Christmas miracle

      За окном безмолвно падал снег, постепенно облепляя окружающий мир. По улицам неприметного вечернего городка Мистик Фоллс туда-сюда сновали жители, готовясь к скорому празднованию Рождества. Радостные дети и не менее весёлые их родители ходили за покупками, украшали дома изнутри и снаружи, поздравляли близких по телефону… Громкий смех смешивался с визгом при взрыве хлопушек, дети легкомысленно перебрасывались снежками, катались на коньках… Здесь кипела человеческая жизнь в лучшем её проявлении.       В когда-то шумной резиденции Гилбертов — одной из семей-основательниц Мистик Фоллс — теперь поселилась гулкая, практически мёртвая тишина. Словно в здании давно никто не жил, оставив после себя только одинокое приведение. Большинство комнат давно пустовали, и только оставшиеся нетронутые вещи напоминали о когда-то живых членах семьи Гилбертов, ряды которых сильно поредели за последние два года. Сначала трагически погибли приёмные родители Елены, потом её родной отец и горячо любимая тётя Дженна. Также пару недель назад безопасности ради уехал из города младший брат Джереми, которому Деймон стёр часть воспоминаний. Сейчас Джереми счастливо живёт в Денвере, не вспоминая об ужасах в Мистик Фоллс. Аларик, не сумевший отпустить Дженну, кое-какое время помогал Елене пережить горе, но потом уехал с Джереми.       Елена на протяжении последних месяцев болезненно наблюдала за развалом семьи. Словно какая-то неведомая сила выкашивала её близких, одновременно забирая с собой друзей. Бонни после того, как её мать обратили в вампира, полностью игнорировала существование Елены. Кэролайн теперь разрывалась между Бонни и Тайлером. Стефан навсегда отдалился от Елены, став потрошителем. Деймон, получивший очередной отказ от Елены, перестал добиваться от неё взаимности и просто исчез. Мэтт был полностью поглощён в работу, совмещая её с учёбой в выпускном классе, и отказывался лезть в сверхъестественные дела.       Елена мечтала поскорее закончить школу и скрытно уехать из Мистик Фоллс, начав новую жизнь где-нибудь вдали от этого проклятого места. Желательно в другой стране. Друзья Елены постепенно растворялись и испарялись из её жизни, поэтому впервые Гилберт встречала Рождество в одиночестве. В этом году Елена даже не стала наряжать дом и спускать ёлку с пыльного чердака. Хотя ранее, ещё несколько лет назад, Елена первой бежала украшать дом новогодними украшениями. Теперь же жизнь казалась Елене пустой и безрадостной, как безлюдные комнаты в её доме.       Отпустив всю борьбу с Клаусом, Елена раз в месяц приходила в больницу и сдавала необходимое количество своей крови для создания гибридов. Тем самым, Елена сохраняла жизнь своих близких, которые давно посчитали, что Гилберт сдалась. Елена не желала бежать всю жизнь как Кэтрин, поэтому выбрала наиболее безопасный вариант. Елена отдаёт свою кровь — Клаус и его семейка не трогают брата и друзей двойника. Сделка с Дьяволом. Суицидальные мыли с каждым днём всё прочнее и прочнее укоренялись в сознании Елены, но Гилберт их гнала. По крайней мере, старалась.       Элайджа Майклсон, старший брат Клауса, за время подготовки к ритуалу с жертвоприношением успел стать другом для Елены. Она привыкла видеть собранного Элайджу каждый вечер после семи часов у себя в комнате, расположившемся на подоконнике и наблюдавшим за её действиями.       