Сквозь пространство и время; к тебе

Чонгуку следовало знать лучше. С детства ему говорили, что он слишком наивный и доверчивый, но он возражал, называя себя дружелюбным и открытым. Если постоянно сторониться людей, не доверять им и бояться делиться своими мыслями и мечтами, как тогда заводить друзей и вообще идти по жизни вперёд? Родители вздыхали, знакомые крутили пальцем у виска, а Чонгук лепил пластыри на разбитые колени, совершенно не учась на своих ошибках. Ему говорили, что до добра это его не доведёт. Чонгук фыркал и продолжал стоять на своём. В настоящем он растирает слезящиеся глаза, шмыгает носом, безо всякой надежды крутит головой в разные стороны и понимает, что... Возможно, все сказанные ему слова были правдой. Чонгук не то чтобы нежный домашний цветок, но он рос в Пусане в любящей семье и имел благодаря своему упорству несколько верных друзей. Его жизнь была приятной и безоблачной, и когда он решил поехать с одним из своих друзей поступать на учёбу в Сеул, то не думал о том, что у жизни есть другая сторона медали. Его друг провалился, тогда как Чонгука зачислили, и это было сложным решением, но при поддержке своего друга - «учись за нас двоих, Чонгук-а, и добейся успеха!» - и семьи Чонгук решил остаться и пойти по этому новому, неизведанному, но кажущемуся захватывающим пути. Поначалу он думал, что отлично вливается в новую жизнь. Он ценил вложения своих родителей, поэтому хорошо учился; это помимо того, что ему просто нравилось узнавать что-то новое, особенно по своей специальности. Ему повезло с соседом в общежитии, который не оказался придурком, не выгонял его из комнаты ради «свиданий» и не приводил компании шумных друзей. Ему повезло с преподавателями, среди которых - на первом курсе, по крайней мере - не нашлось ни одного кошмара, питающегося страданиями своих несчастных замученных студентов. В чём Чонгуку не повезло, так это в заведении хоть каких-то друзей. По стечению обстоятельств, все его одногруппники знали друг друга либо лично, либо через вторые и третьи лица. Кто-то учился вместе. Кто-то познакомился на подготовительных курсах. Кто-то был из «привилегированных», знакомых друг с другом через общие компании тусовок или дружбу семей. Чонгук остался не у дел, и если поначалу в этом не было ничего страшного, со временем стало труднее. Нельзя было болеть, потому что никто не принесёт конспекты. Нельзя было отставать, потому что никто не протянет руку помощи. Нельзя было расслабиться и на минуту, потому что в совместных проектах, где другие помогали друг другу, Чонгук мог полагаться только на себя. Прошло всего без малого два месяца учёбы, а он уже так устал. Не раз и не два он вспоминал своего друга и думал о том, как всё могло бы обернуться, если бы тот тоже прошёл. Они были бы вдвоём против всех трудностей, и от этого всё казалось бы проще и легче. Но его друга не было рядом, Чонгук был один, и... Может, именно поэтому он и вляпался в неприятности. Хотя, конечно, сложно назвать происходящее именно так. Правда в том, что около недели назад к нему вдруг подошли несколько одногруппников и предложили отдохнуть вместе с ними, потому что Чонгук весь такой одинокий и вечно в делах, и ни с кем не разговаривает. Как будто он не пытался. Это покоробило Чонгука, но он был так рад быть наконец-то замеченным, что согласился. Это привело к тому, что его пригласили на вечеринку в честь Хэллоуина в конце учебной недели, и сказать, что Чонгук горел надеждами, значит, ничего не сказать. Вот только эти самые надежды и опалили его, да так, что он знает, что никогда не забудет. Всё началось в доме одной из «привилегированных» одногруппниц, потом они все вместе вышли гулять на улицы, а после этого кто-то предложил поехать на «старое место»: развести костёр, рассказывать страшные истории и всё в этом духе. Чонгук всегда мечтал о такой поездке. Он согласился, не раздумывая; согласился, не замечая кривых усмешек и взглядов за спиной. И всё было чудесно. Всё было просто прекрасно, пока кто-то у костра не рассказал о старой заброшенной хижине, призраках и вое. У костра к ним присоединились чужие знакомые и друзья, все постарше, и хмельной из-за пива Чонгук согласился, когда несколько парней пригласили его пойти посмотреть. Потому что он хотел быть с ними на равных, потому что одна нуна, Сольхи, весь вечер с ним флиртовала (он не знал, нравится ему это или он хочет сбежать от её слишком сладкого взгляда) и потому что его все подначивали банальностями вроде «если только ты не боишься», на которые он повёлся. Так что да, Чонгук пошёл с ними в лес, всё дальше и дальше от костра, а потом... Ну, что ж. Как в самых шаблонных сценах дешёвого ужастика они разбрелись в разные стороны, потому что «где-то тут, давайте разойдёмся и поищем», а потом с вскриками и хрустами веток фонари начали гаснуть один за другим, пока Чонгук не остался один. Он не запаниковал, потому что никогда не боялся темноты и к тому же был отчасти пьян. Он не запаниковал и потому, что подумал, что это может быть дурацким розыгрышем. Что бы ни говорили о его наивности, он не был дураком и понимал, что был белой вороной в собравшейся компании, которую пригласили непонятно почему. Неудивительно, если бы именно он стал жертвой глупой шутки. Вот только проблема в том, что это было часы назад, и Чонгук уже не думает ни о каких шутках. Был это розыгрыш или нет, всё зашло слишком далеко. Он один посреди леса ночью и плутает между высокими деревьями уже который час. Алкоголь давно выветрился из крови, как и всплеск адреналина. Чонгук замёрз и потерян. Он не знает, куда идёт, потому что вокруг одна темнота и ни звука. Его телефон бесполезен, потому что не ловит сеть, и Чонгук давно убрал его поглубже в карман куртки, чтобы сэкономить заряд батареи на экстренный случай. Мало того, у него болит нога, потому что он запнулся в темноте об огромную корягу, и ему очень хочется пить. Хуже то, что Чонгук начинает бояться и из-за этого к нему постепенно подкрадывается эхо паники. Дело не в темноте, призраках, волках или ещё чём-то подобном. Нет, дело в реальной жизни и его подруге Минхи, которая очень любила криминальные программы, расследования и всё в этом духе. Если бы Чонгук потерялся где-то в пригороде, у него была бы надежда: местные жители, туристы, отдыхающие на природе в кемпинге