Искра Демиурга

      Моё сознание включилось точно переключателем. Неприятный факт был в том, что я стоял на ногах и оттого пошатнулся и едва не упал. Удержавшись на ногах, я осмотрелся. Коридор, вдоль стен характерные для школы шкафчики. Учеников вокруг не было — либо сейчас шёл урок, либо школа была закрыта.       Приняв то, что я нахожусь в безопасности, моё сознание начало быстро проматывать разговор с Сущностями. Весь разговор отпечатался у меня в памяти, я помнил каждый отдельный момент, каждое сказанное слово. Я попал в события некоторой книги, как сказала одна из Сущностей, в самое начало. Теперь я нахожусь в школе, а значит это должна быть подростковая драма?       Жаль, но память об этой книге у меня стёрта, и единственная книга из моей памяти, где события происходят в школе, — это Гарри Поттер. Однако вокруг меня точно не Хогвартс.       И обшарпанные стены, граффити, характерные для американских школ шкафчики высотой с ученика, далёкий от чистоты пол, замощённый старыми плитками со сколами, — я нахожусь в школе в неблагополучном районе где-то в США. Отличное место, в котором может развиваться сюжет книги о проблемных подростках, их становлении, взрослении, с проблемами с законом и наркотиками.       История о предательстве и дружбе, сложные отношениями с родителями, любовная линия или даже любовный треугольник, всё это будет в типичной книге о сложных подростках.       Каким чёртовым образом к этому имеет отношение убийство Бога, о котором мне сказали Сущности?!       И зачем мне в школе суперспособности?!       Не успели мои мысли дойти до необходимости свалить из школы на свежий воздух и продолжить обдумывать ситуацию уже там, как меня окликнули. Погрузившись в свои мысли, я не заметил приближающихся шагов.       — Мистер?       Я обернулся и увидел недовольно смотревшую на меня широкоплечую женщину со светлыми волосами, это точно работник школы. На секунду её брови поднялись в удивлении, но спустя мгновение это выражение исчезло.       — Мистер Далтон, почему вы не на занятии? Не стойте столбом, идите в класс, — сказала она строгим тоном.       Школьная обстановка, строгий тон и характерная для преподавателя внешность женщины отлично убеждали меня подчиниться и немедленно отправиться в класс. И это при том, что к своим двадцати двум годам я школу уже давно закончил. Может, я здесь работаю преподавателем? Портфель же у меня за спиной намекал на то, что я совсем не преподаватель, а обычный ученик в этой школе.       Я хотел немедленно уйти, но сделать этого не мог — я попросту не знал, в какой класс мне идти.       Замешательство на моём лице и совершенно потерянный взгляд явно были истолкованы женщиной неверно. Она сочла, что я хочу отвертеться от неё и не идти на занятие и прогулять его, поэтому она решительным тоном скомандовала:       — За мной, мистер Далтон. Я не позволю вам бродить по коридорам посреди занятий.       Не желая спорить с женщиной, я последовал за ней. Мы прошли по коридору и свернули в сторону, где находился класс. Уже через полминуты строгая женщина зашла в класс, заводя меня с собой.       — Мистер Гледли, — кивнула она преподавателю в классе и сразу же ушла.       На секунду у преподавателя промелькнуло точно такое же удивление, которое я впервые увидел у строгой женщины, но сразу же исчезло, и он обратился ко мне.       — О, Маркус, проходите скорее, вы точно не должны пропускать сегодняшнюю тему! — мистер Гледли с избыточным энтузиазмом замахал руками, отправляя меня за свободную парту.       Лишь мельком взглянув на своих неожиданно обретённых одноклассников, я быстро пошёл к парте, скинул портфель и сел. Только после этого я сопоставил разные детали. Одежда на мне была мне не знакома, портфеля у меня уже много лет не было, а когда я взглянул на свои руки, всё стало ещё хуже — руки мне были не знакомы. Да, обычные мужские руки, только принадлежали они скорее подростку, чем двадцатидвухлетнему мужчине.       