Здесь кто-нибудь есть?

      Огромная сцена сияет даже при приглушённом освещении. На экране блестит узнаваемый золотой силуэт — награда, к которой стремится практически каждый человек в сфере кино. По бокам, лишь усиливая масштаб торжества, высятся две огромные колонны, полностью скрытые множеством бутонов. А в центре сцены светится почётный маленький круг. Человека, стоящего там, все слушают с особым замиранием сердца.       — Режиссура — это не просто визуальный стиль или монтажные решения. Это умение чувствовать каждого актёра, видеть весь фильм в голове ещё до первого дубля и пройти с историей от первого слова до последнего кадра. Каждый из номинантов сегодня — художник, без которого эти фильмы просто не могли бы существовать, — торжественно заявил великий магистр кино Стивен Спилберг. — И номинанты на лучшую режиссуру...       — Адель! Раз ты настолько хорошо знаешь мой предмет, что можешь спать на семинарах, то и проект по пройденной сегодня теме сможешь сделать к следующей паре, — звонкий голос преподавательницы операторского мастерства вырвал меня из сладкого сна.       С разных концов аудитории донеслись тихие смешки, но мне было абсолютно плевать на них. Неважно, о чём шепчутся крысы за спиной у кисы. Больше всего хотелось вернуться к знаменательному вручению «Оскара», который мне даже во сне получить не дали. Сволочи.       А теперь к испорченному из-за резкого подъёма настроению прибавилось ещё и стрёмное задание. Я, правда, не знала, какое, но оно определённо было не из приятных.       Повезло хотя бы, что это был самый конец пары, иначе меня бы песочили всё оставшееся время при любом удобном случае. Как будто я не на скучной паре уснула, а машину этой Жабе поцарапала. Хотя я уже подумывала и над этим, ведь она цеплялась только ко мне последние несколько недель. И причин этому я не находила. Подумаешь, проспала парочку её шикарнейших пар и не сдала несколько работ — да тут полпотока такие. Нечестно. Ставлю свой новенький чехол для камеры на то, что она просто завидует моей молодости и харизме. Сама-то уже в морщинах и климаксе. А я вот в прайме.       Так ещё и мой дружочек свалил по-тихому, пока я вещи собирала. Даже не поддержал, гад редкостный. Однако я точно знала, где его можно найти и предъявить за проёб.       В обеденный перерыв в столовой каждый божий день было не протолкнуться. Как будто все несколько тысяч учащихся резко захотели постоять в очереди ради пресной еды и разбавленного сока. С максимально сочувствующим видом, не обращая внимания на возмущённые комментарии, я втиснулась в самое начало очереди, чтобы поскорее взять свой обед и не заставлять моих любимых друзей ждать. Не подумайте, я не блатная, а слегка привилегированная. Сделала парочку рекламных роликов для столовки, и пожизненный проход без очереди был обеспечен. Не моя вина, что все остальные упустили такой чудесный шанс.       Я вообще привыкла хвататься за все возможности, которые вижу. Ведь мне, как будущему режиссёру, нужно набираться связей и опыта, над чем я сейчас активно работаю. Пусть многие меня не любят из-за резкого и грубоватого поведения, но я всегда считала это своей фишкой. Всё же любая идея, пришедшая в мою рыжую голову, обязана найти выход наружу, иначе это буду уже не я. Лучше уж я сделаю задуманное, чем буду потом сожалеть о несделанном. Такой подход иногда пугал окружающих, и они отдалялись. Но мне плевать, я уже нашла тех, кто не отвернётся от меня даже с учётом сложного характера и других приколов. По крайней мере, я в это верю.       Найдя знакомые макушки за дальним столиком, я почти что с боем пробилась через толпу других студентов и не забыла собрать парочку проклятий в свой адрес по пути.       — Чонин — самый подлый человек из всех, кого я знаю, — поставив поднос и шумно приземлившись на скамью, я недовольно пнула друга под столом.       — Мне нужно было подождать час, пока ты соберёшь все свои пожитки, чтобы потом ещё стоять в той очереди три часа? — закатил глаза мелкий подлец и кивнул в сторону толпы людей с подносами.       — Да я не об этом, — махнула я на него рукой. — От тебя — ноль дружеской поддержки. Мог бы разбудить, если заметил, что Жаба на меня смотрит. Что мне теперь с этим ублюдским проектом делать?       — Ада, ты снова спала на паре по операторскому мастерству? — раздался удивлённый вздох справа.       Ах да, нужно же представить всех покемонов...       Первый, как все уже поняли, Ян Чонин. Мой любимый одногруппник-заучка читать как «зануда», который сидит рядом на протяжении всех-всех-всех пар и стойко терпит мои закидоны. Надо отдать ему должное, в этом Чонину нет равных. Я уже плохо помню, как мы вообще начали общаться, но на первом курсе мы обоюдно ненавидели друг друга. Чонин ведь у нас типичный ботан, а я вообще под эту категорию не подхожу. Однако теперь он без меня жить не может. Ну... Или я без него. Противоположности должны держаться вместе, короче. Его блондинистую голову я теперь ищу в толпе чаще, чем контакт родной матери в телефоне.       Вторая, но не по значимости, — Сара Блум. Зайка, лапочка, милашка и всё такое. Она учится на оператора-постановщика, поэтому некоторые лекции у нас проходят совместно. Собственно, там мы и познакомились. Поскольку Сара у нас староста своей группы, ей нужно было первой наладить контакт с другими группами, чтобы обмениваться презентациями и прочей хернёй. Только Блум оказалась слишком стеснительной, чтобы начать разговор с нашим упрямым старостой. Тогда я заметила её неудачные попытки, немного помогла, и мы как-то незаметно подружились. Она в самом деле очаровательная и добрая, но некоторые этим чересчур пользуются. Я часто об этом говорила, однако Сара закрывает на такое глаза, чтобы не портить ни с кем отношения. Сомнительно, но окей.       Ну а третий — самый неоднозначный тип из нашей компании. Я, честно, так и не разобралась, в каких мы отношениях с Хван Хёнджином. Вроде мы с ним и друзья, а вроде ругаемся, как базарные бабки, каждый день стабильно. Даже чаще, чем я с Чонином в наши самые трудные времена. Хотя, наверное, это тоже какой-то подвид дружбы. Не уверена. Он попал в нашу компашку совершенно случайно. Чисто ветром надуло крутого бэд-бойчика с факультета дизайна. Причём в прямом смысле надуло. Кепку Хёнджина принесло ветром в мой стакан с кофе, поэтому ему пришлось стирать мою любимую кофту прямо в университетской раковине под грозным взглядом нашей троицы и комментариями в стиле «ты делаешь это без усердия». А после этого он стал всё чаще и чаще прилипать к нам на перерывах и вне учёбы, так и остался, на зло всем его фанаткам. Не знаю, что конкретно его с нами держит, да и всё равно, пока мы весело проводим вместе время.       — Зачем мне вообще операторское мастерство, если я буду великим режиссёром, а не оператором? — надувшись, спросила я, ковыряясь в еде вилкой в поисках оправданий.       — С твоей-то успеваемостью будет здорово, если тебе хотя бы стул режиссёрский носить позволят, — невзначай кинул Чонин, жуя свой невкусный низкокалорийный салат.       — Специально буду бегать за тобой по проектам, чтобы подпиливать ножки твоего стула, — прозвучало чуть обиженнее, чем я планировала.       Ян закатил на это глаза. Его любимый жест в любых наших спорах. Ну ничего, я всё понимаю. Он ещё слишком маленький, чтобы составить мне конкуренцию в настоящих словесных перепалках. Вот подрастёт — и я научу его всему, что знаю.       — Тебе правда стоит немного серьёзнее отнестись к учёбе, Ада, — тихо поддержала моего одногруппника правильная Сара.       — Ой, да что вы все заладили. Такие скучные заучки, — не выдержала я, после чего ткнула вилкой в сторону ранее молчавшего друга. — Ты-то хоть меня поддерж.       — Я? Я вообще считаю, что у вас всё как-то тухло на всём киношном направлении. Ну сами посудите, — развёл руками Хёнджин, заметив скептические взгляды в свою сторону. — Мне вот не нужно будет конкурировать с кучей блата ради денег на пропитание. Я сам себе хозяин.       Ну, с одной стороны, он прав, потому что дизайнеру попроще будет найти хороший заработок и клиентуру, чем нам, а с другой — хрен он обретёт мировую славу на своих рисовалках. Даже шанса нет. Только если он не какой-нибудь да Винчи из мира цифрового искусства.       — Мне кажется, что всё равно решают больше навыки, а не блат, — тихо пробубнила себе под нос Сара, поправляя круглые очки на переносице.       — Тебе кажется. Вон сколько хуёвых фильмов снимают, — легко парировал Хван, пригладив свою ультрамодную причёску, похожую на кожуру от киви. — Навыками там и не пахнет, зато деньжищи знатные на них тратят.       Подруга хотела как-то парировать это заявление, но чересчур уверенный в своей правоте вид Хёнджина заставил её стушеваться. Чонин сразу же бросил укоризненный взгляд в сторону друга, но тот и бровью не повёл.       — Давно в кинокритики подался? — я не могла упустить возможность втянуться в этот разговор.       — Хочешь сказать, что я неправ? Ну и какие ты помнишь действительно хорошие фильмы из недавних?       — Да ты ничего, кроме сопливых дорам, не смотришь. Я звала тебя посмотреть новый ужастик на прошлой неделе, а ты что мне ответил? «Фи, я такое не смотрю».       Я кинула в Хёнджина салфеткой, чтобы не расслаблялся, однако цели она не достигла. Я ведь так ему и не простила, что он оставил меня смотреть фильм в полном одиночестве без весомой причины. Вот Чонин и Сара бы так никогда не сделали, но они, к сожалению, оба были заняты. Наверное, поэтому я всё ещё не считаю этого короткостриженного плейбоя за друга. Почти на сто процентов уверена, что он вместо этого пошёл гулять с какой-нибудь младшекурсницей на один раз. Озабоченный придурок. Настоящие друзья так не поступают. Я бы составила ему компанию, даже если бы фильм был реально отстойный.       — Мои «сопливые дорамы» хотя бы отвращения не вызывают, в отличие от твоих ужастиков, — скривился Хван. — Адреналина в жизни не хватает? Так приди на пару к этой вашей Жабе без проекта в следующий раз.       Ещё и напоминанием о проекте мне всё настроение испортил. Ужасный человек, которому давно пора изолироваться. Идея наказать его за все проколы разом загорелась в моей богатой фантазии, но вот детали реализации я не продумала. Надо что-то грандиозное и изощрённое, чтобы он потом думал как минимум дважды, прежде чем вести себя противно.       — Кстати о проекте, а что мне вообще нужно сделать? — обратилась я уже к затихшему Чонину.       — Всё реально настолько глухо? — удивился Хёнджин, но я от него отмахнулась.       — Помолиться всем знакомым богам и надеяться, что Жаба не вспомнит, — невесело заключил Ян.       Стало страшно.       Раз уж мой дорогой друг так отзывается о задании, то это сложность уровня «гроб», не иначе. Однако, справедливости ради, Жаба принимает любые проекты так, будто мы на Нобелевскую премию претендуем. Столько идиотских придирок я за все три года учёбы в вузе ещё не встречала. Думается мне, что после сессии всем потоком дружно пойдём ей на машине царапать всякие непотребства и посылы. А я буду одной из первых, конечно же. Уже забронировала себе местечко на водительской двери.       Не радовало и то, что мой проект она будет принимать с особой тщательностью и смакованием просто потому, что я ей уж очень сильно не нравлюсь. Где-то на грани ненависти её бескрайняя любовь ко мне. Если раньше удавалось избегать Жабьих наказаний, а я довольно изворотлива по своей природе, то в этот раз выйти сухой из воды не представлялось возможным. Схватила своим длинным языком и будет душить, как какую-нибудь муху.       — А если серьёзно, то сегодня мы обсуждали приём субъективной камеры и ручную съёмку, — сказал Ян, а после, заметив недоумение на лице единственного некиношника, пояснил. — Это когда фильм снимают от первого лица.       — Блять. И чё мне с этой хренью делать? Влог снять про путешествия и заблудиться в горах, чтобы никогда не возвращаться и не сдавать проект? Из меня вряд ли отшельник выйдет.       