семьи. Но старший брат одной из его одногруппниц отвёз их всех на машине глубоко загород, и Чонгук знает, что очень далеко от цивилизации. У него нет с собой ничего для того, чтобы продержаться хоть сколько-то. Когда о нём спохватится хотя бы его сосед по комнате в общежитии, неизвестно. В Сеуле нет никого, кому он важен и дорог. Когда новости о его исчезновении дойдут до его семьи в Пусан, сколько пройдёт времени? Чонгук к тому времени может умереть от голода и обезвоживания; или отравившись тем, что решит съесть от отчаяния, не зная, ядовитое оно или нет; или он может просто уснуть и не проснуться, замёрзнув во сне. Никто не отменял и диких животных. Чонгук понятия не имеет, водятся ли в этом лесу, например, кабаны, но он знает, что встреча с любым диким животным не принесёт ему ничего хорошего. Даже с крошечной пушистой белкой: они такие же разносчики бешенства, как и не менее крошечные летучие мыши. Всхлип снова вырывается из его рта крошечным белым облаком пара. Чонгук давно не чувствует своих ног и не чувствует засунутых в подмышки рук. Крепко обнимая себя за бока, он медленно бредёт вперёд, надеясь, что каким-то чудом выйдет к проезжей дороге. Мысли найти лагерь у костра покинули его почти в самом начале, потому что ушли они вроде бы недалеко, но когда Чонгук пошёл по обратному пути, так ничего и не нашёл. Как будто лес решил сыграть с ним ещё одну злую шутку, путая и водя кругами, прежде чем повести и вовсе в противоположную сторону. «Пожалуйста», - думает он в отчаянии, блуждая полными слёз глазами по темноте вокруг. «Ну пожалуйста...». Его мольбы остаются неуслышанными. Вместо этого Чонгук снова спотыкается обо что-то и шипит, потому что это была ушибленная нога; мелко дрожит всем телом от налетевшего порыва сырого ветра; невольно гулко сглатывает, когда замечает, как по земле начинает стелиться туман. Белёсые завитки ползут в его сторону со всех сторон, и сердце Чонгука начинает биться в горле. Он знает, что это глупо, что туман в сыром холодном лесу - естественное явление, и что наверняка есть физическое объяснение тому, почему туман ползёт не волной с одной стороны, а стелется по земле вокруг Чонгука, будто окружая его, но... Чонгук не знает этого объяснения, и он один, совсем один, и он устал, замёрз, ему страшно, и он не хочет остаться блуждать в этом лесу навсегда. Поэтому он срывается на бег. Подкрадывающаяся к нему всё это время паника наконец-то бросается на него, пожирая остатки ясного сознания, и он начинает бежать, игнорируя глупость этого поступка; игнорируя боль в ноге и игнорируя возможные опасности впереди - там, где он ничего не видит теперь уже не только из-за темноты, но и из-за поднявшейся с земли белёсой пелены. Всё быстрее и быстрее, и дыхания перестаёт хватать, и изо рта рвутся теперь откровенные рыдания, и так до тех пор, пока Чонгук на полном бегу не врезается в мокрый холодный ствол старого дерева, лишь чудом успев вскинуть перед собой ладони и не разбить себе нос. Запал тут же пропадает, остатки сил уходят в никуда, и ему хочется сползти к основанию дерева, сжаться в комок и исчезнуть; хочется волшебным образом открыть глаза и понять, что он просто уснул у костра из-за алкоголя; очнуться и осознать, что всё это приснилось, а сам он задремал в библиотеке в попытке доделать свой личный проект в срок. Но когда Чонгук отталкивается от дерева и открывает глаза, он всё ещё в густой белёсой темноте, под ногами у него земля с иголками и опавшей листвой, а в воздухе пахнет прелой лесной сыростью. А ещё есть слабый золотистый огонёк. Чонгук невольно задерживает дыхание, когда замечает его; затем судорожно вздыхает и быстро-быстро моргает, но свет не исчезает. Он не приближается и не отдаляется, просто висит посреди пустоты там, вдалеке, и Чонгук сам не замечает, как ноги начинают нести его вперёд. Всё ближе и ближе, и ближе, пока он не оказывается в считанных метрах, и туман вокруг не начинает рассеиваться, а потом он видит... Это фонарь. Не больше двух с половиной метров высотой старый фонарь, который можно увидеть на иллюстрациях учебников по зарубежной истории какой-нибудь старой Англии. В нём горит толстая белая свеча, и вокруг стекла вьётся редкая мошкара. Чонгук смотрит на него во все глаза, потому что откуда посреди леса старый английский - ну, предположительно? - фонарь, и не сразу замечает, что туман отступает всё дальше в лес, открывая глазам и многое другое. Но когда его нос улавливает в запахе сырости ноты тёплой сладости, Чонгук наконец-то осматривается по сторонам и - снова замирает. Потому что от фонаря в разные стороны ведёт развилка из узких дорожек, а прямо между ними всего в пяти метрах от него квадратная деревянная площадка со ступенями, на которой стоит небольшой каменный дом. Бурый кирпич влажный как от недавно прошедшего дождя и порос тут и там мхом. Черепица усыпана иголками и опавшей листвой. Высота крыши даёт понять, что здание двухэтажное, но наверху нет окон, вместо них там огромная вывеска с горящими бледно-оранжевым буквами «Magic Shop». Прямо под ней расположен обветшалый от времени навес, дверь из тёмного дерева и такое же окно витрины, по ту сторону стекла которой стоят горящие свечи и светильники, и множество тыкв разных размеров, тогда как над ними висят какие-то другие украшения, букеты сухоцвета и как будто паутина и несколько летучих мышей. Вопреки всему, Чонгук не чувствует особого желания войти. Место выглядит так, будто находится в запустении. Вокруг лес, темно и сыро, и всё ещё жутко тихо. К тому же, кто знает, что там внутри? Чонгук смотрел «Дом восковых фигур». Что если внутри какой-нибудь сумасшедший отшельник? Или один из этих стереотипных хиппи, питающийся отварами из еловых веток и их же курящий? Или какая-нибудь полоумная старуха? На свете куда больше больных на голову людей, чем кажется. К тому же, по скромному мнению Чонгука, никто в здравом уме не выберет жить в такой глуши. - Мяу... Мряу... Мяур... Звук настолько неожиданный, что Чонгук дёргается всем телом. Резко обернувшись, он видит бегущего по одной из дорожек кота. Шумно выдохнув и сглотнув колотящееся в глотке сердце обратно на место, он невольно, пусть и криво, улыбается дрожащими губами и опускается на корточки, когда кот ловко перепрыгивает лужи и подбегает к нему. Он небольшой, полностью