Искра и Тень

Боль была вселенной. Белая, беззвучная, абсолютная. Она выжигала память, волю, саму суть. Лололошка был больше не собой. Он был агонией, запертой в форме, которая вот-вот рассыплется в прах. Но сквозь этот всепоглощающий огонь пробивалось что-то иное. Холодное. Густое. Настойчивое. Это не была сила, пытающаяся подавить его Искру. Это было нечто, что обволакивало ее. Как черная смола, тушащая разбушевавшееся пламя. Он чувствовал знакомое, леденящее прикосновение — энергию вытяжения жизни Джодаха. Но направленную не на поглощение, а на сдерживание. На создание саркофага из самой тьмы вокруг его бушующего сердца. «Держись», — мысль Джодаха врезалась в его распадающееся сознание, резкая и властная. «Не смей уходить». Лололошка не мог ответить. Он мог только чувствовать. Чувствовать, как щупальца тьмы Джодаха вплетаются в нити его светящейся плоти, сдерживая расползающуюся трещину бытия. Это была невероятно тонкая, ювелирная работа. Одно неверное движение, чуть больше давления — и его Искра могла погаснуть навсегда. Джодах не подавлял вирус. Он заключал его в капсулу, изолируя от остального существа Лололошки. Он жертвовал собой. Лололошка чувствовал это. Чувствовал, как энергия вытяжения, всегда бывшая лишь разрушением, теперь работала на сохранение. И за это она требовала плату. Он ощущал, как сила Джодаха истощается, как глаза на его крыльях, должно быть, закрывались один за другим, фокусируя всю его волю на этом безнадежном деле. Они парили в центре тронного зала. Джодах, обхвативший безвольное тело Лололошки, его черные крылья сомкнулись вокруг них в идеальную сферу. Вне этого кокона фиолетовое ядро Скайзерна pulsated тревожным, неровным светом, отражая битву, происходившую внутри. Часы растянулись в вечность. Наконец, белый огонь начал отступать, подавленный, загнанный в глубь его существа. Боль сменилась леденящим онемением. Лололошка мог чувствовать смутные очертания своего тела, сжатого в объятиях Джодаха. Он был жив. Искалечен, но жив. Он попытался пошевелить рукой, но смог лишь слабо дернуться. — Тише, — голос Джодаха прозвучал прямо у его уха. Он был хриплым, безжизненным, лишенным привычной мощи. — Не двигайся. Яд... заблокирован. Но не нейтрализован. Лололошка заставил себя открыть глаза. Он увидел лицо Джодаха в сантиметрах от своего. Оно было серым, истощенным. Глаза ввалились, а по краям губ проступили тонкие трещины, словно его кожа была старым пергаментом. Он выглядел так, будто сам был на грани распада. — Джо... — прошептал Лололошка, и его собственный голос был чужим, разбитым. — Молчи, — отрезал Джодах, но его руки, обнимавшие Лололошку, не сжались, а, наоборот, притянули его ближе, почти с отчаянием. — Говорить — это роскошь, которую ты сейчас не можешь себе позволить. Он медленно, с нечеловеческим усилием разомкнул крылья. Свет тронного зала ударил в глаза Лололошки, и он зажмурился. Когда он снова открыл их, то увидел, что ядро Скайзерна все еще пульсировал, но его свет был тусклым, неровным. Весь зал был покрыт инеем. Система жизнеобеспечения едва работала. Джодах, не отпуская его, поднялся на ноги. Его движения были медленными, тяжелыми. Он донес Лололошку до их покоев — не тронного зала, а уединенной комнаты с видом на застывшие сиреневые небеса, которую они делили с тех пор, как вернулись на Скайзерн. Он уложил его на широкое ложе, покрытое тканями цвета ночи, и отступил на шаг, тяжело опираясь на спинку кресла. Его крылья беспомощно волочились по полу. — Триггер... — проговорил Лололошка, глядя в потолок. — Они вживили его в меня с самого начала. — Я знал, что у них есть меры предосторожности, — хрипло сказал Джодах. — Но не это. Никто не должен иметь такой власти над