Исток Войны

Эмия Широ встал в безбожный час. Намного раньше, чем его отец или даже просто нормальный ребёнок его возраста. Он взглянул на механические часы, что висели прямо над сёдзи его комнаты. Они показывали ровно 4 часа утра. Было слишком рано для всего. Магазины были закрыты, нормальные люди спали и продолжали это делать ещё несколько часов. Для своих 7 лет Эмия Широ был своего рода аномалией, так как сильно отличался от любого другого ребёнка его возраста. У него не было почти никаких интересов, он фактически не имел никаких симпатий или антипатий. Если объяснить его чувства одним словом, это была бы… Пустота. Чувство пропасти в груди, чёрной дыры, что просто не позволяла маленькому Широ полностью испытать весь спектр нормальных человеческих эмоций, которые присущи ребёнку его возраста. Хотел бы он, чтобы эта пустота заполнилась? Хотел бы он быть обычным ребёнком? Широ был слишком мал, чтобы задаваться подобными вопросами, хотя и понимал, что отличается от других. Ему было просто всё равно, так как он сейчас не понимал всю полноту своего искажения. Медленно рыжеволосый мальчик заправил и убрал свой футон, спрятав его под татами в специальном для этого месте. Он слегка отряхнул своё домашнее спальное кимоно, которое он носил, и переоделся в более привычную для его возраста одежду. Самые простые шорты и лёгкая хлопковая футболка. Весна была на дворе, так что уже теплело, поэтому такая лёгкая одежда была далеко не самой странной, пусть сейчас и было утро: учитывая климат Японии, даже в столь ранний час воздух уже потеплел и не вызывал дискомфорта. Широ раздвинул сёдзи, прежде чем бросить лёгкий взгляд на свою комнату. Сама комната была такой же, как и Широ. Пустой. Не было ни одного лишнего элемента или даже вещицы, что помогла бы определить, что эта комната принадлежала семилетнему мальчику. Комната была по крайней мере спартанской. Это было крайне необычно для ребёнка его возраста. Хотя не то чтобы Широ знал или даже понимал, что нормально для обычного ребёнка. После того как он вышел из комнаты, то начал подготавливать кухню, прежде чем приступить к готовке завтрака для себя и его отца. Обычно с ними довольно часто ещё и завтракала/обедала/ужинала Фуджимару Тайга, но несколько дней назад она уехала в Киото для соревнований по кендо. Можно было бы подумать, что странно, что семилетний мальчик готовит завтрак в столь ранний час, а не его отец или кто-то из взрослых… Ну, стоит сказать, что причина, почему он, а не его отец на кухне, была в одном инциденте. Его отец умудрился сжечь воду. Не спрашивайте, как это у него получилось, игнорируя все законы физики и здравого смысла. Если пропустить всю бредовость ситуации, можно было сказать, что его отец был полностью и абсолютно бесполезен на кухне. А Широ нашёл в себе довольно интересное занятие в виде готовки. Он даже не понимал, как у его отца получалось всё портить, когда всё, что нужно было делать, — это чётко следовать инструкциям в поваренной книге. — Ты уже проснулся? — Широ вдруг услышал голос своего отца. Он повернулся и встретился с его тёмными глазами. Его отец выглядел ещё более усталым, чем вчера, тёмные круги, что украшали его глаза, будто бы стали ещё больше, а обычная бледность сопровождалась лёгкой дрожью в руках и ногах. Судя по всему, отец сегодня так и лёг спать по каким-то причинам. — Доброе утро, отец. Да, завтрак очень скоро будет готов. — Он невольно улыбнулся, когда увидел, как губы отца растянулись в приятной улыбке после его слов. Вместе с готовкой Широ также заваривал кофе из цельных зёрен, который его отец любил. Поэтому он очень старался угодить ему, да и было видно, что этот кофе был ему сейчас очень нужен. Кирицугу Эмия сейчас выглядел крайне измотанным. Несколько минут спустя Широ ловко переложил порции на низкие деревянные подносы — один для себя, другой для отца. Завтрак был простым, но таким, каким и должен быть в японском доме: парящий рис в маленьких чашках, мисо-суп с кусочками тофу и водорослей, жареная сардина с хрустящей корочкой, маринованные дайкон и немного свежих овощей, нарезанных тонкими ломтиками. Ничего лишнего, всё в меру — как и положено, по рецептам из старой книги, что стояла на полке кухни. Аромат свежезаваренного кофе уже витал в воздухе, смешиваясь с лёгким паром от супа, и Широ почувствовал, как его собственный желудок тихо заурчал в предвкушении. Он аккуратно поставил поднос перед отцом, который уже сидел за низким столиком в гостиной, скрестив ноги на татами. Кирицугу кивнул в знак благодарности, его пальцы слегка дрогнули, когда он взял палочки, но взгляд смягчился, как всегда, когда сын заботился о нём. — Иттадакимасу, — пробормотали Широ и Кирицугу, садясь напротив и начиная есть. Еда была горячей, но не обжигающей — именно так, как он любил готовить. В эти моменты, за столом, мир казался чуть менее пустым. Словно эта рутина, эти маленькие ритуалы, заполняли