Там, где сходятся миры

Вэй Ин всегда был странным. Ему об этом все говорили. Учителя, соседи, знакомые, друзья... Он не понимал почему. Родители, улыбаясь, гладили его по голове и говорили, что это возрастное и вскоре пройдет. Но что должно было пройти? Он искренне не понимал. Для него мир был полон красок, звуков и… голосов, которых, казалось, никто, кроме него, не слышал. Когда ему исполнилось восемь, его мир рухнул. Родители погибли, и Вэй Ин оказался в детском доме. Там его странность приобрела новые, пугающие очертания. Он заметил это, когда осознал, что его лучшего друга, тихого мальчика Мо Сюаньюя, никто не видит. Ему не предлагали поиграть, воспитательница не накрывала на него завтрак, а в спальне для него не было кровати. - Но почему для тебя нет места? — однажды спросил Вэй Ин, сжимая руку приятеля. Мо Сюаньюй посмотрел на него своими большими, печальными глазами. - Вэй Ин, я давно умер. Еще до того, как ты сюда попал. В тот миг Вэй Ин все понял. Ледышка страха и одиночества пронзила его детское сердце. Он понял взгляды, полные недоумения и жалости. Понял, почему его считали странным. Он видел то, чего не должны были видеть живые. С того дня прошло тринадцать лет. Вэй Усянь вырос. Из гадкого утенка он превратился в прекрасного лебедя. Его черные волосы были всегда слегка растрепаны, серые глаза искрились озорством и добротой, а улыбка могла обезоружить кого угодно. Он был омегой, но омегой, сумевшим построить жизнь, о которой можно было только мечтать. У него был муж, которого он безумно любил и который любил его в ответ. Альфа Лань Ванцзы, воплощение элегантности и строгости, человек, чье присутствие умиротворяло бурю в душе Вэй Ина. И у них был сын. Маленький, четырехлетний омега Лань Юань, или просто А-Юань. Солнышко, унаследовавшее живость и безудержное веселье от Вэй Ина и врожденное чувство порядка и уважение к традициям от Лань Ванцзы. И самое главное — Вэй Ин научился скрывать свою связь с призраками. Нет, он не перестал общаться с ними. Просто он стал делать это так, чтобы никто, включая любимого мужа, ничего не заподозрил. Он создал для себя идеальный фасад, за которым скрывался целый мир, невидимый для обычных глаз. Он общался с живыми: с Цзян Чэном, своим вечно ворчащим другом-альфой, с которым они могли спорить до хрипоты, но всегда стояли друг за друга горой. С Вэнь Цин и ее братом Вэнь Нином, бетами, которые помогали нуждающимся и прошли с Вэй Ином огонь и воду еще в детском доме. И он общался с мертвыми: с Не Хуайсаном, призраком-омегой, большим любителем искусства и мастером по составлению хитроумных планов мести обидчикам. И с Мо Сюаньюем, тем самым мальчиком из детдома, который стал его верным теневым другом. Чтобы хоть как-то разгрузить свою душу, Вэй Усянь вел небольшой дневник. В него он записывал всë, что приходило в голову: от милых шалостей А-Юаня до подробных описаний своих встреч с призраками. Этот дневник был его сейфом, его тайной. Однажды все пошло наперекосяк. И начало этому положила детская площадка. --- Лань Юань весело раскачивался на качелях, подталкиваемый Вэй Ином. День был ясным, солнце ласково пригревало. - Папа, смотри! — вдруг воскликнул мальчик, спрыгнув с качелей и указывая в сторону песочницы. — Там мальчик! Пойдем играть! Вэй Ин улыбнулся. - Иди, солнышко. Только осторожно. Он наблюдал, как А-Юань подбежал песочнице и начал оживленно о чем-то разговаривать, размахивая ручками. Вэй Ин с теплотой смотрел на сына. Все было хорошо. Сын счастлив, у него появился друг. Но постепенно его