Ход пешкой.

Ход пешкой. —Вы должны убить меня, Северус.–он сказал это таким будничным тоном, будто они обсуждали погоду за окном. Слова выбили из лёгких весь воздух, будто в него попало сильнейшее парализирующее прямо в грудь. На миг Мастер зелий забыл как дышать и, как идиот, тупо уставился на Дамблдора. Что он должен сделать? Во рту пересохло. По позвоночнику стёк холодный пот. Такого ужаса Снейп не ощущал со времён той ночи шестнадцать лет назад. Первым желанием было развернуться и уйти. Закрыть уши, как ребёнок, и вылететь из кабинета директора пулей. Убедить себя, что ему померещилось. Будто это был дурной сон. Будто они и вправду обсуждали погоду за окном. —Уже сочинили эпитафию?–он надеялся, что его привычная броня из сарказма и окклюменции поможет ему сейчас перевести разговор в другое русло. Что это была одна из множества других неудачных шуток директора. Отрицание. —Вы должны убить меня.–ещё раз повторяет Дамблдор, будто Снейп не услышал его с первого раза. Чёртов старый урод! Как он вообще смеет просить его о таком?! Нет, он не просит. Он приказывает. Нагло и безжалостно пользуется умелым козырём в рукаве в виде данного им непреложного обета. Он видит в нём даже не жертву. Он видит в нём пешку. Для него это ещё одна партия. Такая же, какая была с Грин-де-вальдом. Ход конём на G. Небольшая жертва пешкой. —Ради общего блага, Северус. Вы обязаны укрепить своё положение в глазах Лорда. Он говорил так безмятежно, что Снейпу захотелось проехаться по его старческому лицу кулаком, сильно встряхнуть за плечи и наорать прямо в лицо о том, что разница между Волан-де-мортом и им в том, что Лорд хотя бы не прикрывает свои действия "общим благом". —Если вы не против умереть,–резко сказал Снейп, чувствуя, как внутри медленно закипает котёл чистой, ослепляющей ярости,—Почему бы не предоставить это Драко? —Душа мальчика еще не настолько повреждена,–спокойно ответил Дамблдор.—Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. Какая гриффиндорская благородность с его стороны. Пожертвовать одним — ради спасения другого. Он тоже был на месте этого мальчика. Молил на коленях о спасении той, которую любил. Только вот ответная реакция Дамблдора была далека от той, что была сейчас. Презрение и холодный расчёт со стороны директора, отчаяние и боль со стороны Снейпа, легшие на основу сделки. Альбусу было плевать на то, что с ним, со Снейпом, случится после этого. Плевать, что его душа разобьётся вдребезги без возможности на восстановление. Ему было всё равно, что он больше не сможет вызвать патронуса. Плевать, что это — единственное, что отличало его от других Пожирателей Смерти и что держало его наплаву последние годы, не давая увязть окончательно в липкой темноте. Знать, что он ещё не погряз в этом болоте по самые уши. Что его душа всё ещё цела. Дамблдор хочет отнять у него даже это. Гнев. —А моя душа, Дамблдор? Моя?-шепчет Снейп, пока мозг пытается свыкнуться с очередной несправедливостью. —Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения.–чёртов манипулятор. Он знает, за какие ниточки дёргать. Знает, как подобрать нужные слова. Он не хочет убивать старика. Уж, больно сильно он привязался к нему. Но кто вообще обращал внимание на его желания? —Я не буду этого делать.–его голос неожиданно даже для самого себя охрип. Он просто не сможет. Не сможет поднять палочку против него. —Вы должны это сделать.–возражает Дамблдор, уже изрядно устав от этого диалога. По Снейпу видно, что он пытается договориться. Он даже не знает с кем — с Дамблдором, с судьбой или же с самим собой. Только вот как найти компромисс, когда на одной чаше весов жизнь другого человека? Цена слишком велика. Торг. Он чувствовал, как перегорело всё внутри, как эмоции медленно одна за другой превращаются в серый пепел. Уже ничего не имело значения. Осталась только пустота — вязкая и холодная, как зелье, простоявшее ночь в котле. Вокруг стало несвойственно тихо. Размеренное тикание часов, как метафора, отражало неименуемый конец. Конец всему. Кажись, он забил последний гвоздь в свой же гроб. Апатия. У него есть долг — он должен его выполнить. И ничего больше. Никаких путей отступления. Совсем скоро он замарает руки в крови того, кого мир считал мессией света и добра. Совсем скоро на него будут смотреть с немым укором, глубоким презрением и нескрываемым гневом во взгляде. Покинув кабинет Дамблдора, Снейп стремительным шагом направился в сторону своих комнат. Он точно знал, что напьётся сегодня до бессознательного состояния. Скоро он станет убийцей Альбуса Дамблдора. И в этой мысли больше не было ужаса — только ровное, выжженное согласие со своей участью. Принятие.