Не бойся мёртвых

      Вечер опускался на город, окрашивая кирпичные стены домов в багровые оттенки. Высокие, старые панельки давили на жителей своей серой массой, а не прекращающие своё движение автомобили только сильнее душили жителей своими выхлопными газами. Костя въехал на своём чёрном, слегка потрёпанном, BMW во двор клуба. Возле входа уже собралось много людей, разношёрстно одетых и размалёванных во все цвета радуги. Это стало настолько привычном, что уже и не вызывало какого-то интереса или восторга, как пару лет назад.       Если так подумать, Костю уже давно ничего не удивляло. С падением железного занавеса советский народ познал все прелести капиталистической жизни, а вместе с этой прелестью и свободой пришла откровенная мания и вседозволенность. Уралов выбросил бычок из окна и закрыл его, а затем, поправил свою потёртую и видавшую виды коричневую кожаную куртку, вышел из машины, закрывая двери.       В клуб его пропустили без особых проблем. Его тут все знали. В этом клубе, в этом районе, да во всём ебучем городе. Он уже привычно прошёл мимо вышибал, или секьюрити, как их модно сейчас называть, поднялся по невысокой лестнице в вип зону, игнорируя громкую музыку и долбящую по уставшим глазам светомузыку. Он чётка знал к кому и зачем он пришёл, а потому совершенно спокойно прошёл к бархатным блядско бардовым диванам, которые его жутко бесили. Там расположились знакомые лица, которые были рады его видеть, ну или хорошо притворялись.       – Здарова, Кощей! – усмехнулся Воробьёв, пожимая протянутую ему руку. – Я не думал, что ты так быстро примчишь. – он усмехнулся, выпуская кольцо едкого дыма от сигареты. – Садись давай. Кристинка, налей ему! – блондинка, сидящая рядом с Воробьёвым, быстро и очень ловко разлила бутылку дорогого виски по стаканам и пододвинула один Уралову. – Как ты? Давно тебя не видно было.       – По делам уезжал, – Костя поднял стакан, посмотрел в него, затем выпил залпом не поморщившись. – У тебя срочное дело ко мне?       – Что ты сразу к делам? Посиди с нами, выпей, расслабься, вон, Настюшка тебе комнату покажет. – сидящая рядом брюнетка с обведёнными коричневым карандашом пухлыми губами улыбнулась ему, а затем закинула ногу на ногу, показывая их длину.       – Я просто скоро снова уезжаю, так что не хочу оставлять дела на долго. – Костя окинул присутствующих взглядом. Воробьёв, заметив его нетерпение, наклонился ближе и заговорил тише:       – Есть одно дело, Кость. Но оно не такое, как обычно. – Уралов нахмурился. Что такого необычного могло быть? Прессинг, похищение, заказное убийство, сбыт наркотиков или оружия. Всё это уже давно перестало быть для него чем-то новым. – Есть у меня одна девчонка, у неё дед с НКВДшниками водился, от них получил золото, которое спрятал. Девчонка знает где золото, только надо ехать в какую-то деревню. – Уралов выгнул одну бровь. Так его для этого вызвали? Просто съездить с девкой в какое-то село за золотом? – Соглашайся, а? Капустой не обижу, ты же меня знаешь.       – А оно хоть точно есть, это золото? – Косте явно многое не нравилось в этом деле.       – Есть. – кивнул Воробьёв. – Это я точно знаю. – Костя хотел усомниться в его словах, но промолчал. – Дело плёвое – съездишь, заберёшь золото, ну а девку в этой деревне и оставишь, так, чтоб не болтала. А если всё же обманула – кончай с ней. А я за это порешаю с братвой… Долго больно ты в низах возишься, Кощей, пора бы тебе уже поближе к нам подняться.       Костя нахмурился, но заметил, как Воробьёв выразительно посмотрел на Настюшку, и понял, что это не просто дело. Это шанс.       – Ладно. – нехотя согласился мужчина. – Только Илюху мне дай, чтобы одному скучно не было и предоплату.       Воробьёв усмехнулся и достал из кармана конверт, положил его перед Костей.       – Столько же – если золото привезёшь.       Костя взял конверт, быстренько просчитал в уме, сколько там может быть, и кивнул.       – Согласен. – кивнул Кощей. – Девчонка где?       – Она в гаражах. Её там ребятки мои развлекают, чтобы не сбежала. Подъедешь – постучись, они её выведут. Ну и смотри за ней – прыткая сильно.       Костя кивнул и встал, поправил куртку и направился к выходу. Почти сразу за ним вышел Илья, закуривая сигарету.       