начало что-то беспокоить. Взгляды других родителей. Они смотрели на А-Юаня с тем самым знакомым выражением — смесью недоумения, жалости и легкой тревоги. Эти взгляды были до боли знакомы Вэй Ину. Они преследовали его все детство. Ледяной ком сжался в его груди. Он присмотрелся к мальчику, с которым играл А-Юань. Тот был полупрозрачным, одет в старомодную одежду, а в руках держал призрачную палку. Рядом с ним, наблюдая за игрой, стоял сам Не Хуайсан, беззаботно покачивая своим веером. Проклятие передалось его сыну. - А-Юань, пора домой! — голос Вэй Ина прозвучал чуть более резко, чем он планировал. По дороге домой Вэй Ин пытался осторожно объяснить. - Солнышко,ты знаешь… люди бывают разные. Некоторых… некоторых видят не все. А-Юань смотрел на него большими, непонимающими глазами. - Но Цзиньи такой веселый! Он умеет строить замки из песка! - Я знаю, знаю, — вздохнул Вэй Ин, сажая сына в машину. — Но, малыш, это наша с тобой маленькая тайна, хорошо? О Цзиньи нельзя рассказывать другим. Даже отцу. - Почему? Отец хороший! — надулся А-Юань. - Отец самый лучший, — ласково сказал Вэй Ин, поправляя прядь волос сыну. — Но некоторые вещи могут его… напугать. Обещай папе, что никому не скажешь. Лань Юань кивнул, но в его глазах читалась детская неуверенность. Он не понимал границ между мирами. Для него и Цзиньи, и Не Хуайсан были такими же реальными, как папа или отец. Вэй Ин молился всем богам, чтобы Лань Чжань ничего не заметил. Но Лань Чжань заметил. Как можно было не заметить, что их сын разговаривает с пустым воздухом, предлагает невидимому собеседнику печенье или упрямо расчищает место на диване для «кого-то»? Как можно было не заметить, как Вэй Ин в такие моменты бледнеет, начинает нервно переводить тему или шикает в пространство? И как можно было, будучи таким аккуратным и собранным альфой, не найти дневник своего вечно разбрасывающего вещи мужа, который тот оставил открытым на кровати, прежде чем убежать на кухню? Лань Чжань не был человеком, который поддавался бы панике. Он был подобен утесу, непоколебимому в бушующем море. И сейчас, стоя у их брачного ложа и глядя на развернутый дневник, он не чувствовал страха. Только тихую, щемящую грусть. Грусть от того, что его возлюбленный все эти годы нëс в себе такой груз в одиночку. Он знал. Знал давно. Еще до свадьбы. Случайно прочитал пару строк, убирая разбросанные бумаги Вэй Ина. Сначала подумал, что это плод богатого воображения. Но потом начал замечать мелочи. Как Вэй Ин в пустой комнате тихонько посмеивался, будто слышал чью-то шутку. Как он иногда шикал на что-то невидимое. Как его взгляд мог зацепиться за пустой угол, а потом в его глазах вспыхивало понимание. Лань Чжань любил Вэй Ина. Всего. Его свет и его тени. И он понимал, что пришло время поговорить. --- Вечер был тихим. А-Юань уже спал в своей комнате, посапывая и прижимая к себе плюшевого зайку. Вэй Ин, уставший после напряженного дня, устроился на диване, укутавшись в плед, и пытался смотреть сериал, но мысли его были далеко. Лань Чжань вошел в гостиную. Его белые одежды были безупречны, даже дома он выглядел так, будто только что сошел со страниц журнала о высокой моде. Он сел рядом с Вэй Ином, его альфа-аромат, свежий, как снег на кедровых ветвях, мягко окутал омегу. - Вэй Ин Тон был спокойным, но в нем прозвучала та самая нотка, от которой Вэй Ин внутренне сжался. Это был тон «нам нужно серьезно поговорить». - Что такое, Лань Чжань? — попытался он улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Если ты о том, что я снова забыл