lover's

Когда Максу грустно он вжимает газ в пол. Когда грустно Джорджу он вжимается в кровать Макса. Их тонкие взаимоотношения начались еще с юношества, когда оба выбрали картинг. Вернее один выбрал, а у второго из выбора было - шлем какого цвета сегодня взять. Рассел всегда гонял так аккуратно и утонченно, что Ферстапенн в какой то момент начинал думать, что будет следить за ним всю свою жизнь и иногда даже забывал про обгоны. Всё шло до того момента пока оба не начали взрослеть. Джордж физически, а Макс морально. Холодные взгляды перед стартом, и уже не доброе рукопожатие после. Макс стал сильнее, и никто иной как Рассел заметил этой первый. И первый срыв Макса, Джордж тоже заметил первый. В тот ужасный день была гроза, дождь лил не останавливаясь и заезд пришлось отменить. Увы, но в такую погоду даже стартовой решетки видно не было. Джордж отнесся к этому спокойно, ведь для него гонка ничего, не стоила. В отличие от Ферстапенна. Макс обещал отцу несколько побед подряд и был уверен в том, что отмена заезда по такой банальной причине, будет просто глупым оправданием, и Макс снова будет слабым. Оставшись в паддоке, снимая и кидая шлем на пол, Макс смотрел только вперед и на то, что можно ударить, снести, убрать. Летало всё и даже рация. Рассел тогда пришел на шум, единственный удивившийся такой реакции. Успокаивать пришлось не долго, хватило одного телесного контакта, и Макс прижавшись, впервые позволил себе заплакать. К сожалению, это было в первый и последний раз.

***

После того случая прошло 10 лет. Макс Ферстапенн трехкратный чемпион мира, а Джордж Рассел второй пилот ведущей команды Mercedes. Иронично, не так ли? Всегда умеющий держать себя в руках британец, с такими светлыми глазами, сияющей улыбкой и утонченными чертами лица просто напросто второй пилот, а тот кто готов глотки грызть за подиум и идти на самые страшные меры в итоге чемпион. Выражение грызть глотку Джордж опробовал на своей шкуре в Катаре 2024 года. Это была тяжелая гонка, эмоционально. Когда после, вгрызая вкус долгожданной победы тебя вызывают к стюардам и просто убирают. А тот, кто так незаметно защищал тебя все эти годы, поддерживал одной лишь улыбкой и касаясь плеча, шептал, – ты сможешь, Макс. – сейчас стоит и просто молча тупит в стену, заставляет возненавидеть себя за одну секунду. Только вот за ненавистью не последует облегчение. Ферстапенн тогда был краток, излишне эмоционален и ни разу не подбирал выражение. – Я потерял к нему всяческое уважение. – Интуитивно поправив кепку и сказав прямо в камеру, Ферстапенн отложил микрофон и это был его последний комментарий за сегодня. Сми и интервьюеры стали быстро что то черкать в блокнотах, и инфоканалы и статьи уже разлетелись по интернету. Это было началом конца. Съемка камер зафиксировалось на Максе, который кусая губу кидает мимолетный взгляд, а следом Рассел, который улыбается и смотрит куда то себе в ноги, стараясь понять, а реальность ли это вообще? В настоящий мир этим же вечером его вернули грубые руки с мазолями от постоянных заездов, мокрый язык и такие томны вздохи Ферстапенна. Это был их первый секс, такой неопытный, но долгожданный. Напряжение, что повисло в первую секунду, как только Джордж увидел у себя на пороге Макса, заставила его отшатнутся и пройти назад в свой номер, лишь бы это оказалось сном. Но он не галлюцинация, и не мираж. – Боишься меня? – Закрывая за собой дверь и опираясь на нее, спросил, как идиот, но с наглой усмешкой. – Джордж, ты же специально сделал это, да? – Почему то резко проснулся этот львиный азарт, с которым Макс выносил своих соперников на треке, ломал и колечил их карьеры. Неудивительно, что этот азарт передался по комнате воздушно-капельным. – Даже если и так? Макс, это помешает тебе выиграть завтра гонку? – Задирая подбородок и наконец делая шаг вперед спросил рассел, а потом всё словно в тумане. Поцелуи, стоны, крики, звонкие шлепки и царапины на спине Джорджа. Жаль только без засосов, это негласное предложение повисло в воздухе в тот момент, когда на кожанном диване, Рассел навис сверху и принялся вылизывать шею и кадык Ферстапенна. Было жарко, и очень душно, потому что трахались они тоже в своей собственной манере. Тело Джорджа было поддатливым, мягким и очень гибким. Поглаживая колени и играясь с сосками, Макс то и делал, что дразнил, получая взамен скулеж и слезы. В этот раз слезы мольбы не останавливаться. *** Весь следующий год их эмоции были зависимы друг от друга. Все последующие месяца и с завершение сезона 2024, что то изменилось. Макс взял четвертый титул, а Джордж стал первым пилотом, когда Mercedes подписали такого хорошенького Кими Антонелли. Макс увидел в нем, что то такое, что никогда не замечал в других гонщиках и надеялся, что этот малец покажет тот потенциал, что заложен в нём. Но Кими волновал его по меньшей мере только на треке, а вот Рассел все оставшееся время в сутках. Благо их всего 24, иначе Ферстапенн бы задохнулся от такого количества нежности и элегантности, которая исходила от британца. Пресса подмечала то, какой Джордж стал мужественный и отвественный в новом сезоне, то , как улучшились его навыки и болид, как и сама команда не потеряла конкурентоспособность. С последним были согласны не все, но на их мнение впринцепи плевать. Макс сам подметил то, как же Джордж все таки вырос в гонках и что теперь, ему, Максу, стоит быть вновь аккуратнее. – Ты правда проделал хорошую работу в перерыве. – Между поцелуями ненароком проговорил Макс и впервые увидел как Джордж краснеет. Когда ты получаешь похвалу от своего соперника оказывается очень легко засмущаться, а в их случае еще и возбудиться. В ту ночь секс был громкий и Рассел почти кричал от удовольствия, умоляя о большем, лишь бы Макс хвалил его всё время.

