Право на беспомощность

Беспомощность — самое ужасное состояние для человека, лишённого возможности жить в привычном темпе. Даже самые базовые вещи, вроде приёма пищи или одевания, даются с тяжёлым трудом. Будто ты поднимаешь и подносишь ко рту не ложку супа, а увесистый булыжник. А застёгивание пуговиц на рубашке или завязывание галстука превращается в почти невыполнимую задачу. Ты снова ощущаешь себя новорождённым ребёнком, который толком ничего не может, кроме как пищать, плакать и ходить под себя. Вот последнего только и не хватало! Майкрофт уже который час лежал на диване. Он даже не пытался принять свой обычный вид: пиджак был брошен на кресло, а галстук одиноко висел на спинке. На мужчине были только простые чёрные брюки и рубашка, на застёгивание которой он потратил пятнадцать мучительных минут. Кто же знал, что орудовать одной левой рукой не так просто? В общем, результат надевания предмета одежды оказался плачевным: ткань вся помялась, две пуговицы оказались застёгнуты не на те петли, а рукава закатались неровно. И во всём этом хаосе виноват только он — гипс на правой руке. Холмсу самому было противно смотреть на него, ведь он служил самым горьким и постыдным воспоминанием. Мужчина никогда ничего себе не ломал, но тот проклятый случай оставил огромное чернильное пятно на листе его репутации. Только одна мысль об этом заставила гения тяжело вздохнуть и провести здоровой конечностью по лицу. Всё началось вчера, когда Майкрофту осточертели изнурительные и пресные диеты, и он надумал серьёзно взяться за спорт, чтобы сбросить лишние килограммы. Он не просто вышел на утреннюю пробежку, а начал стратегическую операцию по возвращению своего тела в норму. И, как любая операция, она таила в себе риск, который Холмс по какой-то нелепой случайности упустил. Пять утра. Мужчина проснулся по первому же будильнику, издав неразборчивое бормотание. Он уже хотел подняться, но резко остановился и повернул голову в сторону другой половины кровати. Там, укрывшись одеялом практически с головой, спал Грегори. Майкрофт, и сам того не заметив, слабо улыбнулся. Кто бы мог подумать, что сердце «снеговика» растопит простой невзрачный инспектор? Появилось странное, но жгучее в груди желание прильнуть к Лестрейду, провести пальцами по его коротким волосам и поцеловать в висок. Однако гений быстро осёкся — то ли стеснялся слишком сильного проявления нежности к любимому человеку, то ли пробежка действительно волновала его куда больше. Непонятно. Хотя Холмс однажды предлагал Грегу бегать вместе с ним, но получил отказ: мол, лучше поспать подольше. Мужчину слегка задел такой ответ, тем не менее настаивать не стал. Вместо привычного обмундирования в виде брючного костюма Майкрофт надел спортивные штаны и кофту. Он посмотрел на отражение в зеркале и даже не сразу узнал себя. Как он докатился до такой жизни? Занимался бы дальше умными бумажками, терпел выходки младшего брата, а потом получал вознаграждение за свои труды — время, проведённое с партнёром. Выдохнув, гений преодолел нежелание, и вышел на улицу. Прохладный воздух окутал неподготовленное тело, заставляя кожу покрыться мурашками. В парке не было ни души, что в принципе ожидаемо, и даже к лучшему — Холмс не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Шаги отдавались в тишине гулким эхом, и этот ритм начал успокаивать его вечно бурлящий ум. А холод, обжигающий лёгкие, придавал прилив энергии. Именно в этот момент предательски зазвонил телефон. И кто же мог потревожить его в такую рань? Конечно же, Шерлок. Видимо, опять нахватал бед или решил пожаловаться на нерасторопных коллег. Только Майкрофт взял трубку, как услышал раздражённое: — Брат мой, твои люди снова