Самая отвратная тема попалась. Мне в голову не приходило, что я вообще могла бы снять этим дурацким приёмом. В кино его не любила никогда, а тут ещё и самой надо снимать. Ситуация не из приятных, цензурно описать не хватит словарного запаса. Пора писать завещание.       — Можно снять документалку про наш университет, — попыталась обнадёжить меня Сара, сочувствующе погладив меня по сгорбившейся спине.       Легче не стало.       — Или то, как ты себе могилу копаешь рядом с универом под страшную музыку, — усмехнулся Хёнджин, игриво подмигивая. — Ты же любишь всё такое жуткое.       — Только если ты свою рядышком копать будешь, — буркнула я, падая лицом на стол.       Благо Чонин успел отодвинуть поднос с недоеденным обедом, чтобы избежать дискотеки красок на столе и одежде. Хотя мне было уже глубоко плевать. Плюс один несданный проект и долг ещё до начала сессии. Так и до отчисления недолго. Уж не думала, что получу такую ачивку из-за какой-то обиженной на жизнь женщины. Совсем не круто.       — Зачем нам две? В одну поместимся, — раздался очередной смешок Хёнджина.       Раздражающий какой. Смешно ему всё. Тут моя жизнь и карьера на волоске, а этот всё хиханьки да хаханьки разводит.       — Да уж, грустно быть тобой, — сказал Ян, и все сочувствующе помолчали.       Недолго продолжался импровизированный траур в мою честь, потому что не прошло и минуты, как они, как ни в чём не бывало, продолжили есть и обсуждать будничные темы, забив на моё страшное горе. Настоящие друзья, люблю их всем сердцем. Жаль только, что рыжие — бессердечные.       — Как вы планируете праздновать Хэллоуин? — внезапно для всех воодушевилась Сара.       Ой... Праздник всякой нечисти ведь был уже сегодня ночью, а я про него успела забыть. Даже никакого костюма не подготовила. Никогда не считала себя рассеянным человеком, но месяц выдался какой-то ультразагруженный. Чувство потери былой хватки и привычной энергичности стремительно вбивало гвозди в крышку моего гроба.       — Его нужно праздновать? — с пренебрежением в голосе вставил Хёнджин.       — Почему нет? Это иногда забавно, — бедная моя девочка ещё не поняла, что с Хваном вообще бесполезно разговаривать о вещах, в которых замешаны призраки и мистика. — Неужели ты никогда не ходил по соседям в глупом костюме и не собирал конфеты?       — Не занимаюсь побиранием, — пожал плечами парень.       — Странно. Я недавно видел, как ты собирал с первокурсников сигареты, — усмехнулся Ян, за что получил бесчестный подзатыльник от старшего.       — Это была воспитательная мера. Нехуй курить на территории универа. Потом всем нам прилетают штрафные часы отработок внеклассной деятельности.       Не поспоришь ведь. За каждый промах маленьких и зелёных детишек наказывали весь кураторский состав и студсовет. А мы с Хваном, к сожалению, оказались в ловушке кураторства за прогулы и долги.       Здесь должна быть долгая история о том, как не стоит прогуливать лекции по безопасности от самого ректора, но я не примерная девочка-отличница, чтобы о таком затирать. Кстати, в наше оправдание могу сказать, что мы не специально. Кто ж знал, что игра в баскетбол на деньги — такая интересная и затягивающая вещь. Правда, эти сто баксов явно того не стоили.       — Кхм... В общем, возвращаясь к теме Хэллоуина, я услышала от одногруппников, что они собирались пойти в заброшенную школу на окраине города, — вкрадчиво продолжила Сара, когда все вновь стихли. — Но один из них сходил туда заранее, чтобы проверить местность, а после они все резко передумали праздновать Хэллоуин там.       — Потому что здание разваливалось? — выдвинул разумное предположение Чонин.       — Я тоже подумала о чём-то таком, но на парах он довольно громко рассказывал о том, что встретил кого-то...       — Бомжа? Наркомана? Или, может быть, два в одном? — съехидничал Хёнджин.       Моя голова всё ещё лежала на столе мордочкой вниз, но мне не нужно было ничего видеть, чтобы ощущать неодобрительные взгляды в сторону каштанчика. Хотя сама я бы тоже так ответила.       — Да нет же, — Сара попыталась сделать свой голос более уверенным и громким, но вышло так себе, если честно. — Он сказал, что видел настоящего призрака в окне и услышал крики в здании, после чего сбежал. Звучало очень жутко.       — Ну а я тогда Иисуса видел, веришь мне?       — Лучше смени травку, Хёнджин, а то галлюцинации всякие видишь... Ай! — в этот раз более заслуженно получил Ян.       Не хотелось в это верить, но я действительно склонялась к невысказанной мысли Хвана. Одногруппник Блум мог что угодно принять за призрака и испугаться. Или банально всё выдумал, чтобы напугать друзей страшилкой перед Хэллоуином. Звучало как бред и на деле скорее всего им и являлось. Мне было проще поверить в пришельцев, нежели в призраков, бабаек и злобных духов. Вот как объяснить постоянное плохое настроение Жабы, если не инопланетным зондированием по ночам? Никак.       — Не смешно, — тихо сказала подруга.       — Не обращай на него внимания, — подбодрил её Чонин. — Так к чему ты хотела это рассказать?       — Я хотела бы сходить туда с вами в этот Хэллоуин, — застенчиво заключила староста.       Стоп-стоп-стоп...       Чего, блять?       Эта мысль, пожалуй, крутилась у всех за столом. Я даже голову подняла, чтобы посмотреть в эти невинные голубые глазки сквозь стёклышки линз. Чтобы Сара сама предложила нам сделать какую-то сомнительную и чутка противозаконную хрень? Да никогда бы не поверила. Она же самая правильная девочка-умница-отличница из всех моих знакомых. Кажется, пришельцы оказались на шаг впереди и уже мою подругу заменили каким-то чокнутым гуманоидом. Ящеры ближе, чем мы думаем.       Я протянула руку Хёнджину, чтобы он ущипнул меня, и я поскорее проснулась из этого бредового сна, но ничего не произошло. Предложение Блум всё ещё неловко висело в воздухе, как и моё отвратное задание.       Кстати, о задании: стоило мне о нём подумать, как в голову пришла замечательнейшая идея. Все краски скорби, отчаяния и безнадёги моментально стёрлись с моего лица неестественно счастливой улыбкой. Я мигом придвинулась к подруге вплотную и стиснула удивлённую девушку в крепких объятиях, отбрасывая мысли о скором отчислении в дальний ящик.       — Сара, ты такая умничка! Я бы без тебя не выжила в этом злом мире, полном дураков и придурков, — почти пропела я ей на ухо. — Ты спасла меня от мучительнейшей смерти в нищете и позоре.       Парни по другую сторону стола с сомнением поглядывали на нас. По их подозревающему неладное виду было очевидно, что мой план заведомо никому там не понравился. А кто их, собственно, спрашивал? Назвался другом — полезай в общий котёл. Негласное правило дружбы.       Сара, правда, тоже не очень поняла, к чему я конкретно клоню, судя по её зажатой реакции. Однако подруга хотя бы не стала таращить глаза навыкат. Она смущённо улыбнулась и похлопала меня ладошкой по спине. Всё равно я была уверена в её поддержке моей задумки.       — Им вместо сока чего-то покрепче налили за красивые глазки? — тихо спросил Ян, наклонившись к другу.       — Может, осеннее обострение или фаза луны какая-нибудь не такая? — с тем же недоумением прозвучало в ответ.       Дальше все за столом вздрогнули от моего резкого удара ладонями по столу. Несколько учеников обернулись на нас с недовольными лицами, но мне всё ещё было плевать. Я заговорщически нагнулась ближе к друзьям и вынудила их сделать то же самое, чтобы рассказать свой план на эту прекрасную праздничную ночь.       — Мы пойдём ночью в заброшенную школу снимать короткометражку для моего проекта, — утвердительно сказала я, не принимая возражений. — Убьём двух зайцев разом: и проведём весёлый Хэллоуин вместе, и избавим меня от головной боли.       — Ты настолько сильно головой об стол приложилась? — придерживаясь моего тона, вставил Хван и даже потянулся проверить, но, заметив мой негодующий взгляд, убрал руку.       — Мне не нравится эта идея, — резко выпрямился Чонин и отрицательно замотал головой.       Хёнджин хотел было его поддержать, но почему-то не стал, как-то странно смотря на меня и выжидая чего-то. Впрочем, я не придала этому значения. Его надутое личико меня мало интересовало, когда на горизонте замаячила возможность не копать себе могилку из-за отвратного проекта.       — А я — за, — как я и думала, Сара с малость иррациональным оптимизмом меня поддержала.       Далее дело было за нашими молящими красивыми глазками. Мы со старостой даже обнялись для большего драматизма. Никаких здравых объяснений поведения подруги у меня не было, но я бесстыдно воспользовалась ситуацией. Ни секунды об этом не пожалела.       Ян картинно тяжело вздохнул и растрепал блондинистую чёлку. На его личике отражались такие мучительные метания, будто я ему предложила Жабу на школьном дворе закопать, а не погулять по заброшке ночью. Он то и дело смотрел то на меня, то на Сару, но больше, конечно, на старосту, а после поднял руки в полной капитуляции.       — Окей, я пойду с вами, — обречённо пробубнил малыш Ян. — Но только ради того, чтобы вас бомжи не украли.       Сара подскочила и приободряюще похлопала парня по плечу с радостной улыбкой, отчего на его лице ярким пятном расплылось смущение. Как-то он быстро забыл о своём протесте, стоило только нашей хорошей девочке его поддержать. Ох уж эта юношеская влюблённость. Такая милая и невинная, что аж диабет от её сладости словить можно. Уворачиваюсь как могу.       Все повернули головы в сторону единственного отстранённого человека за столом. Хёнджин с абсолютно глупым выражением лица и невесёлой полуулыбкой пялился в стол, видимо надеясь, что мы забудем про него. Не тут-то было. Цель уже вырисовывалась в голове, и оставлять её просто так я не собиралась. А для успеха мне нужны были все покемоны без исключения. Мне хотелось, чтобы он тоже поучаствовал в съёмках.       Хван ещё несколько минут стойко боролся с нашими настойчивыми взглядами, а после картинно закатил глаза и с вымученным стоном всё же выронил своё согласие.       — Боже, хорошо. Я очень надеюсь, что вас всех там и сожрут.       Я осталась довольна исходом и готова была вскочить и расцеловать всех моих любименьких за обещанное содействие. В моей голове уже выстроился чёткий план действий: заходим, снимаем, добавляем жути великолепной актёрской игрой и выходим. А там уже на монтаже я бы добавила всяких призраков и стала бы университетской легендой триллеров.       — Как здорово! Пойдём туда сразу после пар? — словив моё бешеное воодушевление, спросила Блум.       — У меня занятия с первокурсниками, — нехотя отозвалась я. — Да и ты собралась в юбке идти, что ли?       Я указала пальцем на её строгую юбку-карандаш. Выглядит она, конечно, классно, но как-то жалко было случайно испортить на заброшке. Капроновые колготки старосты тоже не вызывали доверия. Никогда не могла понять, как Сара может весь день ходить в официально-деловом стиле и не уставать. У меня вот от подобных колготок чесалось всё и сразу, а ещё я ощущала себя как подвешенная колбаса на ветру. Ходишь в какой-то плёнке, так ещё и при малейшем ветре мерзотно задувает прямо под кожу. Мне по душе был более развязный стиль, оверсайз какой-нибудь и куча звенящей бижутерии.       — Ада права, нам нужно подготовиться хотя бы. Ночью будет холодно, — заботливо согласился со мной Чонин. — А ещё нужно будет взять фонарики.       — И М16, — дополнил недовольный Хёнджин.       — Тебе и он не поможет, — усмехнулась я. — Ты только причёской на военного похож, а сам первым жопу свою спасать побежишь.       Парень как-то рвано втянул воздух, чтобы сдержать поток оскорблений из-за задетого эго, и выпрямился. Он так злобно смотрел на меня исподлобья, что, не знай я его, непременно бы испугалась. Однако в ответ я лишь мило улыбнулась. Мне нравилось выводить его на эмоции, потому что каждая из них очень красочно ложилась на красивое личико Хвана. Мимика у него была что надо, я даже завидовала такой подвижности. Ему бы в актёры или поп-звёзды.       — Не побегу, — серьёзно сказал друг, а я почти в это поверила. — Спорим на желание?       — Спорим.       Мальчик повелся на моё «слабо», сам того не заметив. Как же это было легко. Легче только отобрать конфетку у младенца.