Очевидно, это не моё тело. Сущности говорили о переносе моей души, но ни слова о теле? Значит, они сделали для меня новое тело или, скорее, я занял место в чьём-то теле, вытеснив предыдущую душу? Неприятно осознавать, что своим существованием я кого-то убил, выбросив из тела.       Всё время моих размышлений урок продолжался, и мистер Гледли всё с тем же избыточным энтузиазмом пересказывал какую-то фантастическую книгу. Он рассказывал о кейпах, о том, как их появление изменило повседневную жизнь людей, про преступность и про борьбу с преступностью, про героев и злодеев. Совершенно непонятно было, почему он так страстно пересказывает литературное произведение в классе мировых проблем — а именно так было написано на большой информационной доске на стене класса.       Поняв, что ничего интересного я на занятии не услышу, я мельком оглядел окружавших меня учеников. Всё же мне теперь какое-то время с ними учиться, пока у меня не будет плана получше.       Слева от меня сидела девушка с длинными вьющимися чёрными волосами, которая, в отличие от прочих в классе, не особо обращала внимание на занятие и вместо этого ёрзала на стуле и скорее что-то рисовала, чем записывала. Впереди — парень с короткими светлыми волосами, он внимательно смотрел на учителя.       Единственное, на кого ещё я обратил внимание, это на милую миниатюрную девушку: она сидела позади и через три ряда слева, её внешность и одежда выделяли её на фоне остальных учеников в классе, так что надо её запомнить, может, она одна из главных героинь книги, в события которой я попал?       Да, было бы неудивительно: например, любовный интерес главного героя — такие обычно нравятся парням.       Теперь необходимо найти главного героя, познакомиться и держать среднюю дистанцию. Не становиться близким другом — это может привести к неожиданным последствиям и втягиванию меня в неприятности, но и не отдаляться слишком далеко: идеально держать руку на пульсе и внимательно следить за событиями.       Урок закончился, и мистер Гледли выдал домашнее задание на выходные. Надо будет прочитать книжку, о которой он всё время толковал, так как задание было продолжением темы занятия — подумать о том, какое влияние кейпы оказали на мир вокруг нас, и по желанию составить список. Вот только почему он ни разу не сказал ни про автора, ни про название книги?       Сочтя это наименьшей своей проблемой, я выбросил это из головы и поспешил покинуть класс.       На выходе ко мне подошёл один из моих одноклассников, блондин с голубыми глазами, и сразу начал что-то быстро говорить. Будто мы прервали разговор на минуту и сразу же его возобновили. Причём моего участия в разговоре совершенно не требовалось: задыхаясь и теряя голос, парень справлялся в диалоге за двоих. Для меня это плюс, значит, улыбаемся и киваем, может, я услышу что-то полезное?       Надежда умерла сразу — мне подробно и обстоятельно рассказывали про недавно вышедшую компьютерную игру, более бесполезной информации я даже представить себе не мог. А, точно, пересказ фантастики про кейпов на уроке мистера Гледли — на том же уровне.       Как только мы дошли до шкафчиков, я узнал имя моего бесполезного собеседника — Грег Ведер, во всяком случае так гласила небольшая бумажка, вставленная в отведённое для этого место под прозрачным пластиком на шкафчике.       Отвязавшись от назойливого друга бывшего владельца этого тела, если таковой вообще был, я поспешил поскорее выбраться из школы. Стены этого заведения давили на меня и угнетали мыслительный процесс, мне нужно было подышать свежим воздухом и поразмышлять.       Здание было немаленьким, так что случайное блуждание пользы не принесло. Выбраться из школы мне удалось только после того, как я выглянул в окно и определил, с какой стороны ворота.       Наконец, покинув обитель знаний и по совместительству холст для огромного количества граффити, среди которых точно было несколько свастик, я вздохнул полной грудью. Обернувшись, я увидел название своей школы — старшая школа Уинслоу.       