путаются у меня под ногами, пытаясь «замести следы»! Скажи им наконец, что их попытки выглядеть местными бомжами оскорбляют чувства настоящих бездомных! — Шерлок, сейчас не самое подходящее вре… — пытался выкрутиться мужчина, но младший Холмс был неумолим. — Нет, самое! Потому что один из них, тот, что с комично длинным носом, спугнул единственного свидетеля, споткнувшись о собственный шнурок. И как ты терпишь вокруг себя этих идиотов, Майкрофт? Только Шерлок произнёс слово «споткнувшись», Майкрофт почувствовал, как зацепился ногой о трещину на асфальте. Ощущение было странным — словно мир резко перевернулся с ног на голову. Инстинктивно, как любой нормальный человек, он выставил вперёд руки, чтобы смягчить удар. Сначала раздался приглушённый хруст, а за ним последовала ужасная боль, пронизывающая правое предплечье. Холмс кое-как поднялся на колени, сжимая травмированную конечность и глотая воздух, будто рыбка на суше. — Майкрофт? — в голосе Шерлока проступило что-то наподобие беспокойства. — Ты ещё на линии? Что за шум? — Крушение «Титаника», дорогой брат, — процедил гений. — Я перезвоню позже. Когда вызов завершился, мужчина посмотрел на руку, которая стала неестественно опухать. Щёки постепенно розовели от едкого стыда. Майкрофт Холмс — человек, который всегда контролирует ситуацию, — был повержен куском треснувшего асфальта. Мысль позвать кого-то на помощь даже не возникла. Стиснув зубы, он поднялся и зашагал прочь, оставляя на земле остатки непоколебимого достоинства. Так операция по контролированию организма завершилась сокрушительным провалом. Теперь предстояло самое трудное — вернуться домой к Грегу. Единственное, что встретило Майкрофта, когда он вошёл в прихожую, была тишина. Свет в гостиной и на кухне выключен. Прекрасно! Значит, Лестрейд ещё спит. Гений направился прямиком в кабинет, чтобы решить проблему без посторонних глаз. Всего лишь нужно вызвать личного врача, принять обезболивающее и взять ситуацию под контроль — типичный набор на случай непредвиденных обстоятельств. Однако планы рухнули в один миг, когда он услышал в коридоре сонное и такое обыденное: — Майк, ты уже вернулся? Что-то рановато. Ну вот почему Грегу приспичило встать именно сейчас?! Холмс замер на пороге кабинета. Мозг, который всего секунду назад выдал безупречный план по ликвидации последствий, теперь был забит панической тишиной. И что делать? Прятаться? А смысл? Тем более, со стороны это будет выглядеть очень глупо. И вот в поле зрения, в помятой растянутой футболке и пижамных штанах, возник Грегори. У него был заспанный вид, однако сонливость быстро ушла, когда он увидел, в каком состоянии стоит Майкрофт. В глаза моментально бросилась его неестественно согнутая правая рука. — Майкрофт, Боже правый! Что с твоей рукой? — обеспокоенно поинтересовался инспектор. — Пустяки. Просто неудачно упал, — мужчина выдавил улыбку, чтобы хоть как-то успокоить любимого. — Я, конечно, не врач, но мне кажется, она не должна выглядеть… так. Похоже на перелом. — Давай притворимся, что ты этого не видел и спокойно поедешь на работу. — С ума сошёл?! — возмутился Лестрейд. — Рыбка моя, не истери. — Не истери?! — он фыркнул, однако взгляд стал твёрдым, как обычно на месте преступления, когда все улики были налицо. — Майк, твоя рука похожа на метро в час пик! Это не «пустяки»! Мы сейчас же едем в травмпункт! — Это совершенно излишне, — извивался Майкрофт, делая шаг в сторону кабинета. Однако инспектор ловко перехватил его за локоть здоровой руки, приближая к себе. — Грегори, отпусти. Я способен справиться с этим самостоятельно. У меня есть врач. — Это тот, который живёт хрен пойми где и добирается до тебя два с половиной часа? Не проще поехать