Поначалу, такие вечера воспринимались Еленой очень настороженно, но с течением времени она освоилась и даже пыталась строить беседу с медленно тающим Элайджей: от нескольких слов за первые дни до полноценных разговоров после. Елена внедряла в диалог шутки и даже небольшие подколы, но сильно удивилась, когда узнала, что Элайджа тоже умеет суховато шутить.       — Ты шутишь, — широко раскрыв глаза, заключила Елена, с долей восторга и внутренней победы смотря на Элайджу. — Мой мир больше никогда не будет прежним. Пожалуй, я наверное упаду в обморок, если узнаю, что ты ещё умеешь смеяться.       — В таком случае, мне стоит быть неподалёку, чтобы успеть поймать тебя, — серьёзно заявил Элайджа, но уголок его рта предательски дёрнулся в ухмылке.       День за днём, ненавязчиво открывая друг другу собственные характеры, уверенность Елены окрепла, затмив собой чувство самосохранения. Делая домашнее задание по истории, Елена стала расспрашивать Элайджу о том или ином событии, поэтому в скором времени их беседы превратилась в дискуссии. Элайджа, проясняя какие-то моменты в истории, удалялся от подоконника и вставал рядом со стулом Елены, спокойно кладя свою руку на спинку мебели. С каждым днём Элайджа становился ближе, особенно на фоне друзей и Стефана, которые осуждали Елену за сильное доверие первородному вампиру.       — Милая Елена, меня начинают терзать сомнения, — суровым тоном сказал Элайджа, чья рука привычно элегантно покоилась на спинке стула Елены, а его пальцы едва касались её плеча.       — Что ты имеешь ввиду? — в замешательстве уточнила Елена и, подняв голову, увидела искорки смеха в глазах Элайджи, смотревшего на Гилберт сверху-вниз.       — Под предлогом получения дополнительной информации о чём-либо, Вы, похоже, пытаетесь заставить меня сделать Ваше домашнее задание, — нарочито серьёзно рассудил Элайджа, неспешно постукивая кончиками пальцев по плечу Елены, что неожиданно вызвало едва ощутимую дрожь.       — Неужели? — откинувшись на спинку стула, подразнила Елена и притворно задумалась. — Нисколько.       Несмотря на вроде сложившиеся дружественные отношения, а может и больше, чем просто дружеские, Элайджа исчез сразу после провалившегося ритуала. Клаус выжил. Элайджа не сдержал своё слово, испарившись без объяснений. Дженна умерла.       Сидя в полумраке с одной горящей настольной лампой в комнате, Елена не потрудилась встать с постели и, оторвавшись от прочтения саги «Хроники Нарнии», включить свет. Книги уже давно заменили Гилберт реальных друзей. Елена всё больше времени проводила дома, выходя только в школу и иногда за покупками. Удивительно, когда-то одна из самых популярных девчонок в школе, сейчас Елена Гилберт превратилась в аутсайдера, редко выползающего из дома.       Мелодия дверного звонка неожиданно прервала тишину. Недоумённо нахмурившись, Елена отложила книгу и, тихо встав, выглянула из окна свой спальни, надёжно прячась за занавесками. К сожалению, во мраке Елена не смогла разглядеть гостя. Пытаясь утихомирить скачущее от тревоги сердце, Елена бесшумно достала из тумбочки парочку гранат с вербеной и деревянный кол на случай опасности, спрятав кол и гранату в карманы джинс.       Судя по тому, что нежданный гость не стал звонить во второй раз, он знал, что Елена находится дома. Гилберт поняла, что это мог быть только вампир. В душе слабо зашевелилась надежда: может, это Бонни и Кэролайн пришли отмечать праздник? Елена бы мгновенно запустила их в дом, не взирая на прошлые обиды. Елена Гилберт никогда не была злопамятным человеком. Они бы украсили ёлку, повесили гирлянды, включили рождественские фильмы, приготовили бы печенье… Как раньше.       