хотя бы краешек той бездонной дыры в груди. Они ели в тишине, прерываемой лишь редкими звуками: стуком палочек о чашки, тихим потрескиванием угля в жаровне. Широ украдкой поглядывал на отца, отмечая, как тот медленно морщится от первого глотка кофе — крепкого, горьковатого, с ноткой орехов. Это был их утренний ритуал, и в нём не было места для слов. По крайней мере, так было всегда. Но сегодня что-то изменилось. Кирицугу отставил чашку, вытер губы салфеткой и посмотрел на сына прямо, с лёгким усталым прищуром в глазах. Его тёмные глаза, обычно усталые и отстранённые, теперь словно бы стали выглядеть ещё хуже. Теперь в них было и что-то тёмное. — Широ, — начал он тихо, но твёрдо, словно слова эти зрели в нём давно. — Не хочешь ли, чтобы я научил тебя магии? Любой другой человек бурно отреагировал бы и, конечно же, вскочил, как ребёнок, получив подобное предложение, но Широ… — Правда!? Ну, в этом плане он не сильно отличался от других. И этот факт вызвал мягкую, добрую и тёплую улыбку на лице Кирицугу, что все, кто знали его в прошлом, не поверили бы своим глазам. — Да. Потренируемся немного после завтрака, хорошо? ****** Прошёл ещё один час, в течение которого отец с сыном убрали всё со стола и помыли посуду. Широ был странно нетерпелив, так как магия была ему крайне интересна, а также потому, что так он чувствовал, что становится ближе с отцом. Как только те закончили с уборкой кухни, было уже полшестого, и солнце уже начало освещать небо, медленно знаменуя начало буднего дня. Широ и Кирицугу направились прямиком к додзё — маленькой пристройке, которая находилась во дворе их достаточно внушительного дома. Именно там Эмия Широ получил свой первый урок магии. И именно тогда Эмия Кирицугу испугался того будущего, что ждало его сына. Как только Эмия Кирицугу научил своего сына правильно включать и выключать свои цепи, а также обрабатывать плавающие в воздухе ману, а также преобразовывать её в пригодную для использования прану, смешивая её со своим ОД, те приступили к своим тренировкам. Кирицугу помог создать триггер для Широ, который позволил бы ему легко контролировать свои магические цепи в тот день, а также лёгкому магическому заклинанию под названием Структурный Анализ. Возможно, его сын действительно был талантлив, но он довольно легко смог создать магический триггер для активации цепей. Сам Широ описал свой триггер как вспышку пламени или взрыв, который разрывает его сердце. Кирицугу попросил Широ провести структурный анализ на боккэне, и тот вполне успешно рассказал все его связующие элементы. И не только это, но и даже то, когда сам боккэн был создан, сколько раз использовался и даже то, кто его использовал. Но не это так сильно его напугало. А то, что во время спарринга с сыном на шинаях он абсолютно ничего не мог ему противопоставить. Конечно, его тело было ослаблено, прану он использовать почти не мог, а руки дрожали, если он иногда перенапрягался. Но даже так он был взрослым человеком, что вёл военный образ жизни, всегда держал себя в тонусе и знал довольно много видов ведения боя. А Широ было около семи лет, а также совсем недавно он пережил Великий Пожар Фуюки. В оригинальном Мире Эмия Широ имел Исток и Элемент — Меча. Этот Исток не только характеризовал его как пустого человека, но и того, кто никогда не остановится, того, кто раскрывается в сражениях, и того, кто всегда прямо следовал своим принципам и идеалам. Эмия Широ был мечом без истории, но которую писал он сам в своей душе. Здесь же его Исток и Элемент были иными. Война. Когда и Исток, и Элемент идентичны, человек становится сверхспециалистом, будучи фактически богом в своей специальности. Концепция Войны была направлена лишь на насилие и кровопролитие. Война была беспощадна, жестока, стремительна, как цунами, что обрушилась на город, готовая смести абсолютно всё на своём пути, не жалея и не различая ни врагов, ни союзников. Имея подобный Исток и Элемент, человек следует принципам своего Истока, и отклонение фактически невозможно. Эмия Широ был чистым листом, потеряв все возможные воспоминания, что у него были до пожара. И всё, что у него сейчас было, — это 3 месяца жизни и его сущность, что являлась Войной. Широ не знал норм морали или поведения за границами их дома. И в тот момент, когда он взял в руки «меч», самое распространённое оружие войны древних, всё в нём будто переменилось. Машина, движимая лишь целью, а именно победой над Отцом. Он двигался как зверь… Нет, подобное сравнение было некорректным. Было бы легче назвать его хорошо смазанной машиной, что улавливала любые привычки Кирицугу, прежде чем жестоко подавить его и напасть со всей жестокостью змеи. Он был как вода, что окружала тростниковый стебель, не позволяя Кирицугу сделать ни шага. Ни детское тело, ни короткие конечности, ни даже общая слабость тела не помешали ему полностью подавить Кирицугу и направить «меч» к горлу своего отца.