Мне не стоило так резко останавливаться: идущая позади ученица врезалась прямо в меня, наградив небольшим количеством сладкой жидкости с её волос и одежды. Как она так умудрилась облиться фруктовым соком? Я понимаю, на футболку пролить, но на голову-то как?       — Прости, моя вина, ты не ушиблась? С тобой всё хорошо?       У меня была привычка быть вежливым, да и это моя одноклассница, та самая, с длинными чёрными волосами, стоило проявить немного внимания.       Мои извинения и вопросы остались проигнорированными: девушка только пробормотала что-то извиняющееся и спешно прошла мимо меня. Глядя ей вслед, я отчётливо видел: портфель у неё тоже в пятнах от жидкости.       Чёрт, нет ни шанса, что она так облилась сама, полив себе и голову и портфель.       Я идиот. На девушку напали и облили фруктовым соком. Зачем? Что за глупости происходят в этой школе?       Надеюсь, это не часть сюжета книги, в которую я попал.       На случай полагаться нельзя, поэтому делаю мысленную заметку на будущее — узнать, как зовут эту девушку, кто и зачем на неё напал.       [База данных обновлена. Создана новая база данных: Заметки. Запись обновлена.]       «Ох ты ж чёрт», мысленно выругался я.       В моей голове промелькнуло информационное сообщение, минуя процесс чтения или прослушивания, я в один момент узнал всё содержимое этого уведомления.       Точно, база данных. Сущность дала мне возможность работы с базами данных и скриптами. Значит, интерфейс мысленный?       Тогда я сделал сознательную попытку взаимодействия с моим даром. Закрыв глаза, я попробовал сосредоточиться на источнике недавнего сообщения и быстро нашёл его у себя в сознании. Необычное чувство: я мог мысленно взаимодействовать с неясной мне сущностью, от которой мне мгновенно приходили запрашиваемые мной данные.       Процесс оказался настолько интуитивно понятным, что я быстро сделал ещё больше заметок, создал и удалил для эксперимента несколько баз данных, убедился в том, что я больше случайно ничего не удалю и не добавлю, а также понял, что я могу добавлять в базу данных всё, что угодно.       Картинка? Без проблем. Можно вытащить картинку из воспоминаний и положить её в базу данных, и сколько угодно раз рассматривать её во всех мельчайших подробностях. Только вот вставлять в базу данных картинку по памяти почти не имело смысла — слишком мало деталей. Но зато можно было поместить в базу данных то, что вижу своими глазами прямо сейчас, и тогда можно рассмотреть всё в мельчайших подробностях.       Но этим всё не ограничивалось: вкус, запах, тактильные ощущения, запись видео из глаз — база данных могла сохранять абсолютно всё, что угодно, с мгновенным доступом ко всем данным в любой момент времени по желанию. Потрясающая возможность.       Чтобы не стоять на месте и дальше, я отправился бродить по городу и записывать в базу данных всё, что попадётся на глаза, я структурировал эти данные, составлял небольшие текстовые заметки, и старался впихнуть в базу как можно больше информации. Отдельным потоком всё время записывалось непрерывное видео того, что я вижу. Больше прерывать эту запись я не намеревался, ведь если бы она у меня была включена всегда, то я мог бы, например, вытащить из неё отдельные кадры позже и составить отдельные статьи про каждого учащегося со мной ученика или даже про каждого встречаемого мной человека, и, когда будет необходимо, мгновенно вызывать из памяти базы эти знания.       На секунду прервавшись, я сделал запрос в базу данных — какой объём памяти использован и сколько свободно?       [База данных не ограничена в объёме хранимой информации.]       Это сообщение сбило меня с толку. Это точно противоречит известным мне законам физики.       Количество информации на единицу объёма вещества при конечной энергии ограничено, так как превышение плотности информации сверх некоторой величины приводит к образованию чёрной дыры, например, для чёрной дыры диаметром в 1 см количество хранимой информации примерно 10 в 66-й степени бит. Но, по словам Сущности, база данных теперь часть моей души. Получается, в душах можно хранить неограниченный объём информации? Или моя душа может спонтанно сколлапсировать в чёрную дыру?       