в ту же самую больницу и затратить на это всего пятнадцать минут? — он изогнул бровь. — Я всё решил, Майкрофт Холмс. Мы едем. И возражения не принимаются! Так что будь послушным мальчиком и сажай свою важную задницу в машину. Мужчина сдался. Не внешне — его осанка так и оставалась идеально прямой, а подбородок слегка вздёрнут, — а внутренне. — Хорошо, — процедил Холмс. — Только потому, что так действительно эффективнее. — Конечно, только поэтому, — без тени насмешки согласился партнёр. — Давай я помогу тебе надеть куртку, а то там поднялся ветер. Продует. — Может, лучше взять пальто? Так будет посолиднее. — Ты серьёзно хочешь поехать в спортивном костюме и пальто?! — глаза мужчины полезли на лоб. — Дорогой, у тебя совсем нет чувства стиля! — порывшись в шкафу, он достал лёгкую осеннюю куртку. — Давай, иди сюда, Ваше сиятельство. Сначала засунем здоровую руку, — Майкрофт с каменным лицом сначала посмотрел на верхний элемент одежды, потом на Грега, и только после этого медленно просунул левую руку в рукав. — Какой ты у меня молодец! — Ты можешь не разговаривать со мной как с ребёнком? — огрызнулся Холмс. — Ладно-ладно, извини, — тихонько ответил Лестрейд. Он отошёл на шаг, чтобы снова осмотреть повреждённую конечность, затем добавил: — Я не буду совать другую руку — лучше не рисковать, — вместо этого мужчина просто накинул куртку на правое плечо. А дальше гения ждала не менее унизительная поездка в больницу, рентген, диагноз врача, который звучал как смертный приговор, и гипс. И вот он лежал на диване, размышляя над тем, как даже самый гениальный ум может разбиться о скалы собственного травмированного тела. Вдруг дверь тихонько скрипнула, тем самым отвлекая Майкрофта от самоуничтожающих мыслей. Он не повернул голову — лишь нехотя скользнул взглядом по проёму, где стоял Грегори с подносом в руках. — Я подумал, что моему Наполеону нужно подкрепление, — сказал инспектор без лишней нежности. — Я принёс тебе суп и чай. Можно войти? — Разве я когда-нибудь отказывал тебе в проходе на мою территорию? — устало ответил мужчина. Приняв это за положительный ответ, Лестрейд вошёл в комнату, поставил поднос с едой на столик, а сам уселся в кресло напротив. Он внимательно наблюдал, как Холмс с видимым усилием пытался приподняться на одном локте и, стиснув зубы, сесть ровно. Инстинктивно, как курица-наседка, Грег был готов рвануть с насиженного места, чтобы помочь любимому, однако резко передумал, когда увидел, как по чужому напряжённому лицу пробежала тень ярости за свою несамостоятельность. — Я понимаю, что тебе не нравится текущее положение дел, — произнёс инспектор. — Но это не значит, что ты должен злиться и отказываться от минимальной помощи. Ты, в первую очередь, мой парень, нуждающийся в заботе, а потом уже шишка в британском правительстве с раздутым эго, — Майкрофт шокировано распахнул глаза, однако комментировать подобное не стал. — Так что давай забудем про эти условности и заключим небольшое перемирие: я буду держать тарелку, а ты — орудовать ложкой. Либо на гения так подействовал голод, либо большая уверенность партнёра, но в любом случае это была маленькая победа: он послушно кивнул. Процесс поедания пищи оказался долгим и, как отметил Майкрофт, мучительным. Левая рука категорически отказывалась совершать точные движения, из-за чего ложка неоднократно ударялась о край тарелки, которую Лестрейд так терпеливо держал. Спустя время суп был съеден, а чай выпит. Приём еды — вроде обыденное занятие каждого человека, тем не менее, Холмс утомился сильнее, чем на многочасовом заседании. Наступил вечер. Вроде надо было радоваться: мужчина пережил этот день. Вот только в списке его обыденных дел остался один