До гаражей они добрались быстро, освещая фарами неровную дорогу и одинаковые железные ворота. У нужного гаража их уже ждали. Двое амбалов, как две капли воды похожие на тех вышибал из клуба, небрежно курили, сплевывая под ноги. Увидев машину Кости, один из них коротко кивнул и скрылся в темном проеме гаража. Через минуту он выволок худую девчонку, которая дёргалась и шипела. Вид у нее был так себе, видимо давно тут сидит: рассеченная чёрная бровь, разбитая губа, с которой недавно текла кровь, порванные колготки с синяками и ссадинами на коленях. Не трудно было догадаться, как её тут развлекали ребята Воробьёва. Руки связаны грубой веревкой, ногти обломаны и грязные, как будто она отчаянно пыталась вырваться. Растрепанные, свисающими мокрыми сосульками, чёрные короткие волосы закрывали половину лица, но даже сквозь них пробивался взгляд чёрных глаз, полный ненависти и отчаяния. Она дрожала всем телом, и не понятно было, от холода больше или от страха. Костя бросил быстрый взгляд на Илью. Тот лишь пожал плечами, мол, ничего не знаем и потянул девчонку в машину. Усадив её на заднее сиденье, Костя закрыл двери и сел за руль. Илья сел на пассажирское и проверил оружие на поясе. Он обернулся и осмотрел девчонку, что смотрела на них волком.       – Эй, замёрзла? – ответом Илье был ещё более злобный взгляд.       Костя посмотрел на неё через зеркало заднего вида. Девчонка и правда дрожала, но упорно молчала и всё ещё пыталась выпутать руки.       – Слышь, – обратился он к ней своим басом. – Будешь себя хорошо вести – развяжу. Покажешь где золото, без всяких фокусов – отпущу.       – Пиздишь, – прохрипела она.       – Я похож на пиздабола? – Костя нахмурился, что, видимо, произвело впечатление и девчонка кивнула. – Илья, там куртка есть сзади, накинь. – Илья кивнул и ловко перелез через сиденье, отчего девчонка вжалась в дверь. Однако, мужчина просто достал потрёпанную куртку Уралова и отдал ей. Куртка оказалась ей велика, почти полностью скрывая ее худенькую фигуру почти до колен.       – Звать-то тебя как? – спросил Илья, возвращаясь на место.       – Юля, – нехотя представилась она хриплым голосом, когда они выехали за пределы города. Тихий шепот едва донесся до передних сидений, но Костя услышал. Он кивнул в ответ, не вдаваясь в разговоры. Илья мрачно смотрел в окно, попыхивая сигаретой.       Фары BMW вырывали из темноты узкую полосу дороги. Юля, кутаясь в куртку Кости, смотрела в окно, но, казалось, ничего не видела. В ее взгляде застыла какая-то отрешенность, перемешанная со страхом. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая песнями из магнитолы, которая, иногда, теряла связь и шипела. Костя, решив, что Юля дёргаться не будет, пихнул Илью в бок и головой кивнул назад, чтобы тот развязал её. Каким бы подонком он не был, а девочек обижать не любил. Уралов, управляя машиной, почувствовал, как напряжение в салоне постепенно начинает спадать. Илья, наконец, снял веревку с рук Юли, и она, хоть и не сразу, начала немного расслабляться. Вид из окна не радовал глаз: густой непроглядный лес, плотно окруживший узкую дорогу, создавал ощущение замкнутости и угрозы. Фары машины вырывали из темноты стволы деревьев, которые казались живыми и готовыми в любой момент наброситься на путников.       – Слышь, Юль, ты точно знаешь, где это золото? – спросил Илья, делая потише магнитолу. – Оно вообще там есть? А то вдруг, зря едем.       Юля, кутаясь в большую куртку, задумалась. Ее голос звучал устало и безжизненно:       – Есть, – прохрипела она. – Только его всё равно не отдадут.       – Кто не отдаст? – спросил уже Костя.       – Ведьма. – пожала плечами Юла. – Ведьма-перевёртыш.       – Ведьма? – Илья недоверчиво фыркнул. – Ты серьезно? Ты там обколотая что ли? – он посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет.       – В нашем мире многое возможно, – уклончиво ответила Юля, глядя в окно.       – Блять, ну и молодёжь пошла. – усмехнулся Илья. – Насмотрелись пендосовской хуйни, теперь про каких-то ведьм тут пиздят.       – А ты, я смотрю, прям такой взрослый. – усмехнулся Уралов.       – Ну знаешь, я хотя бы вот такую хуйню не несу. – фыркнул Илья. – Я тут недавно с девчонками в кино ходил, а там ужастик – Хэллоуин называется. Там, короче, в этот их Хэллоуин маньячина всех на фарш пускает. Кровищи куча. Вот как после такого кукухой не уехать? – он посмеялся, и Костя улыбнулся. – О, как в тему! – Илья прибавил звук на магнитоле, откуда Сектор Газа запел про Вальпургиеву ночь.       