чёрный, и лишь серебристый бубенчик на ремешке ошейника выделяется ярким пятном. На самом деле, бубенчик как будто светится, но Чонгуку в его стрессовом состоянии кажется, что и шерсть кота отблёскивает серебром, как и его пристально смотрящие на него чёрно-карие глаза, так что... - Эй, - шепчет он онемевшими от холода губами, протягивая ладонь. - Привет. Кот обнюхивает его пальцы и начинает тереться об них маленькой тёплой мордой, а после ловко запрыгивает на колено Чонгука и начинает тереться об него всем собой, из-за чего Чонгуку не остаётся ничего кроме как взять его на руки. Это странным образом придаёт ему уверенности. Он больше не один, рядом с ним ласково мурлычущий в его руках кот. Поэтому, ещё раз взглянув на высящийся перед ним, ну, вроде как магазин (?), Чонгук осмеливается приблизиться и осмотреть его получше, а после и вовсе поднимается на площадку и проходит к крыльцу. - Есть кто-нибудь? - негромко зовёт он, ещё тише постучав в дверь. Ответа нет. Вокруг всё ещё царит тишина, и есть только Чонгук и кот; который вдруг ловко спрыгивает с его рук вниз и юркает в неприметное прямоугольное отверстие в двери - кошачий ход. Чонгук не успевает расстроиться, что его бросили, потому что дверь перед ним внезапно распахивается. Впереди сумрак, но вдали за поворотом горит свет, и Чонгук понимает, что между окном витрины и дверью есть перегородка, образующая своего рода узкий коридор. И в конце этого коридора явно кто-то есть, потому что робко шагнувший вперёд Чонгук слышит голоса и... - ... говорил, что нужно было сразу пойти искать. В лесу, в одиночестве, и там холодно... - ... кто же знал, что фонарь из-за перемещения потух? Я же только недавно свечу менял и... - ... скажешь это Юнги, когда он вернётся, он ненавидит сырость и грязь, и... - ... успокойтесь. Если бы что-то случилось, мы все почувствовали бы, потому что хрустальный шар Чимина никогда... Тихое мяуканье привлекает внимание Чонгука. Кот сидит у его ног и сверлит пристальным взглядом. Его бубенец, шерсть и глаза и в самом деле будто светятся в темноте. Встав на все лапы, он трётся о ноги Чонгука, проходит вперёд, оборачивается на него, снова проходит вперёд, и снова оборачивается, и Чонгук просто... Сдаётся. Он устал, замёрз, всё ещё напуган, у него пульсирует от боли нога, начало не так давно болеть горло и голова, и его всего трясёт, и он всё ещё не чувствует своих рук. Так что он проходит по коридору вслед за котом, осторожно выглядывает из-за угла и - не может сдержать поражённого вздоха. Наверное, что-то такое мог бы нарисовать в своей анимации Миядзаки. Внутри этого магазина (?) царит тепло и уют, какой бывает только во всяких фэнтези-книжках про стихии, магию, эльфов и всё в этом духе. Старые потёртые диваны, тяжёлые шторы, множество картин на стенах и растения, повсюду. Где нет растений, там высятся горы книг, и их корешки переливаются коричнево-золотыми тиснениями, по которым то и дело будто пробегаются искры. На стенах между картин красуются старые светильники в виде чаш. Тяжёлые стеллажи вдоль стен заставлены шкатулками, стеклянными флаконами, переливающимися камнями, крошечными горшочками и бутыльками. Места как будто немного, но ничего не слишком и не давит, и каким-то образом в углу у другого окна, смотрящего на лес с задней стороны строения, притаился булькающий котёл, под которым в специальном углублении в полу пляшет на поленьях огонь. По обе стороны от котла на стенах прибиты вертикальные лесенки полок, и на одних стоит всякая всячина, а на других висят какие-то черпаки и ложки и много, очень много букетиков сушёных трав. Всю эту зону от застывшего на пороге Чонгука отделяет продольная стойка, заваленная всякой всячиной, с боку от которой есть неприметный темнеющий проём, за которым виднеется лестница наверх. Двери нет, но проход закрыт завесой из стеклянных бусин. В голове Чонгука почему-то мелькает мысль, что сквозь эту завесу не сможет пройти никто чужой. И это последнее, о чём он успевает подумать, потому что в стороне слышится громкий возглас, и когда он оборачивается, то сталкивается взглядом с теми, кто всё это время стоял посреди этого захламлённого, но уютного помещения. - Ты здесь! - взволнованно вскрикивает один из трёх парней, в мгновение ока оказываясь по ту сторону стойки прямо перед Чонгуком. - О, слава дриадам! Я думал, ты так сильно заблудился, что не сможешь дойти! - Если бы кто-то сразу зажёг фонарь, ничего бы не было, - неодобрительно замечает второй парень, самый высокий и с самой огромной ведьминской шляпой на голове из всех, какие Чонгук только видел. - И не надо снова лгать, что он потух из-за перемещения, Чон Хосок. Ты специально его не зажёг, потому что дурацкие предрассудки деревьев вечно затмевают твой разум. - Они не дурацкие! - огрызается первый парень, названный Чон Хосоком, передёргивая плечами, из-за чего накинутый на них коричнево-зелёный клетчатый плед сползает на спину. - Нет ничего удивительного в том, что природа боится огня после всего, что люди с ней сделали. - Но нет никакой причины, по которой они должны бояться буквально свечки в банке, - вскидывает подбородок парень в ведьминской шляпе. - Ты просто слишком о них трясёшься. - Ладно, ладно, вы двое, - подаёт голос третий парень, лицо которого украшает смущённая улыбка с ямочками, когда он бросает взгляд на Чонгука. - У нас гость, да ещё и уставший и замёрзший. Как насчёт оказать ему должный приём? - Ох, мне так жаль! - восклицает парень в ведьминской шляпе и тут же оказывается рядом с Чон Хосоком, протягивая Чонгуку ладонь. - Ким Сокджин, приятно познакомиться. - Чон Чонгук, - бормочет Чонгук, пожимая ладонь и чувствуя себя так, будто его сознание отошло на второй план, а тело движется на автопилоте; всё происходящее настолько странное, что его мозг окончательно сдаётся и просто отключается. - А я - Чон Хосок, - широко улыбается парень в пледе, тоже крепко пожимая его руку. - Будешь чай, Чонгук-а? Ты выглядишь так, будто тебе это нужно. - Я думаю, ему нужна валериана и мелисса, - задумчиво тянет Сокджин, окидывая Чонгука пристальным взглядом; а после хватает его за руку и легко затаскивает в небольшой проём с боку от стойки, подпихивая в сторону дивана, где Чонгук с усталым, но удивлением обнаруживает самый настоящий, пусть и небольшой камин. - Вот, садись и