***

      Собираться мне пришлось впопыхах, потому что домой я пришла поздно из-за долбаных первокурсников, а в частности из-за первокурсниц, которые были слишком раздосадованы отсутствием Хёнджина на занятии и спрашивали меня о нём каждую секунду. Я думала, что если услышу ещё один печальный вздох, то каждая из них научится дышать маткой, потому что носом это делать станет невозможным.       Этот дурак совсем разбаловал моих первашей тем, что заявлялся почти на каждое моё занятие по монтажу. Сидел и отвлекал нерадивых детей от обучения своей живописной рожей, абсолютно не стесняясь этого.       С каждым днём наблюдение за подобным раздражало меня всё сильнее и сильнее.       Единственный плюс его присутствия заключался в том, что на вечерние занятия ко мне приходило довольно много студентов, в частности девочек, а это поднимало мою репутацию в глазах некоторых преподавателей. Но, конечно же, не Жабы.       Также Хван иногда помогал мне, вкидывая какие-то свои дизайнерские штучки или затыкая особо шумных, однако минусов было больше. На него часто отвлекались, он не стеснялся отпускать туповатые шуточки после моих слов да и в целом надоедал мне при любом удобном случае.       Однако, пусть мне и трудно это признавать, дни, когда Хёнджин по тем или иным причинам не являлся на занятия, были для меня чересчур спокойными. Можно даже сказать, что некомфортными. Я слишком привыкла к его присутствию, заполняющему всё пространство разом своей харизмой. Только вот он никогда об этом не услышит, а то загордится ещё. И так уже гордость через край переваливает, а чтобы корону сбить, придётся лестницу тащить.       Возвращаясь к теме сборов, я не сильно задумывалась над содержимым рюкзака, закинув только всё самое необходимое: фонарик, батарейки, бутылку воды и старую отцовскую камеру для создания нужного вайба. Всё, что нужно для счастливой жизни.       Уже набегу натянула тёмную худи и ветровку сверху, ужасно опаздывая. Я реально бежала весь путь до остановки, а это, между прочим, немаленькое расстояние. С учётом моих прогулов по физре на первых курсах так вообще моё личное достижение.       Мы договорились встретиться ровно в двенадцать ночи у ворот заброшенной школы, а жила я в другом конце города. Время на часах как-то слишком стремительно приближалось к полуночи, издеваясь над бедной мной в душном автобусе. Так ещё и все красные светофоры собрала, что за удачный день.       В морозной темноте за окном шлялись люди в самых разнообразных жутких и не очень костюмах с корзинками конфет. Я даже на секунду пожалела, что не в их рядах.       Как человек с особой любовью к страшному кино и жуткой атмосфере, Хэллоуин я никогда не пропускала. Рядом со мной, кстати, ехал дядечка в костюме Майкла Майерса и жутко пырил в мою сторону. Было малость крипово, но только из-за его чересчур томных вздохов под маской. Бедолаге, наверное, было нечем дышать. Нужно быть осторожнее с латексом на лице — первое правило любой костюмированной вечеринки. Или это мне про БДСМ-сессии рассказывали... Неважно.       Я вылетела из автобуса, спотыкаясь о ебучую кривую плитку, с опозданием минут на пятнадцать, но меня встретили такие недовольные взгляды, будто я на сорок лет в хлебном потерялась. Вопиющее безобразие!       — Эй, Ада, позвала нас в такую жопу, чтобы потом опоздать? — недовольно заворчал Чонин, поправляя очки и запахивая воротник куртки посильнее.       — Я написала, что задержусь, — нахмурилась я.       Наш правильный мальчик на это лишь цокнул. Почему-то все были такими пунктуальными только когда я опаздывала. Во всех других случаях: «Ада, можно было и подождать немного, мы же не бомбу разминировать идём». Я вообще-то тоже умею в пиротехнику, когда злюсь, так что очень схоже.       Но, отдавая им всем должное, никто не слился. Все пришли, как и договаривались. Я мысленно вздохнула с облегчением.       Сара приветливо улыбнулась и подошла ближе, когда Ян отступил в сторону проржавевшего забора. Она напомнила мне замёрзшего котёнка в своей объёмной меховой кофте с милыми медведями. Не жалко же на заброшку в таком идти. Но это всё равно было довольно очаровательно.       А вот недовольство Хвана я ощущала почти на физическом уровне, настолько он скептически пилил меня взглядом, а уголки его рта стремились свалить куда-то на подбородок.       — Фокуса с распиливанием не будет, не старайся, — похлопала его по плечу я.       Он явно ничего не понял, но на всякий случай закатил глаза. Хёнджин повыше натянул воротник чёрной водолазки, которая смотрелась на нём как на настоящей модели с подиума, обтягивая подкачанную грудь. Складывалось впечатление, будто он специально никогда не застёгивал куртку, чтобы развращать невинные взгляды окружающих. Интересно, а когда этот парень между эпизодами рисования и самолюбования успевает ходить в зал?       Я оставила насупившегося друга позади и подошла ближе к заросшему вьющимся плющом забору. Пришлось раздвинуть колючее растение руками и очень сильно напрячь глаза, чтобы заметить очертания здания во мраке ночи.       — Кто-то знает, где вход на территорию? — наивно спросила Сара, с волнением потирая ладони.       — Думаешь, будет хорошей идеей идти через главный вход? — скептично отозвался Хван. — Нас там же развернут или вовсе повяжут, а я не планировал проводить ночь в СИЗО.       — Тебе бы пошло на пользу, может, научился бы язык за зубами держать.       Не успел прозвучать ответ, как нас окликнул Чонин, который, оказывается, под шумок отошёл уже на приличное расстояние.       — Идите сюда! Тут, кажется, забор совсем заржавел и рассохся.       Когда мы подошли ближе, Ян указал рукой на небольшую яму, в которую упирались местами дырявые рыжие прутья. Видимо, во время дождя в этом месте скапливалась вода, которая и превратила металл в рыхлый хлам. Хватило всего нескольких ударов ногой, чтобы прутья хрустнули и разлетелись в стороны. Образовалась большая дыра, в которую мы поочерёдно пролезли. Ну кто-то, очевидно, не без ворчания. Не будем указывать пальцем.       Уверена, что ещё месяц назад никто к школе бы и не подошёл из-за травы, выросшей выше головы. Нам повезло, что часть растений подчистую высохла и осела с приходом холодов. Однако пролезать к треснувшей брусчатке перед зданием всё равно было занятием не из приятных.       Парни постоянно причитали и морщились, когда их ноги путались в траве, пока мы с Блум шли позади, держась за руки и помогая друг другу. К счастью, нам даже не попалось ни одной змеи. Кроме Хёнджина. Других ползучих и гремучих тварей тоже не встречалось. Уже маленькая победа.       Отряхнувшись от сухой листвы, паутины и колючек, я полезла в рюкзак за камерой и с особой гордостью и теплотой на сердце показала её остальным.       — Где ты её откопала? — загорелись глаза Сары, когда она осторожно взяла камеру в руки.       Это была старенькая Sony CCD TRV815. Как только мы решили снимать проект ночью на заброшке, перед глазами моментально вспыхнула эта красотка. Лучше аппарата, чтобы передать жуткую атмосферу старых фильмов от первого лица, не найти. Я понимала, что с ней могут возникнуть определённые трудности, да и качество не обрадует, но результат всё равно того стоил.       — Мой отец — любитель стареньких камер. Он собирает б/у-шные по разным городам, а потом развлекается, чинит их и снимает природу или нас с мамой.       Мне всегда нравилось это увлечение отца, хоть я и не полностью разделяла его страсть к старью. Однако я испытывала за него только гордость, когда он приезжал домой с очередной доисторической камерой и корпел над деталями и аксессуарами. У нас дома стоял огромный шкаф с разными кассетами и DVD. Собственно, именно благодаря папе я полюбила съёмку и фильмы.       — Я даже на всякий случай ещё кассету взяла и запасной аккумулятор, — сказала я друзьям, хвастаясь наполнением сумки.       — А средства защиты никто не взял, да? — блёкло отозвался Хван, светя фонариком на кирпичное здание за нашими спинами.       — В случае чего просто кинем тебя вперёд и убежим, — невинно пожал плечами Ян. — Твоя красота нас всех спасёт.       Я забрала камеру у хихикающей подруги и попыталась включить устройство. Это было тем ещё испытанием в темноте, потому что остальные три гения светили куда угодно, но не мне под руки. Всё же нащупав нужную кнопку, я тут же включила запись и развернула объектив на себя. Пару раз прокашлялась и набрала побольше воздуха в грудь, привлекая к себе внимание, а после начала своё маленькое и скромное приветствие.       — Привет! Вы смотрите наш новый и, возможно, последний выпуск погони за паранормальным. С вами я — самая красивая, лучшая и бесстрашная ведущая Ада — и её три помощника, — сказала я, выдавливая из себя максимально задорный и позитивный тон, и резко перевела камеру на друзей. — Маленький и невыносимо вредный Чонин, который совсем скоро будет таскать мой режиссёрский стул. Заносчивый и пугливый Хёнджин, который выбежит из здания при малейшем шорохе. И, конечно же, самая милая и умная девочка нашего университета — Сара. Поздоровайтесь, ребятки.       Кажется, моё вступление оценила только Блум, которая смущённо улыбнулась и помахала рукой в камеру, показав сердечко напоследок. Парни, как обычно, стухли на глазах. Всё им, видите ли, не нравилось.       — Почему только Сару ты нормально представила? — с каменным лицом спросил тот самый невыносимый одногруппник.       — Потому что только она мне настоящая подруга и даёт мне списывать тесты, — не раздумывая ни секунды, ответила я.       — Да мы с тобой на разных факультетах учимся, что мне тебе списывать давать?! — возмутился Хван, прибавив громкости. — К тому же... Разве правильно говорить такое на камеру?       Я посмотрела на него, как на дурачка. Его надутые от обиды губы отвлекали меня от вброса очередной колкости. Было даже самую малость мило.       — Сила монтажа, дружище. Вырежу всё лишнее и оставлю только ваши визги.       — Как самонадеянно, будто сама не боишься, — буркнул Хёнджин, отвернувшись от меня.       Ну, если уж говорить о моих чувствах, то я скорее испытывала предвкушение, чем страх. Меня не пугала перспектива встретить кого-то здесь, тем более в Хэллоуин, когда все ищут места пострашнее ради дозы адреналина. Я ведь не одна пошла. А вот предстоящие съёмки будоражили кровь, поэтому на остальные чувства распинаться не хотелось.       Проигнорировав реплику Хвана, я наконец-то перевела камеру на зловещее трёхэтажное здание в темноте.       Школа медленно, но верно разрушалась под действием времени. Окна были либо выбиты, либо заколочены трухлявыми досками, где-то отсутствовала штукатурка, обнажая холодный серый кирпич. В некоторых местах стены были укрыты толстым слоем мха, который начал сохнуть от холодов. А внутри здания не было видно ничего, кроме густой темноты. Казалось, будто туда вообще не проходил свет от наших фонариков или луны, а скорее полностью поглощался чернотой покинутых стен.       Особого антуража добавляла яркая красная луна на небе. Полнолуние несло с собой великую удачу. Все карты легли так, чтобы в эту прекрасную Хэллоуинскую ночь я сняла что-то поистине незабываемое.       Была бы я параноиком, сказала бы, что где-то на задворках сознания накапливалось стойкое ощущение, будто из каждого окна за нами кто-то пристально наблюдает. Но от одной только мысли об этом по спине бежали мурашки, поэтому я всячески её отгоняла. Атмосфера действительно была жуткая, а дополнял её ветер, который приносил всё новые шорохи и звуки. Теперь даже не удивительно, что одногруппник Блум так испугался. Была бы я одна, то точно не рискнула бы зайти внутрь.       Наша дружная кучка осторожно подобралась ближе к главному входу в здание, стараясь не разговаривать слишком громко и внимательно смотреть под ноги. Мы переживали, что охранники активизируются из своего обычного ленивого состояния из-за праздника, найдут нас и вышвырнут.       Однако никто так и не вышел нам навстречу, что значило только одно — упускать такой шанс нельзя.       Мы подкрались к крыльцу, пока ещё не решаясь зайти внутрь. Вход в школу остался более-менее целым только за счёт того, что лестница и колонны были бетонными. А вот некоторые потрескавшиеся буквы с названия валялись у нас под ногами. Я максимально извернулась, чтобы сделать красивый кадр вместе с этими буквами.       — Вы точно уверены, что это безопасно? — настороженно спросил Чонин, заглядывая в одно из окон.       — Это абсолютно точно не безопасно, — как-то слишком невинно произнесла Сара.       Я всё ещё не была уверена, что её не подменили. Поведение подруги казалось мне слишком странным, но мало ли, цикл так совпал или магнитные бури. Всякое случается. Как говорится, раз в год и Сара Блум может быть неправильной девочкой.       — Отступать уже поздно, так что полный вперёд, — закончив с подсъёмами, сказала я.       Не дожидаясь остальных, я аккуратно поднялась по ступенькам и подкралась к приоткрытой двери. Я поднесла камеру, чтобы заглянуть внутрь, но там была непроглядная темень, даже инфракрасная съёмка не особо помогла. Как бы я ни старалась что-либо разглядеть — ничего не выходило.       — Видишь что-нибудь? — раздался шёпот над ухом.       Я вздрогнула, не заметив приближения Хёнджина. Слишком увлеклась съёмкой. Он уже стоял ко мне почти впритык и отходить не планировал, поэтому отошла я.       — Кто зайдёт первым? — я покачала головой и подозвала остальных.       — Камень-ножницы-бумага? — предложила Сара, поднимаясь к нам.       На том и порешили. Угадайте, кто же словил чудесный шанс зайти первым? Конечно же тот, кто больше всего не хотел в это ввязываться. Эту ночь Хван запомнит надолго, я уверена.       Он с максимально скривившимся лицом открыл скрипучую дверь и застыл, не решаясь на первый шаг. Мы затихли в ожидании и не торопили его, потому что всё же не последние сволочи. Хотя его напряжённое лицо я весьма удачно сняла с разных ракурсов.       Простояв так ещё несколько секунд и собрав остатки своей гордости в кучку, Хёнджин всё же вошёл внутрь.       Свободной рукой я схватила Сару за охладевшую руку и прошмыгнула сразу за другом.       Там нас ожидала кромешная темень. По спине и рукам табуном пробежали мурашки. В глубине коридоров протяжно завывал ветер, где-то скрипели доски и хрустела штукатурка. Мне показалось, что в глубине здания мельком раздались тихие шаги, но я благополучно свалила всё на богатое воображение.       