невыполненный пункт — принятие душа. Не ляжет же он в кровать грязным, тем более рядом с Грегом. Гнев снова нахлынул с головой. Если бы он был внимательнее, то сейчас бы не мучился с проклятым гипсом и не выглядел в глазах партнёра жалким. Левая ладонь сжала подлокотник кресла, на котором сейчас сидел мужчина. И именно в этот момент мимо него прошёл Лестрейд с полотенцем в руках. — Ты пойдёшь мыться? — обыденно поинтересовался инспектор. — Хотелось бы, но, как видишь, я сейчас не в ресурсе, — уголки губ дрогнули в горькой ухмылке. — Как знаешь, — собеседник пожал плечами. Майкрофт смотрел на удаляющуюся фигуру любимого, и в голове пронеслась мысль. Такая неловкая и странная, но при этом довольно эффективная. Мозг стал взвешивать все плюсы и минусы: стыд, полная зависимость от другого человека, чистота, снятие дискомфорта, возможность лечь в постель без угрызения совести. Плюсов значительно больше. Холмс сделал глубокий вдох и выдох. — Грегори, — голос дрожал, как у мальчишки, стоящего у доски. Грег остановился и обернулся. — Да, Майк? — Кажется… — он сглотнул. — кажется, мне снова понадобится твоя помощь. Лестрейд не стал как-то улыбаться или злорадствовать — лишь понимающе кивнул, подошёл к партнёру и протянул руку, помогая встать с кресла. — Идём. Гипс нельзя мочить, поэтому нам придётся проявить изобретательность. Уже находясь в другой комнате, гений стоял рядом с душевой кабинкой, переминаясь с ноги на ногу, как пингвин. Может, зря он это затеял? Пока страшные мысли грызли его изнутри, Грегори принёс чёрный мусорный пакет и скотч. — Ну что, готов? — поинтересовался инспектор, подойдя к партнёру чуть ближе. Когда Холмс дал положительный ответ, пальцы принялись медленно расстёгивать пуговицы на чужой рубашке, обнажая бледную кожу. Майкрофт так и не сдвинулся с места. Дыхание перехватило так, словно сейчас будет не просто принятие душа, а нечто большее. Превосходно — ещё не хватало возбудиться! А ведь он думал, что падать ниже уже некуда. Тем временем Лестрейд осторожно стянул с любимого предмет одежды, отложил в сторону и снова взял в руки пакет. — Какая прелесть, — не сдержавшись, процедил Холмс. — Решил не заморачиваться и отправить мою руку в утиль? — Если я скажу: «Да», ты обидишься? — подыграл мужчина и аккуратно завернул гипс целлофаном. — О, рыбка моя, ты же знаешь, что я не из обидчивых, — он нервно улыбнулся. — Поэтому, когда Шерлок подарил тебе на Новый год элитный пудинг для диабетиков, ты игнорировал его звонки две недели? — теперь инспектор закрепил всю «конструкцию» скотчем. — Это распространяется только на Шерлока! — Я тебе верю, — усмехнулся Грег. — Всё, можешь выдохнуть: рука под надёжной защитой из слоёв пакета со скотчем, — спустя минутную паузу взгляд предательски скользнул по брюкам. — Тут я справлюсь сам! — стушевался Майкрофт, слегка покраснев. — Мне даже интересно, как ты умудрился их застегнуть одной рукой, — размышлял мужчина, пока его гений небрежно расстегнул пуговицу, а потом — молнию. — Давай не будем затрагивать эту тему, умоляю! Лестрейд умолк и подошёл к кабинке, чтобы настроить температуру. Холмс, когда понял, что хотя бы на пару минут избавился от пристального взора партнёра, быстро стянул с себя брюки вместе с нижним бельём. Тело подрагивало. И явно не от холода: небольшое окошко и зеркало полностью вспотели, а из лейки душа вместе со струями воды просачивался лёгкий пар. — Можешь заходить, — неожиданно произнёс инспектор, из-за чего Майкрофт дёрнулся. — Только осторожно. Вода оказалась для гения идеальной: не холодной, но и не кипяток. Крупные капли спешно стекали по его телу, укутывая в приятное тепло и смывая ненужную грязь. Холмс облегчённо выдохнул. Хоть что-то