позволь нам позаботиться о тебе. Чонгук... Садится. И позволяет Хосоку стянуть с себя куртку и грязные ботинки, взамен которых ему протягивают огромный пышный плед в чёрно-красную клетку и мягкие тапочки. Севший напротив него в угловое кресло третий парень снова улыбается этой мягкой улыбкой с ямочкой и тоже протягивает ему ладонь. - Приятно познакомиться, Чонгук-а, - так же ласково, как и Хосок, зовёт его он. - Я - Ким Намджун. Добро пожаловать в «Magic Shop» и извини за всё, что тебе пришлось из-за нас пережить. - Из-за вас? - растерянно переспрашивает Чонгук, чуть более настороженно оглядываясь по сторонам. - Ну, не совсем из-за нас, - вздыхает Намджун, растирая лоб ладонью, а после поднимает на него серьёзный взгляд. - Понимаешь, Чонгук-а, сегодня особенная ночь. В ночь Самайна - или Хэллоуина, как его сейчас называют - грань между мирами стирается, и параллельные миры входят в энергетический контакт. Из-за этого случаются своего рода вспышки, которые запускают работу нитей судьбы. Это не совсем точное изречение, но самое доступное. Связи нитей судьбы - гигантский запутанный клубок, с которым когда-то поигралась космическая кошка, из-за чего воцарился хаос. Но вспышки энергетического контакта способны распутывать эти нити и сталкивать лицом к лицу тех, кому было суждено встретиться, где бы они ни находились. - Ага, - поёт Хосок, танцующей походкой обходя диван и опуская на низкий стол перед ним поднос с причудливыми чайными чашками и божественно пахнущим печеньем. - На самом деле, мы должны были встретиться с тобой намного раньше. Впрочем, Чиминни говорит, мы уже встречались - это случилось в другом ответвлении реальности; но кого волнует счастье чужой реальности, если в этой мы все так долго ждали тебя и чувства завершённости, которое подарит встреча с тобой? - Я... Я не понимаю, - бормочет Чонгук, потому что, ну, он не понимает. Хосок беспомощно смотрит на Намджуна. Намджун продолжает тереть лоб ладонью, выглядя так, будто пытается понять, как объяснить доступнее. Сокджин где-то там тихо напевает под постепенно наполняющий тёплый воздух аромат мелиссы. Повисает тишина, неловкая тишина, и Чонгук уже хочет извиниться, как вдруг слышит мяуканье. Посмотрев в сторону, он видит кота, но это не чёрный кот с бубенцом на шее. Это белый кот, который сидит на одной из полок в позе буханки и сверлит его пристальным взглядом иссиня-голубых глаз. Лёгкое движение в стороне, и Чонгук видит спрыгнувшего с другого стеллажа рыжего кота, что впивается в него таким же нечитаемым взглядом. С громким протяжным мяуканьем из-за кресла Намджуна выходит ещё один кот, серого цвета. У его обутых в мягкие тапочки в виде тыкв ног вдруг из ниоткуда появляется чёрный кот, который совсем не тот ласковый в ошейнике, что становится ясно с первого же взгляда. Нет, этот кот - все эти коты - сидят и сверлят его пристальными взглядами, отчего Чонгуку делается откровенно не по себе, а потом... - Чугым, нет! - с явной нотой паники восклицает Хосок, но - серый кот уже прыгает. Чонгук ждёт когтей в лицо и злого шипения. Вместо этого кот падает к нему на колени и мурлычет, сворачиваясь клубком. Остальные трое котов какое-то время сверлят его взглядом, а после разбредаются кто куда, как будто их и не было. Оно и к лучшему, и Чонгук хотел бы, чтобы серый кот на его коленях тоже ушёл, потому что он странный, тяжёлый и тёплый, но при этом холодный, и это непонятно, и нервирует, и заставляет дышать через раз, но - серому коту явно всё равно на его страдания. Он дремлет, едва слышно урча. - О, слава дриадам, - бормочет Хосок, когда понимает, что ничего страшного не произошло. - Тэхён расстроился бы, если бы с тобой что-то случилось. Он так долго ждал тебя. Говорят, у психики есть защитные механизмы. Они позволяют человеку пережить сложные стрессовые ситуации, либо отстраняя сознание от происходящего, либо стирая воспоминания о травмирующем моменте. Чонгуку кажется, именно это в настоящем и происходит с его собственной психикой, потому что вокруг происходит самая настоящая чертовщина, но он просто... Принимает её. В чём заключается эта самая чертовщина? Ну, в том, что видит Чонгук, когда присматривается. Например, Хосок и растения. Пока Намджун пытается подобрать слова, Хосок берёт лейку с длинным тонким носиком и начинает поливать все доступные ему растения, и они двигаются, извиваются и тянутся к нему. Когда он улыбается некоторым цветам, они начинают цвести. Когда он подходит к горшку с высоким растением в углу, поливает его, а потом бормочет «нет, Розалинда, ты уже ела», у растения вдруг появляется бутон, который клацает на Хосока мелкими клыками, а после прячется в гуще собственных листьев под негодующий вздох. Ещё есть Сокджин. Он продолжает стоять у небольшой плиты в дальнем углу за стойкой, но когда Чонгук невольно смотрит на него, надеясь поскорее получить чашку согревающего чая и причину, чтобы наброситься на золотистое печенье, то видит, как он щёлкает пальцами, и к нему по воздуху плывут банки, склянки и букетики сухоцвета. Гигантская ведьминская шляпа на его голове иссиня-чёрного цвета, и на ней горят созвездия. Но они не нарисованы и не вышиты, а мерцают и слегка движутся по всей шляпе, а подвески в виде звёзд светятся и как будто стряхивают с себя порой едва заметную взгляду мерцающую пыль. А затем всё становится ещё страннее, потому что в комнату заходит ещё один парень. Он невысокого роста, с густой копной чёрных волос и тонет в мягком белом свитере. На его шее ошейник с серебряным бубенцом, в глазах лунные отливы по кайме, а в волосах стоят торчком треугольники мягких ушей. Чонгук моргает; ещё раз; и ещё. Чёрный кот, которого он нёс на руках, подходит к Сокджину в виде человека и принюхивается, после чего тянется к чему-то рядом с ним и... Шлепок, громкий и звонкий, под звук шипения, будто кошке наступили на хвост. - Нет, Мин Юнги, - сурово припечатывает Сокджин, и звёзды на его шляпе мигают. - Это чай для Чонгука. - И кто его нашёл? - фыркает выше обозначенный Мин Юнги, щуря глаза. - Я тоже заслужил немного горячего чая. Отмывать шерсть от всей этой лесной грязи было то ещё удовольствие. - Чай? Да. Валерьяна? Нет, - всё так же сурово говорит Сокджин. - Собираешься драться со мной из-за этого? - вскидывает брови Юнги, поджимая уши и поднимая руку с острыми