чужое

Тишина Санктуме Санкторума была особой, плотной, наполненной магией, которая гудела в самых стенах. Доктор Стивен Стрэндж сидел в кресле в своём кабинете. Его руки, испещрённые тонкими шрамами, неподвижно лежали на подлокотниках. Он медитировал, погрузившись в свои мысли. Пространство над центром комнаты вдруг исказилось, словно отражение в озере, в которое бросили камень, и по воде пошла неровная рябь. Из портала выпал человек, рухнув сверху на роскошный персидский ковёр. Это был мужчина в тёмно-зелёном и золотом. Воздух запах разряженным озоном как после грозы, железом и чем-то ещё — магией из чужих далёких миров. Стрэндж не шелохнулся, лишь медленно выдохнул, готовясь к какой-нибудь очередной пакости от незваного гостя. — Локи, — произнёс он без тени удивления спокойным ровным голосом. — Запомни уже наконец, где находится дверь, и в следующий раз воспользуйся ею, как все нормальные люди. И научиться предупреждать о визите заранее тебе бы тоже не помешало. Бог обмана проигнорировал мага, и совсем не по-аристокоатичному поднялся на ноги с пола. Его обычно безупречный вид был в полном хаосе: подол плаща испачкан в пыли, волосы беспорядочно спутанные, а в во взгляде, обычно гордом и презрительном, читалась ничем не прикрытая тревога. — Стрэндж, — он отряхивал одежду, будто совсем забыл про магию которой постоянно пользовался даже для мелочей, — мне нужна твоя помощь. — Вообще-то, все думали, что ты мёртв. Но, судя по всему, богу обмана удалось обмануть саму смерть в очередной раз. Твой брат очень горевал. Локи закатил глаза. — Он каждый раз ревëт как в последний из-за этого, — тут он резко оборвал себя и изменился в лице, будто сказал что-то не то. — Не важно. Я не за этим. Как я сказал, мне нужна помощь, и если бы я знал, как это исправить, сам, то никогда бы не сунулся к тебе. У меня не было другого выбора. Он подошёл ближе, и Стрэндж наконец разглядел его внимательнее. Кожа была бледнее, чем обычно, слегка болезненного оттенка, а под глазами появились небольшие синяки. Локи был похож на человека, который несколько суток не спал, преследуемый кошмарами наяву. — Ну и? — коротко бросил Стрэндж. — Так и зачем ты здесь? Только постарайся обойтись без этих своих шуточек. Локи медленно опустился в кресло напротив. Он казался невероятно уставшим. — Это случилось после той битвы с Таносом… — он скривил лицо в отвращении при воспоминании, — после всего, что тогда произошло. Я не искал этой способности, оно появилось будто из ниоткуда. У тебя бывало такое, Стрэндж, что иногда ты видишь что-то краем глаза, какое-то движение, но взглянув в ту сторону, понимаешь, что там ничего нет? Как галлюцинация, иллюзия. Со мной стало происходить нечто подобное, только не в пространстве, а во времени. Или что-то вроде этого, я всё ещё не уверен. Стрэндж нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Я вижу события, — Локи понизил голос до шёпота. — Разные версии себя. И это не просто воспоминания или фантазии, нет. Это самая, что ни на есть реальность. Я вижу, как принимаю иные решения в ключевые события. Вижу, что было бы, если Один не отправил тогда Тора в Мидгард. Что было бы, если я решил не связываться с читаури, или если бы Мстители не остановили меня и Земля была моей. Что было бы, если я не захватил трон Асгарда и не пришёл Рагнарëк. Или пророчество о нём сбылось дословно и все боги погибли в великой битве, — он постучал пальцем по своему виску. — Всё здесь, в моей голове, и я не в силах это контролировать. И они не просто видения, Стрэндж, я чувствую каждую эмоцию как наяву. Триумф, боль, отчаяние — сразу и одновременно. Он замолчал, переводя дух, вид его был слегка диким. — Сначала я думал, что схожу с ума. Потом решил, что это новый аспект моей магии иллюзий, которая дала какой-то сбой. Но это не иллюзии, это реально. Я могу ощущать эти временные линии, это словно спутанные в ключевых точках нити. И я могу ненадолго к ним прикоснуться. Стрэндж откинулся на спинку кресла, сложив руки, и задумался над услышанным. Его лицо было маской невозмутимости, но в глазах загорелся интерес учёного, столкнувшегося с неизвестным феноменом. — Продолжай. Что потом? — Сначала это было забавно, — голос Локи дрогнул. — Я видел, как даже мелкие решения ведут к разным исходам. Люди зовут это эффектом бабочки, кажется? В одной реальности из-за колкости ко мне относятся с подозрением, а в другой — становятся преданным союзником. Тогда я подумал, что это настоящий дар — возможность всегда выбирать верный путь, решение, которое бы имело наибольшую выгоду. Но это не дар, Стрэндж, а проклятие. Он сжал кулаки. — Теперь, прежде чем что-либо сказать или сделать, я вижу десятки последствий. Постоянный шум в голове от стольких вариаций всего и сразу теперь просто невыносим, настолько, что я не могу спать. Вчера я решил пройтись по Нью-Йорку под видом мидгардца, случайно столкнулся с кем-то в толпе, а в моём сознании вспыхнуло тридцать семь вариантов разветвлений того, что случится дальше. И целых пять из них приводило к невероятной цепочке событий, которые заканчивались смертью, моей или тех, кто мне небезразличен. Локи тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Устало закрыл глаза, надавил на виски, пытаясь угомонить мигрень. Даже у этого диалога было несколько различных продолжений. — Как жить, зная, что один неверный вздох может уничтожить всё? Я не могу ни есть, ни спать. Мой разум больше не знает покоя и тишины. Стрэндж внимательно смотрел на него. Он видел перед собой не прежнего Бога обмана, а измученного человека, разрываемого изнутри силой, которую не способен контролировать. Стивен молчал. Да, он знал, каково это. Он помнил тот невыносимый груз, те чудовищные четырнадцать миллионов вариантов событий, которые могли случиться, если бы они не смогли победить Таноса. Это не проходит бесследно. — Ты видишь то, что могло бы быть, — тихо сказал Стрэндж. — Бесконечные вариации событий, ответвления прошлого и возможного будущего. Параллельные реальности мультивселенной. Он поднялся и подошёл к окну. — Я не могу тебя вылечить, но я могу попытаться научить контролю, — он обернулся, серьёзно посмотрел на Локи. — Это будет больно. Это будет унизительно. Тебе придётся отказаться от своей гордыни и признать, что ты — ученик. И ты должен будешь дать слово, если оно для тебя ещё что-то значит, что не используешь эту силу для личной выгоды. Потому что если ты сорвёшься, последствия будут ужасны не только для тебя. Повисло молчание. — Я… даю тебе своё слово, — наконец выдохнул Локи, слова дались ему с трудом. — Хорошо, — Стрэндж кивнул. Он подошёл к стене, сделал движения руками и в воздухе проступили линии и круги, светящиеся золотом, и сложились в сложную трёхмерную мандалу. — Тогда начнём урок. Впервые за многие дни Локи не чувствовал, что его разум вот-вот расколется на миллион осколков. Шум превратился в монотонный фон. Это не было кардинальным решением проблемы, но намного лучше, чем ничего. Надежды избавиться от этого способности не было, даже Верховный Маг не знал, как это исправить, но с этим можно было жить. Локи, Бог обмана и иллюзий, был уверен, что научится как-то управлять этим хаосом. И впервые за долгое время он слышал лишь собственные мысли, которые не перебивали вариации чужих реальностей.