Спустившись по ступенькам, Елена, стараясь сохранить спокойствие, подразумевающими руками зажгла свет в коридоре. Поморщившись на мгновение, глаза Елены несколько секунд адаптировались к свету. Зажав в левом кулаке гранату с вербеной, Елена открыла дверь и онемела от неожиданности. Морозный воздух словно вытолкнул кислород из лёгких Елены, заставив её замереть.       — Елена, — чуть растягивая первую главную её имени и не изменяя привычной вежливости, дружелюбно поприветствовал гость, слегка приподняв уголки губ в тёплой улыбке.       Чёрт бы побрал его. Уж лучше бы явился Клаус с требованием о незапланированной сдаче крови.       — Элайджа, — не сумев скрыть удивление, ответила Елена, выдохнув от какого-то не совсем понятного ей самой облегчения. Её рука неосознанно разжала гранату.       Элайджа исчез из города после проведения ритуала с жертвоприношением двойника. Елена не видела Майклосона несколько месяцев, поэтому не ожидала его встретить. Элайджа не изменился, за исключением его причёски, которая ушла в небытие после ритуала, к величайшему сожалению Елены. Те же усталые и наполненные вековой мудростью, силой и грустью карие глаза с какой-то свойственной только Элайдже мягкостью смотрели на Елену. Гилберт вглядывалась в силуэт Майклсона, не понимая, настоящий ли он или плод её воображения.       Морозный ветер с улицы задул немного снега в прихожую, вернув Елену к реальности.       — Милая Елена, могу ли я войти в дом? — спросил Элайджа, не прерывая зрительного контакта.       Ах да, приглашение. Маленькая проблема. В последний раз выдавала приглашения именно Дженна. Видимо, разрешение Элайджи умерло вместо с ней. Вспомнив о тёте, что-то в груди больно кольнуло Елену, но Гилберт оперативно похоронила эмоции внутри. Видимо, что-то промелькнуло на лице Елены, поэтому взгляд Элайджи стал более тревожным.       — Елена? — с ноткой обеспокоенности позвал Элайджа, вглядываясь в её лицо.       — Ты можешь войти, Элайджа, — не желая объясняться, Елена пропустила Майклосона в дом.       — Вижу, что ты готова в любой момент ринуться в бой, — стараясь разрядить обстановку, немного насмешливо заметил Элайджа, оглядывая две гранаты и деревянный кол, лежащие на тумбочке за входной дверью.       — Сомневаюсь, что ты пришёл поговорить о способах самообороны от атаки вампиров, Элайджа, — захлопнув дверь, нейтрально отозвалась Елена, переложив кол и гранаты в тумбочку. — Что тебе нужно?       Элайджа, оглядев освещённую прихожую и бросив взгляд на тёмные гостиную и кухню, молчал некоторое мгновение. Заострённые аккуратные снежинки, обрамляющие тёмные волосы Элайджи и его пальто, медленно таяли, сверкая из-за проблесков света.       — Ты не собираешься праздновать Рождество, милая Елена? — спокойно спросил Элайджа, с любопытством осматривая комнаты.       Елена почувствовала поднимающуюся волну гнева. Почему Элайджа юлит и не отвечает прямо на вопрос? Елена не была настроена на поддержание светской беседы.       — Нет. Если это всё, что тебя интересует, то уходи, — холодно заявила Елена, недружелюбно смотря на собеседника и скрестив руки на груди. — Повторю свой вопрос: что тебе нужно?       Элайджа и бровью не повёл на грубость, словно ничего не случилось. Это было странно. Обычно Элайджа никому никогда не позволяет проявлять хоть каплю неуважения в собственную сторону. Елене явственно вспомнила Деймона, который оказывался на грани смерти из-за своего вздорного и нахального характера.       — Сегодня Рождество, Елена. Главный семейный праздник в году. В этот день никто не должен быть один, — с какой-то особой трогающей душу мягкостью объяснил Элайджа и, элегантно сняв своё замёрзшее пальто, повесил его на крючок в коридоре.       «Сегодня Рождество. Главный семейный праздник» — фраза провокационно всковырнула только затянувшуюся душевную рану. Семейный праздник?… А была ли теперь у Елены семья? Родители мертвы (и родные, и приёмные), тётя Дженна умерла, друзья отвернулись от Елены, Джереми уехал. Елена больше не вписывается в его счастливую жизнь. Семья — то, что всегда пыталась защитить Елена, и, в конечном счёте, это и потеряла. Несправедливо. Что плохого сделала Елена Гилберт, чтобы заслужить такие страшные мучения?       Боль от потери Дженны разрывала Елену. Она вспоминала каждый момент последних ссор с Дженной и могла только жалеть, что не проводила с тётей больше времени, не обнимала чаще… Елена чувствовала злость напополам с обидой, а ещё было разъедающее её изнутри одиночество. Кровоточащее сердце Елены забилось быстрее и взгляд ожесточился. Её грудь гневно вздымалась, и ярость была готова выплеснуться на Элайджу. Челюсть напряглась.       — Мне не нужна чья-либо забота, Элайджа. Особенно твоя, — ледяным тоном выделила последние слова Елена, пыталась успокоиться и не допустить выход эмоций из под контроля. — Если это всё, то уходи немедленно.       — Елена… — начал Элайджа, подходя ближе.       Но накопленные за месяцы чувства прорвали её сдержанность, почувствовав крошечную брешь в броне.       — Как ты смеешь приходить сюда после своего обмана, Элайджа?! Как ты смеешь говорить мне о семье, если именно твой брат убил мою тётю?! Как ты смеешь стоять здесь и… и… что-то говорить о Рождестве, когда твоя семья забрала у меня близких мне людей?! Как ты можешь… Как ты можешь так поступать со мной?! После своего обещания! Ты дал мне своё слово! Я умерла напрасно! А ты… Ты сбежал! Я тебе верила! Как ты мог?!…       Слёзы непроизвольно хлынули из глаз Елены, быстро катясь по её щекам. Вся её боль нещадно вылезала наружу, обрушиваясь на Элайджу. Елена больше не могла держать всё в себе. Её плечи подрагивали, дыхание участилось из-за бури эмоций, воздуха не хватало.       Элайджа не дрогнул, что ещё больше взбесило Елену. Ей хотелось ударить Элайджу, сделать ему больно, чтобы он почувствовал весь её ужас, отчаяние и потерю. Как он мог нарушить своё слово?! Неужели она ничего для него не значила?…       — Я думала, что тебе можно доверять! Ещё и друзей в этом убеждала! А ты… Я тебе верила, Элайджа! А теперь Джон и… и… и…       Заикаясь от переполнявшей её боли, Елена не могла произнести имя своей тёти.       Дженна Саммерс. Дженна. Тётя Дженна.       Память о Дженне была слишком свежа. Этот душевный порез не затянулся. Захлёбываясь в слезах, Елена пыталась их стереть, но ничего не получалось. Елена никогда не сможет забыть ужас и принятие неизбежного, написанных на лице умирающей тёти.       — Дженна… Она мертва… Её нет… — осипшим от рыданий голосом произнесла страшные слова Елена и её колени предательски подогнулись, больше не в силах держаться.       Организация похорон, оформление документов, борьба с Клаусом постепенно забивали гвозди в крышку гроба Елены Гилберт. И если Элайджа Майклсон вырвет сейчас её сердце из груди за проявленное неуважение, то Елена встретит смерть как старого друга. Она устала жить в одиночестве. Елена Гилберт хотела умереть.