когтями. Сокджин смотрит на него совершенно невпечатлённо, а после выхватывает из ниоткуда ярко-жёлтый пульверизатор и пшикает водой в его лицо. Юнги шипит, поднимая верхнюю губу и обнажая ровный ряд мелких белых зубов и два острых клыка, а после вытирает лицо запястьем, под громкий вскрик с силой шлёпает Сокджина ладонью по пояснице и юркает между мебелью, после чего падает на диван рядом с Чонгуком, спихивает серого кота с его колен и укладывается туда же головой. Глаза серого кота обещают ему пытки. Юнги показывает ему средний палец, бормоча что-то вроде «он не только ваш», а после перекатывается на спину и смотрит на Чонгука снизу вверх. - Эй, Чонгук-а, привет, - мягко улыбается он; так, как мог бы старший брат или тот, кто по-настоящему заботится. - Не слушай Намджунни, он слишком всё усложняет. Вся суть в том, кто мы и кто ты, и что мы связаны самой судьбой. - Ух ты, - сухо говорит Намджун. - Что за прекрасное объяснение. - Но Юнги-я по-своему прав, - замечает Сокджин, наконец-то подходя к дивану с подносом, на котором три пузатых чайника, пахнущие травами и сладостью, но по-разному. - В этом и есть вся правда. - Да, но без посвящения понять это трудно, - хмурится Намджун, наливая чай в одну из чашек и протягивая её в слабые руки Чонгука. - Поэтому мы должны попытаться объяснить хотя бы на словах. - Что ж, хорошо, - легкомысленно пожимает плечами Сокджин, переводя на Чонгука сияющий озорством, но беззлобный взгляд. - Итак, Чонгук-а, позволь ещё раз представить нас тебе. Я - Ким Сокджин, единственный и неповторимый. Но никто не называет меня полным именем, просто «Джин», потому что это то, кто я есть - джин. Это, - жест в сторону Намджуна, - Ким Намджун и он - Мастер. Хрустальные туфельки Золушки - его работа, как и многие другие драгоценные и прекрасные в своей хрупкости вещи, вроде сада стеклянных цветов одной старой колдуньи, хотя Намджунни при своём деле самый неловкий человек из всех. - А я - Чон Хосок, - широко улыбается Хосок, усаживаясь напротив Чонгука за стол на мягкий ковёр и уже набивая рот печеньем. - Я из семейства дриад, и моё царство - природа. Ну и ещё я отвечаю за наши теплицы и травы, чтобы Джин-хён мог продолжать готовить высококачественные зелья для нашего магазина. - Мин Юнги, - сонно ворчит с его коленей Юнги, успевший впасть в дрёму. - Лунный кот. Проводник заблудших душ. Сторож покоя дома. Не люблю людей и ещё больше тех, кто жалеет для меня жалкий пучок сухой травы. - Тебя от неё не добудишься, - шлёпает его по бедру Сокджин; в его глазах явная привязанность. - А ещё есть Тэхён, Ким Тэхён, - со вздохом качает головой на их выходки Намджун. - Он - ведьма. И ещё есть Пак Чимин, который... - Я здесь, здесь! Фух, простите за опоздание! Чонгуку сначала кажется, тонкий голосок ему послышался, а потом он видит это. Крошечный светлячок проносится мимо него к креслу Намджуна и начинает становиться всё больше, пока не превращается в очертания человечка. Человечек с прозрачными звенящими крыльями выглядит так, как Чонгук в детстве представлял себе фей, но становится всё больше и больше, пока во вспышке света рядом с Намджуном не оказывается такой же невысокий, как Юнги, молодой парень с персикового цвета волосами и такой светлой улыбкой, что могла бы пристыдить рассвет. - Привет, я - Пак Чимин, провидец! - восклицает продолжающий светиться тёплым медовым светом Пак Чимин, крылья за спиной которого с тихим звоном взрываются серебряной дымкой и исчезают. - Чон Чонгук, - едва слышно выдыхает Чонгук; добавляет бездумно, пожимая протянутую ладонь. - Потерявшийся в лесу... Э-э... Человек. Чимин вскидывает брови, удивлённо смотрит на остальных, а после снова смотрит на Чонгука, и вот с каким-то таким выражением лица в сериалах его мамы врачи говорили своим пациентам о смертельных болезнях. Чонгук не хочет, чтобы ему сообщали о смертельной болезни. Невольно задержав дыхание, он ждёт, что вот сейчас что-то случится, что-то плохое - или он наконец-то проснётся в библиотеке - но вместо этого Чимин наклоняется вперёд и щёлкает его по носу. - Если бы ты был обычным человеком, Чонгук-а, судьба не связала бы нас вместе. Нет, внутри тебя свет потерявшегося лунного зайчонка. И со всем этим светом и своей природой ты принадлежишь нам. Психика определённо возвела в его голове какие-то барьеры, потому что вместо того, чтобы наконец-то испугаться происходящего или подумать, что он чего-то надышался или выпил ещё у костра - может, его пиво подмешали - Чонгук чувствует укол тоски, всплеск надежды и как слёзы подступают к глазам. Его лицо искажается, дыхание сбивается, и он сам не замечает, как начинает плакать. В ту же секунду вокруг него поднимается паника. Хосок обнимает его за плечи и бормочет что-то успокаивающее. Сокджин парит за его спиной, неловко касаясь его затылка тёплыми узловатыми пальцами, будто хочет приласкать и не решается. Чимин и Намджун сидят перед ним на корточках и оба шепчут невнятные слова утешения, а Юнги под его боком вдруг начинает тарахтеть так громко, что всё его прижатое к Чонгуку тело трясётся. - Извините... - бормочет Чонгук, всхлипывая и неловко вытирая лицо рукавами толстовки. - Извините, я не хотел... Я просто... - О, Чонгук-а, - мягко тянет Хосок, прижимаясь лбом к его виску. - Наш одинокий лунный крольчонок. Тяжело тебе было всё это время, да? Чонгук не знает, что сказать; не знает, что чувствует в этот момент. Мозг говорит ему, что это стандартные слова утешения, что Хосок имеет в виду учёбу или то, что он заблудился в лесу, или ещё что-то в этом духе, но что-то болит и тянет в глубине его тела, за лёгкими, под диафрагмой. Это что-то говорит Чонгуку, что дело совсем не в этом. Нет, на самом деле это об одиночестве и желании Чонгука найти своё место, которого у него никогда не было. Никто никогда не понимал его и из-за этого не мог принять до конца. Даже друзья в Пусане частенько посмеивались над ним и не обращали внимания на его слова и мысли, говоря, что Чонгук витает слишком высоко в облаках. А потом его одногруппники и эта жалкая надежда на то, что его могут принять, а следом эта жестокая шутка, из-за которой он потерялся. И вдруг этот странный магазин (?), и эти пятеро парней, и Чимин вот так просто говорит, что Чонгук принадлежит им. - Не волнуйся, Чонгук-а, - улыбается ему Чимин; улыбка не