Я назову тебя луной

-А в России сейчас снега по колено, -грустно вздохнула я, стоя у окна с бокалом вина. Иньяцио повернулся в мою сторону. -В какой части страны? Россия же огромная. Кстати, а сколько лететь на самолете от Владивостока до Москвы? Я слышал, что на поезде неделю ехать без остановок. -Лететь примерно девять часов, а до другой крайней точки страны – Калининграда – более пятнадцати, да еще и с пересадкой. -Так, погоди, а Калининград где вообще находится? -почесал затылок тенор и открыл карты, а его жена с интересом присоединилась к поискам. -Ну-ка, посмотрим… -А почему мы не были во Владивостоке? -задумался Пьеро, откусывая от яблока. -Я про гастроли, там и до Японии рукой подать. -Наверно, ваше руководство посчитало нецелесообразно организовывать концерт там, -я села на свое место и подперла голову рукой. -Вообще мне кажется, что туда мало кто доезжает с гастролями. Даже некоторые российский певцы отказываются от этой затеи по причине большой разницы в часовых поясах и проблем со здоровьем. -Ну, мы тоже будем когда-то старыми и больными, -Иньяцио оторвал глаза от карты. -Пьеро, а Пьеро, что делать будем? Поедем с концертами по сицилийским деревушкам? -Я собираюсь нянчиться с внуками, -тенор положил огрызок на край тарелки. -И с Францем будем читать книги и занудствовать. -Тогда лучше Джана бери, он в этом спец, -махнул рукой синьор Боскетто. -О, так это ж анклав? А как так получилось? -Полуэксклав, -я поправила тенора. -Ну, с точки зрения граждан России. Это, кстати, в двадцатом веке произошло. Я рассказала краткую историю вхождения в состав России данной территории, объяснила разницу между анклавом и эксклавом, и Пьеро посмотрел на меня любопытным взглядом. -И вот эту женщину моя голова стерла из памяти? Слушай, Элена, вот как ты вообще в меня влюбилась? Умная, красивая, готовишь вкусно, характер мягкий, еще и мама ты прекрасная. Вот что ты во мне вообще нашла? Я густо покраснела, смутившись: когда мне делали комплименты при посторонних людях, то всегда чувствовала себя неловко. -Пьеро, прекрати, пожалуйста. Ты ведь меня полюбил не за то, какая я мать или за характер – он, кстати, очень тяжелый, ты просто забыл. -Не согласен, -поднял палец вверх Иньяцио. -С тобой легко общаться, я никогда бы не подумал, что ты можешь кого-то придавить своим характером. -Ну погоди, только члены твоей семьи или близкие друзья могут рассказать, какой ты на самом деле, -я вступила в дискуссию. -Думаю, что Мишель тоже может рассказать много интересного о тебе. -О да, -брюнетка коварно улыбнулась, быстро закивав. -Я столько компромата на этого господина собрала за эти годы… Иньяцио приложил палец к губам жены и сладко улыбнулся: -Ну что ты, милая, не надо нам раздавать сейчас направо и налево ценную информацию. Вот после моих похорон можешь издать мемуары, но только чтобы я не видел, а то умру от стыда! Наступила секундная тишина, а затем мы дружно разразились громким смехом. Пьеро похлопал друга по плечу. -Я ведь тоже многое о тебе знаю… -Но забыл, -я кашлянула в кулак, и Иньяцио прыснул еще больше. -Извини, Пьеро, но твоей памяти я бы сейчас не доверяла. -Да ладно, я сам себе не доверяю, -мужчина приобнял меня за плечи и, не прекращая смеяться, уткнулся носом мне в висок. -А у тебя еще и чувство юмора такое… своеобразное. Но мне нравится. Наши ночные посиделки были прерваны Летисией. Она, облаченная в белую пижаму с цыплятами и с растрепанными волосами, стояла на пороге столовой и тихо плакала. Я быстро подорвалась и увела ее в нашу с