положить твои носовые платки в нужный ящик, то я клянусь… - Не о платках, — мягко прервал его Лань Чжань. Его золотистые глаза были серьезны. — Речь о твоем дневнике. Мир Вэй Ина рухнул. Сердце заколотилось где-то в горле. - М-мой дневник? Я… я не знаю, о чем ты. Я же его не нашел? То есть, не терял! - Он лежал на кровати. Открытый, — сказал Лань Чжань без упрека. — На странице, где ты подробно описываешь, как Не Хуайсан помог тебе проучить того альфу из налоговой, который нагрубил Вэнь Нину. Вэй Ин почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он отодвинулся, его инстинкты омеги кричали об опасности, о раскрытии, о позоре. - Лань Чжань, я… я могу объяснить, — его голос дрогнул. — Это просто… глупые фантазии. Ты же знаешь, у меня всегда было буйное воображение. Я… - Вэй Ин, — Лань Чжань произнес его имя так тихо и так твердо, что тот замолчал. — Перестань. Он протянул руку и взял ладонь Вэй Ина в свою. Его прикосновение было, как всегда, прохладным и невероятно устойчивым. - Я знаю, — сказал Лань Чжань. — Я знаю давно. Вэй Ин замер, не в силах вымолвить ни слова. Его глаза наполнились слезами. - Ты… ты знаешь? — прошептал он. — Как долго? - Почти с самого начала. Еще до того, как мы поженились. - И… и тебя это не пугает? Ты не думаешь, что я сумасшедший? — голос Вэй Ина сорвался на высокой ноте. Лань Чжань посмотрел на него с такой нежностью, от которой у Вэй Ина перехватило дыхание. - Ты — мой муж. Ты — человек, которого я люблю. Весь. Со всеми твоими… особенностями. Я видел, как ты разговариваешь с пустотой и улыбаешься. И я всегда видел в этом не безумие, а часть тебя. Часть, которую ты по какой-то причине решил скрывать от меня. Слезы покатились по щекам Вэй Ина. Годы страха, одиночества, необходимости притворяться — все это рухнуло под тяжестью этих простых, принятых слов. - Я боялся, — признался он, всхлипывая. — Я так боялся, что ты отвернешься. Что решишь, что я ненормальный, и заберешь А-Юаня… А теперь… теперь и у него…— Он не смог договорить. Лань Чжань притянул его к себе, позволив Вэй Иню спрятать лицо у него на груди. - У А-Юаня есть дар, как и у его папы, — тихо сказал Лань Чжань, гладя его по волосам. — И мы поможем ему с этим жить. Вместе. Не скрывая. - Ты… ты действительно так думаешь?» — Вэй Ин поднял заплаканное лицо. - Я в этом уверен. Этот мир, видимо, гораздо шире, чем мы думаем. И моя семья оказалась в его самом интересном месте, — в уголке его рта дрогнула почти неуловимая улыбка. — Ты больше не один, Вэй Ин. Ты никогда не был один. Ты просто не позволял мне разделить это с тобой. Он вытер слезы с лица Вэй Ина большим пальцем. - Так, кто такой Не Хуайсан? И кто этот Цзиньи, с которым играет наш сын? Облегчение, хлынувшее на Вэй Ина, было таким мощным, что он снова разрыдался, но на этот раз — от счастья. Он начал говорить. Сначала робко, потом все быстрее и оживленнее. Он рассказывал о Не Хуайсане, озорном призраке-омеге, вечном заговорщике. О Мо Сюаньюе, своем первом друге. О том, как они помогали ему в трудные времена. Он рассказал все. Лань Чжань слушал, не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Его спокойствие было лучшим бальзамом для израненной души Вэй Ина. Когда рассказ закончился, в комнате повисла тихая, мирная пауза. Напряжение окончательно ушло, сменившись глубоким, всеобъемлющим чувством близости и доверия. Лань Чжань наклонился и мягко прикоснулся губами к губам Вэй Ина. Это был нежный, полный обещаний поцелуй. - Я люблю тебя, Вэй Ин. Всего. - И я тебя люблю, — прошептал Вэй