Пчеловод

      — Эй, Борво, выходи к нам! Мы с ребятами собираемся на речку!       Стояло погожее летнее утро. К полудню ожидался зной, накроющий лес своим удушливым покрывалом, раскаляя растущие на дорогах травы, что отдадут свой аромат ветру, который донесет его до деревни. На небе не было ни облачка. В открытое окно деревянного дома дул теплый воздух, колыша льняные занавески.       — Борво, ну чего ты там? — нетерпеливо звали мальчишки, столпившись возле дома.       — Я сегодня не смогу. — крикнул мальчик из окна. — Идите без меня!       — Да ты никогда не можешь. — едва ли не обиженно ответил ему другой.       — Я… Простите. В другой раз обязательно!..       — Эх, ладно, пойдем без тебя.       Группа мальчишек направилась в сторону леса, оставляя друга в одиночестве.       Борво был мальчиком двенадцати лет, с бледной кожей, длинными черными волосами и глазами цвета восхода в летнем лесу. Он был неглупым, послушным ребенком, который вечерами мечтал о большой интересной жизни, что непременно ждала его впереди. Мальчик родился и вырос в кельтской деревне, спрятавшейся в большом лесу, который местные друиды прозвали Белым. Отец его был воином, бравым и сильным. Борво всегда с трепетом в груди бежал к берегу моря, встречая ладью, привезшую через холодные воды отца с очередной битвы. Он с благоговением смотрел на родителя и надеялся, что однажды сможет стать таким же, как он.       Мечты о сражениях, азартных битвах, победоносных песнях, что непременно сочинят о них барды: все это казалось таким интересным и завораживающим, что фантазия мальчика расходилась ни на шутку, когда он игрался во дворе с деревянным мечом, сделанным отцом. Мать всегда с улыбкой смотрела на сына, представляя, как однажды он вырастет в сильного мужчину, что будет защищать деревню. Но однажды случилось то, что навсегда изменило мечты ребенка.       Погожим утром приплыла ладья с воинами из военного похода. Вся деревня вышла на берег встречать мужчин и ликовать их возвращению. Но возвращение, однако же, было омрачено. Сошедшие с палубы трое мужчин с едва сдерживаемыми слезами на глазах объявили о поражении их отряда воинами с юга. Вместо трофеев в ладье были тела павших. Когда их вынесли на берег, Борво с матерью подбежали к тому, что лежало среди прочих.       Это был папа.       Мертвый.       Мальчик заплакал, глядя на бледное безжизненное тело любимого отца, изувеченное глубокими ранами и запятнанное следами крови. Как же ему, должно быть, было больно умирать, подумал Борво, гладя отца по голове и не сдерживая горькие слезы.       — Крепись, Борво, сын Тристана. — похлопал его по плечу глава деревни. — Теперь ты главный мужчина в своей семье.       Борво ничего не ответил. Ужас, который он испытал, навсегда отпечатался в его памяти черной меткой. Он замкнулся. Куда бы он ни шел, что бы ни делал, его всегда преследовал образ обезображенного тела отца.       Папа умер. Папе было очень больно. Он был сильным человеком, но пал в бою. Я никогда не смогу таким стать. Никогда.       Годы шли, Борво рос. Достигнув пятнадцатилетия, он преодолел начальный рубеж становления мужчиной. Сверстники вовсю занимались с оружием, кто-то осваивал ремесло плотников и кузнецов. Будучи почти взрослыми, но все еще детьми, мальчишки часто шумно игрались на речке, особенно в летнее время, а затем, когда объявлялся местный заводила, шли к обрыву и на спор прыгали в море. Смех, стоявший на всю округу, всегда непременно долетал до деревни.       — Эй, Борво, выходи к нам! Мы с ребятами идем на упражнение мечом!       — Я сегодня не смогу. Идите без меня!       Каждый раз сценарий повторялся.       Борво не мог заставить себя отправиться на тренировку с опасным оружием.       Он мог пораниться. Он мог сделать себе больно.       Мысли о том, как холодное лезвие оружия разрезает кожу, приводила парня в ужас. Уклоняясь от атаки, он мог потерять равновесие и упасть. Снова боль.       — О, духи, что со мной… — вздохнул Борво, выйдя на задний двор дома.       Он снова начал ощущать себя бесполезным, недостойным памяти отца, слабым. Так не могло продолжаться, и Борво знал это, однако ничего не мог с собой поделать.       — Ты должен быть сильным и храбрым. — прошептал он себе под нос, наблюдая за полетом разноцветных бабочек, круживших между ветвей недалеко растущей ивы.       — Борво, дорогой, ты о чем задумался?.. — послышался издалека голос матери.       Парень закрыл глаза: она на него возлагала надежды, а он сидел дома и боялся сделать шаг в сторону взрослой жизни мужчины деревни. Конечно, мать знала, что ее сыном владеет непреодолимый страх испытать то, с чем столкнулся перед смертью ее муж. Она не заставляла его делать то, чего он не хочет, но, видя переживания мальчика, всегда с тоской вздыхала и разводила руками, не зная, как ему помочь.       — Матушка, почему я такой слабый…       — Это лишь страх. Страхи зачастую беспочвенны, Борво… Ты сильнее, чем ты думаешь… — приговаривала мать, гладя сына по голове.       Однажды Борво отправился в орешник, по пути заплутав по извилистым тропинкам Белого леса. Он ходил по ним туда и обратно, совершенно сбившись с первоначального курса. Парень еле сдерживал себя от того, чтобы не начать паниковать. Попытавшись выйти на главную лесную дорогу, он споткнулся о корень сосны и полетел вниз по мягкому мшистому скату, выронив из рук лукошко. Борво, вздохнув, поднялся и огляделся по сторонам — вокруг ни души.       «Еще только заблудиться не хватало» — подумал он, ощущая подступающий страх.       Он пошел вперед сквозь лесную чащу, ориентируясь на звук — авось выйдет к какой-нибудь речушке, а уж там вдоль нее и до моря дойдет; оттуда легче дойти до деревни. Борво шел и шел, пытаясь мыслить в хорошем ключе — скорее, чтобы не впасть в отчаянье. По дороге он споткнулся о камень и упал наземь, ушибив руку. Боль пронзила тело, возвращаясь все новыми и новыми волнами.       Борво затрясся, пытаясь успокоиться, но чувство страха, вызванное болевой реакцией, было не так-то просто погасить. Пока он тер руку, то услышал пчелиное жужжание. Обернувшись по сторонам, увидел вдалеке источник звука — на опушке стояла небольшая пасека. Всё нутро Борво так и кричало ему держаться подальше от ядовитых жал пчел, которые могут уничтожить его тело, но он понимал, что там могут быть люди, которые помогут ему найти дорогу в деревню.       На трясущихся ногах парень пошел в сторону пасеки. Среди нескольких ульев, огражденных забором, стоял старец в черном длинном одеянии. Заслышав приближающиеся шаги, он обернулся, вперив в Борво свой пронзительный зеленый взгляд.       — Заплутал, Борво, сын Тристана? — хмыкнул старик.       — Я… — растерялся парень. — Откуда Вы знаете мое имя?..       — Я знаю о тебе всё. — добродушно усмехнулся тот. — И все твои страхи тоже знаю.       — Но… но как? — недоумевал Борво.       — Протяни руку.       Старик подставил ему костлявую ладонь, усеянную сетью надутых вен. Борво протянул свою и коснулся его.       — Ты боишься… — шептал старик. — Но не боли, как ты думаешь. Нет… Ты боишься бесславного конца. Думаешь, что мать никогда не будет тобою гордиться и что ты недостоин памяти отца.       — Почему Вы это говорите?       — Я вижу это, мальчик. Мы, друиды, видим многое. — он прищурился. — И можем многое.       — Тогда как мне побороть себя? Как перестать трястись от мысли, что мне придется испытать боль?       — Хочешь стать бравым воином?       — Д-да… — едва не всплакнув, ответил парень, вспоминая свои мечты о походах, сгоревшие в пламени его страха.       — Могу я тебе помочь.       — Как?! — воскликнул Борво.       — Мне от тебя кое-что нужно…       — Что угодно! — выпалил парень, опьяненный мыслью о том, что старик действительно научит его не бояться. И тогда он станет сильным и смелым и сможет сражаться, а мать будет им гордиться.       Друид молчал.       — Что я должен сделать?       — Потерпи, мальчик мой. Помолчи, вслушайся в лес.       — Но я слышу только пчелиное жужжание.       — Каждая пчела — это часть Белого леса. А теперь тишина.       Через несколько секунд рой пчел вылетел из улья и начал парить вокруг Борво. Парень вспотел от страха, но пытался держаться, сжимая руку старика. Тот увлеченно наблюдал за ним. Пчелы медленно облепили тело Борво — руки, шею, грудь, спину, ноги…       Еще мгновение, подумал Борво, и он либо сойдет с ума, либо потеряет сознание. Мысли о том, что кто-то из этих созданий ужалит его, приводили его в истинный ужас. Но все закончилось так же быстро, как и началось. Пчелы вернулись в улей и занялись своими заботами.       — Ч-что это б-было?.. — переведя дух, спросил Борво.       — Проверка. — хмыкнул старик. — Думаю, я смогу тебе помочь.       — Но что Вы хотите?       — Ты станешь самым смелым воином в деревне и выиграешь ни одну битву. Но после смерти должен будешь сослужить.       — Вам?.. — недоуменно спросил Борво.       — Черному зеркалу. — прошептал друид.       — А что это такое?       — Это особое место на земле. Большой портал, предназначенный для связи с другим миром, миром порочности и зла. Зеркало бережет наш мир от всего ужаса, беря на себя роль печати.       От слов старика Борво становилось не по себе, но он внимательно его слушал.       — …и за Черным зеркалом нужно следить, чтобы не нарушился баланс добра и зла. Ты знаешь, куда попадают души после смерти?       — Нет… — развел руками Борво.       — Хорошие отправляются на зеленые поля, а плохие — в Черное зеркало. Представь, что случится, если распределение нарушится.       — Будет беда.       — Соображаешь, мальчик. — расхохотался друид.       — Нужна чистейшая душа, которая возьмет на себя роль распределителя. Та душа, которая привязана к Белому лесу всю свою бесконечную жизнь.       — Ага… — кивнул Борво. — И Вы хотите, чтобы я был… распределителем?       — Не сейчас, мальчик, не сейчас… — тихо проговорил старик. — Ступай и живи свою жизнь. А когда настанет момент, ты сам все поймешь.       — Но… но я не знаю дороги домой.       — Как же ты собрался жить, если не знаешь дороги домой? — добродушно усмехнулся старик. — Вон же она. — он показал рукой на тропинку вдоль опушки. — Ступай же!       Борво попрощался с друидом и побежал в деревню, а когда вернулся, то жизнь его действительно изменилась.       Так он стал самым храбрым воином деревни, пронесшим кельтам множество побед. Отныне он не боялся быть раненным, побитым. А когда не было страха, то не было причин оставаться дома в стороне. Мать гордилась им каждый свой прожитый день, пока чахотка не забрала ее с десяток лет спустя. Так Борво остался один и прожил отмеренные ему годы, пока не пал в бою.       Но смерть для него стала не концом, а новым началом. Душа Борво долго ходила вокруг тела молодого прекрасного мужчины, внимательно рассматривая его, пока не осознала, что это тело — его собственное. Он видел… себя со стороны? Почувствовав какую-то странную энергию со стороны леса, он побежал туда, теряя себя по пути. Когда он оказался в чаще, то увидел рой пчел, летевший прямо на него.       И встретил он его с распростертыми объятиями, позволяя насекомым осесть на него.       Годы шли, душа Борво теряла память, обретая изменения — он превратился в мужчину в длинном одеянии с накинутым капюшоном. В руках у него всегда была чаша отборного меда — лекарства и яда. Он веками бродил по Белому лесу и его поселениям, забирая души умерших людей. Он видел всех насквозь — тех, кто должен был продолжить свой путь в лучшем месте среди зеленых полян, а кто — гнить в заточении Черного зеркала.       Через несколько веков и лес, и сами окрестности изменились. На месте его родной деревни, когда-то им забытой, появилось поселение Лозовая Заводь, основанное, кажется, братьями Маркусом и Мордредом (он давно не пытался запоминать людские имена — слишком уж много душ он забрал от тел).       Он был господином духов этих земель.       Он был Пчеловодом. Без устали работающий денно и нощно, стоило кому-то умереть. На нем была большая ответственность — нужно было отправлять зараженные скверной души в Черное зеркало. Зачем? Для равновесия. Кто ему это велел, Пчеловод, увы, не помнил так же, как и собственное имя. Отныне он был духом — бескомпромиссным, безжалостным, неумолимым. Он действовал строго по правилам, которые выучил наизусть за эти годы, и никогда не делал исключений.       Лозовая Заводь и Белый лес спокойно жили, не подозревая об опасности Черного зеркала, которое охранял Пчеловод.       И будет охранять всегда.