствия тратить деньги на бессмысленную ерунду, поэтому гнала еще мелкую Милдред подработать у стариков неподалеку нянькой многочисленных внуков или помочь собрать яблоки из их гигантского сада - там уж, сама решит на что потратить.       А она ведь ушла из дома совсем ребенком, когда батяня озверел после смерти матери и начал пить без продыху. Бросила Джерри - маленького братца совсем одного.       Теперь Грейс бросила ее в отместку.       По лицу скользит улыбка, испачканная кровью Джерри из простреленной головы.       Грейс улыбается.       Виви не верит увиденному, пытаясь оправдать шоком или замешательством. Она сама нервно улыбалась, продолжая щебетать клиентам лживые приятности.       Милдред на грани безумия.       У Грейс отцовская улыбка, напитанная пониманием своей власти над чужой жизнью.       Виви пришлось туго. В Аризоне в округе Ла-Паз впервые удача повернулась к ней лицом, а не гниющим ртом забулдыги из Нью-Мексико. Барбара держала небольшое шоу «Сестричек Тейлор» из таких же никому ненужных девчонок - симпатичных и так себе. Девчонки терлись в закусочных, куда сворачивали дальнобойщики и придурки, не умеющие пользоваться автомобильным атласом. Местные кривили рты в укорительной насмешке - мол, шалашовки выпрашивают лишний бакс на бургер и колготки. Таких десятки по всей трассе шляются, выманивая еду у водил.       Барбара была не такой. Так казалось по началу. Женщина метила выше, поэтому потрепать сестричек раньше времени боялась. Они все хотели в Лас-Вегас, петь в казино или баре - высший пилотаж, многие ломаются и падают с подбитыми крылышками.       Барбару таким не напугать было.       А вот Милдред испугалась, когда первые месячные застали ее прямо посреди выступления. Сразу в голове всплыли наставления матери, грозящие выставить за дверь, если она притащит в юбке ребенка. Конечно, живя на ферме, она в раннем возрасте узнала, откуда беруться дети и даже видела процесс мельком.       Официантка тогда засмеялась, прикрыв подносом кровавое пятно на заднице. Даже разводила малолетних дур на пожамкать между ног расщедрился на макароны с кетчупом от Хайнц и молочным коктейлем. Барбара согнала его, после накричав на Вив за испорченный костюм, но после приласкала и велела в трусах носить носовой платок и стирать вечерами. Прокладки зажала, уж больно цена неподъемна оказалась - пожрать на день можно, если экономить.       Мозолистый палец потянул резинку трусов под дурацким платьем в цветочек. Барбара расщедрилась, хотя изначально орала на нее за предательство - выкормила, выпоила и та свалила как раз, когда сиськи выросли достаточно, чтобы помещаться в блестящий розовыми пайетками костюм старлетки. Мамаша тоже орала, недовольная попытками Милдред перешить сельские нелепые платья - получалось ведь хреново, ходила как чучело. Папаша просто орал, если не мог найти чем опохмелиться.       Как там Джерри?       Парниша хрюкнул, присосавшись к шее. У него на поношенных джинсах темнела влага - криворукий, не смог заправить нормально отросток после ссанья. Милдред скривилась. Батяня тоже никогда меткостью не отличался, а еще любил засыпать под гудение радио, наклюкавшись дешевым пивом и просыпаться в обоссаных портках.       Виви скучает по Барбаре - та отгоняла слишком настырных ухажеров, а теперь приходиться самой постоять за себя. У Милдред плохо получалось, но справиться ли Вивьен?       У нее не было возможности проверить, ведь она бросила Джерри.       Тоненькая мысль промелькнула, сразу исчезнув. Знает она, каково бегать с парнями. Одна из сестричек снюхалась с пареньком с заправки, когда тот заходил в бар выпить под голосистое сопровождение пьяных выкриков. А потом узнал сколько ей лет, вроде около двадцати пяти было - самая старшая из них, и пыл растворился в воздухе. Старовата, да и про певичек из забегаловок дурная слава ходит - по рукам идут, только успевай юбку задирать, чтоб присунули, а тут третий десяток пошел - явно опыта у нее как у Мессалины.       