Я назову тебя луной

-Синьора Бароне, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, -нейрохирург и лечащий врач моего мужа, Маттео Бастианини, показался в дверном проеме и кивнул мне. Я, поправив одеяло Пьеро, потрепала его по руке и вышла из палаты. Больше недели Пьеро лежал в одной из лучших клиник Болоньи, где ему провели обследование и начали вводить сильнодействующие препараты для восстановления функций мозга, которые вызывали головокружение и боль, поэтому он оставался в больнице круглые сутки. Травма была серьезной: скорее всего, Пьеро упал с высоты и ударился головой предположительно о камень. Мы точно не знали, как и что произошло. Тенор так и не вспомнил момент, когда ему стало плохо, поэтому врачи, основываясь на анализах, составляли свою версию событий. -Слушаю вас, -я села рядом со столом нейрохирурга, нервно теребя обручальное кольцо. Мужчина, открыв карту пациента, начал сыпать терминами. -Если говорить простым языком, то мы не знаем, вернутся ли воспоминания к синьору Бароне. Мозг – самый сложный и неизученный орган человека, поэтому как дальше будут разворачиваться события, я не могу сказать. Возможно, ваш муж вспомнит все к концу года, возможно, через неделю, а возможно… -Никогда, -вздохнула я, закусив губы. -Но на препаратах за эти несколько дней он вспомнил достаточно много вещей. Есть вероятность, что он вспомнит хотя бы половину из того, что произошло с ним за этот период с пятнадцати лет? -Динамика есть, это радует, -кивнул доктор, откладывая карту в сторону. -Но, синьора Бароне, вспомнить все он не сможет, это точно. Какие-то события, люди оказались стерты просто начисто в его голове, и достать их мы уже никак не сможем. Я опустила глаза в пол. Пьеро так и не вспомнил ни меня, ни Летисию, словно нас никогда и не существовало. Сердце болело, а душа рыдала: было трудно осознавать, что человек, которого ты любила больше жизни, вычеркнул тебя из своей памяти. И, скорее всего, без возможности восстановления. -Думаю, что через неделю мы отправим вашего мужа домой, предварительно назначив лечение, -видя, что я совсем поникла, синьор Бастианини решил меня приободрить. -Правда, хочу предупредить о побочных эффектах препаратов, которые мы собираемся назначить синьору Бароне на первое время. Возможны сонливость, вспышки гнева, головокружение, резкие перемены настроения. Вам придется набраться терпения, и при наличии данных симптомов срочно связываться со мной – мы подкорректируем лечение, чтобы снизить все расстройства. Мы еще минут двадцать обсуждали дальнейший план действий, после чего я вернулась в палату к мужу. Пьеро дремал. Его очки лежали на тумбочке рядом с телефоном, который разрывался от звонков в беззвучном режиме. Я посмотрела на экран своего смартфона – мне тоже кое-кто названивал последние полчаса, поэтому пришлось выйти в коридор, чтобы не беспокоить Пьеро. -Ну наконец-то! -выдохнул сицилиец в трубку. -Мы вышли из кинотеатра и скоро будем около больницы. Летисия попросилась к папе. -Иньяцио, прости, я разговаривала с доктором, -я выдохнула. -Хорошо, я вас жду, вы где сейчас? -Почти у входа, иди встречай гостей, -на заднем фоне послышались детские голоса, и я поспешно спустилась в холл, где милая девушка на ресепшене после звонка лечащему врачу Пьеро выписала всей компании пропуски на посещение. Дети, несмотря на свою непоседливость, словно воды в рот набрали и, держась за руки, напряженно шли по лестнице. -Как он? -шепнул Иньяцио, пропуская Мишель вперед. -Есть улучшения? -Да, уже лучше. Только голова постоянно болит, и Пьеро много спит, -шепнула я в ответ, и мы подошли к палате. Летисия вырвала ладонь из ручки Софи и забежала в палату первой. Семья Боскетто окружила больного, натянув самые широкие улыбки. Летисия же, подтащив стул к больничной кровати, взобралась на него и взяла Пьеро за руку. Тот слегка улыбнулся в ответ. -Папочка, ты как себя чувствуешь? -маленькая девочка с преданностью и любовью заглядывала в глаза отцу. -Ничего не болит? -Нет, Летисия, -Пьеро погладил малышку по голове. -Все