запись пошла

маленький обветшалый городок, утопающий в янтарных листьях. воздух пахнет прогорклым дымом и карамелью. по мозаичной мостовой звенят шаги, фонари ещё не горят, но в витринах уже мигают желтые гирлянды с улыбающимися привидениями. улицы с домиками словно с открытки винтажной. хэллоуин подкрадывается тихо, как вечер из старого фильма. — повеселись сегодня, — родительский голос из кухни напоследок, когда входная дверь захлопывается. парень в капюшон черный укутывается плотнее; он планировал пойти к лучшему другу — сереже, с которым дружит с детства, но в последнее время между ними висело что-то тонкое, невысказанное и даже электрическое. город давал ощущение сказки, где непременно что-то пойдет не по плану. дима шуршал сухими листьями, которые ветер сдул с газонов прямо на мощеную тропку, в наушниках — тяжелый металл, а воздух сладкий, как сахарная вата на ярмарке. где-то вдалеке смех наряженных во все виды костюмов детей, просящих сладости и даже любезно обещая не делать взамен гадостей. мимо пробежала целая толпа с корзинами-тыквами, а ицков улыбнулся искренне и тепло. когда-то он тоже был таким, а сейчас голову греют другие заботы и мысли. он руки в карманы худака прячет, слегка сутулясь от ветра. город с оттенком ностальгии мягкий, акварельный, слегка расплывчатый вдалеке. дима любил вечера, особенно суетливые. но частью суеты быть не любил; наблюдал, скорее. гравий щелкал, перемешиваясь с лаем собак, над крышами домов висел туман, а фонари мигали — то ли от влаги, то ли от капризов октябрьского настроения. и всё же в этом уюте была какая-то тихая тоска. может, потому что рядом не было того, кто всегда превращал серый вечер в приключение. сережа. мысль вспыхнула и, как всегда, согрела. он шёл к нему — в очередной раз, без повода, просто чтобы быть рядом. ведь сергей умел делать из обыденного праздник. и вот — поворот на улицу, где начинались пустырь и парк. туман стал плотнее, листья под ногами хрустнули. перед ним, из ниоткуда, выскочила фигура в чёрной куртке и жуткой маске, освещаемой ярким светом от фонарика. ицков вздрогнул, чуть не выронив телефон. но знакомый смех узнал сразу же. — ебаныйврот, — парень хмурится, когда рука хлопает его по спине. — ты больной. — зато талантливый, — пренебрежительно кидает сережа, снимая маску и открывая лицо. — я снимаю хоррор, прямо сегодня. нужно поймать вайб страха. — да я уже блять обосрался, — дима берет маску и вертит в руках, рассматривая странного то ли клоуна, то ли еще кого. — искусство инфаркта в темноте. — все по плану, молчаливый страдалец, идущий в туман… — дмитриев разводит ладонями над головой, держа в одной нихуевую вчску. — где ты добыл ее? дай посмотрю. — на чердаке нашел, а она оказалась рабочей. — кайф. в их улыбках есть что-то большее; теплая привязанность, вперемешку с недосказанностью. или взаимное притяжение? — окей, а в главной роли кто? — естественно, ты. — почему я? — потому что ты умеешь смотреть так, будто за тобой уже идет убийца, но тебе влом оборачиваться. — очень вдохновляюще. — спасибо, это все еще мой талант. сережа подмигивает и щелкает камерой, в объективе которой на пару секунд отражается дима, немного смущенный и немного довольный. парни двинулись вместе в гладкий туман, который стелился по тропам, приглаживая дорогу. камера только и успевала щелкать затвором. главная улица неровная, кишащая силуэтами в костюмах. из динамиков кафе — хрипловатый джаз. — скажи честно, — начал ицков, — ты ведь придумал это кино просто как повод таскаться по городу с камерой и доебывать меня? — неправда, — сережа сделал важное лицо. — я хотел поймать дух. — в смысле — настроение? — нет, буквально. призрака. сюжет будет про парня, который снимает хэллоинскую тусню, а потом замечает на плёнке что-то, чего не должно быть. — звучит как очередной твой мозговыносный бред. — зато с красивыми актёрами. один передо мной стоит. лицо димы фонарь освещает, а в глазах играют блики. он закатывает глаза, но уголки губ дрогнули. парни свернули во дворик, где продавали тыквы. девочка в ведьминской шляпе вручила им по маленькой тыкве. потом они остановились у витрины старого магазина: в окне стояла механическая кукла, качающая головой, и табличка «скоро наступит ночь». — ночь, в которую оживают страшные тайны, — зловеще зашипел дмитриев. — и ужасные сценаристы, — добавил дима. — я же говорил, ты идеально вживаешься в роль. дмитриев в рюкзаке роется, который к его спине, казалось, прирос уже. — держи, это тебе, — протягивает одну бутылку другу и за второй себе лезет. — это вместо конфет. — хороший подгон в такую погоду, — ицков даже не удивлен такой подготовке. случайные касания руками начали пробирать мурашки по спине, и дима поежился, кутаясь от ощущений и мыслей глубже в кофту. туман, огни фонарей и сережа рядом. и камера, фиксирущая каждый момент своей ретро пленной. ицков на мысли ловит себя, что не хочет, чтобы прогулка заканчивалась, а вечер темными красками спускается все сильнее. длинная дорога выводит за городскую площадь — туда, где лес начинает расти гуще. фонари реже светят, и свет отблесками падает рвано на мокрую траву. на горизонте виднелся старый деревянный домик, с кривой крышей и висящими на окнах гирляндами из маленьких тыкв. ицков прищурился. — вот она, локация для финала