Сразу напротив дверей стояла пустующая и наполовину сломанная стойка охранника. Слева от неё была широкая лестница, от которой отвалились куски плитки. Однако ступеньки выглядели весьма надёжно, что не могло не радовать. Хотя если смотреть в целом, то школа была какой-то странной.       Я пересмотрела очень много видео с заброшками в недалёком юношестве, но они значительно отличались от этой. На полу не валялся инородный мусор, кроме осыпающегося потолка и стен. Ни одной бумажки или следов вандализма. О заброшенности здания говорил лишь вековой слой пыли на подоконниках. Ну и сломанная от старости и ветхости мебель. Мы ведь по-любому не входили в число первооткрывателей, но никаких следов других людей не наблюдалось. Это нагоняло на всех нас тревожное чувство.       — Я думал, что здесь будет куда бо́льший беспорядок, — тихо отозвался Чонин, который держался позади всех.       — От этого и жутко, — озвучила мои мысли подруга.       Сара намертво схватилась за мою руку, не давая сделать и шагу в сторону, чтобы осмотреться. Не могу осуждать её за это, но снимать происходящее, будучи в захвате цепких ручек, было не самым удобным занятием.       — Здесь кто-нибудь есть?! — крикнула я.       Друзья дёрнулись от неожиданности и разом шикнули на меня, призывая заткнуться. Мой голос эхом отлетел от голых стен и исчез в лабиринте из длинных коридоров.       — С ума сошла? — тревожным шёпотом осадил меня Хван.       — Я вполне себе здорова, — невинно пожала плечами. — Вы какие-то слишком напряжённые, а мы ведь только-только зашли.       Не успела я упрекнуть друзей в трусости, как дверь за нашими спинами захлопнулась резко и со страшным скрипом. Инстинктивно дёрнувшись в сторону от громкого звука, я впечаталась спиной в грудь такого же попятившегося Хёнджина. Следом на нас навалились и наша интеллектуальная часть компании. Так мы и стояли, прижавшись друг к другу, как замёрзшие котята, и не сводя взглядов с двери.       Вот это напугало меня немного больше, чем мнимое ощущение слежки из пустых окон. Но это ведь всего лишь ветер. Бояться было нечего. По крайней мере, я себя в этом полностью уверила.       — Может, уже отлипнем друг от друга и пойдём дальше? — тихо прокашлялась я, больше не решаясь переходить на громкие тона.       — А может, лучше уйдём? — предложил побледневший Чонин. — Это был знак, что нам здесь не рады.       — Давно ты в знаки веришь? — неожиданно для меня зазвучал ровный голос за спиной.       Мне казалось, что Хван поддержит младшего в желании поскорее убраться отсюда, потому что ранее он больше всех показывал своё недовольство идеей забраться в заброшенную школу, полную паранормальщины по слухам. Но, по всей видимости, сегодня все решили вести себя странно и необъяснимо. Осталось только мне и Чонину поменяться ролями.       — Сегодня начал, — отмахнулся Ян и повернулся ко мне. — Что ты вообще хочешь здесь снять? Мусор и старые книжки?       Я усмехнулась и чуть отодвинула застывшую подругу в сторону, чтобы перевести объектив камеры на себя.       — Каждый Хэллоуин об этом месте можно услышать множество страшных историй и легенд, — начала я загадочным тоном. — Одна из них гласит, что много лет назад в ночь полной кроваво-красной луны, совсем как сегодня, кстати, директор этой школы связался с потусторонними силами, чтобы его детище обрело известность. Он хотел, чтобы эта школа была лучшей в городе и чтобы каждый родитель готов был заплатить любые деньги и отдать сюда своего ребёнка. Только его желания обратились против него же.       Выдержав минутную паузу для большего нагнетания, я продолжила:       — Школа действительно стала известной, но совсем не в том смысле. В качестве платы призванная нечисть стала по одному забирать учеников. Никто до сих пор ничего не знает о пропавших детях. Говорят только, что они стали вечными заложниками этого места. А ночами можно услышать их крики страха и тихие мольбы о свободе.       Будто бы в подтверждение моих слов ветер завыл сильнее, создавая какофонию из различных звуков, из которых под впечатлением от истории можно было вычленить голоса и плач. Человеческое воображение всегда поражало меня своей податливостью и внушаемостью, но сегодня это играло мне на руку. Хотя я и сама напряглась знатно.       — Пропал и сам директор. После всех исчезновений он стал нелюдимым и агрессивным. Часто запирался в своём кабинете в отчаянных попытках воззвать к злому духу вновь и вернуть былое, а потом исчез так же, как и исчезали дети. С того самого дня школу закрыли, а призраки так и остались слоняться по коридорам, пугая смельчаков, рискнувших испытать себя на прочность, — я подсняла невесёлые лица друзей. — Говорят, что в кабинете директора остались начерченные руны и даже спрятано проклятое зеркало, с помощью которого был совершён призыв и на котором кровью выведено имя духа. Нам всего лишь нужно найти и снять доказательства ритуалов.       — Как это всё жутко, — дрожащим голосом сказала Сара, впечатлённая рассказом.       — И где здесь этот чёртов кабинет директора? — спросил Хёнджин.       Он посветил фонарём в сторону узких коридоров. Открытые шкафчики вдоль стен отбрасывали тени на пол, создавая стойкое ощущение того, что во мраке каждого из них прятался человек или что-то пострашнее.       — Понятия не имею.       Атмосфера здесь поглощала меня с головой. Всё казалось таким интересным и необычным. Снимать нечто подобное было увлекательнее, чем смотреть с экрана телевизора.       Жалко только, что друзья не разделяли моего восхищения. Чонин и Сара, чью смелость и желание продолжать как ветром сдуло, держались рядом друг с другом и нервно переглядывались. Наверняка мысленно пришли к согласию о моей ненормальности.       — Предлагаю разделиться. Мы с Хёнджином пойдём поищем на втором этаже, а вы — на первом, — оптимистично сказала я.       — Что? Нет! — воспротивились наши умняши.       — Знаешь, чем эта идея в фильмах оборачивается? — продолжил возмущаться Ян, еле сдерживая себя, чтобы не обматерить меня на камеру.       — Да бросьте, здесь ведь ничего такого нет. Мы даже от входа никуда не ушли, а столько времени потратили. Ночь вообще-то не резиновая, а кабинет может быть где угодно.       Судя по недовольным лицам, мои аргументы их не убедили. Но перед тем, как младшенький даст заднюю, я успела вставить предложение, от которого он не сможет отказаться.       — Чем быстрее мы найдём кабинет директора — тем быстрее мы всё снимем и уйдём отсюда праздновать Хэллоуин. Сара уже и так очень напугана, так что не стоит задерживаться здесь ещё дольше.       — Да иди ты нахуй, Ада, — не сдержался Чонин.       На втором этаже что-то упало, прервав мой рвущийся наружу смех, но тогда я списала всё на ветер.       Хэллоуинская ночь хранила в себе ещё множество сюрпризов и тайн, о которых я предпочла бы не знать.

***

      Мы с Хёнджином шли по коридорам второго этажа в полной тишине. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько неловко без особой на то причины. Этого парня обычно не заткнуть, а теперь я уже и не помнила, когда он что-то говорил в последний раз: до разделения или после.       Из-за обоюдного молчания я то и дело фокусировалась на сторонних звуках. От всех потрескиваний, скрипов, больше похожих на звуки шагов, и гула становилось некомфортно. Я поёжилась от противного холода, пробежавшего по спине от очередного шороха позади.       А ещё нужно было чем-то разбавить однотипные кадры пустых коридоров. Например, лицом Хвана, но снимать его на пустом месте было странно.       Пройдя мимо очередного учебного класса, я не выдержала:       — Неужели ты наконец-то научился молчать дольше пяти минут? Немного не вовремя, родной, — подтолкнула его плечом.       — Тебе спокойнее, когда я разговариваю? — пошутил Хёнджин.       Я посмотрела на него, как на полного идиота, который сказал величайшую глупость за историю человечества. В ответ он только покачал головой с лёгкой улыбкой.       — Я понимаю, почему ты захотела разделиться, но почему не пошла с Сарой? — всё же продолжил говорить шутник. — Мне показалось, что это было бы куда логичнее.       — Ты правда ничего не замечаешь, да? — я закатила глаза, но в темноте этого не было видно. — Этих двоих надо подтолкнуть друг к другу. У них же явно взаимная симпатия.       — Чего? — удивлённо оглянулся Хван.       — Ну, они довольно часто переглядываются и сразу взгляд отводят, как дети малые. Да и Чонин теперь наряжается на пары, как на выставку, хотя раньше всё время не вылезал из худи. Даже парфюм себе купил дорогой вместо объектива, представляешь? Теперь продолжает снимать в так себе разрешении, зато благоухает на всю аудиторию.       Меня умиляли их взаимодействия. Складывалось впечатление, будто наблюдаю за романтической драмой в режиме реального времени. Почему драмой? Потому что без моих попыток подтолкнуть их друг к другу они никогда не признаются в чувствах, будут плакать в одиночестве, заведут другие семьи и лишь изредка им удастся повспоминать свою университетскую любовь с сожалением об упущенном счастье.       — Им просто нужно побыть наедине в сближающей обстановке, а иначе они так и будут тупить.       Пока я визуализировала данный сценарий у себя в голове, совсем забыла, что под ногами у меня местами дырявый пол, а не ровный паркет. Носок ботинка зацепился за доску, и я полетела навстречу земному притяжению, предчувствуя сломанный нос.       Однако мой напарничек не летал в облаках, в отличие от меня, и среагировал быстро.       Хёнджин схватил меня за капюшон, как котёнка за шкирку, и поставил на ноги. После чего больно щёлкнул меня по, к счастью, целому носу. Зато камеру я из рук не выпустила! Она ведь дороже моего разбитого личика.       — По-моему, тупишь тут только ты, — обиженно скривился друг.       — Почему это? У меня айкью выше среднего. И вообще...       Спереди что-то громко рухнуло на пол, а вслед за ним и моё сердце в пятки. Хёнджин машинально отодвинул меня за спину и посветил в сторону шума.       На полу валялась коробка, из которой вывалились медали и кубки. Рядом стоял стеллаж с несколькими грамотами в рамках, с которого, скорее всего, упала причина моего инфаркта. Одна из полок обвалилась под тяжестью времени.       — А вот и кабинет директора, — привлёк моё внимание Хван, светя на табличку над дверью рядом с упавшей коробкой.       Если остальные таблички над классами были полностью деревянными с нанесёнными чёрной краской буквами, а потому все сгнившими, то эта была металлической с выжженной надписью «Директор». Ну конечно. Для себя любимого ведь не жалко.       — Кто зайдёт первым? — спросила я. — Снова камень-ножницы-бумага?       Хёнджин громко вздохнул и храбро взял на себя роль сегодняшнего первооткрывателя. Откуда у него столько смелости — не понятно, но меня всё пока устраивало.       Это помещение сохранилось лучше всего: ровный пол, отсутствие осыпавшейся штукатурки, несгнившая мебель и даже на столе был полный порядок. Только обои местами отклеились и подгнили. Ну, естественно, он обустроил себе комнатку дорогой и качественной мебелью, а детям можно стульев на сдачу прикупить. Так было, есть и будет всегда.       — Нужно найти руны и зеркало. Ну или хотя бы что-то похожее. Как ты думаешь, где всё это может быть?       — Думаю, что в твоих фантазиях, — усмехнулся Хван.       Он облокотился на широкий стол, сложив руки на груди и наблюдая за моей суетой. Я же пыталась залезть в каждый угол в поисках сокровища для моего фильма. Но моим желаниям не суждено было сбыться. Вообще ничего. Я была готова сесть и заплакать от разрушенных надежд.       Не то чтобы я действительно надеялась найти здесь паранормальную хрень, но хотя бы какие-то интересные записи с давних времён или, может быть, дневник директора при очень большом везении. Но всё, что мне удалось найти, — это отчёты по успеваемости учеников и чеки за ремонт каких-то техпомещений. Из этого даже красивую страшилку не сплести.       — Ты ведь выдумала эту историю про исчезнувших учеников? — внезапно спросил мой товарищ по несчастью.       — Немного приукрасила. У меня дома лежит куча старых газет, которые отец подкладывает, чтобы не испачкать стол, когда чинит что-то, — тяжело вздохнула я и уселась рядом с другом. — Обычно я их убираю, если он засыпает за работой. Ну и читаю их, само собой, когда заголовки привлекают. Там была статья про пропавших детей.       — Этот директор был настоящим ублюдком, если действительно закрылся здесь, а не попытался, не знаю... организовать поиски, — он пожал плечами, слегка задевая меня. — Ну или хотя бы закрыть школу. Может, он сам их и припрятал где-то, а потом сбежал?       — Возможно, — вовлекаясь в дискуссию, ответила я. — Но тогда его бы уже давно нашли. У этого мужика пол-лица сожжено было. В интернете любят писать, что это след контакта с потусторонними силами или какая-то подобная хрень. В статье была его фотография, я это чётко запомнила, потому что он был очень криповым. Знаешь, как будто его отец — Фредди Крюгер. Даже не знаю, как описать это лицо...       В подборе синонимов я особых успехов не сыскала, к тому же на меня плохо влияла эта обстановка. Мысли всё время возвращались к тому, что мой проект выйдет скучным куском дерьма, который мне стыдно будет показывать. Столько критиковать ужастики от первого лица, чтобы потом снять такое же унылое кинцо... Позор.       — Вот так? — вновь отвлёк меня от самобичевания голос Хёнджина.       Он протянул мне старую выцветшую фотографию в деревянной рамке с золотой окантовкой, на которой был изображён мужчина чуть за тридцать с изуродованным огнём лицом. У его целой стороны были острые черты лица, добавляющие ему угрюмости и жёсткости, а вторая, покрытая рубцами и волдырями, как будто съехала вниз под тяжестью лет.       Я удивлённо повернула голову в сторону Хвана, вопрошая, откуда он взял эту ценную фотографию. Я была почти стопроцентно уверена в том, что просмотрела абсолютно всё, но никаких снимков не видела. Что за фокусник со мной сидит и из какой шляпы он это достал?       Хёнджин посветил фонарём в сторону шкафа на всю стену сбоку от нас. Эта громадина упиралась в самый потолок, поражая меня своей крепостью и долговечностью. Я прищурилась и увидела на верхних полках ещё несколько рамок с фотографиями, на которых были запечатлены разные люди.       