Надо перестать думать об этом в терминах известной мне физики. Сам факт существования у меня души и переселения в другую вселенную уже ломает известную мне научную картинку мира, так что мне придётся многое узнавать заново.       В прошлой вселенной я был магистром физики в Гарвардском университете, так что для меня это большой удар. Хорошо, что на улице, на публике, или когда у меня есть точная цель, я всегда сохраняю хладнокровие, внутренний инстинкт не даёт мне проявить слабину. Что будет когда я останусь наедине со своими мыслями — страшно подумать.       Блуждая по улицам, дважды я был вынужден возвращаться и искать более безопасную дорогу, когда количество граффити на стенах и мусора вокруг становилось слишком велико. Такие районы казались мне совсем небезопасными, а небольшие группы скинхедов с татуировками дополняли образ мест, где можно очень быстро нажить себе проблем. Я попал в проблемный город. Надо бы узнать его название.       Праздное шатание по городу было отличным занятием, особенно с включённой на полную катушку базой данных, в которую я записывал всё подряд, но мой теперь молодой организм вскоре напомнил о необходимости поесть. Проверив карманы я нашёл только телефон, проездной на автобус и ключи, но ни цента наличных. Настроение резко упало.       Похоже, пора идти в свой новый дом. И как его искать?       Ни капли воспоминаний от предыдущего владельца тела у меня не было, значит, надо было проявить смекалку. Прежде всего проверяю карманы — адрес должен быть в телефоне. Потратив десять минут, я пришёл в отчаяние.       Телефон был пуст, не было ни одной смс, не было переписок с друзьями или знакомыми, устройство было новым, им не пользовались. Единственное, что в нём нашлось полезного, — это два имени в книге контактов: Курт Далтон и Лейси Далтон. Это мои родители?       Позвонить домой и спросить: мам, пап, не напомните домашний адрес?       Я не имею ни одного воспоминания о жизни этого тела: как раньше себя вёл их сын, какие привычки имел, может, даже как обращался к своим родителям — как к матери и отцу, или у них были какие-то милые прозвища из детства?       А значит, мои родители сразу поймут, что кто-то подменил их сына, либо мне придётся притворяться потерявшим память. Оба варианта не слишком приятные: в первом меня сдадут в полицию, а во втором всего-то будут таскать по врачам и пытаться вправить мне мозги кучей разных способов.       Тут в голову пришло: теперь у меня есть имена моих родителей, а значит, можно найти мой домашний адрес в телефонном справочнике.       Прикрыв глаза, я сосредоточился на обратной перемотке записи моего путешествия в поисках подходящего места, где можно было бы найти нужный мне справочник. Нужная вывеска отеля была в трёх кварталах позади.       Менеджер на ресепшене смотрел на меня косо, он всё равно позволил мне воспользоваться телефонным справочником, так что вскоре я смотрел на полное имя своего отца — Курт Александр Далтон, свой адрес и даже своё имя в графе RELATED TO.       Добраться до известного адреса, имея проездной на автобус и телефон в кармане, не составило труда, поэтому через сорок минут я стоял напротив старого двухэтажного дома.       Зайти внутрь было морально тяжело — напротив гаража уже стоял пикап, а значит, кто-то дома есть.       И как сообщить новым для меня родителям, что у их сына амнезия?       У меня даже травмы головы нет, синяков нет, выгляжу как обычный и даже опрятный подросток, родители, наверное, сочтут, что это подростковый закидон?       Мой желудок был категорически против любых размышлений, и я пошёл в дом. Своим родителям про амнезию скажу, если они начнут задавать неудобные вопросы о моём поведении. Не лучшее решение, но и пытаться имитировать травму головы тоже не лучшее решение.       Дверь легко открылась ключом, и я внезапно попал в атмосферу восьмидесятых с редкими вкраплениями современной техники. Мебель была старой или старинно, но точно создавала уютную обстановку.       