Пьеро спальню. -Что случилось, зайка? -я села на краешек кровати и посадила дочь на колени. -Тебе страшный сон приснился? -Нет, я просто открыла глаза, и мне стало страшно, а здесь я вас с папой не нашла… -вновь заплакала Лети, и я начала покачивать ее, крепко прижимая к себе. -Ну все, милая, я здесь, успокаивайся давай, -я поцеловала дочь в лоб и поправила спутанные волосы. -Мы с папой никогда не оставим тебя одну. -Что случилось? -в спальню тихо зашел Пьеро и сел рядом со мной. -Летисия, детка, все хорошо? -Да, -девочка, успокоившись от мерных покачиваний, положила голову мне на грудь. -Я просто подумала, что мы с Софи и Габри остались одни. -Солнышко, ты чего? Как мы можем вас оставить одних? Мы же ваши родители, -Пьеро погладил девочку по голове и чмокнул в макушку. -Никогда такое не произойдет, обещаю тебе. Мужчина аккуратно взял девочку на руки и начал ее покачивать, напевая незатейливую мелодию. Летисия обвила шею тенора, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Ее тело расслабилось, а дыхание стало глубже. Я невольно залюбовалась этой картиной. Пьеро, с виду собранный и достаточно серьезный, всегда плыл, когда рядом находилась его дочь. Он не мог скрыть свою любовь к ребенку и старался каждое мгновение сделать комфортным для нее. Для Летисии он был супергероем, опорой в этой жизни, и я поняла, что отца для своего ребенка выбрала правильно. Когда девочка уснула, Пьеро положил ее на кровать и аккуратно накрыл теплым одеялом. Глаза его мягко сверкали в свете прикроватной лампы. -Я каждый день благодарю Господа за то, что остался жив. Иначе кто бы защищал эту крошку? -Ну, у нее еще мама есть, -я добродушно рассмеялась, вставая с кровати, чтобы не разбудить ребенка, а Пьеро, улыбаясь, посмотрел в мои глаза – мягко и ласково. -А ты – мой ангел-хранитель, я это понял еще в Индонезии, когда ты рассказывала мне о моей же прошлой жизни, которую я безвозвратно потерял, как мне тогда казалось, -мужчина приблизился ко мне и несмело взял за руку. -Элена, я правда жалею, что сказал тебе тогда в больнице. Нам все-таки надо обсудить этот момент. -Зачем? -я послала умоляющий взгляд мужчине. -Пожалуйста, не надо. Меня каждый раз ранят твои слова, что ты готов к тому, что полюбишь другую. Вот по сердцу будто ножом полоснули. И слышать их еще раз я не хочу. -Прости, я стараюсь быть честным, чтобы тебе было не так больно, но забываю о том, что при этом могу ранить твои чувства, вот такой парадокс, -Пьеро потупил взгляд, но ладонь не отпустил. –Можно я просто тебя обниму? Я кивнула, и тенор мягко привлек меня к себе. Я уткнулась лбом в его плечо и робко обняла за талию, стараясь сильно не прижиматься. Мне казалось, что прикосновения к Пьеро вызывали у него боль или отвращение, но сказать прямо об этом я не могла. Вообще странная вырисовывалась картина: мой муж наконец-то начал делать какие-то шаги к тому, чтобы выстроить доверие с нуля, а я словно пятилась назад, боясь вновь влипнуть в эту историю. Да, я безумно любила Пьеро, также, как и в первый год наших отношений, но возник какой-то блок внутри, который преодолеть я не могла. Мне вечно казалось, что я навязываюсь ему, пытаюсь удержать его рядом, но а что в этом такого плохого? Я же его жена, у нас растет ребенок – это логично, что нам нужно быть вместе? Я не понимала, что происходило в голове Пьеро и тем более, что происходило в моей, и по итогу сама начала запутываться во всей этой истории. Вроде и цель конечная была ясна, а что делать, чтобы приползти к ней, оставалось загадкой.