И как бы я их увидела, если полка была на две головы выше меня? Не всем в этой жизни повезло с ростом. Мне точно нет.       — Да, страшный тип, — растерянность так и сквозила в моём тоне. — Я бы ему не то что детей не доверила — дорогу бы побоялась спрашивать.       — Не могу не согласиться, — Хёнджин кивнул и ещё раз бегло осмотрел кабинет. — Но кажется, что больше здесь ничего нет.       Он передал мне фотографию, чтобы я сняла её поближе. Стоило мне в очередной раз вспомнить про мой несчастный проект, как сразу весь настрой сбился. Я отложила камеру на стол рядом с собой и зарылась обеими руками в рыжие волосы, взлохматив их.       — Блять... Наверное, глупо было надеяться на то, что крипипаста из интернета окажется правдой, да? — я невесело усмехнулась, не поднимая головы.       — Эй, Ада, ты правда так сильно расстроилась? — Хёнджин наклонился вперёд, чтобы заглянуть мне в глаза. — Если хочешь, могу что-нибудь здесь быстренько нацарапать, а ты снимешь, будто нашла случайно.       — С чего это у тебя сегодня столько внезапных порывов мне посодействовать? — я с трудом сменила разочарование на лице на недоумение.       — Внезапных? Вообще-то я часто тебя поддерживаю.       Хван громко фыркнул и отвернулся, демонстрируя, что я задела его хрупкую гордость.       Меня почти тронуло его желание поднять мой настрой с колен, но вот мотивы казались туманными. Хёнджин был не из тех людей, которые бескорыстно соглашались помогать, даже если просящие о помощи являлись его близкими приятелями. Всё же этот подлец всегда знал цену себе и своему времени. А о согласии с абсолютно противоположной точкой зрения можно было не заикаться. Вот к чему-чему, а к согласию мы приходили очень редко.       В общем, Хван всегда был амбассадором фразы «есть всего два мнения — моё и неправильное».       — Например? — с лёгкой насмешкой в голосе спросила я. — Обычно ты во всём со мной не согласен.       — Может и так, но при этом я всё равно ввязываюсь в любую херню, которую ты придумываешь. Как тогда с поиском тестов в преподавательской, — припомнил мне не самый порядочный момент жизни Хван. — Вероятно, ты не помнишь, но в отмазывании от походов в деканат каждый раз тебе помогал тоже я, придумывая алиби и договариваясь со знакомыми. Говоришь что-то о недалёкости ребят, а сама, между прочим, вообще ничего не замечаешь.       Без иронии, Хёнджин был единственным из нашей компашки, кто мог бы стать моим сообщником почти в любом деле как минимум просто потому, что его не так уж сильно волновал сам факт нарушения правил. Как и меня. Мало себе представляю, как пришла бы к Саре с просьбой отвлечь преподавательский состав, чтобы достать ответы на душный тест Жабы. Меня бы дольше отговаривали и пытались научить морали. Хвану же было кристаллически поебать.       Тем не менее мне очень не понравилось, как он это преподнёс. Я должна в благодарностях рассыпаться? Или, может, его фотографию в рамочку поставить и молиться перед сном? Да этот парень слишком много на себя берёт.       — О, ну нет, трудно не заметить твою «помощь», когда ты то и дело напоминаешь о своём присутствии, — я закатила глаза и сложила руки на груди. — Впрочем, можешь дальше не прикрывать флирт с младшекурсницами помощью с занятиями.       Хёнджин напрягся, стоило мне закончить. Неужели он думал, что я не замечу? Это каждый раз раздражало меня, хотя я старалась не срываться и не мешать. Это не моё дело, но всё же было неприятно терпеть и дальше эту херню. Я в организаторы быстрых свиданий для Хван Хёнджина не записывалась.       — О чём ты вообще? — он отодвинулся от меня в сторону и сделал очень удивлённое личико.       Натурально вышло, но я не поверила.       — Брось, я не слепая. Не мне осуждать твои похождения, но совесть всё же иметь нужно, — я недовольно фыркнула. — Не уверена, что хочу лицезреть это во время практики.       — Господи, — Хёнджин драматично вздохнул и прикрыл лицо рукой. — Я вообще-то хожу к тебе после пар не ради этого.       И ведь по-любому спрятал свои бесстыжие глаза, чтобы не расклеиться во время оправданий. Его поведение подбрасывало дровишек в топку моего злорадства.       — А ради чего же?       Мой дорогой друг сделал несколько глубоких вдохов, видимо, тоже начиная потихоньку закипать. Он выпрямился и оттолкнулся бедрами от стола, чтобы встать напротив.       Может, кого-то и заставило бы напрячься его чересчур грозное выражение лица с нахмуренными бровями и смущающе внимательным взглядом, сверкавшем в тусклом свете луны, пробивавшемся в окно за спиной, но не меня. Пусть строит грозные моськи сколько хочет, но я уверена в своей позиции намного больше, чем в его целомудрии.       — Ну, к примеру, чтобы провести с тобой больше времени. Не думала об этом? — Хван склонил голову набок. — Я с твоими детсадовцами разговариваю только потому, что они важны для тебя.       Не очень поняла общего смысла его оправданий, я ведь не его мать, чтобы порицать за такое. Моё дело — просто высказать недовольство тем, что он пользуется положением старшего на моих занятиях. А сейчас он зачем-то придумывает ненужные отговорки. Мог бы просто признать вину и извиниться или хотя бы сказать, что в следующий раз пожалеет мои глаза и уши.       Слишком уж много противоречий в словах и действиях. Я много раз видела, как он мило беседовал с моими подопечными, а теперь хочет вывернуть всё так, будто он ради меня их назойливость терпел? Очень смешно. Охотно верю.       — На кой хуй?       — Точно тест на айкью проходила, а не на тупость?       Меня стало не на шутку злить его странное поведение. То кидается оскорблениями, то подмазывается. К тому же до меня упорно не доходило, что он пытался до меня донести.       — Жить надоело? — я повысила тон, совершенно забывая о том, где мы находимся и зачем. — Говоришь что-то о проведённом вместе времени, но при этом сливаешься с просмотра фильма? Не сходится что-то, дружочек.       Я толкнула парня в плечо, но он не сдвинулся с места, а, казалось, подошёл ещё ближе. Я могу поклясться, что заметила промелькнувшую глубокую обиду в его карих глазах. Это должно было поумерить мой пыл, но внезапная горечь разочарования обожгла горло, а темпераментность характера не дала стерпеть. Будто я ждала от него очередного объяснения или полного отрицания ситуации, но так ничего и не услышала.       Хёнджин затих, опуская голову вниз и опираясь обеими руками по краям моих свешенных со стола ног. В тишине ночи я отчётливо слышала его тяжёлое дыхание перед собой. Как и ощущала на своём лице, к слову.       — Даже ответить нечего? — укоризненно спросила я.       — Правда хочешь обсудить это здесь? — раздалось подозрительно тихо рядом с ухом. — Тц, ну я не хотел выглядеть глупо и всё такое. Я не люблю ужастики.       Одна из моих бровей подлетела вверх в немом удивлении. Такой большой мальчик не выглядит трусом, хотя я иногда его так дразнила, но его внезапное откровение смутило уже меня. Я почувствовала себя виноватой в том, что не подумала о его чувствах, а потом ещё и обвиняла при каждом удобном случае. Извинения из себя выдавить так и не получилось, но нашёлся другой факт, за который я зацепилась.       — А сюда почему-то пришёл.       — Да я магния выпил перед выходом. Хорошую такую дозировку.       Мои старания сдерживаться не дали никаких плодов, когда изо рта вырвался первый смешок. За ним последовал второй и третий, а потом я уже не могла остановить подступающую микроистерику.       Не помню, когда в последний раз так сильно смеялась над несмешной фразой. Мысленно я корила себя за то, что нельзя смеяться над слабостями друзей, но всё равно не могла остановиться. Я обязательно потом извинюсь перед ним за задетые чувства и скажу, что ни в коем случае не хотела его обидеть. Но это всё потом.       К тому же сам Хёнджин не выглядел расстроенным. Он больше не злился, смущённым тоже вроде не выглядел. Лишь спокойно смотрел на меня, согнувшись в неудобной позе, и ожидал, пока я наконец затихну.       — Глупее, чем во время нашего знакомства, ты выглядеть уже не будешь, не парься, — я смахнула слёзинки с уголков глаз.       — Ну спасибо. Успокоил, — кивнул Хван, а после, как ни в чём не бывало, продолжил после небольшой паузы. — Ты мне нравишься.       — Да, я тоже себе нравлюсь, — ответила, не задумываясь.       Ответного смешка не последовало. Хёнджин не улыбался, продолжал смотреть мне в глаза чересчур внимательно, пристально. А его лицо, кажется, было слишком близко к моему. Что ж, все личные границы он нарушил ещё несколько минут назад. Просто я не придала этому значения.       — Я серьёзно.       Не хватало только сверчков на заднем плане, настолько в моменте стало тихо. Или, может быть, это я резко оглохла.       Мы оба замерли, глупо таращась друг на друга. До меня очень долго доходил смысл происходящего. И чувства, охватившие меня, были странными. Я стала волноваться на ровном месте, теребила замок куртки влажными руками, обдумывая очень простую фразу.       В смысле «нравлюсь»? С чего вдруг он начал раскидываться подобными заявлениями? Хотел подшутить надо мной?       Ужасная шутка. Но почему-то Хван не смеялся. Ждал моей реакции, чтобы потом объявить о розыгрыше? Очень подло. Даже для наших обычных подколов подобное было очень жестоким.       А если не шутка? Да не может быть. Мы же никогда не смотрели друг на друга как на парня и девушку. Братаны, товарищи, сообщники или, на крайняк, с натяжкой соулмейты, если говорить о чувстве юмора, но никак не потенциальные партнёры.       Или всё же...       Нет, я никогда не отрицала, что Хван Хёнджин — симпатичный парень, который мог бы быть в моём вкусе, если бы не гаденький упрямый характер. Я ведь ровно такая же, а потому мы бы поубивали друг друга. Однако потом память снова, как назло, стала подбрасывать картинки эпизодов, когда я становилась свидетельницей очередной попытки какой-нибудь девочки к нему подкатить. Настроение всегда портилось, как после просмотра фильма с отвратительной игрой актёров.       Ладно, может быть, я всё же интуитивно тянулась к нему, но ведь с его стороны не было никаких знаков. Как я должна была понять, что нравлюсь ему? Я не смогла распознать и вспомнить ни один из них.       Значит, их не было, и это всё же шутка? Я не понимаю...       — Чё? — настала моя очередь смущаться. — Как друг, в смысле?       Парень устало вздохнул и довольно искренне произнёс, смотря мне в глаза:       — Я заранее извиняюсь за это.       — За чт...       Не успела я закончить фразу, как почувствовала обжигающее тепло и мягкость на своих губах. Потеряв сигнал от мозга, я застыла, обрабатывая происходящее. Лицо Хёнджина было как никогда близко к моему, глаза закрыты, а на своей щеке я отчётливо ощущала его горячее дыхание.       Он что... Поцеловал меня?       Точно поцеловал. Я почувствовала, как его влажный язык щекотно прошёлся по моей нижней губе. Поцелуй был робким и осторожным, парень еле-еле касался меня, будто боялся спугнуть. Но, восприняв отсутствие сопротивления (а я всё ещё сидела в полном ахуе) за зелёный флаг, Хван заметно осмелел. Он прижался ко мне всем своим крепким телом и углубил поцелуй, обхватив рукой мой подбородок и приоткрыв рот.       Меня будто сковородой по затылку огрели, потому что я находилась в какой-то прострации.       Если мой друг меня поцеловал, то выходит, что не друзья мы теперь вовсе. Неприятно от этой информации мне не стало, грусти и омерзения на горизонте так же не наблюдалось. Мне даже начало нравиться это настойчивое ощущение близости. Хёнджин пах по-осеннему приятно: пряный древесный аромат заполнил собой весь кислород вокруг. Я прикрыла глаза и вдохнула побольше воздуха в лёгкие.       Сбавлять обороты никто не планировал и после того, как губы начали неметь, а под всеми слоями одежды стало невыносимо жарко. Хван до крови укусил мою губу, вынудив меня схватиться за него в ответ. Металлический привкус на языке не разозлил, а только раззадорил. Я с нажимом провела ладонью по его колючей голове, прижимая ближе. Под одурманивающим действием нахлынувших чувств мы несколько раз стукались зубами, но никто не обращал на это внимание. Горячие языки сплетались вместе, толкали друг друга и ласкали. Я уже не помню, когда в последний раз так увлечённо с кем-то целовалась.       Между нами с Хёнджином разгорелась целая буря, которую было не остановить. Он надавил на меня своим весом и опрокинул спиной на холодный деревянный стол. Я почувствовала на животе и боках его широкие мозолистые ладони, ловко проскользнувшие под одежду. По спине пробежались мурашки, но уже не от страха, а от возбуждающего контраста температур.       Пожалуй, единственное, о чём я в моменте пожалела, так это о судьбе своей чёрной ветровки, которую хорошо так поваляли по пыльному столу.       Стойте. Пыльному столу? Я держалась за него руками, когда сидела, но мои ладони были совершенно чистыми. Как и ладони Хвана, которые, к слову, всё ближе подбирались к груди. Я вздрогнула и резко отодвинула парня, уперевшись ему в плечи.       — Погоди, — ошарашенно пробубнила я. — Пыль!       Я вскочила с места и, взяв в руки давно позабытую камеру, легла на стол животом, высматривая пылинки.       — Какая ещё нахуй пыль? — недовольно заворчал голос позади. — Тебе прям принципиально именно сейчас её протереть?       — Да нет же, тут абсолютно чисто и нет никакой пыли! Даже у меня в комнате её больше.       В подтверждение своих слов я провела пальцами по нетронутой древесине и показала другу или кто он там мне теперь ладонь. Чистая.       — Можешь отодвинуться немного, а то твой фонарик мне в спину тычет.       Всё это время Хёнджин стоял позади и держал меня за талию, чтобы при очередном резком повороте я не слетела со стола. И, конечно же, там был не фонарик. Но я же не дура, этот отрывок по-любому надо будет вставить в короткометражку, а говорить слово «член» или «мужской детородный орган» на паре Жабы опасно. Обзавидуется и снизит мне оценку.       Я повернула объектив камеры на разочарованное лицо Хвана, которого всё же заставила отодвинуться. Мы обязательно вернёмся к этому разговору позже, а пока меня интересовало совсем другое.       — Кто-то был здесь совсем недавно, — я напряжённо подвела итог. — А возможно, что этот кто-то всё ещё здесь. Нужно срочно предупредить ребят.       Раздался сильный грохот где-то под нами. Нас обоих оглушил пронзительный женский крик на первом этаже.       Это был крик Сары.

