Туда, где кончается дождь

Тучи сгущались. Он уже и не помнил, когда в последний раз шёл дождь. Из-за палящего солнца трава была больше похожа на сено, чем на то, что когда-то было живым. Впрочем, подобные мелочи не очень-то его и волновали. В этом Элио был полной противоположностью своей младшей десятилетней сестры. Та, в отличие от него, всю жизнь, сколько себя помнит, радовалась мелочам. Особенно в солнечные дни улыбка не сходила с ее лица. Как увидит что-то красивое — так сама и засияет. «Жизнерадостный ребенок... что с неё взять» — думал он в такие моменты. Иногда ее беззаботное поведение вводило в ступор, а то и вовсе раздражало. Сделает какую-нибудь глупость, — а тебе потом расхлебывать последствия. С другой стороны, нельзя было винить ее за это. Дети — цветы жизни, а Элио в какой-то степени... просто устал от всего этого. По сравнению с ней, он был скорее увядающей розой с колючими шипами, которые по мере высыхания могли оставлять с каждым разом все более глубокие раны... его тоже можно было понять. Нелегко было в одиночку пытаться прокормить себя и свою сестру, что уже говорить о воспитании. Такова его с Кульпой расплата, будучи заложниками ситуации, произошедшей 3 года назад. Элио старался не думать о произошедшем. О том, что произошло в тот день с их родителями, — причина, по которой он по сей день живет со своей сестрой вдвоем. Удивительно, как после смерти родителей Кульпа до сих пор находит в себе силы оставаться такой же жизнерадостной, как и раньше, в то время как он сам отчасти сломался. Возможно, в этом плане он никогда не поймет её? Хотя, может, с другой стороны, это и к лучшему? Но Элио точно знал — он будет продолжать стараться ради неё... ради последнего, что у него осталось, будь то единственный луч солнца, пробивающийся сквозь затянувшееся тучами небо, чтобы она и дальше продолжала улыбаться, несмотря ни на что. Тишина длилась недолго... неожиданно прозвучал звон разбитого стекла. Элио обернулся. В глаза тут же бросилась стеклянная фоторамка на полу. Теперь взгляд был прикован лишь к осколкам и их семейной фотографии — последнему, что осталось в память об их покойных родителях. Элио старался хранить эту фотографию на видном месте, чтобы каждый раз, проходя мимо, можно было видеть лица родителей... больше всего он боялся забыть их лица. Кульпа с ужасом стояла перед ним, в ее руках была тряпка... тряпка, которая еще даже не успела пройтись по полке, дабы стереть с неё пыль. Элио этого не видел. Сейчас он видел лишь очередную проблему, причиной которой вновь оказалась его сестра. Накопившаяся усталость била прямо в голову, всячески отсекая здравый смысл. Казалось, теперь Элио вот-вот был готов сорваться на Кульпу, но сквозь зубы он продолжал держаться. Она прекрасно знала, насколько ценна эта фотография, именно поэтому в этот момент в ее глазах было столько сожаления. То сожаление, которого Элио не видел. С его губ пронёсся сжатый выдох, полный давно накопившегося напряжения. — Просто прекрасно. — Он встал из-за стола и с резким щелчком захлопнул ноутбук. Кульпа вздрогнула. —Элио... прости меня! Завтра же день рождения мамы, а я хотела... — не успела она договорить, как в ее груди что-то сдавило. Густой холодный ком — то, что заставило ее замолчать. Быть может, чувство вины?... если бы. Кульпа присела на корточки и даже не успела начать собирать осколки, как Элио подошел и шлепнул ее по руке. Та от неожиданности тут же отдернула ладонь. — Не трожь. Не хватало ещё, чтобы ты порезалась... только больше проблем создашь. — После фразы Элио, она отошла в сторону, но до сих пор не оставляла попытки оправдаться. —Но я просто хотела помочь... —Ты уже достаточно помогла! ХВАТИТ! — Он повысил на Кульпу голос... подобное происходило крайне редко, и только в тех случаях, когда Элио был на пределе, а она в свою очередь, как ему казалось, будто назло подливала масла в огонь. По правде, он всегда хотел казаться хорошим братом в ее глазах... он не отрицал того факта, что сейчас злился на неё, в то же время его, как и саму Кульпу, переполняла боль. Давно оставленная рана на их сердце из раза в раз вновь открывалась и начинала кровоточить, не оставляя ни малейшей надежды на заживление. Возможно, Элио стоило бы проводить больше времени с Кульпой, быть может, тогда все стало иначе. «Любовь лечит» — так говорила им мать в детстве. Жаль только, что в отличие от Кульпы, Элио не помнил ее слов... Напоследок он взглянул на Кульпу. Не сказать, что можно было разглядеть что-то значительное в её быстро уходящем силуэте, но... теперь он хотел бы понадеяться на то, что глаза его обманули. На мгновение Элио показалось, что по ее бледным щекам текли слезы. «Да не может такого быть», — подумал он про себя. В последний раз она плакала на похоронах их родителей. С тех пор Элио ни разу не видел того, чтобы Кульпа позволяла себе дать слабину. Наверное, действительно показалось... В конечном итоге рамку пришлось выкинуть, так как более она была не пригодна для использования. Саму фотографию, чтобы не