Сразу же я услышал быстрые и тяжёлые шаги со второго этажа, и через несколько секунд передо мной уже был мужчина лет сорока, вид и выражение лица которого меня сильно испугали — он бежал, чтобы на меня наброситься. Но в последний момент он остановился передо мной, и его лицо изменилось с хмуро-сосредоточенного на расслабленно улыбающееся и он заговорил.       — А, Маркус, сынок, вот и ты. Идём ужинать, Лейси скоро накроет.       Меня что, только что едва узнал мой отец? Какие у предыдущего владельца тела были отношения с родителями? Может, я живу у бабушки или дедушки, а тут появляюсь очень редко?       В моей голове промелькнули разные разумные объяснения, но все они рухнули — в мобильном телефоне не было никаких других номеров, кроме номеров Курта и Лейси.       — Дорогой, кто там? — донёсся женский голос из кухни.       — Да это Маркус домой пришёл, — откликнулся отец.       — Чего? — через мгновение появилась женщина с сильным телосложением, в глазах которой снова, в который раз за день, я сначала увидел удивление, а потом узнавание. Это превратилось в некоторую закономерность. Как говорил один из моих преподавателей: один олень — случайность, два оленя — тенденция, три — закономерность.       — А, да, пойдёмте ужинать, — спохватилась моя мать, и мы втроём прошли на кухню.       На моё удивление ужин прошёл тихо, без вопросов ко мне: родители или не заметили ничего странного, или не стали спрашивать, так что я вскоре смог улизнуть с семейного вечера на второй этаж в поисках своей комнаты.       Найти её методом исключения не составило труда. Комната родителей была видна сразу, ещё одна комната была отведена под рукоделие: посреди неё стояла швейная машинка, а на всех поверхностях была разбросана ткань. Ещё одна комната была похожа на кладовую, если судить по картонным коробкам и слоям пыли.       Единственная оставшаяся комната, где была кровать, оказалась моей.       Зайдя в комнату, я обнаружил казарменный порядок и строгий минимализм. Комната была скорее похожа на недавно убранный номер в отеле. О том, что здесь жил подросток, говорили только подходящие по размеру вещи в шкафу да полка с книгами и тетрадками над столом.       Узнать о том, какие у бывшего владельца тела были хобби, мне не суждено.       Включать свет я не стал и, схватив первую попавшуюся тетрадку с полки, рухнул на кровать и сразу же закрыл глаза.       Все потрясения сегодняшнего дня разливались тяжестью по моему телу. Сильное умственное напряжение не дало мне выключиться, поэтому перед сном я всё же решил пролистать захваченную с полки тетрадь, чтобы отвлечься на любимые мной академические знания.       Это должно вернуть мои мысли в привычное мне русло, направить поток мыслей на лёгкое и привычное занятие. Может, пощёлкать примитивные для меня математические задачки, может, прочитать конспект по какому-то предмету.       Мои надежды рухнули, когда я открыл тетрадь. Нет, там действительно оказался конспект, по истории США, тусклый свет из окна давал мне рассмотреть всё, что было написано. Вот только «написан» он был печатными буквами типографским шрифтом, с засечками.       «Это что, Times New Roman?!» — мысленно воскликнул я.       События этого дня нехотя выстроились в моей голове в одну цепочку.       Чёртовы Сущности не переселяли мою душу в чьё-то тело. Меня вставили в историю, внушив разным людям, что их одноклассник, сын, ученик и так далее. Вещи были созданы из воздуха, у них нет истории, а двум случайным людям, у которых никогда не было детей, внушили, что я их сын.       Интересно, где ещё, кроме шрифта Times New Roman, накосячили Сущности и как мне это потом аукнется?       Хуже этот день мог быть только, если бы меня выбросили посреди города голым.       Но две вещи были определённо хороши. Я не занимал ничьё место, а значит, никто не погиб, чтобы дать мне тело, это сняло груз вины за чью-то смерть с моих плеч.       Вторая хорошая вещь — сегодня была пятница, а значит, впереди два выходных, когда я смогу собраться с мыслями и придумать, как жить дальше.       И разобраться со всеми своими силами, конечно.