Зарождавшая бабочка

Люди боялись её, а родители искренне не понимали, что и делать. Она должна была быть лидером, она родилась лидером, она будет лидером. Но другие люди с этим не были согласны. Она могла взять и убить кого-то спокойно, могла предупредить о чём-то или же не делать этого, она могла делать то, что другие не могли. Всегда быть впереди и менять течение обстоятельств как угодно.  Читать мысли и управлять событиями было дано не каждому. Приятнее было, конечно, никогда не иметь эти способности. Она считала это даром, а потом проклятием, как один из её родителей. Родиться в чёрно-белом мире или же быть обученной так жить, как в армии. Так жить было нельзя, но она должна была привыкать так жить.  Монстр. Так её звали. Монстр для всех, кроме одного из родителей. Второй же отказывался участвовать во всём этом. Просто уходил, когда нужно было Слышать мысли людей, видеть, что видят другие - было кошмаром каждодневного ожидания его кончины. Уже с раннего возраста она могла видеть как кто-то мечтал о красивом букете цветов, а кто-то зарезал своего родственника и ни о чём не жалеет. Мыслей было столько, как и голосов. Порой она брала пистолет у родителей и думала о том, чтобы прострелить себе голову с 10 лет, но так нельзя.  Лидер не должен так поступать. Лидер не должен. Особенно будущий лидер.  События стали её увлечением, забавой. Она могла быть тут и там и управлять временем других, а знание мыслей людей помогало ей соображать. Думать. Мыслить.  Вот только… когда у одного из родителей, который предпочитал никогда не показывать себя, случился эпизод, то она не послушала и вышла посмотреть. Она хотела прочитать мысли, посмотреть, что происходит. Это было ошибкой. В мыслях более старшего лидера она убегала, пряталась, но они нашли её. Даже не оно, а они. Голова телевизора вместо обычной головы и куча ножей, которые они начинали втыкать снова, и снова, и снова, и снова. И так было постоянно, пока они смеялись, пока никого не было или же кто-то был.  В тишине собственной комнаты она внезапно задохнулась. Не от боли, а от чьего-то восторга. Родного человека, который стал чужим на пару секунд. Ножи входили так легко, как в масло. Этот образ нельзя было выкинуть, забыть.  По утрам приходилось делать вид, что ничего не случилось. Лидер должен быть другим, нельзя было убегать. Чтение мыслей было проклятию, особенно когда живёшь с психически больным человеком.  Она убежала в армию в дальнейшем чтобы не видеть этого кошмара, а попала на войну со своей головой. Обычный солдат, который быстрее ориентировался днём и плакать по ночам где-то в углу. Знать мысли каждого было проблемой, а убивать с истеричным смехом было худшей ситуацией, чтобы потом проснуться и понять, что это был сон Она была рождена с даром в виде доброго сердца и проклятием в виде знания и управлением событии, читая мысли.  Просит избивать себя сильнее, даже стрелять чтобы только не слышать насмешки, которых нет. Она лидер, она должна понимать, что будет им в скором времени. Вместо людей, которые тренировались, она видела того монстра, что готов был воткнуть нож. И это событие нельзя закрыть, нельзя изменить и нельзя убрать. Другие видят людей, а она - внутренних демонов. Вместо лиц — искаженные маски. Вместо глаз — пустые воронки, из которых сочился страх. А над ними всеми парил он — тот самый монстр с головой-телевизором, только теперь гигантский, накрывший собой весь гарнизон.  Каждый спрашивал всё ли в порядке, но слова, в их мыслях, были другие. Вместо "я хочу тебе помочь", она слышала: "Скотина, я тебя убью", воткну нож между рёбер". Это был голос монстра. Того самого. И он звучал изнутри головы. От родителей вестей толком не было, точнее предпочтение было отдано игнорировать сообщения, чтобы не было лишних вопросов. Мысли становились тенями, тенью были демоны подсознания, а люди просто мясо, которое передвигалось еле-еле на двух конечностях.  Пистолет. В руке всегда был пистолет. Она хочет его достать и либо застрелить этот кошмар, либо пристрелить ужасное проклятие.  Каждодневная головная боль. Мысли сливались в голос. Обязанности стали непосильными как и обычный шаг, чтобы попить воды. Ноша, которая была на плечах, становилась невыносимой и ещё неизвестно была ли она вообще настоящей.  Депрессия. Официальный диагноз. Неожиданности не было, было только ожидание и повиновение жизненным обстоятельствам.  Однажды пистолет был направлен, но на кого? Она сдвинула событие. Небольшое, почти незаметное. Потолщавшая тень под её ногами, пошатнувшись, ударилась плечом о косяк двери. Звук был глухим, болезненным. Тень не может упасть, человек мог. Пистолет был пуст, уже был пуст.  Откуда исходит звук? Изнутри головы или же из реальности? А есть ли эти звуки? Есть ли хоть что-то? Если даже времени не существует, то существует ли ещё что-то в этом мире? Или же он такой же пустой и бренный, как душа внутри, голова внутри, пустота внутри. А тень поплыла и растаяла. На мгновение в воздухе повисло тихое шипение, словно отключили неработающий приёмник. Она стояла, переводя дыхание. Это сработало. Она не просто видела монстра — она могла на него влиять. Могла отгонять его, меняя ход событий, подчиняя себе реальность вокруг. Жижа была повсюду, подошёл другой человек, а мысли стали сильнее.  Кто-то кричал, просил вызвать скорую. Но она уже не слышала этого. Она смотрела на то место, где только что была тень, и впервые за долгие годы в уголках её губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Не радостную. Предопределяющую. Война с внешним врагом была лишь фоном. Настоящая война — та, что шла в её сознании, — только что перешла в новую фазу. Она нашла своё оружие. И она больше не будет ждать, пока монстр начнёт охоту. Она станет охотником. Не потому, что жаждала власти, а потому, что охота — единственный способ не стать добычей. Она будет вести за собой этих людей, чьи истинные лица были искажены страхом и ненавистью, не потому, что верила в своё призвание, а потому, что за ними, в тенях, стоял единственный враг, которого она признавала. Её путь к лидерству был не восхождением на трон, а выживанием в лабиринте, где каждый поворот приближал к центру, из которого не было выхода. Она шла к трону, сложенному из осколков сломанной реальности, с единственной мыслью: сяду на него лишь для того, чтобы больше никто не смог занять это место. Она будет тем, чем она должна была быть по словам родителей. И тем, кого будут бояться все. Всё, что угодно, только хотя бы на секунду забыть крики, которые сливались с голосами мыслей.