Большие и маленькие чудеса

      Улица была полна огней. Сотни лиц мелькали за витриной кафе, появляясь лишь на миг, чтобы затеряться на целую вечность в толпе. Вечерний город не спешил замедлять свой бег, только плотнее кутаясь в гущу теней. Порой казалось, что в этих тенях что-то шевелилось, жило своей жизнью, но Арсений хорошо знал, что пока рано. Только когда город окончательно скроется в сумерках и зажгутся невидимые в ночном небе города звезды, только тогда и не раньше тени обретут плотность. А пока он рассеянно помешивал ложкой в чашке остывший кофе и ждал, не отрывая от вечерней улицы взгляда.       Арсений не отвлекся от своего занятия даже тогда, когда большой дымчатый кот протиснулся в приоткрытую дверь кафе. Он даже не дрогнул, когда тот некоторое время просидев у его ног в ожидании внимания, вдруг запрыгнул ему на колени и закогтил джинсы, болезненно впиваясь в бедро. Только опустил руку, зарываясь пальцами в мягкий мех. Никто из посетителей не обратил внимание на то, что кот совсем по-человечески фыркнул, сворачиваясь клубком, чтобы на какое-то время всё снова замерло и неспешном ожидании.       Небо теряло последние светлые тона, и даже месяц показал свой угловатый бок из-под края тяжелой осенней тучи, будто подглядывая за ночными обитателями города. И будто почуяв это нежеланное наблюдение, кот дернул ухом и потянулся, мазнув хвостом по лицу Арсения. Тот сморгнул, будто просыпаясь от долгого сна, и опустил взгляд на потревожившего его негодника. Коту правда не было дела до чужого недовольства, впрочем, как и всегда. Он только сунул нос чашку с остывшим кофе и недовольно проворчал:       — Тоже хочу, — Арсений на это заявление только тяжело вздохнул и продолжил гладить.       Подобный ответ не устраивал кота и он, ухватив лапами ладонь, вцепился в неё зубами. Не сильно, но достаточно ощутимо. Правда Арсений снова удивил его своей реакцией: вместо того чтобы злиться или поспешить выполнить его просьбу, он изловчился, подцепив его под лапы, и чмокнул влажный нос.       Кот чихнул, тряхнув пушистой головой. Желание злиться тут же пропало, только хотелось увернуться от этих непрошенных ласк. Он снова завертелся, стараясь достать лица Арсения лапами или цапнуть, но тот снова оказался ловчее, ссадив кота на соседнее место, а затем ушел к барной стойке, так и не проронив ни слова. Пусть он отвел взгляд людей от этого места, но это не значит, что у них не возникнет вопросов, если огромный кот начнет пить кофе.       Когда Арсений вернулся с двумя чашками, на соседнем кресле уже сидел, отфыркиваясь от шерсти вполне себе обычный с виду человек. Как же порой забавляло его наблюдать за тем, как страдает от собственной пушистой природы Дима.       — Смешно тебе? — притянув к себе поближе чашку, проворчал он.       — Ты замурчательно выглядишь, — не удержался Арсений, опускаясь на своё место.       — Держи при себе свои коталамбуры, — в тон ему отбил подачу Дима, наблюдая за тем, как расцветает улыбка на губах Арса, а затем тот спешит записать её у себя в заметках. Их наверно там не один десяток, если не сотни тысяч.       — Пойдём? — произносит Арсений ещё спустя несколько минут, за которые они обмениваются только взглядами, но потому как совсем не в переносном смысле горят его глаза ясно, что время пришло.       Дима не отвечает. Он просто поднимается следом за Арсением, чей шаг уже пружинит от земли, будто он вот-вот взлетит подобно Мерри Поппинс, уносимый дождями и ветром.       Они вываливаются на улицу, чтобы быть подхваченными совсем не людским потоком. Сейчас их несет за собой парад духов, ведьм и призраков. Сейчас огни горят ещё раньше, чем солнце днём. И даже самая чернильно-темная тень высвечивается очертаниями той или иной потусторонней сущности. Только сейчас это ничуть не пугает. Ни тянущиеся порой к ним длинные когтистые лапы монстра, ни мелкие духи похожие на светлячков-фонариков, порхающих по воздуху. Дима даже не вздрагивает, когда к ним подлетает унылый призрак в компании бесформенных друзей.       — Помоги, — просит призрак и Арсений только кивает. Он как фея крестная вытягивает её мрачный наряд в пышное готическое платье. Он с ловкостью фокусника достает из шляпы-цилиндра зонт, хотя мгновение назад у него и шляпы-то не было. Он в конце он отдает цилиндр, чтобы счастливый призрак тут же полетел хвастаться своим нарядом подружкам.       Они идут по городу, и Арсений как яркая батарейка фонтанирует магией, заполняющей каждый мрачный уголок яркими на свой вкус красками. Диме бы снова начать ворчать, что он растрачивает свой дар по чем зря, чтобы на целый год снова окунуться в мрачные и пустые будни, но также он знает, что настоящая магия для Арсений не в этом.       А затем какая-то вожжа снова попадает Арсению под хвост, и он хватает Диму под руку, чтобы шаг за шагом под их ногами мелькали не только улицы, а целые города. Тут только успевай ноги переставлять, но Арсений держит крепко и тянет отчаянно упрямо, пока его не накрывает пряными запахами и вереницей огней. Диме кажется он задыхается от внезапного наплыва непривычной нечисти вокруг, а потом кажется даже узнает окружающие его кварталы.       — Шанхай, — выдыхает он пораженно, едва успев увернуться от огромной лапы паучихи, что неспешно шагает через всю толпу по улице, возвышаясь над ней на пару метров. Дима крутит головой, впитывая совершенно новые впечатления от этого города.       — Хотел тогда поехать с вами… с тобой, — как-то виновато произносит колдун, будто не он своей магией протащил его на другой конец мира.       — Поэтому привел сегодня? — уточняет Дима то, что и так ясно.       — Хотел впечатлить, — Арсений и сам с любопытством скользит по толпе взглядом, рассматривая местных призраков с печатями на лбу или длинноногих красоток с лисьими хвостами.       Взгляд неосознанно цепляет в толпе другого, непривычно для этой страны, светловолосого мага. Маг улыбается, выпускает в воздух вместе с густым дымом целые флотилии, что изображают масштабные морские баталии на потеху мелких духов, что наблюдают за представлением из-за угла. Рычание доносится до чуткого слуха Димы, и он наконец замечает огромного зеленого тигра, что лежит подле ног мага и с напряжением машет хвостом из угла в угол. Дима только фыркает на такое проявление территориальности, и ведет невидимым темным хвостом, укрывая их с Арсением от чужого пристального внимания.       Арсений или не замечает развернувшейся сцены или только умело делает вид, пока напускает на призрачный флот такую же призрачную, но не менее впечатляющую грозу. Духи довольно хлопают в ладоши, пока маги улыбаются одним только им ведомым чудесам, непонятным простым смертным и духам.       Дима вот тоже не понимает порой, какого это отказаться от своей магии в угоду тому, чтобы своими руками творить маленькие чудеса каждый день.       — Сияй, — говорит Дима.       И магия радостно отзывается на этот призыв, пока они идут по ночному городу, снова раздаривая большие и маленькие чудеса.       Завтра чудеса снова закончатся, а вот Дима останется. Он поможет своему глупому хозяину творить обычные чудеса, пусть для этого снова придется спорить до хрипоты.