помялась, а еще хуже не порвалась, он просунул между страницами толстой энциклопедии, стоявшей на полке. Там же когда-то красовалась шкатулка с мамиными украшениями. Практически сразу после смерти родителей, большинство ценных вещей из их дома пропали. Он до сих пор с горечью вспоминал тот день, когда ему пришлось пойти на этот шаг. Тогда было принято решение отдать опеку над Кульпой Элио. Тетка по папиной линии, страдающая от алкоголизма, была не в состоянии кого-либо содержать. Именно поэтому, в один момент на плечи Элио лег слишком тяжелый груз, из-за которого пришлось пойти на отчаянный шаг — продать большую часть семейных реликвий, дабы прокормить себя и свою сестру. Элио еще какое-то время просидел за компьютером, но все было тщетно — после произошедшего настроение было окончательно убито, а работа не шла. Тишина в доме вместе с чувством вины так и давили на него. «Стоит извиниться перед ней...» — эта мысль не давала покоя. Он посмотрел в окно. Судя по часам, время близилось к вечеру, а тучи между тем все плотнее затягивали небо. Все-таки он перегнул палку... Элио встал из-за стола и двинулся на второй этаж к комнате Кульпы. Дверь не была преградой. Отсутствие замка в ее комнату значительно упрощало ситуацию, но, несмотря на это, Элио никогда не заходил без стука, ибо уважал личные границы своей сестры. За дверью слышалась какая-то возня. «Наверное, все еще дуется», — подумал он про себя. Только Элио занес руку, дабы постучать в дверь, как остановился. Ход мыслей внезапно перестроился. Честно говоря, хотелось попросить у неё прощения в более благоприятной атмосфере, например, за ужином. Помнится, в шкафу как раз завалялось пару пачек с листами для лазаньи. Его сестра очень любила, когда Элио готовил это блюдо, всегда после того, как Кульпа в одиночку уплетала пару порций, полная радости, она подбегала к нему и целовала в щеку. Сейчас, вспоминая те былые времена, на лице невольно появилась улыбка. Стоило возобновить хотя бы один светлый момент спустя столь долгое время, вновь посидеть с ней, как раньше, просто поговорить... спокойно. Вернуть угасающее тепло в их отношения. Было решено. Всего через час кухня уже наполнилась манящим ароматом. Элио не всегда умел готовить, но в пользу обстоятельств пришлось научиться. Зато теперь это была одна из тех вещей, которые получались у него лучше всего. Он накрыл на стол.Для неё, как обычно, положил двойную порцию без петрушки — Кульпа ее терпеть не могла. Все было готово, оставалось только позвать ее к столу и обсудить все, что собирались. Удивительно, но за это время она ни разу не спустилась к нему. Видимо, сильно дуется. Элио вновь поднялся на второй этаж, к ее двери. За дверью слышна была лишь глубокая тишина. Он без малейших колебаний постучал в дверь... ответа не последовало. Второй раз — то же молчание. — Куль, я понимаю, что ты сердишься, но... давай просто поговорим. — В очередной раз никто не ответил. В груди появилось отвратительное чувство, которое бывает тогда, когда сотворил что-то непоправимо ужасное. —Я признаю, что в этот раз перегнул палку, пожалуйста... — Элио замолчал. Казалось, он говорил вовсе не со своей сестрой, а с чем-то, что не способно ответить в целом. Будто бы он в этом доме один, совершенно один... По ту сторону не было абсолютно никаких звуков... быть может, она просто спит? Но сквозь щель внизу двери проглядывал свет, да и еще было совсем рано... он прислонился лбом к двери. Стоило ему немного навалиться, как защелка тут же открылась вместе с дверью. Элио сделал пару шагов вперед. Кульпа лежала у себя на кровати, повернувшись к стене. «Все-таки спит», — с облегчением подумал он. — Куль... — его голос звучал слишком пронзительно по сравнению с повисшим в воздухе безмолвием. —Вставай, ужин готов. — Она не шевелилась... вообще. Элио в ужасе тронул ее плечо — холодное, отчасти окоченевшее. —Нет... нет, нет, нет... — голос перешёл на шёпот, полный животного ужаса. Он повернул ее на себя. И без того бледное при жизни лицо теперь было совсем белое, как мрамор. Теперь она напоминала статую — такую же хрупкую и безжизненную. Осознание пришло не сразу. В ушах был лишь оглушительный звон. Элио встал как вкопанный, не веря своим глазам. «Кульпа... она же просто спит?..». Пульса не было. Элио рухнул на колени перед ее кроватью, а по его щекам потекли слезы. Все чувства разом вырвались наружу, он не мог сдержать свой голос, дрожь в своих пальцах, сбитое дыхание. Мир разом рухнул, оставляя его один на один с ее телом. Один на один с тем фактом, что он не в состоянии что-либо изменить, вернуть время назад... он больше никогда не услышит ее смех, не увидит ее улыбку, не услышит заветную фразу «я прощаю тебя», больше никогда не накормит ее лазаньей. Он потерял последнего человека, который был ему дорог, последний лучик надежды в своей жизни — свою любимую сестру. Послышались постепенные удары капель об подоконник.Одна... две... пять... десять. Вместе с его слезами, за окном хлынул ливень. Ливень, который не закончится еще очень долго...