другим существом. В его голосе была ярость. Но не та, холодная и расчетливая, что двигала им раньше. Это была горячая, бессильная ярость, смешанная с чем-то, что звучало подозрительно похоже на страх. Лололошка медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него. —Ты... ты почти истощил себя. Ради меня. Джодах отвернулся, его седые волосы скрыли выражение лица. —Не придавай этому значения. Ты... полезный актив. — Врешь, — тихо сказал Лололошка. Слеза скатилась по его виску и исчезла в ткани. — Ты испугался. Джодах замер. Его плечи напряглись. Он долго молчал, глядя в застывшее небо за окном. —Они забрали у меня все, что было до тебя, — наконец проговорил он, и его голос был тихим, почти исповедальным. — Мою семью. Мое место в этом мире. Мое будущее. Они превратили меня в монстра. Но тебя... тебя они забрать не должны. Ты... ты был единственным, кто смотрел на меня и не видел монстра. Даже когда я сам уже видел. Он обернулся. Его глаза горели в полумраке. —Если они заберут тебя, от меня ничего не останется. Кроме той самой тьмы, которой они меня называют. Ты... ты якорь, Ло. Ты не позволяешь мне окончательно смыться в этом потоке ненависти. Лололошка смотрел на него, и его сердце сжалось от боли, куда более острой, чем от Триггера. Он видел не Бога-Пожирателя. Он видел того самого мальчика, который боялся собственной силы. Мальчика, который никогда не просил о помощи, потому что не верил, что ему помогут. — Подойди ко мне, — тихо сказал Лололошка. Джодах не двигался. —Я... я могу случайно... Триггер... моя сила... — Я сказал, подойди, — повторил Лололошка, и в его голосе прозвучала та самая сталь, что заставила когда-то Эграсселя отступить. Джодах медленно, как бы нехотя, сделал несколько шагов и опустился на край ложа. Лололошка с огромным усилием поднял руку. Его пальцы дрожали. Он дотронулся до щеки Джодаха, до тех самых трещин, что проступили на его коже. Его прикосновение было легким, как пух. — Ты не монстр, — прошептал Лололошка. — Ты — человек, которого заставили стать оружием. Как и я. Разница лишь в том, что твое оружие направлено наружу, а мое... было направлено внутрь. Против меня самого. Джодах замер под его прикосновением. Его глаза были широко раскрыты. Он, казалось, не дышал. — Мы вырвем его из тебя, — пообещал Джодах, и его голос снова обрел твердость. — Я найду способ. Я поглощу всех богов этой вселенной, я разорву саму ткань реальности, но я вырву эту заразу из твоего сердца. Лололошка слабо улыбнулся. —Не торопись. Сначала... нам нужно укрепить наш «актив». А для этого... мне нужна твоя помощь. Не как щит. А как... партнер. Он потянулся к нему, и на этот раз Джодах не сопротивлялся. Он лег рядом, осторожно, как будто боясь раздавить хрустальную вазу, и обнял его. Его черные крылья мягко опустились на них, как одеяло, отгораживая от всего мира. В этом объятии не было страсти. Была потребность. Потребность в подтверждении, что они оба еще живы. Что они все еще вместе. Лололошка прижался лбом к его плечу, чувствуя холод его кожи и едва уловимое, прерывистое биение сердца. —Они хотели нас уничтожить по отдельности, — прошептал он. — Но они не поняли. Мы сильны не друг против друга. Мы сильны друг в друге. Джодах не ответил. Он лишь крепче сжал его в объятиях. И в этой тишине, в этом ледяном дворце на краю галактики, два сломленных существа нашли в другом не слабость, а опору. Их отношения перестали быть союзом охотника и добычи, тирана и архитектора. Они стали симбиозом. Где свет одного охлаждал ярость другого, а тьма второго защищала свет первого от сжигания. И где-то в глубине, в запертой клетке из тьмы, белый огонь Триггера ждал своего часа. Но теперь у него был не один хозяин. А двое.