Милдред тут не согласилась. Всякую хрень потерпеть можно ради любимого, даже наличие третьих и десятых между парой. Потом, если повезет, можно хвастануть, что выбрали тебя в жены, крепко сжав зубы от боли из-за измен. Тут даже заветная коробочка Барбары с белым порошком не спасет, хоть вынюхай все. Вот только всю романтику размажет помадой на шлюхиных губах девка моложе и услужливей. Мамаша поседела из-за психов папаши свалить к прыщавой соседской малолетке, а Джерри заикаться стал.       Виви как дикий мужик, жила по законам каменных джунглей, а там приходиться выживать наравне с голодными хищниками. Папаша от радости бы бросил пить, родись она мальчиком. Но Виви усвоила, вырезав на изнанке век - в джунглях друзей нет.       Но Милдред жаждала дружбы и хоть немного тепла, поэтому уговорила Вивьен привязаться хоть кому-нибудь.       К Грейс.       К девчонке с пергаментной кожей и сухими губами, измазанными красной помадой. Они подружились нелепо, построив отношения на ненависти к старой кошелке Миллер. Виви наблюдала за ней тайно, любопытства и скуки ради.       Грейс словно только из школы вышла - тонкая и хрупкая, Вивьен боялась лишний раз за руку ее схватить, чтобы спасти убегающее молоко для хлопьев на завтрак. У нее оставались старомодные манеры, вычитанные в писульках Остин и сестер Бронте - предположила Виви. Она никогда не читала заумную литературу, предпочитая разглядывать яркие картинки в модных журналах. Такие, как Грейс до старости грезят о принцах, выходя замуж за скучного работника банка или суда. Милдред знает, что принцы превращаются в папашу на диване, а Вивьен чуть не выбили зубы за отказ передернуть между ног.       У Грейс шансы были найти принца пораньше - таких называют миленькими, когда сипят в затылок возбужденно. Вивьен говорили всякое, смачно хватая за задницу и обещали купить чего-нить миленькое как она. Вот только кожа, как печеное яблоко, истощенное от отсутствия света из-за работы машинисткой в мелком желтом издании - такие конторки высасывают соки из худеньких девочек вроде Грейс, брошенных на произвол судьбы равнодушными сладкими папиками. Под ногтями не отмытые чернила - папики таких не любят, а вдруг дорогой костюмчик испачкает своими грязными лапами.       Грязная лапа, оказывается крепко зажата между мускулистых бедер - берегись, сестрички могут заехать по морде подкаченными канканом ногами и длительными переходами из одного задрипанного городишки в другой. Парниша охает, пытаясь вытащить прищемленную ладонь и рычит, угрожая разбить ей морду. Милдред бы наложила в портки, испуганно юркнув в кабину к фермеру, но Вивьен заехала по яйцам, затарабанив в стекло. Мужик вылез, ругаясь и дал подсрачник выскочившему парнишке. Тот от гнева зашипел, словно забытый чайник на конфорке. Милдред вновь отчаянно завопила - она ведь не валькирия из дебильных мифов пещерных людей, чтобы драться с разъяренным быком насмерть. Благо мужик выволок ружье с переднего сиденья, уткнувшись дулом в парнишу.       Грейс такого бы не пережила. Она трясется над заголовками убитой Ребекки днями, пережевывая горечь утраты тягучими вечерами и мчится помочь расследованию. Вивьен не понимает ее героизма, газеты годятся только на подтирку для жопы.       Дорога мчалась вдаль, пряча в песочной пыли машину. Виви не видит ее, застрявшая взглядом в круглых коленках - они не поменялись еще с тех лет, когда она была только Милдред. Вспомнила из-за горластого парниши, как орала она с сестричками на редких матчах по бейсболу, повинуясь внутреннему стадному порыву. Волосы лезли в лицо, а пот стекал по векам. Глаза искрились солнцем и тысячами возбужденных искр.       