***

      — Сара? Чего застыла? — Чонин дёрнул меня за руку. — Всё в порядке?       Я обернулась на него и только тогда поняла, что слишком сильно сжала пальцами его тёплую ладонь, погрязнув в мыслях.       Мои глаза вновь нашли пожелтевший под действием времени альбом на полу. Ещё несколько лет назад его хозяин неумело, но с большим старанием рисовал свою семью. Все человечки вышли со смешными гигантскими головами и широкими улыбками. По-детски наивный и добрый рисунок вызывал у меня смешанные чувства. Тепло на душе от идеи, что ребёнок вложил в рисунок, и угрюмое одиночество, ведь альбом остался здесь. Всеми забытый и никому не нужный.       — Да, всё в порядке, — я обернулась в сторону насторожившегося парня. — Просто показалось, что я увидела мышь.       Ян немного успокоился, но крепче стиснул мою руку. Мне не хотелось загружать его, когда он и так был против похода на заброшку.       — Вполне возможно, — Чонин пожал плечами. — Тут их никто не беспокоит, кроме уличных котов.       Мы вновь двинулись дальше по зловещим коридорам. Это место ни на секунду не смолкало, поражая меня всё новыми страшными звуками. Лай собак со стороны заколоченных окон, шелест листвы и бумаг, завывания ветра, скрип песка и пыли под ногами — этот список бесконечно пополнялся. Не успевала я смириться с одними, как раздавались иные, не похожие на природные. Я испытывала жуткий дискомфорт каждый раз, когда слышала шорохи позади себя, но старалась этого не показывать. Я ведь не слабая и пугливая девочка. Позади нас никого нет. Просто не может быть. Однако паранойя не хотела оставлять меня в покое, поэтому я ускорила шаг, чтобы быть ближе к своему напарнику на эту ночь.       — Я говорила тебе, что моя мама здесь раньше училась? — тихо спросила я, чтобы немного отвлечься.       — Нет, — отрицательно махнул головой Чонин, с интересом посмотрев на меня. — Ты мало о ней рассказываешь.       Неловко было признавать, но и рассказать оказалось нечего. Моя мама растила меня одна и всё время проводила на работе, поэтому мне всегда казалось, что я сама слишком мало о ней знаю. Ей нравилось, когда я приносила домой хорошие результаты, потому что сама она была человеком, ценящим порядок и трудолюбие. Мне хотелось её радовать, чтобы она мной гордилась. Только почему-то моих успехов ей всегда было мало.       — Она окончила школу задолго до её закрытия и исчезновений, поэтому я мало что знаю о произошедшем, — я натянула улыбку на лицо. — Мне всегда было интересно посмотреть на место, где когда-то училась моя мама.       — Поэтому ты так сильно хотела пойти? — задал самый неприятный вопрос Чонин.       Внезапно прямо над нашими головами раздался грохот на втором этаже. Штукатурка с потолка посыпалась мне на голову, и я тихо пискнула в приступе паники. Ян потянул меня к себе в объятия и закрыл голову ладонью, чтобы защитить от острых кусочков осыпающегося здания.       Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я очнулась, когда Чонин заботливо убирал белые осколки потолка с моих волос. Опустив взгляд вниз, я заметила, что намертво схватилась за его куртку, поэтому поспешно выпустила её из рук, чтобы не помять.       — Очки не разбились? — мягко спросил Ян. — Голова не болит? Не кружится?       Его забота заставила меня смутиться. Я чувствовала, как щёки наливались румянцем под этим взволнованным взглядом. Он сам очень испугался, это было видно по дрожащим пальцам и резким движениям, но всеми силами старался этого не показывать.       — Кажется, что на втором этаже что-то упало, — поспешила перевести тему, чтобы не засмущаться ещё больше. — Надеюсь, это Хёнджин и Адель что-то уронили, а не призраки.       Ян усмехнулся и повёл меня дальше, чтобы не стоять под потенциально опасным участком.       — Опасно было оставлять эти две катастрофы наедине. Будет здорово, если от второго этажа вообще что-то останется.       Я тоже улыбнулась. Они часто не ладили между собой, хотя всегда казались мне похожими людьми. Вероятно, им просто не суждено сосуществовать в мире и согласии.       — Ты не ответила на вопрос, — невзначай напомнил Чонин.       Блин, а я так надеялась, что он не спросит. Но нужно быть полной дурой, чтобы ожидать равнодушия к переменам в моём поведении. Он слишком хорошо меня знает.       — Отчасти это так, — я закусила губу.       — Отчасти?       Не хотелось врать близкому моему сердцу человеку, но я боялась выглядеть в его глазах трусливой и ведомой. Увидеть промелькнувшее разочарование приравнивалось к самому страшному приговору.       Однако это ведь Чонин. Он точно поймёт меня. Я уверила себя в этом.       — Я не хочу продолжать быть скучной, — неловко заговорила я. — Хочу быть яркой и активной, к примеру, как Ада. С ней есть о чём поговорить помимо учёбы. Она интересная и ничего не боится.       — Кто-то сказал, что ты скучная? — недовольно спросил парень.       В том-то и дело, что никто не говорил об этом прямо. Я всегда была отличницей, сколько себя помню. Возможно, поэтому никто из одноклассников или одногруппников не видел во мне никого другого. Просто девочка, у которой можно списать или что-то спросить. Всезнайка и заучка. Я правда была такой, за что и было стыдно. Никто не хотел обсуждать со мной повседневные дела или интересные новости. Это всегда очень ранило меня. Сколько бы я ни пыталась показать, что я открыта новому, — всё без толку.       — Это не важно, — я разочарованно вздохнула. — Я знаю, что это так, и хочу всё изменить.       Чонин резко остановился, из-за чего я врезалась в его спину лбом. Он обернулся и взял меня за плечи.       — Эй, Сара, да пошли они все к чёрту. Тебе не нужно меняться ради кого-то. Если их интересуют одни гулянки и развлечения, то и зачем тебе такая компания?       — Но ведь...       — Никаких «но», — оборвал Ян. — Ты очень любознательная, дисциплинированная, начитанная, обладаешь глубоким умом и гораздо интереснее их всех вместе взятых. То, что они не смогли разглядеть в тебе эту многогранность, говорит только об их узколобости. Нет смысла биться в закрытую дверь. Тем более у тебя есть мы, так что бросай эту затею.       Чонин на мгновение остановился и, не размыкая наших рук, оставил невесомый поцелуй на моей щеке, а после совершенно спокойно продолжил свой путь. Это немного согрело моё сердце.       Однако я всё-таки не нашла подходящих слов, чтобы ответить ему. Все мои силы уходили на сдерживание слёз, а не на формулировку связных предложений.       Может, Ян и был в чём-то прав, но от осознания этого мне не стало менее одиноко. Во мне всё ещё сидел страх, что рано или поздно мы все расстанемся и пойдём своими дорогами. Я была уверена, что у них всё сложится хорошо, а вот у меня...       Это сложно.       — Когда мы расскажем ребятам? — пройдя ещё парочку пролётов, спросила я.       — О наших отношениях?       Я кивнула.       — Может, на мой день рождения? — предложил Чонин. — Они как обычно в один голос будут петь о моей несчастной личной жизни, тогда и удивим их.       Не то чтобы мы скрывали начало наших отношений, скорее просто не афишировали. Однако Ада и Хёнджин, кажется, ничего не заметили. По крайней мере, молчать о таком они бы точно не стали. Я и Чонин начали встречаться всего месяц назад, поэтому я всё никак не могла привыкнуть к тому, что теперь он мой парень, а не друг.       Я хотела согласиться с ним, но не успела.       Мы зашли в тупик. Спереди была одна-единственная металлическая дверь, которая явно отличалась от других деревянных, ведущих в классы. Никаких обозначений или чего-то такого не наблюдалось.       Внезапно из-за закрытой двери перед нами раздались отчётливые шаги. Сначала я подумала про ребят, но каков шанс того, что они нашли вторую лестницу и спустились к нам? Мы с Яном затаились и замерли на месте. Человек по ту сторону тоже затих.       А потом что-то резко ударило в дверь, но она так и не открылась.       Я вскрикнула от испуга. Хотелось развернуться и побежать назад к выходу, но ноги будто вросли в пол. Страх липкой паутиной сковал каждую конечность и полностью лишил меня способности думать.       После того как я случайно выдала себя, в дверь забились ещё сильнее и яростнее. Ржавые петли еле сдерживали такой напор, скрипя и сигнализируя о том, что им осталось совсем недолго.       Что-то резко вырвало меня из оцепенения. Чонин быстро затащил меня в ближайший учебный класс и запихнул под учительский стол, нырнув вслед за мной. Он вырубил фонарики и прижал мою голову к своей груди, зажимая рот ладонью.       В ту же секунду, как парень выключил свет, дверь не выдержала и рухнула со страшным грохотом. Раздались тихие медленные шаги, которые постепенно приближались. Потом всё снова затихло. Я понадеялась, что этот человек уйдёт, но моим надеждам не суждено было сбыться. Кто-то зашёл в наш класс. Размеренно и уверенно.       Через узкую щель между деревяшками стола мы видели пробивающийся свет тусклого фонаря. Незнакомец был совсем близко, буквально в трёх шагах от нашего укрытия.       Я уже не слышала ничего, кроме оглушающего стука собственного сердца. Оно лихорадочно билось о грудную клетку. Я боялась, что этот человек услышит мой страх, моё сердцебиение и поймает нас, а от мысли о дальнейшей нашей судьбе можно было потерять сознание. Кажется, я перестала дышать, вцепившись в Чонина.       Тем не менее мне всё же удалось разглядеть тёмную фигуру, возвышающуюся над столом. Это явно был очень высокий человек с непропорциональным телосложением. Незнакомец был гораздо выше и худее Хёнджина. На нём был странный бесформенный балахон с капюшоном, поэтому сказать наверняка было сложно, мужчина это или женщина. Однако его выдала обувь: слишком большой размер ноги для того, чтобы быть женским.       Моё сердце окончательно встало, когда он повернулся и посмотрел прямо мне в глаза.