***

Испания 2025 стала новым разломом в их отношениях. Макс провел не самую лучшую квалификационную попытку, на основной заезд не стоило расчитывать на высокие позиции. По крайней мере, Ферстапенн мыслил именно так. Взгляд прямо и только на трассу, никаких лишних мыслей и разговоров. Мадрид подарил хорошую погоду и комфортные условия, но что то так сильно щемило в груди, что Макс даже дважды прослушал вопросы от журналистов. Будет плохо. Насколько? Узнаем.

***

Начиная нервничать уже после 2 круга под машиной безопасности, Ферстапенна отправили в боксы, а как только поставили шины hard, мир уже начал подшатываться и плыть. Сейчас либо он теряет всё, либо случится чудо. Увы. Непрогретые шины толком даже не позволили набрать нужную скорость и темп. Столкновение. А потом как оглушительный взрыв, удар молотком по голове и наконец то самое чувство, когда поплывший мир – рушиться. — Макс, пропусти Рассела. – на раздумия минута, на действие одна секунда и макс бьет по тормозам. В зеркало и боковым зрением Ферстапенн видит лишь темный болид Mercedes и к сожалению не видит глаз. Тех самых, чертовски добрых и самых красивых. До старта пришлось доехать спокойно и держать себя в руках, потому что все эмоции лучше выжимать в скорость, а грустить –разгоняясь до 350 км/ч. Он финишировал десятый, единственный на хардах, с одиннадцатью штрафными баллами, и одной отколотой частью от своего сердца, казалось бы, железного сердца. Проиграть сопернику, обидно, но не страшно. Проиграть сопернику, которого любишь до кончиков пальцев – больно. И страшно. А видеть его направляющегося в твою сторону в шлеме, еще страшнее. И даже не потому что будет разговор, а потому что Макс никогда не контралировал эмоции. На секунду замедлив этот мир и сделав глубокий вдох, развернувшись, застал его в расплох. – Ты идиот, Рассел! Это был первый и последний раз, когда я выполняю приказы по твоему тупорылому нытью. Провались и больше никогда не показывайся мне на глаза! Ты понял?! Идиот. – а потом все как в тумане. Пелена перед глазами, камеры, вспышки. Он даже не помнит как доехал, просто лег на кровать и смотрел на ночные огни из окон своего номера.