касается его глаз, в которых горит огонь решимости и стальная серьёзность. - Мы больше никогда тебя не оставим. Мы наконец-то нашли тебя. Мы так долго искали тебя. Обещаю, ты больше не будешь одинок. Чонгук не знает, что на это ответить; не знает, сможет ли. В его горле стоит ком, и если это сон, то это самый сладкий и самый жестокий сон в его жизни. Они все остаются вот так рядом с ним, прижимаясь и касаясь, даже не думая отходить далеко, пока он не берёт себя в руки, и слёзы не перестают катиться по щекам. Хосок довольно кивает, протягивая ему расшитый вензелями тканевый платок. Юнги с тоской смотрит на прозрачный заварочный чайник, но наливает из него чай не себе, а ему. Сокджин едва не с рук пытается кормить его печеньем, которое всё ещё тёплое, будто из печи. Чимин сидит на полу напротив, касаясь рукой его щиколотки, и болтает обо всём подряд, приятно отвлекая. Намджун занимается этим же, только молча: в его руках странные фигурные шестерёнки, и Чонгук не может отвести от них взгляд. - Спасибо всем вам, - едва слышно бормочет он спустя полчаса, если не больше, когда наконец-то набирается для этого смелости. - Я не понимаю, что происходит, и мне всё ещё кажется, что в моё пиво что-то подсыпали, но я... Спасибо. Спасибо вам всем за заботу. Они смотрят на него, пристально, тепло и мягко, но ответить никто не успевает. На лестнице вдруг слышится многочисленное мяуканье, а следом топот лап по деревянным ступеням. Миг, и четыре кота - сначала белый, а за ним остальные - вылетают друг за другом в коридор и с оглушительным воем бросаются к входной двери. - Проклятые отродья, - фыркает Юнги, будто существование этих котов оскорбляет его лично. - Тэхён наконец-то дома! - восторженно улыбается Чимин, поднимаясь со своего места. В то же мгновение слышится глухой стук открывшейся входной двери и стремительные тяжёлые шаги. Чонгук не знает, что ожидал увидеть, но, когда Ким Тэхён появляется в дверях, застывает, потеряв способность дышать, потому что... Это самый красивый парень из всех, каких Чонгук только видел. И в то же время он выглядит совсем не так, как остальные жители этого места. Они все излучают свет, тепло и надежду, если можно так выразиться. Ким Тэхён совсем не такой. На его плечах болтается чёрно-фиолетовый плащ с глубоким капюшоном, растрёпанные ветром багрово-красные волосы прикрывают уши, в мочках которых длинные серьги-цепочки, блики которых напоминают отчего-то сталь ножей, а в тёмно-карих глазах будто клубится сама тьма. Он не улыбается и не сияет. Нет, он выглядит почти сурово, пока окидывает всех цепким взглядом, после чего впивается взглядом в Чонгука и... Вот теперь Чонгук точно перестаёт дышать. Потому что миг - и Ким Тэхён уже перед ним на коленях, полы его плаща растекаются вокруг не столько тканью, сколько тёмным туманом, а его ладони на щеках Чонгука такие горячие, что кажется, от них останутся ожоги. Но Чонгук не дёргается, не пытается вырваться или отстраниться. Он чувствует себя загипнотизированным; чувствует себя, глядя в глаза Ким Тэхёна, так, будто не осталось никого и ничего кроме них, запертых в этом мгновении времени. - Кто довёл тебя до слёз, Чонгук-а? - спрашивает Тэхён низким грудным голосом; с такой удушающей нежностью, что у Чонгука снова на ресницах собираются слёзы. Тэхён хмурится и мягко оглаживает его щёки большими пальцами. Чонгук отмечает краем глаза блеск камней перстней на них; замечает, что четыре кота собираются вокруг Тэхёна и утробно ворчливо урчат, запуская когти в полы его плаща. Они выглядят так, будто готовы на кого-то броситься. Тэхён выглядит так, будто готов на кого-то броситься. Из-за него, Чонгука. Чтобы причинить боль тем, кто причинил боль ему. Этого слишком много. Этого слишком много для сердца одного маленького глупого наивного Чон Чонгука. Поэтому он делает то, на что при других обстоятельствах никогда бы не решился: тихо всхлипывает и подаётся вперёд. И Тэхён принимает его. Стащив с дивана в свои объятия, он крепко обнимает его, пряча в коконе своих рук, и Чонгук не плачет, больше нет, но внутри него всё ещё столько этой странной боли, что он не может заставить себя отстраниться. Даже если он не знает Тэхёна. Даже если все они в этом доме, вероятно, с кем-то его путают. Даже если это всего лишь приснившийся ему в одурманенном состоянии сон. - Чаю? - негромко предлагает Сокджин где-то поверх его головы спустя растянувшиеся в вечности минуты. - Не откажусь, - отвечает Тэхён, при этом и на дюйм его не отпуская. - С возвращением, - с ощутимой привязанностью в голосе шепчет Чимин, и спрятавший лицо в шее Тэхёна Чонгук отчего-то думает, что это сопровождалось поцелуем в лоб. - Я дома, Чимин-а, - с такой же привязанностью в тоне отзывается Тэхён. Это ощущается правильно. Чонгук не знает, откуда эта мысль, но это ощущается правильно. Как и возобновившиеся разговоры, позвякивание чайными чашками и хруст печеньем; как негромкое постукивание маленьким молоточком со стороны Намджуна; как вздох Сокджина и обещание подогреть для Юнги молоко; как тихие разговоры Хосока с одним из растений и его внезапное причитание на тему «Мин Юнги, прекрати воровать мои корзины для удобрений!». - Куда, по-твоему, я должен собирать каштаны и жёлуди? - лениво спрашивает Юнги откуда-то со стороны, где слышится и тихое чихание Чимина, отчего-то нарисовавшее в воображении Чонгука вспышку мелкой золотой пыльцы. - У меня лапы. - Не пытайся провернуть это со мной! - фыркает Хосок. - Зачем тебе вообще столько каштанов и желудей? Ты собираешь их каждый год. - Надо, - отвечает Юнги таким тоном, что сразу становится ясно, объяснений не будет. - Просто пожелай у Джин-хёна ещё корзин, - посмеивается Чимин. - Конечно, - в тоне Хосока слышно закатывание глаз. - Как Намджун-хён когда-то загадал горшочек золота, а получил в итоге иллюзию на радуге? - Джины все лжецы, и им нет веры, - подтверждает Намджун под тихое тук-тук-тук. - Извините! - возмущённо вскрикивает Сокджин, и Чонгук видит в темноте век тонкие узловатые пальцы, схватившиеся за невидимый жемчуг. Это вызывает на его губах слабую улыбку. Пригревшись в объятиях Тэхёна, растворившись в домашнем гомоне вокруг, вдохнув в последний раз глубоко сладковато-травянистый запах этого дома, он сам не замечает, как проваливается в дрёму, постепенно соскальзывая в сон.