Пару звезд ей чуть не прилетело во время перекура возле раздевалок спортсменов. Один долговязый, завидев ее начал приставать. Мол на колени вставай, да рот открывай - приметил горластую на трибунах, пока колошматил по мячу. В этот раз он точно не промажет мимо цели. Милдред покрылась румянцем, а Виви уже понимала, что предлагал этот урод. Они пели в забегаловках, пока к ним тянулись голодные плешивые псы, желая поскорей обглодать брошенные на произвол судьбы косточки. Девчонки трусливо дрожали бедрами, визгливо подпевая в такт воздушным чавкающим поцелуям.       Вивьен стали предлагать моллюски и кормить крабами, она со временем сама начала чувствовать себя безвольным полипом на корабле, плывущим в ненужную сторону во главе с кальмаром, оплетающим щупальцами и душит… душит… душит… Милдред хочет, чтобы ее обглодали поскорее - не мучаться безвольной тушей, выброшенной на берег. А сердце она приберегла для Джерри.       И Вивьен решила поделиться с Грейс.       Она прозрачная и перламутровая, словно жемчужина, вытащенная на берег - треснувшая, правда. Вивьен видела, как та ковыряет нижнюю сторону коленей острым карандашом, оставляя алые бусинки. Не то игралась, не то пыталась театрально разыграть смерть - не верилось, будто бы она настолько страдает, отмечала забитая Милдред.       Грейс любила красное, а Вивьен розовое. В этом девушка видит забавный знак. Все коленки на колготках разодраны вечно чем-то, когда она приходит под вечер домой. Где это она бегает, расшибая все себе, недовольно бурчит Виви.       Грейс никогда честно не отвечает на вопросы.       Но и Вивьен - не лучше, все вымышленное: от имени до блестящих влажных губ и натянутой улыбки, словно она дочка шерифа, грабившего простой люд. Грейс просто так не обвести вокруг пальца, да и показания путать не стоит - сдружилась с детективом, отбивающий преступное мясо железным шипованным молотком. Хреново, что только такой может защитить их. Точнее, делает вид, будто он кому-то в состоянии помочь.       Вивьен никогда не чувствовала себя столь беспомощной. Попробует обойти индейские огоньки в сумерках софитов, то нарвется на Мбой-тата, прогладывающего без сожаления одураченных звездами фабрики грез. Плохо, что Грейс любит спасать утопающих - саму засосет.       А Джерри, видать, утонул уже.       Вивьен возвращается с репетиции дерьмовой мыльной оперы, чья участь пылиться на забытых полках. Они даже не достойны зала позора - уж невзрачные особо, нечего вспомнить. Поднялась по лестнице, не боясь разбудить старую каргу. Воздух в ее пансионе всегда источал сладковатую спертость постиранного белья и прогорклого жира от газовой плиты. Приглушенный свет привычно облизал ступни, стыдливо спрятавшись, чтобы Флоренс не заподозрила их ночную активность.       Грейс старательно писала что-то в записной книжке, приклеивая вырезки из газет в блокнот. Вивьен не разделяла образ жизни Ребекки - такая будет слушать любую ерунду, лишь бы поверить в удачу и радостно раздвинет ноги по первой просьбе. Но наивность осталась умирать глубоко внутри на пару с Милдред.       Вивьен дышит смело, захлебываясь тухлой водой.       Грейс облизала сухие губы, размазывая помаду. Заметила ее только, когда та прислонилась бедром к столику на высоких тонких ножках. Улыбнулась измученно, пожелав спокойной ночи.       - Все гадаешь, кто цыпочке шею свернул? - спрятала глаза девушка, будто от любопытного святоши на исповеди. Она истратила слезы еще месяц назад. Грейс пялится жгучим взглядом синих глаз - прямо морская бездна.       - Все следы теряются, а от допросов появляется больше вопросов, - потерла переносицу. Ушлый журналюга явно занижает ей жалованье, зажимая каждый цент. Плечи устало поеживаются, стараясь сбросить холод. Флоренс тоже скупилась на отопление - мол, зачем в Лос-Анджелесе обогреватели.       