хорошее за весь день. Вдруг он почувствовал, как сзади него встал Грегори. Умиротворение быстро ушло и оставило после себя новую порцию неловкости и стыда. Если бы прошлый Майкрофт узнал, что запустит в интимное пространство другого человека, то озверел бы. Чужие пальцы с особым трепетом коснулись плеча гения, затем переместились на лопатку и прошлись по спине, вызывая табун мурашек. — Расслабься, — тихонько сказал Лестрейд. — Я всё сделаю сам. Сначала инспектор тщательно намылил мочалку и медленно прошёлся ею по плечам, стараясь избегать области гипса. Странное чувство: каждое трение было как укол иголкой. Не больно, но слишком остро где-то внутри. Хотя, может, так даже и лучше? Ведь именно эти «уколы» напоминали о том, что Холмс такой же живой человек из крови и плоти, как и остальные. Он позволил голове упасть вперёд, подставив затылок струям воды. — Грегори, — подозрительно тихо заговорил гений. В ответ раздалось вопросительное мычание. — Шерлок уже жаловался тебе на единственного свидетеля, и что его спугнул человек с длинным носом? — Ну… я слышал, — не сразу ответил Лестрейд. — Шерлок его так живописно описал. Мозг Холмса заработал. Даже здесь, в душевой кабинке, в руках любимого человека. — Хилл. Энтони Хилл. Он сделал ринопластику после того, как неудачно упал с лестницы. Жена изменила ему с давним другом и ушла, забрав двух дочерей. Из-за этого часто искал утешение в алкоголе. Шерлок прав: он действительно неуклюж. Видимо, будучи в не совсем трезвом состоянии, не справился с новой деталью маскировочного образа. Инспектор замер от услышанного, потом звонко рассмеялся, поворачивая партнёра лицом к себе, чтобы намылить грудь. — Бо-оже, Майк! Ты даже с переломом не перестаёшь быть самим собой. Это восхищает и бесит одновременно. — Я предпочитаю первую часть, — пробубнил мужчина, опустив взгляд на пол. Только на удивление слишком смущённая улыбка выдала его настоящие эмоции. Далее настал черёд головы. Гений слегка зажмурился, когда Грег осторожно втирал шампунь в его волосы, массируя кожу. И вот тогда, под монотонным шумом воды и уверенными движениями пальцев, остатки сопротивления сошли на нет. Даже можно было сказать, что Майкрофту нравилось это действие. Он был чист, о нём заботились… Пусть как с ребёнком, ну и что? Именно в этот момент, именно в этой комнате и именно с этим мужчиной это было дозволено. Наконец, один из важных пунктов в списке Холмса был выполнен. Он лежал на мягкой постели, укрывшись одеялом. В комнате давно был темно: только сквозь занавески просачивался слабый, но успокаивающий лунный свет. Гений уже хотел закрыть глаза, как в спальню зашёл Грегори. В той же футболке и в тех же штанах. Интересно, когда он собирается их постирать? За такую негигиеничность Майкрофт бы давно осудил… Но только не Лестрейда. Инспектор лёг на другую половину кровати, издав усталое кряхтение. Его партнёр так и не сдвинулся с места, будто превратился в статую. Мужчина уже давно привык к такому поведению, поэтому молча приблизился к любимому «снеговику», положил руку на грудь и закинул на него ногу. Можно спать. Но тут донеслось неуверенное: — Грегори… — и снова в ответ мычание. — Спасибо тебе… За всё. Наступила неловкая пауза, а потом за ней последовало: — Пожалуйста, — Грег привстал и поцеловал партнёра в уголок губ. — Люблю тебя, — Майкрофт же только слабо улыбнулся, однако этого уже было достаточно для доказательства чувств. — И завтра мы будем учиться завязывать галстук одной рукой, поэтому тебе нужно набраться сил. Спи. Холмс закрыл глаза. Наверное, впервые за всё своё существование беспомощность не казалась ему чем-то ужасным, а наоборот — чувством, когда ты можешь опереться на любимого человека.