Ин в ответ, обвивая его шею руками. — Так сильно, что даже призракам тошно. Страсть вспыхнула естественно и мощно, как ответ на годы скрытого напряжения и выплеск нахлынувших эмоций. Они оказались в спальне, на их общей кровати, где аромат Лань Чжаня смешивался со сладким запахом жасмина, исходящим от Вэй Ина. Одежды мягко падали на пол. Прикосновения были жаждущими, но нежными, полными любви и вновь обретенной открытости. Именно в этот момент, когда Лань Чжань покрывал шею своего мужа влажными, обжигающими поцелуями, а Вэй Ин уже терял связь с реальностью, в комнате появился Не Хуайсан. « - Вэй-сюн! — весело прокричал призрак, просовывая голову сквозь стену. — Ты не представляешь, какой план я придумал для того засранца из… О.» Он замер, уставившись на сцену перед ним. Вэй Ин, с разгоряченным лицом и помутневшими от желания глазами, резко обернулся на голос. - Не Хуайсан! — прошипел он, пытаясь прикрыться одеялом. — Я же говорил! Никогда не врывайся к нам, когда дверь закрыта! « - Но она же была не закрыта! Она приоткрыта! — возразил призрак, закрывая глаза веером, но продолжая подглядывать в щелочку. — Как я мог знать, что вы… э-э-э… занимаетесь продолжением рода в такой ранний час!» - СВАЛИ! — закричал Вэй Ин, швырнув в него подушкой, которая, конечно же, пролетела сквозь него и ударилась о стену. За спиной Не Хуайсана послышался вздох. В комнату просунулась еще одна призрачная голова. Мо Сюаньюй. « - Опять? — с невозмутимым видом поинтересовался он, глядя на разгневанного Вэй Ина и на абсолютно невозмутимого Лань Чжаня, который, кажется, даже не прервал своего занятия, просто прикрыв Вэй Ина собой. — Не-сюн, я же предупреждал. У них график.» - Да пошли вы оба! — взревел Вэй Ин. — Клянусь, я найду экзорциста и разнесу в пыль ваши проклятые души, если вы еще раз появитесь здесь в такой момент! Не Хуайсан, наконец поняв серьезность намерений, с визгом отпрянул назад и улетел сквозь стену, таща за собой Мо Сюаньюя. Лань Чжань, кажется, на секунду отвлекся от шеи Вэй Ина. - Это и был Не Хуайсан?— спокойно уточнил он. - Да! Назойливый, бестолковый… Ах! — Вэй Ин не смог продолжить, потому что Лань Чжань возобновил свои ласки с удвоенной силой, как будто перерыв лишь разжег его желание. - Позже познакомишься официально, — пробормотал он губами у его уха. — А сейчас у нас есть другие дела. Вэй Ин сдался, снова погружаясь в объятия мужа, мысленно клянясь устроить призракам настоящую взбучку. Но даже эти мысли быстро растворились в нарастающей волне удовольствия. --- А в это время в гостиной маленький Лань Юань, разбуженный криками отца, спокойно сидел за своим детским столиком и пил чай из игрушечной чашки. Напротив него сидел Цзиньи, призрачный мальчик, с интересом наблюдавший за происходящим. «- Твой папа очень громкий» — заметил Цзиньи, отхлебывая невидимый чай. А-Юань кивнул. - Папа всегда громкий. А отец всегда тихий. Но сейчас они оба странные. Цзиньи смотрел в сторону спальни, откуда доносились уже совсем другие звуки — сдавленные стоны и низкое, утробное ворчание альфы. На его лице промелькнуло любопытство. « - Мне нравится твоя семья, А-Юань, — сказал он. — Здесь никогда не скучно.» Лань Юань улыбнулся. - Я рад. Оставайся с нами. А-Юань, прислушиваясь к доносящимся из спальни звукам, больше не чувствовал исходившую от папы тревогу. Она улетучилась, как шарик, отпущенный с ладошки. Ему казалось, будто папа наконец-то сложил два своих больших пазла в одну красивую и цельную картинку. И от этого в их доме стало по-настоящему уютно и хорошо.