***

Его будит хлопок входной двери. Когда он открывает глаза, видит белый потолок и часть стены. Медленно моргнув, Чонгук тянется рукой к раскалывающейся от боли голове и растерянно смотрит на оказавшийся в пальцах этой же руки каштан. Это странно. Откуда у него каштан? Почему он спит с ним? Почему он в толстовке? Почему голова так болит и першит в горле, и... Это как удар по затылку, и Чонгук резко садится, судорожно осматриваясь. Он в своей комнате в общежитии. Судя по всему, его сосед только что ушёл на занятия. Чонгук смотрит на часы и понимает, что до его будильника ещё полчаса, потому что ему собираться ко второй паре. Но он думает не об уроках. Он переводит взгляд на себя, на свою одежду, которую надел на вечеринку в честь Хэллоуина, вдыхает с неё остаточный сладковатый запах трав, сжимает до боли в пальцах каштан и... Это был сон. Это был сон. Он наверняка перепил на вечеринке, где-то в лесу подобрал каштан, а после его забросили домой, и поэтому он в той же одежде и в таком состоянии. Это был сладкий, прекрасный, тёплый и уютный сон. Не было никакого волшебного магазина посреди леса - Боги, как глупо - и не было Сокджина, Хосока, Намджуна, Юнги и Чимина. Не было Тэхёна, который держал его лицо в ладонях, как драгоценность, и смотрел на него так, будто за него войной по миру пройдёт. Это всё ему приснилось, и какой же он жалкий, если ему снятся такие сны. Чувство горечи переполняет Чонгука, пока он поднимается с кровати и направляется в ванную. Ему даже не хватает духу посмотреть на своё отражение, посмотреть себе в глаза. Глупый. Глупый и жалкий. Наверняка выставил себя накануне вечером идиотом. Объятия из его сна казались такими настоящими. Боже, какой стыд, если он напился и лип к кому-то. Чонгука мутит от мысли, что при таком раскладе он мог бы проснуться далеко не в своей постели. Пытаясь отвлечься от этих мыслей, он принимает душ, чистит зубы и надевает чистую одежду. Собрав сумку и надев куртку, он берёт с тумбочки свои ключи и тоже выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. До занятий ещё есть время, так что он направляется в небольшую кофейню рядом с кампусом, где вопреки всему приемлемые цены, и никто не пытается ободрать и без того нищих студентов. На улице пасмурно, серо, холодно, сыро и уныло. Вполне соответствует настроению Чонгука, пока он бредёт через парковую зону территории кампуса, мечтая о таблетке от головной боли и кружке крепкого кофе; которые резко от него отдаляются, когда он слышит женский окрик за спиной. - Чонгук! Чон Чонгук! Когда Чонгук оборачивается, видит спешащую к нему компанию из пяти человек. Среди них двое - его одногруппники, которые пригласили его на вечеринку, а остальные трое - их старшие друзья, среди которых нуна, что весь вечер с ним флиртовала. Только вчера они все выглядели милыми и приветливыми, а сейчас сверлят его тяжёлыми недобрыми взглядами. - Какого чёрта? - шипит на него Сольхи, та самая нуна. - Куда ты вчера делся? Ты хоть знаешь, сколько мы тебя искали и как переполошились? - Ага, - поддакивает ей Чонхэ: её одногруппник, часть её свиты или кем он там ей приходится. - Мы думали, с тобой что-то случилось! Если не умеешь пить, не пей! Кто знал, что тебя унесёт с одной бутылки пива и... И тут это происходит. Чонгук не знает, что именно. Красный от стыда и неловкости, вжавший голову в плечи от неуверенности в происходящем и в себе, не находящий свой язык, чтобы вставить хоть слово, он просто чувствует это, какой-то сдвиг в воздухе, в пространстве, в атмосфере, а потом... - Чонгукки! Чужое тело, будто маленькая комета, пролетает мимо Сольхи и её группы поддержки и врезается в Чонгука с такой силой, что он едва удерживается на ногах. На мгновение обзор ему закрывают персикового цвета волосы, а потом он видит... Сияющее лицо повисшего на нём коалой Пак Чимина? - Чонгук-а, вот ты где! Что за дурацкая карта у этого университета? Мы едва поняли, где тебя искать! - Джин-хён, - выдыхает Чонгук, поднимая взгляд за плечо Чимина и отказываясь верить своим глазам. - Дерьмовая карта, - согласно кивает Мин Юнги, направляющийся в его сторону по правую руку от Сокджина. - Я бы сжёг её. - Никаких поджогов, - строго говорит Ким Намджун, идущий по левую сторону от Сокджина. Они все выглядят... Ну, нормально. Джинсы и брюки, свитера и рубашки, одна тёплая вязаная жилетка и поверх всего этого пальто и куртки. На голове Юнги шапочка с едва выпирающими швами, складывающимися в кошачьи уши. На носу Намджуна очки, как у Гарри Поттера. У Сокджина на плече кожаная сумка, из которой торчат толстые конспекты, а с язычка замка свисает брелок в виде полой ведьминской шляпы, внутри которой на волнах розовой жидкости покачиваются блёстки. Спрыгнувший с рук Чонгука Чимин одет в целом тепло, но поверх его кремового свитера накинута совсем лёгкая куртка, рукава которой расшиты блестящими пайетками. - Хосок-а, живее там! Время кофе и булочек с джемом! - Дурацкая карта! - слышится где-то за их спинами, а потом... Потом Чонгук видит Хосока в тёплом зелёном пальто, а рядом с ним... Рядом с ним идёт Тэхён. Чонгук забывает, как дышать, когда видит его лицо; забывает, как думать, когда видит взъерошенные ветром каштановые кудри, хотя только недавно - в его... сне? - они были багрово-красными и не такими вьющимися. Хосок видит его и широко улыбается, начиная активно махать рукой. Когда Тэхён поднимает голову, и их взгляды встречаются, Чонгук чувствует себя так, будто его ударило током. Хосок останавливается рядом с остальными, но Тэхён - нет. Нет, он продолжает идти, пока не подходит к Чонгуку вплотную, а затем... - Здравствуй, Чонгук-а, - негромко говорит он, наклоняясь и прижимаясь к его лбу своим. - Тэхён, - одними губами, неверяще произносит Чонгук. - И также твой хён, - дразняще улыбается Тэхён. - Йа, мы не договорили, Чон Чонгук! - недовольно восклицает Сольхи. О Боже. Она уж точно настоящая. А это значит, что и Тэхён настоящий. Что они все настоящие. И что холодный блеск в улыбке Чимина, режущая сладость во взгляде Сокджина и начавшая сгущаться тьма в глазах отстранившегося Тэхёна тоже реальны. - Ах, - сладко тянет Сокджин, делая шаг вперёд. - Ли Сольхи. Вы говорили о вчерашнем, да? - Ты ещё кто такой? - вскидывает подбородок Чонхэ. - Не смей разговаривать с ней в подобном тоне. - О, мы собираемся играть в эту игру? - ещё слаще улыбается Сокджин, и глаза его леденеют. - Мой отец - Ким Со Чжон, так что я буду говорить с Сольхи в любом тоне, в каком захочу. И особенно я буду разговаривать с ней так, как захочу, после того, как вы бросили Чонгука одного в лесу. Не нужно лгать, что вы его искали. Вы все напились и забыли о нём, вспомнив про его существование только тогда, когда собрались уезжать и поняли, что его нигде нет. Если бы вы по-настоящему волновались, то обратились бы в полицию, но вы не хотели, чтобы кто-то узнал, что вы бросили в лесу пьяного мальчишку, которого сами же туда и