хорошо, но врачи просят еще остаться тут на кое-какой срок, чтобы я окончательно выздоровел. -Хотите, я поколдую? -Софи встала с другой стороны кровати, теребя край вязаной кофты. -У меня дома есть волшебная палочка, мне папа ее подарил, и я смогу с ее помощью сделать так, что вы уже завтра выздоровеете и пойдете домой! Хотя нет, завтра же у меня футбол… Послезавтра! Хотите? Я отвернулась, еле сдерживая слезы. Какие же они чистые и наивные девочки, верят в то, во что взрослые давным-давно верить зареклись. -Пьеро, руководство лейбла решило, что пора оповестить людей о твоем возвращении, -Иньяцио сжал кулаки и попытался улыбнуться, но выходило плохо: вид его всегда бодрого друга, несущегося вперед на всех парах, а теперь лежавшего среди больничного оборудования, задела его до глубины души. -Будьте готовы к тому, что журналисты начнут лезть и докапываться до вас. Наверно, в скором времени еще Торпедине назначит интервью, так что нужно брать себя в руки и возвращаться в строй, а то ты что-то задержался тут. -Как интервью? -я резко повернулась на пятках. -Какое еще интервью? Пьеро же на ногах с трудом стоит от препаратов, и память не вернулась… -Тише-тише, это будет не через неделю же, -Иньяцио успокаивающе поднял руки вверх, а затем взял в руки телефон. -Понятное дело, что надо привести в порядок этого паренька, но лучше немного подсобраться и сделать это как можно быстрее. Мне пришло сообщение, и я глянула на экран. «Я пытаюсь его взбодрить. Если у него будет цель, то он быстрее вернется к нормальной жизни». Я подняла глаза, а синьор Боскетто пару раз мне подмигнул и повернулся к другу, что-то рассказывая о новых идеях на следующий год. Выдохнув, я немного расслабилась. Иньяцио делился новостями и планами, Мишель и Габри сидели на диванчике и не беспокоили друзей, а Софи и Летисия, сидя с разных сторон тенора, гладили его по рукам, чтобы он быстрее встал на ноги. Девочки придумали заклинание, и теперь шепотом его читали, чтобы синьор Бароне пошел на поправку. Я не могла смотреть на эту картину, поэтому вышла из палаты, чтобы принести всем кофе и воды. После того, как гости ушли, весьма уставший Пьеро вновь задремал, а я с Летисией сидела в палате на небольшом диванчике и показывала ей фотографии, которые прислала моя мама. В России зима вовсю вступила в свои права: деревья и газоны были укрыты снегом, а витрины магазинов уже сверкали гирляндами и разноцветными украшениями. -Мама, а мы пойдем послезавтра в “Parfe”? -Летисия заглянула своими темными глазами прямо в душу. -Ну, если ты хочешь, то конечно можем зайти, -неуверенно произнесла я, пытаясь сообразить, что за повод для похода в этот ресторанчик, где мы проводили практически все семейные праздники. -Мам, ты забыла, что у тебя день рождения, что ли? -Летисия изумленно посмотрела на меня, а я хлопнула себя по лбу. -Ты чего? -Зайка, да, совсем забыла, со всеми этими хлопотами, -я прижала ладонь к губам и рассмеялась. -Тогда конечно, пойдем, только надо будет у синьора Бастианини спросить, можно ли нам взять с собой папу на пару часов. Девочка захлопала в ладоши от восторга и бросилась меня обнимать, а я тоскливо взглянула на спящего мужа. Как же мне хотелось, чтобы мы, как раньше, собрались большой компанией и отправились в “Parfe” отмечать день рождения. Чтобы прилетели родители Пьеро, Франц с Ритой, Марияграция, и мы опустошили все запасы съестного в ресторане, а после я, абсолютно счастливая, еле поместилась на заднее сидение такси с огромными букетами в руках. А дома, как обычно, нас бы ждала Амелия, которая испекла торт «Наполеон» с божественным заварным кремом, и я бы обязательно подарила ей один из букетов в знак благодарности… -Мамочка, ты плачешь? Что случилось? -Лети встрепенулась и вытерла маленькими ладошками слезы на моих щеках. -У тебя тоже что-то болит? -Нет, милая, все хорошо, -я сграбастала дочь в объятия и крепко прижала к себе. -Я просто немного устала. Мы так и застыли: я и Лети на диванчике, обнимающие друг друга, и спящий Пьеро, вид которого рвал мне сердце.