***

      Элайджа успел подхватить Елену прежде, чем она упала на холодный пол. Осторожно прижав плачущую Елену к своей груди, Элайджа медленно обнял её, нежно поглаживая по подрагивающей спине. Слёзы Елены заливали плечо Элайджи, но он не беспокоится о состоянии пиджака. Элайджу волновала только Елена, безутешно рыдающая на его плече. Стоя посреди пустого коридора, мёртвое как несколько столетий сердце Элайджи разрывалось от боли за Елену Гилберт.       — Ушла… Она не вернётся… Это не справедливо! — словно найдя опору в Элайдже, неосознанно прижалась к нему Елена, выплёскивая горе. — Я… Это я должна была умереть…       О разительных изменениях в поведении Елены Элайджа узнал от проболтавшейся Ребекки, которая, с одной стороны, была рада поменьше видеть двойника в школе, но с другой стороны, даже как-то тосковала по словесным перебранкам с Гилберт. Мысли Элайджа долго метались из одной крайности в другую, мешая принять окончательное решение.       — Елена, всё будет хорошо, — успокаивающе шептал Элайджа, ласково проводя прохладными пальцами сквозь шелковистые волосы Елены. — Я очень сожалею о смерти Дженны. Полностью понимаю, что мои соболезнования не вернут твою тётю и не оправдают мои действия… Я понимаю твою боль.       Элайджа понимал, что Елене необходимо было выплакаться. Поэтому просто был рядом и медленно помогал Елене успокоиться, нежно поглаживая Елену по спине.       — Она не вернётся, Элайджа… Дженна ушла навсегда, и мои родители… А теперь мои друзья ненавидят меня… И ты тоже бросил меня, — отчаянно пытаясь успокоиться, делилась Елена.       — Это не правда, Елена. Я бы никогда не смог бросить тебя, — горячо возразил Элайджа, бережно убирая Елены с её лица. — Я пытался. Старался быть от тебя как можно дальше, когда понял, что привязываюсь к тебе, дорогая Елена… Поэтому так долго не возвращался после пробуждения.       Элайджа пытался забыть Елену, пряча растущие чувства глубже. Но ситуация верно выходила из под его контроля, когда Майклсон стал больше времени проводить в резиденции четы Гилберт.       — Пробуждения? — недоумённо спросила Елена, подняв заплаканные, но всё ещё остававшиеся прекрасными глаза.       — Я не убил Никлауса из-за того, что он заявил, что не хоронил моих братьев и сестру в море. Он перепрятал гробы. Никлаус пообещал воссоединить меня с нашей семьёй… И заколол меня, фактически выполнив своё обещание, — сухо усмехнулся Элайджа, заботливо поглаживая Елену по волосам. — Мой брат имеет извращённое чувство юмора… Только 4,5 месяца назад Никлаус соизволил вытащить кинжал из моей груди.       — Поэтому ты его не убил… — хлюпнула носом Елена, в глазах которых отразилось полное понимание. — Ты продолжаешь верить в идею, что твой брат не чудовище. Даже после всего того, что он сделал.       Елена всегда считывала все эмоции, мысли и мотивы Элайджи. Её необыкновенное сострадание, её сокровище, подкупало сердце Элайджи с первого дня, когда она храбро пыталась защитить своих близких, уговорив Майклсона на заключение сделки.       — Возможно, это всегда и было моим главным просчётом, — честно проговорил Элайджа, не смотря в глаза Елене, боясь найти в них осуждение и презрение.       Элайджа помнил о добром и невероятно большом сердце Елены Гилберт, но опасался, что исчерпал всю её эмпатию.       — Я понимаю. Если бы Джереми совершил бы что-то ужасное, я бы тоже не смогла оставить его, — призналась Елена, понимающе кивнув. — Я не могу злиться на тебя. Ну, не сейчас… Извини за это… Я просто…       Снова глядя Елене в глаза, Элайджа пытался найти в них ненависть, но не смог. Елена снова это сделала. Опять удивила его.       — Елена, не стоит, — остановил её Элайджа, с трепетом вытирая большим пальцем влагу с щёк Елены. — Твоё сострадание — это дар, который никогда не перестанет привлекать к себе моё внимание. Твой гнев, милая Елена, обусловлен и заслужен. Не нужно извиняться. Единственный, кому стоит просить прощение, — это я. Елена…       — Элайджа, не надо, — мигом возразила Елена, в порыве эмоций прикрыв губы Элайджи ладонью. — Иначе…       Елена бегло оглядела комнату.       — Иначе я снова брошу в тебя вербеновую гранату, — голос Елены уже не звучал как крик смертельно раненного человека. Даже приобрёл какую-то нотку игривости.       Ситуация вышла комичной. Тысячелетний вампир, которому запретил говорить человек. В первую встречу Елена бросила в Элайджу вербеновую гранату, после заключила сделку, потом умудрилась вонзить кинжал в его сердце… Элайдже стоило составить список удивительных действий Елены Гилберт.       Элайджа тоже умел удивлять. Мгновение — и он прижал Елену спиной к своей груди, нарочито неспешно наклонившись над её плечом. Его руки надёжно обвились кольцом вокруг талии Елены, заблокировав возможность сбежать. Всего лишь на мгновение дымка давних воспоминаний пронеслась перед глазами Элайджи.       — Человек… Невозможно.       Элайджа отчётливо слышал, как вероломно дрогнуло сердце Елены: от неожиданности или близости? Элайджа надеялся на второй вариант. С губ Елены неосознанно сорвался вздох.       — Это угроза, мисс Гилберт? — тихо произнёс Элайджа, подавляя ухмылку.       — Один из вариантов последствий, мистер Майклсон, — стараясь успокоить бушующее сердце, не очень спокойно ответила Елена, надеясь, что волосы прикрывают её румянец. — Если Ваше приглашение в силе, мистер Майклсон, не хотите ли Вы начать подготовку к Рождеству? У нас есть не больше 2-3 часов.       Сменила тему да ещё обращается на «Вы». Прикрыться скорым приближением праздника, чтобы скрыть свою реакцию. Хитро, но недостаточно.       — Возможно, меня больше не привлекает идея празднования Рождества, — лениво растягивая слова, задумчиво проговорил Элайджа, наслаждаясь до сегодняшнего дня невозможной близостью. — Может быть, мне хочется встретить праздник в таком положении…       Элайджа с конца девятнадцатого века не праздновал Рождество. Семья постепенно распадалась, паранойя Никлауса ухудшалась, Ребекка отдалялась от братьев, Кол больше жил собственной жизнью… Элайджа старался предвидеть разлады в семействе Майклсонов, но судьбы нельзя было избежать.       — В тёмном доме, стоя в холодной прихожей во влажном пиджаке? Звучит как отличная идея подхватить простуду, — острила Елена, чуть наклонившись корпусом влево, чтобы повернуть своё лицо у Элайдже. — Ах да, как я могла забыть, вампиры ведь не болеют.       Елена теперь смотрела в глаза Элайджи, чуть улыбаясь. Её боль постепенно уходила. Не навсегда, разумеется, но Елене должно было стать легче. Её немного потушенные потерей близких карие глаза внимательно разглядывали Элайджу, который также замер и получил возможность на ответное наблюдение. Ранее, ещё до ритуала, Элайджа наблюдал за Еленой как скрытно, так и в её комнате каждым вечером. Эта часть дня стала одной из самых приятных, даже лучшей, когда Елена постепенно перестала бояться Майклсона. С одной стороны, это было неразумно, но с другой, невероятно притягательной.       — Ни моя мама, ни Дженна не умеют готовить. Их талант, видимо, передался и мне, — ворчливо фыркнула Елена, открывая окно для проветривания кухни с целью избавиться от запаха гари. — Джереми уверяет, что моей стряпней можно убить целый полк солдат.       — Видимо, мне стоит поблагодарить тебя, — сдержанно ответил Элайджа, но в его глазах плескалось веселье. — Милая Елена, спасибо тебе за то, что решила всадить кинжал мне в сердце, а не потренировать на мне свои кулинарные таланты.       — Эй! Это не смешно! — нарочито возмущённо воскликнула Елена, легко ударив по руке улыбнувшегося Элайджу, и задумчиво сказала. — За идею спасибо. Нужно будет как-нибудь попробовать.       Тогда Элайджа понял, что это конец. Три двойника из трёх возможных. Это было слишком. Сначала Татия, потом Катерина, в сейчас Елена, которая, казалась бы, собрала все лучшие качества из двух предыдущих двойников. Эмпатия и доброта, которые несла в себе Елена, притягивали Элайджу, который не смог сохранить свою человечность. Моя мать создала нас вампирами, но монстрами мы сделали себя сами.       Настенные часы вдруг пробили девять вечера, от чего вздрогнули оба. Елена, освободившись из объятий Элайджи, вытерла оставшиеся слёзы и, прежде чем Элайджа успел что-то сказать, заговорила.       — Ёлка наверху, на чердаке. Нам нужно украсить дом, нарядить ёлку и что-нибудь приготовить, — стала перечислять Гилберт. — Ещё и сходить в магазин.       — Мы управимся до полуночи, — заверил её Элайджа.       Елена, отойдя на кухню, зажгла свет в комнате и включила чайник. Элайджа исчез на мгновение и появился с пыльной массивной коробкой в руках. Праздник только начинался.       Пока Елена составляла список необходимых продуктов, Элайджа решил начать с установления декораций. Расстегнув пиджак, Элайджа элегантно снял его и повесил на спинку стула. Лёгким движением ослабив и сложив в карман рубашки галстук, Элайджа отстегнул пуговицы на рукавах рубашки, заметив, как пристально наблюдает за ним Елена и насколько сильно увеличилось её сердцебиение. Лукавая мысль промелькнула настолько естественно, что Элайджа не преминул ею воспользоваться.       — Что-то не так, Елена? — Элайджа из-за всех сил старался, чтобы его голос не звучал самодовольно.       — Этот жест, — отведя смущённо глаза, улыбнулась Елена.       — Какой жест? — подойдя ближе, нарочито невинно переспросил Элайджа, принявшись неспешно закатывать второй рукав рубашки. — Дорогая Елена, к сожалению, я абсолютно тебя не понимаю.       Разумеется, Элайджа всё знал. Но, видимо, ощущение праздника или холода разбудили его более человечные черты характера.       — Твои манеры, эти костюмы и всё остальное, — признав капитуляцию, заключила Елена, чуть прищурившись, и, не заботясь о последствиях сказанного, честно выдала. — Это одни из самых сексуальных черт твоего поведения, Элайджа. И ты точно знаешь какое влияние твой образ оказывает на женщин.       — Верно, — не скрывая лёгкой улыбки, признался Элайджа и с нежностью убрал несколько прядей с лица Елены. — Однако, в последнее время я забочусь только об оказании такого влияния исключительно на одну женщину.       Элайджа интересовался Еленой с их первой встречи, когда она бесстрашно бросила в него вербеновую гранату. Ужасное оскорбление для его самооценки, учитывая, что Элайджу, тысячелетнего первородного вампира, обманул человек.       — В какую игру ты играешь со мной?       — В таком случае, у меня плохая новость для этой женщины, — беззаботно и смело отозвалась Елена, на что Элайджа слегка приподнял бровь. — Если вы вместе встретите Рождество, то весь следующий год будете неразлучными.       — Мы расстались со Стефаном, — одним вечером сообщила Елена. — Слишком много противоречий и… недопонимания накопилось в наших отношениях за последнее время.       — Всё к лучшему, дорогая Елена, — не отрывая взгляда от фотографий семьи Гилберт, спокойно рассудил Элайджа.       Лучше подарка Элайджа и не мечтал получить.       — Это было бы честью для меня, милая Елена, — принял предложение Элайджа, не скрывая довольной улыбки.       Рождество объединяло одиноких людей и сегодня в очередной раз смогло исполнить эту миссию.