завели. Ему повезло, что мы подобрали его, и что он не свернул себе шею в темноте. А теперь вы все извинитесь перед ним и сделаете так, чтобы я больше рядом с ним вас не видел. Чонхэ явно открывает рот, чтобы возразить, но Сольхи останавливает его жестом руки. Она больше не выглядит заносчивой и властной. Она выглядит бледной, и в её глазах читается затаённый страх. Она смотрит на Сокджина так, будто он прижимает нож к её горлу - отец Сокджина такой влиятельный человек? - а потом... Потом она разворачивается к Чонгуку и с абсолютно пустым, но внятным и громким «извини» склоняется в поклоне. Двух секунд не проходит, как остальные следуют её примеру, даже если на их лицах написано непонимание и недовольство, а после вся компания просто... Уходит. А Сокджин остаётся. И Чимин остаётся. И Намджун остаётся. И Хосок остаётся. И Юнги остаётся. И продолжающий сверлить удаляющиеся спины тёмным взглядом Тэхён остаётся. А потом что-то в его лице меняется, глаза на мгновение будто мерцают, и Сольхи со вскриком спотыкается и падает лицом вперёд. - Чёртов кот! - кричит Чонхэ вслед уже забежавшему за угол корпуса белому коту, бросаясь к ней и падая рядом на колени. - Чёрт, Сольхи-ши, у вас кровь! - Ши, - сухо повторяет Юнги, склоняя голову к плечу; «уши» его шапки дёргаются. - Не слишком ли много чести? - Люди, - пожимает плечами Сокджин; а после оборачивается к застывшему Чонгуку с куда более тёплой и искренней улыбкой. - Эй, Чонгук-а! Привет-привет! Ты идёшь пить кофе? Я знаю, что у тебя болит голова, так что прихватил одну из моих настоек. Ты и не заметишь, как всё пройдёт! - Джин-хён, - повторяет Чонгук всё так же заторможено; скользит взглядом по всем их улыбающимся лицам и чувствует, как нагреваются щёки, когда Тэхён в ответ на его взгляд снова оказывается рядом и берёт его за руку так, будто их сплетённые пальцы сама нормальность. - Я думал, это... Я думал, это сон. Я думал... Думал, вы мне приснились. - О, Чонгук-а, - нежно тянет Чимин, подходя ближе и обнимая его; из-за чего ему приходится смешно встать на цыпочки; мило. - Я же обещал, что ты никогда больше не будешь один. Мы все пришли сюда ради тебя. - Вы магические, - бормочет Чонгук, снова и снова глядя на каждого из них. - И вы настоящие. И вы пришли сюда. Ради меня. - Всё для нашего лунного кролика, - показывает ему два больших пальца Хосок, и из земли вокруг него прорастает несколько белоснежных ромашек. - Кхм, - прочищает горло Намджун, поправляя очки. - Вне нашего мира наша сила почти полностью заперта, но давайте без лишних эмоций. - Упс, - смеётся Хосок, совсем не выглядя раскаивающимся. - Хорошо, что ты сохранил каштан, - говорит Чонгуку Юнги, подходя и потираясь о его руку своим запястьем, как если бы хотел пометить своим запахом. - Нашёл тебя благодаря ему. - А теперь все за кофе и булочками! - вскидывает руку Чимин, первым устремляясь в сторону кафе. Все следуют за ним, переговариваясь, болтая ни о чём, а Чонгук продолжает стоять на месте и пялиться им вслед; после чего вздрагивает от сжатия своих пальцев и переводит взгляд широко распахнутых глаз на Тэхёна. Который смотрит на него с мягкой улыбкой. Который смотрит на него так, будто Чонгук - единственное важное в мире. Который стоит совсем вплотную и пахнет, как вчера, и такой же тёплый, как вчера, и окутан тем же тёмным светом, таким непохожим на свет остальных. - Пойдём? - предлагает Тэхён. Чонгук... У него столько вопросов, и он всё ещё не понимает, и есть что-то внутри него, что плавится от внимания Тэхёна, но при этом призывает его бежать, и... Так много всего, что Чонгуку кажется, он тонет в этой круговерти. И в то же время, пока Тэхён держит его за руку, Чонгуку кажется, что всё хорошо; что всё может быть хорошо. Как будто Тэхён способен решить все его проблемы щелчком пальцев. Впрочем, может, и способен. Разве Сокджин не говорил, что Тэхён... Ну... Ведьма?.. - Я схожу с ума? - само срывается с его губ. Тэхён вскидывает брови, а после негромко смеётся. Чонгук краснеет от своей глупости. Чонгук краснеет от того, как этот смех на него действует. Чонгук краснеет из-за того, что Тэхён поднимает их сцепленные руки к губам и оставляет на костяшках его пальцев поцелуй. - Нет, Чонгук-а, - улыбается он. - Ты просто на пути обретения себя. Это... Вообще ничего не проясняет. Чонгук всё ещё может сходить с ума и всё ещё может быть пьян и у костра или отравлен ядовитыми лесными грибами. Но Чонгук не хочет об этом думать. Он хочет, чтобы Тэхён и дальше держал его за руку - как будто это самое правильное, что есть в мире - и чтобы они догнали остальных и сели пить кофе с горячими сэндвичами и булочками, поэтому... - Ладно, - шепчет он; глубоко вдыхает, вскидывает подбородок, расправляет плечи и одаривает Тэхёна широкой улыбкой. - Ладно, Тэхён... Хён? Пойдём пить кофе. Глаза Тэхёна расширяются при виде его улыбки и ещё сильнее темнеют. На мгновение, всего на секунду он выглядит так, будто вот-вот схватит Чонгука и до боли в губах поцелует его, но у их ног вдруг раздаётся громкое мяуканье. Недовольно выглядящий белый кот мяукает ещё раз, когда они опускают на него взгляды, а после прыгает, и Чонгуку ничего не остаётся кроме как неловко подхватить его свободной рукой. - Манеры, Пэстхы, - хмурится Тэхён, морща нос. Кот - кошка? - морщит нос абсолютно так же, после чего отворачивается с тем пренебрежением, с каким умеют только кошачьи. Свернувшись клубком на руке Чонгука, она закрывает глаза и начинает тихо мурлыкать. - У тебя странные питомцы, - честно замечает Чонгук, поднимая взгляд на Тэхёна. - Они умеют становиться людьми, как Юнги-хён? - Кто знает, - задумчиво отзывается Тэхён; улыбается. - В любом случае, всё, что с ними связано - долгая история. Улыбка у него сладкая. Глаза тёмные. Тени в них острые. Чонгук верит; и надеется, что однажды узнает всю историю: и о магазине, и о мастерской Намджуна, и о зельях Сокджина, и о странных отношениях Хосока с хищной росянкой, и почему Чимин и Тэхён так нежны друг с другом, и почему Юнги обмолвился, что не верит, что Чимин просто провидец или что он фей, хотя Чонгук своими глазами видел форму Чимина и крылья, и почему Тэхён - ведьма, ведь разве ведьмы - не женщины? Что бы ни. Похоже, эти шестеро скрывают много тайн, в том числе и личных, в своём прошлом, и Чонгук надеется... Он надеется узнать однажды; надеется однажды стать с ними достаточно близок, чтобы они захотели поделиться с ним. - Ты расскажешь мне? - спрашивает он, когда Тэхёну удаётся утянуть его за собой. Тэхён задумчиво мычит; поправляет сумку на плече, на ремешке которой три значка с мордами котов, среди которых не хватает только белого; бросает взгляд на продолжающую сидеть на руке Чонгука кошку - потому что действительно оказалось, что это кошка, а не кот - и легко, почти светло улыбается. - Конечно, - обещает он, заглядывая Чонгуку в глаза и крепче сжимая его руку в своей. - Обещаю, Чонгук-а. Однажды ты узнаешь всё.

|End|