***

      Мы с Хёнджином бежали так быстро, как только могли, но хренова туча прогнивших досок в полу изрядно замедлила нас. Наконец добравшись до лестницы, я чуть не слетела с неё вниз головой. Каким-то чудом не сломав ни себя, ни камеру, я ринулась вперёд по коридору. Хван был прямо за мной, за спиной чётко слышались его шаги, да и к тому же это его фонарик освещал путь.       Я очень боялась не успеть. Кем я потом буду, если эта парочка пострадает? Я точно не смогу жить с камнем вины на плечах за то, что из-за меня под удар попали мои друзья. Не нужно было разделяться. Я такая дура...       Перед глазами мелькали однотипные коридоры, которые стали наводить на меня ужаснейшую панику. Казалось, будто мы за всё время ни на метр не приблизились к источнику шума, а ходили кругами. И ведь было неизвестно, что же такого произошло. Эта неизвестность затягивала петлю на шее моего самообладания, не позволяя взять передышку после долгого бега. Я не переживала за себя так, как переживала за Сару и Чонина.       Плевать, если что-то случится со мной, но не с ними — это единственная мысль, не покидавшая меня.       Спереди блеснул свет фонаря. Эхом раздался гул быстрых шагов навстречу.       Как же я чертовски надеялась на то, что это были мои друзья. А если не они, я была готова разбить лицо любому, кто мог бы стать для них угрозой.       Мой взгляд зацепился за знакомую меховую куртку с медведями, и я интуитивно замедлилась, выдохнув с облегчением. Сердце перестало неистово сжиматься в тревоге.       Сара налетела на меня с несвойственной ей резвостью, почти что сбивая с ног. Никогда не видела её такой напуганной. Подруга дрожащими руками прижималась ко мне и сдавила рёбра мёртвой хваткой.       Вслед за ней подбежал и запыхавшийся Ян. Он был белее свежего первого снега, чем заставил меня ещё больше напрячься.       — Что случилось? Почему Сара закричала? — озвучил мои мысли Хван.       Чонин лихорадочно старался отдышаться, бег всегда давался ему тяжелее остальных. С большими паузами между словами он ответил:       — Там... Там был человек, — друг показал в направлении, откуда они с Блум прибежали. — Такой длинный, просто пиздец. В балахоне каком-то стрёмном. Чёрном. Вылетел на нас из-за двери, я думал, что это конец.       — Он всё ещё там? — спросила я, поглаживая волосы подруги и пытаясь её успокоить.       — Не знаю, — Ян смахнул пот со лба и обеспокоенно обернулся. — Он вышел из класса, где мы прятались, и испарился. А потом мы услышали, как кто-то бежал сюда, и вышли на звук. Подумали, что тот человек не стал бы так шуметь.       Ситуация не обнадёживающая. Судя по описанию друзей, на бомжа не похоже, может, наркоман какой-нибудь забрёл, но не так-то уж часто нарики в балахонах ходят. Шанс, что этот кто-то испугался нашего присутствия и поскорее свалил, был мал, но не равнялся нулю.       Я посмотрела за спину Чонину и заметила поваленную дверь в конце коридора. Все затихли, вслушиваясь в звуки заброшки. Подсознательно я очень боялась услышать шаги, но ничего такого не было. Всё будто замерло в этой оглушающей тишине.       — Нам пора валить, — заключил Хёнджин.       Все были согласны с этой мыслью, в том числе и я, пока мой взгляд не зацепился за красный узор над злополучным проходом. У меня хорошее зрение, но при хуёвом освещении и орёл с синицей породнится. Я с большим усилием отлепила от себя сопротивляющуюся подругу, вытащила у неё из рук выключенный фонарик и быстрым шагом сократила расстояние до надписи.       Над самым дверным проёмом красной краской был выведен символ, который мне не доводилось видеть раньше. Резкие неаккуратные прямые линии сплетались в один узор, напоминая ни то оленя с большими угловатыми рогами, ни то монстроподобного паука. К тому же при близком рассмотрении я заметила, что надпись регулярно обновляли. Под слоями новой краски виднелись выцветшие старые.       Я посветила вглубь проёма и обнаружила там длинную лестницу вниз. Как давно в школах делают стремные подвалы? В моей вот точно не было, а иначе моя любопытная задница уже хоть раз там побывала бы.       — Какого чёрта, Ада? — недовольно позвали меня за спиной.       Видимо, самого настоящего чёрта, иначе я не могу объяснить назначение символов.       Я обернулась к друзьям.       — Идите на выход и подождите меня у той ржавой дыры в заборе, — уверенно сказала я. — Вернусь к вам минут через пятнадцать. А если не вернусь — вспомните этот разговор ещё раз и подождите ещё пятнадцать минут.       Нисколько не осуждала ребят за желание уйти. Это несомненно было правильным решением, но кем бы я была, если бы ушла сейчас? Цель не выполнена — доказательств правдивости легенды мы не нашли. Я ведь уже почти смирилась с тем, что их и нет. А теперь я вижу красную сатанинскую хрень. Это как показать голодающему еду, а потом на его глазах съесть всё до последней крошки.       — Одна туда идти собралась? — ошарашенно спросил Хван, подойдя ближе. — Ебанулась совсем со своим кино. Мы по пути никого не видели, так что, скорее всего, этот кто-то вернулся в свою дыру. Ты уходишь с нами, и это не обсуждается.       Брови Хёнджина сложились домиком, а сам он весь напрягся. Возможно, вот теперь парень действительно начал злиться и был в полной боевой готовности схватить бедную меня и утащить. В его скорости реакции сомневаться не приходилось, как и в физической силе. Так что, если он очень сильно захочет, то утащить меня насильно сможет с лёгкостью. Молчаливая парочка неподалёку тоже не выглядела довольной затеей. Тухло. На моей стороне только старая добрая схема «песок в глаза». Ну или кусаться и пинаться, но тогда мы точно привлечём лишнее внимание.       Я всё прекрасно понимала. Ребятки беспокоились за меня так же, как и я за них. Но всё же одну меня заметить будет куда сложнее, чем толпу из четверых нихуя не тихих людей. К тому же Блум ещё не перестала трястись. Тащить их с собой не вариант, а уходить без меня они не хотят.       — Ты не понимаешь, — я отмахнулась от цепких рук, которые пытались отжать фонарь. — В хорошей короткометражке должна быть кульминация, так вот она внизу. Предлагаешь бросить всё в самом конце?       — Может, лучше сразу кого-нибудь оставим на радость маньякам, в хорошем ужастике же всегда кого-то убивают.       — Забыла, что ты у нас ценитель фильмов ужасов. Ах, точно, ты ни один ведь не смотрел. Странно, что ты ещё здесь стоишь, а не бежишь со всех ног домой.       — Снова трусом меня называешь?       — А разве нет?       — Пусть так, но лучше уж я буду самым трусливым человеком в мире, но хотя бы не наглухо отбитым, чтобы осознанно идти в какую-то тёмную дыру к потенциальному психу. Это полный идиотизм — рисковать собой ради какого-то недофильма.       — Умом может и не блещу, но не смей святое трогать.       Между нами повисло напряжённое молчание. Никто не хотел уступать. Да, мы упёртые бараны, но зато с какой страстью готовы задушить друг друга за отстаивание своей позиции. Шёпотом ругались мы, конечно, впервые, но общий градус ругани это не снизило.       Я всё могу понять и простить, но не оскорбление моего детища. Как в душу плюнули.       — Мы с Сарой останемся здесь на шухере, а вы вместе быстро сходите и посмотрите, что там внизу, — внезапно для нас обоих встрял Чонин. — Если кто-то будет идти с нашей стороны, то мы подадим вам какой-нибудь знак.       Мы с Хваном синхронно оглянулись на нашего умного товарища. Ну вот, теперь и его пришельцы подменили.       — С чего это ты с ней соглашаешься? — Хёнджин был очень возмущён.       — Я не согласен, но Ада ведь не уйдёт добровольно, — устало вынес вердикт Ян.       Кажется, у меня появился новый самый любимый и обожаемый друг. Нужно будет ему благодарностей накидать за понимание, если целой останусь.       — У вас мало времени, мой фонарь уже начал мигать. Мы, конечно, постараемся разглядеть что-то, но придётся сидеть в темноте.       — У вас восемь глаз на двоих, так что очень сильно постарайтесь, — раздражённо бросил мистер Обиженка.       Как-то не слишком долго он сопротивлялся, когда его попросила не я. Даже первым пошёл к лестнице раздора, прихватив меня за запястье. Больно, между прочим, но подливать масло в огонь я лишний раз не стала.       Коридор внизу был раз в пять уже, чем в самом здании. Мы еле поместились вдвоём, толкая друг друга плечами. А ещё Хёнджину пришлось пригнуться, чтобы не собрать на волосы паутину и пыль. Какой он, оказывается, брезгливый мальчик, а от спонтанного секса в холодной заброшке отказывался с великой досадой и сожалением в глазах.       Возвращаясь к теме окружения, я могу отметить, что подвал выглядел разбитым и будто был готов обвалиться в любую секунду. По бетонным стенам пошли гигантские трещины, а плитка на полу превратилась в труху из-за небольшого затопления. Воды было немного, но вот плесени из-за неё разрослось как с целого болота. Уверена, что если немного поискать, то здесь можно найти парочку премерзких тварей.       Дышать было нечем, спёртый воздух сдавливал лёгкие. Чем-то сильно воняло, а по мере нашего продвижения эта вонь отчётливее била в нос. Сладковато-гнилостный запах вызывал у меня рвотные рефлексы, но я сдерживалась как могла. Где-то кто-то успешно сдох и разложился, что неудивительно для подобного места.       По пути нам ещё несколько раз попадались похожие по стилю засечки на стенах и... Свечи? Я удивилась и не поверила своим глазам, когда в выемках в стенах расположились давно сожжённые свечи. Воск растёкся по бетону и застыл крупными каплями. Но все они были относительно старые и давно сгоревшие, а новых я не заметила.       Хёнджин не выпускал моё запястье из рук, отчего пальцы с фонариком стали неметь, но говорить в таком месте было страшно даже мне. Как будто я действительно попала в логово маньяка и пытаюсь выбраться, пока он отвлекся. Да одна я бы точно каждый шаг вечность делала. Присутствие Хвана рядом всё же немного успокаивало.       Слух прорезал странный бубнёж.       Я резко остановилась и потянула руку парня на себя. Как и ожидалось, никто меня не отпустил. Он вопросительно выгнул брови и одними губами произнёс: «Что?». Показалось, что это было с наездом сказано. Я приложила указательный палец к ушам, намекая, чтобы он прислушался. Мы замерли и не дышали, сконцентрировавшись на звуках.       Вдалеке монотонно капала вода, почти над самой моей головой скрипела металлическая труба под потолком, но меня заинтересовала не угроза получить по затылку ржавой конструкцией, а то, что раздавалось за поворотом. Тихий, еле-еле слышный шёпот, повторяющий одно и то же. Я не могла разобрать слов, да и не была уверена в том, что это именно слова, а не набор звуков.       Кажется, Хван тоже заметил это, раз весь напрягся. Мы погасили наши фонари по обоюдному молчаливому согласию. Когда яркий свет оказался выключен, стал различим совсем слабый и тусклый жёлтый огонёк. Теперь сомнений не оставалось — кто-то всё ещё в подвале. Прямо вместе с нами.       Рациональной мыслью было бы убраться отсюда поскорее, но я таких слов в лексиконе не имею.       Воспользовавшись усиленным вниманием к шёпоту моего временного надзирателя, я ловко высвободила руку и мелкими перебежками добралась до угла, стараясь создавать как можно меньше шума. В кои-то веки ночная съёмка оказалась по-настоящему полезной. Хёнджин таким преимуществом не обладал, поэтому, скорее всего, остался на месте. Я не слышала его приближения, но спиной ощущала испепеляющий взгляд.       Высовывать лицо я бы в жизни не рискнула, страх всё же урезал мои возможности. Только не знаю, чего именно боялась: увидеть, как кого-то приносят в жертву, или самой стать этой жертвой. Я решила вначале посмотреть на происходящее через экран камеры.       Пришлось подключить всё своё самообладание, чтобы не издать удивлённый вздох.       За стеной от нас оказалось немаленькое пространство, освещаемое лишь свечами. Всё помещение с пола до потолка было разрисовано символами, похожими на те, что мы видели ранее, а также пятиконечными звёздами. В дальнем углу находилось что-то вроде алтаря: на небольшом столике находилось самое большое скопление свечей, на его ножках были повязаны какие-то тряпки в клеточку, похожие на остатки школьной формы, как у детей на фотографиях в кабинете директора. Ещё там стояло разбитое зеркало, которое заинтересовало меня больше всего.       