Она так просиживала замеревшей ланью бесчисленное количество ночей, вглядываясь в кривое переплетение заметок, словно выслеживала затаившегося хищника. Виви приходила также поздно, спрашивая о ходе дела без интереса. Она уже давно усвоила, что лишний раз копаться в темных делишках - значит навлечь беду на себя. Барбара прибавила себе морщин, заикнувшись выступать в казино, крышуемое мафиозниками и даже шантажировала - бессмысленно, еле ноги унесла и прихватила остальных сестричек, а Милдред быстро свинтила в неизвестном направлении, не став испытывать судьбу.       У Грейс взгляд папаши.       Сальный, ошалелый от запаха крови и власти, прикидывающий сколько продержится жертва. И озорной, стекающий вместе с мозгами на стухшее амбарное сено.       - Ты убила его? - слишком четко спросила Милдред, не веря происходящему. Прошло столько времени, что черты лица брата стерлись в едва наступившей зрелости.       - Я защищала нас, - ноги Грейс расставлены широко, не как минуту назад - подстреленной лани, отчаянно нуждающейся в спасении. Теперь она горделивый шериф - пиф-паф - берегись!       Она подошла ближе, коснулась бледной щеки - холод прошелся шелком. Пистолет в руке лежал, будто специально созданный лично для нее. Нос раскраснелся от вечернего холода и разгоряченно возбуждения.       Грейс никогда не было так хорошо.       Девчонки вроде нее подобны бумажным куклам, продающимся для дразнилки нищих. Нарисованная улыбка скрывает зажеванную горечь и ущербность, примеряя тонкие наряды из выцветшей бумаги. У Милдред такая была. Вивьен сама стала такой куклой, только дорогой в блестящих нарядах.       - Полиция скоро будет, - прячет улыбку она и Вивьен ей не верит.       Грейс раскрылась поденкой с рассыпающимися на ветру крыльями, очаровывающими еще ранним утром. Вивьен хотела поймать ее, удержать хоть немного в руках и согреть, рассмотрев как следует. Пожалуй, не стоило приглядываться.       - Подарки на рождество всегда на сладкое оставляля, - поделилась однажды. - Хотелось праздник продлить.       Грейс - тот еще подарочек, открываемый самым последним из-за невзрачной упаковки с ярким бантом. Никогда не знаешь, кто прячется под подобным обманчивым сочетанием.       - Ты… он ведь не угрожал… зачем в голову… - шелестела себе под нос, как зажеванная пленка кассеты. Взгляд пустой, будто с Джерри местами поменялась. Вдалеке слышится вой полицейской сирены.       Гудящая лампа ударяет блеклым светом в глаза. Ночная свиданка с детективами напоминает осмотры у гинеколога. Барбара бдела честь сестричек, чтобы потом не получить пня от состоятельных клиентов, если те подхватят что-нибудь от гулящих танцовщиц. На Вивьен у нее были грандиозные планы, поэтому за ней она глядела вдвое строже - не дай боже, присунет кривозубый батрак, сбежавший с фермы в поисках лучшей жизни, так попортит всю схему.       - Д-да… это был мой брат, - подтвердила Виви, разглядывая металлический стол. - Не знаю, то есть, я его не узнала сначала. Прошло много времени, как я ушла с семейной фермы, сэр. Я Милдред Рассел, да…       Солнце так слепило глаза, что ресницы выгорели со временем. Приходилось выпрашивать тушь у девчонок из церковного хора, те в свою очередь таскали коробки из мамкиной сумочки за конфеты и модные журналы - от сердца отрывала. Жаль, пудру для синяков негде достать было.       Тушь часто размазывалась по зареванному лицу после очередного пошлятского концерта. Иногда находила такая душевная боль - хоть вешайся, а Джерри как?       Джерри еще ждет.       Приходилось глотать ненависть и обиды, собирать себя по частям и улыбаться в безликий зал смазанных лиц.       - Ну улыбнись, красотка, зубы еще не выбили, дорогуша! - у нее на предплечье синяк от пальцев какого-то мужлана есть - такая херня, отмахивалась Барбара, вон у Розы глаз заплыл от ухаживаний настырного поклонника. У самой Барбары засечка на брови от застарелого шрама. Она уже натерпелась - теперь очередь других.       - По р-разному бывает, - стучат зубы друг о друга. Свет от повернутой копом лампы резанул по глазам. - Я не спала за роли, правда, меня выгнали из-за этого и пришлось идти петь в кабаре… нет, у меня нет любовников, сэр. Я еще девственница.       Виви оглядела скептические взгляды напротив. Грейс стояла рядом со следователем Джеймсом - с бейджика прочитала имя. Грейс им не добыча, а то и пострашнее загнанных в угол крыс. У нее пасть ненасытная до человеческой плоти, недаром краснокожие насочиняли баек про вендиго с треснувшим черепом лани вместо головы. У Грейс ножки стройные, как у лани - обманчивы, как тесная улыбка на кровавых от помады губах.       - Вы ж знаете, что бизнес тут гнилой, сэр-офицер, полно всяких ходит и предлагает непотребства, - жмурится Виви. Одной из этих всяких оказалась Грейс. У нее светятся перламутром синие радужки, прямо как от софитов. - Отпустите домой, пожалуйста, я вам все рассказала, вроде…       Детективы смеются, скрещивая руки на груди. Смех холодный, каркающий умирающим вороном. Грейс все же сжалилась, ставя стакан с водой с лязгом о металл.       Так звякнули часы одного режиссера, имя которого стерлось из беспокойной памяти. Сначала прикрыл дверь невзначай, а потом спрашивал, трогали ее уже в том самом смысле. Негромко, будто просто поинтересовался прогнозом погоды. Нет, разумеется - Барбара пасла сторожевой псиной, а после сама опасалась по своей воле шашни заводить, наученная горьким опытом сестричек. Розу так батя насиловал, пока не сбежала с каким-то парнишей. Молли осторожничала, но и этот сценарий вышел боком - мамаша сосватала к какому-то солдафону по-быстрому, а тот прикладывался к бутылке и любил пьяным скандалы закатывать, мол че ты задницей крутишь перед всеми. Пришлось уйти из танцев.       Режиссер скривился, сев за широченный стол - такие Виви видела до этого момента только в кино про королей. Та неловко теребила жемчужное ожерелье - одно название, так простецкая бижутерия. У таких, как Виви есть шанс стать звездами, но только Милдред помешала своей пуританской трусливостью. Нормальные мужики брезгуют в крови девственниц мараться. Выгнал, даже не обсудив секундную роль.       Той же ночью еле приволоклась, до слез голодная до ласки и объятий. Грейс привычно прилипла к стулу, держа до белых подушечек пальцев карандаш. Комнатка представлялась в сумраке от слабой лампы тесной норой. Милдред заглядывала в маленькие лисьи норы на ферме, только теперь нора принадлежит Грейс. Или вендиго. Виви не уверена, когда стала умалять свое присутствие, уступая место соседке. Возможно, с тех пор, как отдала на съедение сердце. Повезло, что Грейс себя изъела до костей раньше, чем добралась до Вивьен.       - Меня выгнали! - слезливо вскрикнула, падая на плешивую кровать. - Куда я теперь?       Наклонив голову, Виви открыла тумбочку, немного приподняв скромные пожитки - достала фото с мальчишкой на фоне амбара. Грейс оторвалась от созерцания таблиц подозреваемых, села рядом.       - Это твой брат? - разглядела она, спрашивая от усталости.       - Да, Джерри, - прислонилась губами невесомо. - Папаша наш ублюдок редкостный, мать довел до гроба. Я ж ради него поперлась в такую даль, сбежала с фермы и терпела все это дерьмо!       Грейс погладила по пшеничным волосам. Румяные руки тряслись, как у кокаинистки - главное, чтобы реально не поддалась уговорам нюхнуть. Жизнь у Виви с недавних пор прямо выпуск новостей, в котором будничным тоном рассказывают о перестрелках в черном гетто. Перещелкнуть канал - и стирается из памяти. Грейс молчала под надрывные всхлипы - решила не хвастаться пока талантом вытягивать ответ на волнующий вопрос.       Милдред привыкла молчать, поэтому лишний раз не открывает рот. Боится проронить секрет, доверенный Розой - не важно, что знает вся округа. Чужие тайны, вытащенные на обсуждение никогда не щадили владельцев.       - Мы куклы, а господь - шарманщик, но лучше не падать со сцены, - прошептала сквозь натянутую улыбку Грейс.       