***

– Вечно его эмоциональность портит любое настроение после гонки. – Рассел думал и просто молча шел по лестнице к своему номеру. Время далеко за полночь, в коридорах пусто, тихо и все уже спят. Завтра, вернее сегодня вечером, самолет домой и хотелось бы выспаться. Подойдя к двери своего номера, и коснувшись ручки, разряд тока достиг кончиков пальцев, а самого Джорджа чуток дёрнуло. Неприятно, но очень эффективно, ведь в голову почему-то залез коварный план. Да такой, что возбуждение нервных клеток быстро перешло от пальцев в нижнюю часть живота. Благо ключ от номера Макса, Джордж взял по привычке еще при заселение, так что проблем с дверю никаких не было. Спокойно проникнув внутрь номера, Рассел снял обувь и побрел в спальню из которой доносился шум телевизора и чье то сопение. Макс спал, лежа в отельном халате на одеяле, а на фоне вещал какой то новостной канал. Пульт искать не пришлось, и в комнате быстро стало тихо. Джордж снял с себя коричневый бомбер и белую футболку. Оставшись в черных спортивках Адидас, словно в тумане и в состояние полного аута, Рассел встал коленями на кровать и наклонившись к ноге поцеловал сначала одно колено, а затем второе. Макс начал шевелиться. Перевернувшись на другую сторону и открыв доступ к бедрам, Ферстапенн продолжил сопеть, а возбуждение Джорджа лишь росло. Коснувшись кончиками пальцев грубой кожи, британец наклонился и оставил новый поцелуй, а затем еще и еще и полез выше. Развязывая халат и открывая вид на синие боксеры, Рассел усмехнулся проводя забавную паралель с ред булл. Не останавливаясь и стягивая уже их, джордж облизал пальцы начиная водить ими по члену. Сквозь сон, Макс почувствовал что то настолько приятно, что даже смог промычать, а затем резко распахнул глаза наблюдая за тем, как самый красивый мужчина на свете, играется с его членом, смотря так невинно и прекрасно, что у Макса даже пропал дар речи. – Макс..милый..я думаю, тебе стоит расслабиться после сегодняшней гонки..– прошептал так сладко Джордж, а затем взял вставший член в рот, начиная смаковать его и облизывать настолько мастерски, насколько позволяло таким бесстыжим и послушным глазкам. – Агх..Джордж..заткнись..ублюдок..просто заткнись..– заикаясь и откидывая голову назад, Макс закусывал щеку, лишь бы не начать стонать так жалко и скулить как собака, прося и умоляя о большем. Джордж закатывал глаза в унисон, потому что брал полностью. Прогибался в спине, открывая вид на свой сочный зад, который нельзя было сейчас потрогать. Облизывал и целовал головку, позволял войти полностью и взять всю инциативу на себя, когда почувствовал в своих волосах пальцы, а голова была зажата между бёдер. Он получал удовольствие от того, что доставлял его Максу. Своему Максу. Такому грубому, грязному и отвратительно сексуальному. – Какая же ты..умничка джордж..– И это стало добивкой. Во всех смыслах. Потому что после такой похвалы, Расселу захотелось сделать всё, лишь бы Макс сейчас трогал его, трахал и хвалил. Хвалил вот так, как пёсика, чесал за ушком, да никогда бы не затыкался. Отстраняясь от члена и срываясь к губам, Джордж буквально набросился, жадно вылизывая рот Ферстаппена и томно постанывая в него. Крепкие руки обхватили бедра и еле как,за секунду, как рекордный пит - стоп McLaren, стянули с Джорджа его штаны. Насаживаясь на член, Рассел мечтал лишь об одном, что бы этот вечер никогда не заканчивался и длился вечно в этом искуссном блаженстве, когда тебя вжимает в кровать Макс ферстапенн, гребанный четырехкратный чемпион мира.