вечера. — это чей-то дачный дом? — неважно. сегодня он наш. — а если нас выгонят? — тогда в фильме появится погоня. будет нихуевый экшен. дима усмехается и качает головой. и снова чувство, будто все вокруг нереально. — а нахуя тебе вообще это все? — пробираясь сквозь сухие заросли, процедил старший, параллельно отцепляя колючки от кофты. — хочу запечатлеть лучшие моменты. — а я думал, хочешь миллион дизлайков за очередную хуйню. — это вторая причина, — сережа рукой тянется к парню, помогая протащить его сквозь кусты. ветхий домишка стоял на отшибе, словно его забыли на картах. ветер шептал в ставнях, листья стучали по крыше, а в окнах дрожал свет гирлянд, бережливо развешанных заранее. запах древесины и воска, и чего-то сладкого — возможно, ожидания. — вот она, сцена последнего кадра, — объявил сережа, ставя камеру на штатив. — и кто кого убивает? — никто. сегодня без крови. — ужаснее не придумаешь. свечи беспокойно мигнули, и между ними вспыхнула пауза: не та, что возникает от тишины, а та, что живёт на грани дыхания. дима нервно перебирал пальцами в кармане кофты, пока сережа по-хозяйки рассеялся на старом диване, по краям которого свисал бордовый плед. допивая дешевый алкоголь из бутылки, он жестом пригласил к себе парня. свет ложился на его лицо неровно и мягко, очерчивая острые черты лица и отражаясь в темных прядях волос, свисающих на лоб. ицков шагнул ближе, усаживаясь рядом, запрокидывая ногу на ногу. камера все также тихо жужжала, пока плечи парней неловко соприкоснулись. момент сузился до двух точек: взгляд и дыхание. допитый алкоголь ударил по вискам, приятно растворяя и замедляя в тишине момента. — страшно? — сережа придвинулся теснее, опаляя дыханием за ухом парня. — немного, — дима чувствовал биение собственного сердца, сглотнув и смущенно избегая зрительного контакта. пальцы нашли пальцы. и все, что было дружбой вмиг растворилось, когда чужие губы коснулись горячей кожи шеи. дима выдохнул имя парня, вжимаясь в диван и поддаваясь всем телом на встречу ласкам. румянец растекся по щекам, а мурашки говорили громче любых слов. огонь свечей криво улыбался, плясал на стенах, а ицков уже не думал о съемке, когда верхняя одежда была стянута сильными руками. старший уселся на колени партнера, впиваясь губами жадно, давая волю всем своим желаниям выйти наружу. — просто посиди, — сказал он тихо, пытаясь отдышаться от поцелуев. — так? — сережа откинулся спиной назад, скользя руками по бедрам на нем. — да, ничего не меняй. только смотри. ответом стал небрежный поцелуй куда-то в плечо, а дима улыбнулся хитро, почти виновато, сползая вниз. звук расстегивающейся пряжки ремня лязгнул в воздухе, с ней парень справился быстро; дорожка из коротких алеющих поцелуев посыпались на живот. дима ощущает, как щеки горят, а в волосах чужая рука копошится, перебирая грубые от постоянной покраски пряди. глухой стон, когда головка по языку въехала в глотку сразу до упора — так непривычно и так хорошо. до одури хорошо. перед глазами заискрило замкнувшим северным сиянием, и сережа невольно толкнулся еще глубже, вбивая лохматый затылок в себя. дима неловко помогал рукой и скользил языком. слюна медленно стекала по подбородку и шее, когда он запрокинул голову и улыбнулся. пьяно и почти отвязно, сводя с ума большими глазами и распухшими губами. дмитриев дернул парня на себя, заставляя рывком подняться. тайные желания исполнялись; дима попытался облизать пальцы, собирающие слюну по подбородку и улыбался так, как сережа видел только во снах: развязно и потрясно блядски. ненужные кофты валялись где-то на полу и вскоре к ним добавились другие элементы одежды. дмитриев огладил спину партнера, почти невесомо касаясь ногтями, и дима выгнулся, откидная голову назад, открывая шею для новых поцелуев. ладони нетерпеливо скользнули по худым бокам вверх, задирая футболку, а губы целовали, дразнили, собирая невольную дрожь. дима таял и целовал в ответ, медленно плавясь в улыбке пухлых губ напротив. сережа упирался между ягодиц парня; настойчиво пробирается языком в рот, соревнуясь и словно желая захватить всего себе. внутри было туго и сладко, когда дмитриев торопливым толчком вошел в партнера; старший жмурился от почти болезненного удовольствия и пружинил на согнутых коленях в ответ движениям под ним. накрывало губами и шепотом, затем оглушило жадными шлепками по заднице и стонами, которые уже невозможно было сдержать. медленный темп сменился; дима трахал собой так, что сереже сносило крышу. шепот чего-то невнятного в ухо, обволакивающее дыхание и рука, которая скользит от смазки поверх члена ицкова в такт движениям. пульс зашкаливает, и голова плывет сильнее. последние грубые толчки до упора заставляют диму кончить первым, пачкая руку парня; сережа улыбается пошло, обхватывая ицкова крепче и окончательно теряя контроль. снаружи ветер хлопнул дверью — будто поставил точку. свечи мигали, время таяло, и даже камера, казалось, затаила дыхание. парни нехотя отлипли друг от друга, переваривая эмоции в тишине. — блять обещай, что этот фильм не выйдет в прокат, — первым нарушил тишину ицков; грудь димы вздымалась вверх-вниз, а дыхание не хотело восстанавливаться. — теперь я хочу снять сиквел, — хриплый ответ и поцелуй в щеку, а на пленке остался момент двух сердце, что наконец нашли друг друга.