Вивьен поднялась, прижимаясь лбом к плечу. Ласковые попутчицы - это здорово. Похоже, Милдред единственная, кто еще ценит теплоту, поскольку не привыкла к прогорклому холоду дежурных фраз.       Грейс отвечала тем же, обнимая худенькими руками. Девчонки с такими быстро ломаются, но Вивьен знает - та горы свернет, благодаря золотому сердцу.       Когда теплая кровь пропитывает ладони, Виви понимает, что упала в берлогу вендиго.       Грейс обманчиво распахнула объятия и впилась в глотку, раздирая… что?       Разве осталось от Милдред хоть немного?       У Вивьен нет сил бороться, ведь Милдред предала ее.       Крепкие фермерские девки вроде Милдред кажутся непробиваемыми, но на деле - беспризорные напуганные зверята, чьи трупики раскатали машины по трассе. Приручать нечего - укусят пальцы, даже если опасность давно миновала.       Для Грейс она стала маленькой птицей с подбитым крылом. Можно поймать ладонями.       А Грейс сжала их до хруста хрупких косточек.       Теплая кровь ласкает израненное сердце. Принесла его в жертву божеству с кровавыми губами.       От Грейс всегда приятно пахло каким-то приторным ароматом, как от феи, заманивавшей детей глубже в лесную чащу. Милдред всегда хотела исчезнуть там навсегда.       У Джерри нет глаза - метким выстрелом выбило в кровавое месиво. Все тело пульсировало, словно в белой горячке. Пальцы кололо от холода или жгучего жара - не понятно. Жалко, что сердце все еще бьется в груди.       Выносить собственные чувства неумолимо тяжело, хотя Виви увидела достаточно чужих, чтобы начать разбираться. Она так с Грейс под Хэллоуин смеялась, выбирая костюм на праздник, который никогда не будет надет. Грейс уверяла, что пошла бы шляться по улицам, гремя шипастыми шпорами - не идет ей, у нее лицо звериное. Вивьен точно знает, что пугала бы всех белым платьем в кровавых разводах и разрезанной от уха до уха улыбкой.       Теперь она пугает мокрым от слез лицом и размазанной тушью.       Вивьен приходить в душную конуру сначала не хотела, особенно после допроса. Вместо дороги до кабаре выбрала свернуть в непроходимую чащу прямо в лапы к вендиго.       Грейс привычно распутывала бессмысленный клубок с нитками без конца и края. Все же Вив выдавила болезненную улыбку, на что та ответила вялым взмахом руки. На пальце виднелся пластырь - от крепкого хвата за спусковой крючок, чтобы точно все правильно сработало.       - Привет, Вив, - продолжила перекладывать бумажки с именами. - Ты как?       - Ты его убила, - не хотела начинать, но не сдержалась, зажевывая губу - не помогло, прикусила до колючей крови. - Он был безоружен! Ты могла выстрелить в ногу! Я видела! Видела! Не отрицай!       - Я защищала нас, - холодно отмахнулась Грейс, поднимаясь из-за стола. Хотела подойти ближе и руки на плечи положить, но Вив увернулась побитой псиной. - Хватит его защищать, ты понимаешь, что он на нас бы не остановился?       - О, ты понимаешь его хорошо, ведь сама не захотела остановиться! - уже верещит Вивьен, толкая Грейс на кровать - та от неожиданности ударяется затылком. Тонкими ручонками ухватилась за него, чтоб притупить немного резь, пока Милдред неслась в подвал, громко топая подкошенными ногами, как подстреленный медведь.       Знала, где старуха прячет крысиный яд. Правда, дрогнула немного, все же не все потеряно.       Кроме Вивьен Янг.       - Эй! - доносится откуда-то сверху. - Нужно жить дальше и перестать верить в сказки! Ты же его видела, он никогда бы не успокоился!       Но Милдред жива, только благодаря сказкам.       Все же, Бог не простил Милдред за Джерри.       Вот Грейс не простила ее за слабость.       - Господи! Нужно вызвать скорую, - Вив, хотела было ответить, но задохнулась болью в животе, будто воткнули нож. Грейс решила ее добить?       Веки отяжелели, и Джерри взял ее за руку.