Ну, больше всего, если не считать двоих людей в чёрных балахонах, которые стояли на коленях и что-то увлечённо шептали.       Двоих, блять.       С одним я ещё представляла, как могу справиться, но двое... Хорошо, что Хван пошёл со мной. Он, может, и полный придурок, но с ним я чувствовала себя немного безопаснее.       — Это тоже не работает, — раздался заглушённый женский голос.       Одна из фигур медленно и неуклюже поднялась с колен, путаясь в полах плаща. Она была совсем низкой, ниже меня, но тембр голоса с отчётливой хрипотцой выдавал её зрелый или, возможно, преклонный возраст.       — Мы просили недостаточно, — огрызнулся грубый мужской баритон. — Он обязательно ответит, когда посчитает нас достойными. Он услышит наши молитвы. Незваные гости помешали Его приходу, но они ушли.       Вторая фигура не шелохнулась. Мужчина даже не повернулся в сторону напарницы, будучи слишком погружённым в свой оккультный мирок. Он быстро тараторил, поэтому разобрать слова было тем ещё испытанием.       — Но ведь Он не слышит нас уже много лет, — женский голос был жалостлив, будто она совсем не хочет продолжать эту хрень. — Всё закончилось тогда, когда Он оставил нас.       Я не понимала, о чём говорят те люди и к кому они так отчаянно взывают. К сатане? К богу? К мёртвому родственнику? Все варианты указывали на то, что они — одержимые психи, которые проводят свои извращённые ритуалы в никому не нужном месте. Притом уже продолжительное время, судя по древности надписей.       — Он не оставлял! — прозвучало очень агрессивно.       Мужчина всё же поднялся на ноги, чтобы подойти к спутнице ближе. Вот теперь я на сто процентов была уверена в том, кого видели Чонин и Сара. Фигура в балахоне была не просто высокой, он выглядел настоящим великаном в маленькой комнатке. Его руки, которыми он схватился за плечи женщины, были длинными и тощими, а пальцы походили на паучьи лапки, покрытые морщинами. Мужчина передо мной походил на что-то нечеловеческое, огромное и устрашающее. Я видела множество бабаек в ужастиках, но видеть что-то такое в реальной жизни пугало намного сильнее. Мой пульс отбивал чечётку в ритм его слов.       — Это мы Его разгневали, когда стали просить вернуть жертву, принесённую Ему! Ты не должна была плакать по этим детям. Ты должна была благодарить Его за милость!       — Отпусти, мне больно, — промямлила женщина. — Я уже жалею, что вышла за тебя замуж. Мне не нужно было верить тебе...       — Заткнись, — прошипел великан.       — Эти дети не заслужили такой жестокости...       Мужчина ударил её по лицу, отчего женская фигура рухнула на сырой пол. Я отчётливо видела, как она содрогнулась в рыданиях и вся сжалась.       — Это была не жестокость, это было вознесением. Я отдал их Ему, а Он принял их в качестве платы. Они теперь с Ним. Он их защитит.       — Ты зациклился.       Женщина попыталась встать, но, видимо, удар был слишком сильным, поэтому она снова пошатнулась. Её рука ухватилась за плащ мужчины, и он съехал вслед за ней.       Я застыла, не веря своим глазам.       Передо мной стоял не человек — чудовище, пожирающее детей. Чудовище с яростными глазами, полными одержимости. Чудовище с обожжённым лицом.       Директор этой школы.       Это точно был он. Всего пару минут назад я держала его фотографию в руках, а теперь вижу этот ужас напротив. Различия с фото были незначительными. Спустя много лет лицо мужчины осунулось и покрылось морщинами, а обожжённая часть совсем стала похожа на переваренный и изрезанный кусок фарша, отчего он стал выглядеть до мурашек жутко. Половина лица страдала от рубцов, не исключаю, что от ногтей, потому что раны были похожими по форме. С учётом его телосложения мужчина совсем не был человеком. Монстр, натянувший человеческий скальп.       — Он связывался со мной, когда я приносил ему дар, — угрожающе усмехнулся директор. — Может, мне отдать Ему тебя? Кажется, что ты молишься недостаточно усердно. Не от всего сердца. Твоему сердцу, стало быть, будет лучше у Него.       Чудовище вытащило что-то из кармана пыльных штанов. Массивная фигура стала приближаться к отползающей назад и молящей о пощаде женщине. Предмет блеснул в костлявой ладони.       Это что, нож? Пиздец. В полицию надо звонить, да как будто не успеют приехать.       В голове лихорадочно мелькали варианты действий. Стоять и смотреть, как женщину убивает отбитый псих? Я ведь не бесчувственный кусок камня и буду корить себя за бездействие. Помочь? Каким образом, если этот ублюдок и меня убить может. Бежать? Очень хочу, но тут возврат к мукам совести. Да мне ни один психиатр потом не поможет. Это была ситуация, не имеющая правильного выбора.       Моя камера подала сигнал о том, что скоро разрядится.       Она издала писк.       Блядский писк.       Да я такая удачливая.       Гигант замер, не успев замахнуться на рыдающую женщину. Мысленно я понимала, что нужно бежать отсюда со всех ног, но эти самые ноги отказывались меня слушаться. Сердце панически билось в груди, почти полностью оглушая меня. Камера предательски дрожала в руках, и если бы не ремешок, то точно бы выпала.       Бежать... Точно нужно бежать...       Чудовищная фигура медленно, как в замедленной съёмке, развернулась ко мне. Я встретилась взглядом с бешеными, залитыми кровью чёрными глазами. Его губы извернулись в устрашающем оскале, который стал словно сигналом для моего перепуганного мозга. На ватных ногах я попятилась от злополучного угла, но было уже поздно.       Мужчина сорвался с места и в одно мгновение оказался рядом со мной. Его монструозные размеры должны были стать помехой для быстрого перемещения по узким коридорам, но он слишком хорошо их знал. Я не успела уйти слишком далеко, когда он схватил меня за руку, в которой я держала выключенный фонарь, и очень сильно сжал.       Я вскрикнула ни то от страха, ни то от боли в костях. Фонарик упал куда-то в трясину, но меня он уже не волновал. Я яростно пыталась вырвать свою руку из объятий чёртовой смерти, но костлявые пальцы только сильнее впивались в кожу.       Я хотела жить. Очень хотела.       Поняла это, когда увидела ужасающее лицо этого психа перед глазами. Даже нож в его руке не пугал меня настолько сильно, как оскал, который ещё долго будет преследовать меня в кошмарах и тёмных углах.       Он тянул меня на себя, что-то безостановочно приговаривая, однако я уже ничего не слышала. Я находилась в вакууме наедине со своим бедным сердцем.       В себя я пришла, когда услышала удар. Сначала мне показалось, что это я улетела в одну из стен, а из-за адреналина в крови не почувствовала абсолютно ничего. Вот только хватка на запястье ослабла. Раздался второй глухой удар.       Только потом я краем глаза заметила ещё одну фигуру. Хван Хёнджин. Он где-то раздобыл ржавую металлическую трубу и хорошенько так зарядил по голове психа, отчего тот нечеловечески захрипел и отпустил меня.       Хёнджин оперативно вытащил меня из угла, в котором меня зажали, и силой потянул за собой. Бежать вдвоём по такому узкому коридору было той ещё задачей, но ругань и звуки преследования позади не давали нам расслабиться и замедлиться. У меня будто второе дыхание открылось, когда на хвосте держалась буквально наша погибель.       Я ужасно обрадовалась, когда заметила впереди знакомую лестницу наверх. Это значило, что самый отвратительный участок почти пройден. Только вот звуки позади стали гораздо ближе и громче.       — Бегите на выход! — выкрикнул Хван нашим друзьям.       Повтора не потребовалось, как и пояснения. Чонин и Сара не стали дожидаться, пока мы поднимемся, а сразу принялись делать оттуда ноги.       Путь до выхода пролетел перед глазами за считанные секунды. Всё это время Хёнджин не отпускал мою руку, а я крепко сжимала его в ответ. Погоня заставила нас обоих выбиться из сил, поэтому тот отбитый маньяк почти нагнал нас. Уж не знаю, чем он там питался, чтобы вырасти в такую палкообразную тварь, так ещё и заиметь стальную черепушку, которая не разбилась от ударов металлической трубой. Наверное, бедными младенцами, не иначе. Я чувствовала на себе его противное трупное дыхание, когда костлявая паучья ладонь скользнула по плечу. Он, к счастью, не смог зацепиться за край моей ветровки, однако это заставило меня ускориться.       — Мелкие твари! Он вас всех заберёт! Он заберёт! Заберёт-заберёт-заберёт! — неистово вопил голос нам в спину. — Мрази!       Холод улицы показался мне спасительным. Впереди блестел фонарик Чонина, как маяк, указывающий нам верное направление. Лёгкие уже начали сдавать и адски горели от частых вдохов, а в боку вообще будто дыру просверлили. Было больно, но я не позволила себе остановиться, хотя истошные крики были уже далеко. Мне всё равно казалось, будто любая остановка или промедление приведёт к остановке моей жизни примерно навсегда.       Парочка сухих веток нехило огрела меня по прекрасному личику, пока мы пробирались к самодельной дыре в заборе. Хван буквально пропихнул меня туда первой, так ещё и, по-моему, помог протолкнуть мою чудом уцелевшую задницу, а только потом пролез сам.       Под тусклым уличным фонарём пытались отдышаться наши умные друзья. Им повезло не стать свидетелями той страшной сцены, что, впрочем, к лучшему. Директора они тоже увидеть не успели, а потому тот, от кого мы все бежали, пока остался для них загадкой. Разве что крики и острые ощущения были довольно реальными. Вот эти двое офигеют, когда я покажу им отснятый материал.       Кстати, о материале. Аккумулятор благополучно сел где-то по пути, потому что камера больше не включалась, но содержимого плёнки мне точно хватит на сногсшибательный проект. Такой, что сама Жаба офигеет, а вся группа обзавидуется.       Только нужно было ещё дожить до похода домой и отцифровки, потому что бег вытянул из меня все соки. Я откашлялась, чуть не оставив лёгкие на асфальте, и устало выдохнула. Ноги неприятно ныли и сигнализировали о том, что завтра я и шагу без боли и слёз не сделаю. Но плевать. Главное — жива.       — Да чтоб ещё раз мы ввязались в нечто подобное — никогда в жизни, — отозвался Ян, оседая прямо на землю.       — Зато какой опыт, сближающий, — я попыталась подбодрить остальных. — Будет что внукам рассказать.       — Ты до них не доживёшь с таким опытом, — несмотря на свои слова, Чонин не был недоволен.       Я нервно посмеялась. Парировать мне было нечем, хотя после сегодняшнего стоило пересмотреть взгляды на жизнь. Такого страха, как там в подвале, я не испытывала никогда. Его я точно не забуду.       — Ада, — позвал меня Хёнджин, отряхнув пыль с волос и одежды. — Ты мне вообще-то желание должна.       Вот хитрый лис. Ещё и улыбается после всего так самоуверенно, будто не хотел первым валить оттуда. Специально что ли меня первой пропустил — не потому что заботился, а потому что выгоду получить захотел? Забыла уже давно про спор дурацкий, а этот всё помнит.       Но я готова простить ему абсолютно все грехи, потому что если бы не он, то меня бы здесь не было. Всё время Хван держал мою руку крепко, удерживая на волоске от становления новой жертвой маньяка. Это дало мне такое необходимое и мимолётное чувство безопасности, которое давало мне силы бежать дальше. Я по-настоящему поражена его смелостью и решительностью, так как он вырывал меня из цепких паучьих лапок с особой самоотверженностью. Не знала, что он на такое вообще способен.       Я видела в нём только безответственного раздолбая, а по итогу всё совсем наоборот. Даже после признания и поцелуя я не ощущала серьёзности происходящего между нами. Думала, что это просто разовая акция под действием эмоций. Теперь я верила в глубину его чувств, когда задумалась о том, что он не столько испугался сам, как боялся за меня. Даже страшному деду по башке трубой зарядил. Хёнджин заставил меня взглянуть на него по-новому.       Теперь он выглядит ещё красивее и сексуальнее в моих глазах.       — Да я хоть сейчас тебя расцеловать готова, дорогой, — сказала я без доли сарказма.       Эту Хэллоуинскую ночь я запомню надолго по разным причинам. Но как итог могу сказать одну главную мысль: остерегайтесь, дети, заброшек. И сектантов.