Наконец, после долгих часов тряски по ухабистым дорогам, фары выхватили из тьмы покосившийся указатель с едва различимым названием: «Свобода». Как иронично. Костя вспомнил, что давно, ещё в детстве, уже проезжал здесь, по дороге в Челябинск. Юля кивнула, подтверждая, что это и есть нужная деревня. Дальше дорога превратилась в непроходимое месиво из грязи, глины и песка, и Костя, чертыхнувшись, остановил машину на небольшой полянке у опушки леса.       – Придётся топать пешком, – констатировал он, выключая фары и заглушая мотор. Тишина леса обрушилась на них всей своей тяжестью. Илья достал из багажника два мощных фонарика, один протянул Косте, а второй оставил себе. Юлу они из вида не выпускали и когда девчонка хотела нырнуть в кусты, Костя сильно схватил её за шкирку, а затем и за руку. – Я же велел тебе не дёргаться! – Юля на это лишь фыркнула, но больше попыток сбежать не принимала. – Веди! – подтолкнул он её в сторону раздолбаной дороги.       Они шли вперед, мерцающий свет фонариков вырывал из темноты жуткие тени. Полуразрушенные дома, которые когда-то, наверное, были уютными, теперь выглядели как покинутые обломки прошлого, ушедшие под размытую землю. Деревянные балки сгнили, крыши провалились, и только редкие окна, словно пустые глазницы, смотрели на них с укором       – Где золото? – нетерпеливо спросил Костя, подталкивая Юлю вперед.       – Далеко ещё, – отозвалась она, ее голос звучал как эхо в этом мертвом месте.       – Мда, не мог твой дед поближе заныкать? – спросил Илья и тут же чертыхнулся, встав новыми кроссовками в грязь.       Вдалеке, на холме, возвышалась разрушенная церковь. Ее башенка сгнила, обломки камней валялись вокруг, словно последняя могила этого забытого места, а от куполов и названия не осталось. Илья включил фонарик на полную мощность, и луч света, пробиваясь через густой туман, выхватил из тьмы старые кресты и покосившиеся могильные плиты. Они остановились, медленно освещая фонарями старинные кресты.       – Это что, погост? – спросил Илья, его голос дрожал от холода и какого-то волнения.       – Да, – кивнула Юля. – Старый погост у церкви. – Юля была слишком спокойной. Она подняла на него свои чёрные глаза. – Здесь все мертвые. Мёртвых не стоит боятся, они уже ничего не сделают… – она прищурилась, не сводя взгляда с Ильи. – В отличи от живых.       – Хватит пиздеть! – раздражённо выплюнул Уралов. – Пошли.       Они прошли мимо старых могил, и Костя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не то, чтобы он чего-то боялся, но место это было каким-то – неправильным. Кресты были полусгнившими, имена на них давно стерлись, оставляя только уродливые тени прошлого. Они обогнули церковь, за которой оказалась одинокая старая изба, слишком хорошо сохранившаяся на фоне остальных.       – Это здесь. – указала на неё девушка.       – Я зайду первым, – прохрипел Уралов. – А ты, смотри, чтобы она не сбежала. – Илья кивнул, и они вместе направились к косой двери, которая буквально вросла в землю.       Уралов с трудом толкнул скрипучую дверь, и они оказались в полумраке избы. Запах сырости и гнили ударил в нос. Внутри было тесно и грязно: обвалившаяся штукатурка, паутина по углам, старая мебель, покрытая толстым слоем пыли. Костя огляделся и медленно двинулся вперед, освещая себе путь фонариком. Юля плелась следом, безучастно глядя по сторонам.       – Где оно? – процедил Уралов, не отрывая взгляда от обстановки. Девчонка молча показала на покосившуюся печь. Костя приблизился и стал открывать дверцу в печь. Она приржавела и никак не поддавалась. Костя матерился про себя, но усердно дёргал.       Юля отошла к маленькому окну, от которого света почти не было, а сбоку висел кусок драной ткани, когда-то бывшей шторой или тюлем. Илья замер в дверях, смотря на всю эту обстановку. Наконец, Костя оторвал дверцу с одной из петель, а за ней посыпалась и другая. Дверца тяжело упала на пол, подняв облако пыли. В этот момент снаружи послышался странный скрежет и стук.       Илья, стоявший у двери, насторожился. Звуки становились все громче и отчетливее. Он передернул затвор пистолета.       – Я проверю, – слишком глухо сказал он и вышел на улицу. Темнота и туман скрывали все вокруг. Илья вышел из дома, осторожно ступая по развалинам. Звук шел со стороны кладбища. Он направил луч фонарика в ту сторону и замер. Что-то скрежетало и ломалось там, за покосившимися крестами. – Блять, чё за хуйня?! – он покрепче взялся за пистолет и собирался уже зайти, как с крыши на него что-то спрыгнуло и придавило к мокрой земле.       Костя вскочил, когда за дверью послышался истошный крик Ильи. Он выхватил свой пистолет и направил его в сторону двери.       – Что там, блять?! – он почти рычал, смотря на Юлю. Девушка стояла неподвижно. Она смотрела в маленькое оконце и будто ничего не замечала. – Сука, отвечай! – Костя сильной дёрнул её за плечо и тут же отскочил обратно, упираясь спиной в печь. Некогда белые яблоки глаз залило чернотой, а губы растянулись в страшном оскале, обнажая острые зубы. – Не подходи! – он направил на неё оружие.       Костя замер, его рука, держащая пистолет, дрожала. Он впервые в жизни был так сильно напуган. Юля, или что-то, во что она превратилась, медленно повернулась к нему. Её глаза горели нечеловеческим светом, а зубы, острые как кинжалы, блестели в полумраке. Костя не мог поверить своим глазам. Он видел, как её тело начало изменяться, становясь более звериным, более жутким.       – Ты что, нахуй, такое?! – прошептал он, едва сдерживая панику. Юля усмехнулась, и её голос стал глубоким и хриплым, словно выходящим из-под земли.       – Я же предупреждала вас, – прорычала она. – Не бойся мёртвых – бойся живых!       Костя попытался прицелиться, но его руки дрожали слишком сильно. Юля, казалось, наслаждалась его страхом. Она шагнула ближе, и Костя почувствовал, как её дыхание обжигает его кожу.       – Ты не успеешь, – прошипела она, опуская когтистым пальцем дуло пистолета. – Ты так напуган, мне это нравится. – она усмехнулась, а затем обнажила клыки. – Я отыграюсь на вас за свои страдания. За всё нужно платить…       Уралов всё же вздёрнулся и выстрелил, пробивая твари плечо. Она зарычала и отскочила, а затем последовал ещё выстрел, но уже не такой удачный. Пуля чиркнула по щеке, оставив тонкую полоску крови. Костя отшатнулся, падая на грязный пол. Тварь, ощерившись, бросилась на него. Он успел перекатиться в сторону, уходя от удара когтистой лапы, которая пробила пол в том месте, где он только что лежал. Ярость и ужас переплелись в нем, заставляя действовать инстинктивно. Он перекатился и снова выстрелил, целясь в голову, но промазал, лишь пробив второе плечо. Тварь взвыла, отступая назад. Она спрыгнула на покосившуюся печь, оглядываясь, то ли от боли, то ли в замешательстве. Костя поднялся на ноги, ощущая жар отчаяния. Он понимал, что патроны скоро кончатся, а эта тварь не собирается умирать.       Внезапно, тварь издала пронзительный вопль, от которого в ушах зазвенело, и выпрыгнула в окно, разбив остатки стекла. Костя, тяжело дыша, подбежал к окну и увидел, как она скрылась в тумане на кладбище. Он знал, что она вернется. Он снова осмотрелся. Изба была ловушкой. Нужно было выбираться отсюда. Костя, матерясь, выскочил из избы. Тишина леса давила на уши. Он огляделся. Ни Ильи, ни твари не было видно, а на земле были видны следы драки. Видимо, Илья отбивался и Юля здесь не единственная проблема. «Хуйня», – прошептал Уралов, – «Посмотрим, кто кого». Он сглотнул, передернул затвор и двинулся в сторону кладбища, где в тумане колыхались тени старых крестов.       Костя, продираясь сквозь туман, словно пьяный, чувствовал, как ледяные пальцы страха сдавливают его сердце. Каждый шорох, каждое движение тени заставляли его вздрагивать и крепче сжимать пистолет. Он понимал, что кладбище – идеальное место для засады. Кривые кресты, словно костлявые пальцы, тянулись из земли, а туман клубился между ними, скрывая любые опасности. Костя ступил на мягкую землю, поросшую мхом, как вдруг резкая боль пронзила его ногу. Инстинктивно он выдернул конечность, но было поздно. Зубы старого, ржавого капкана впились в плоть. Дикий крик сорвался с его губ, эхом разнесся по кладбищу, заглушенный лишь плотной пеленой тумана. Адская боль пульсировала в ноге, заставляя темнеть в глазах. Костя повалился на землю, отчаянно пытаясь разжать проклятую ловушку.       Ржавые металлические челюсти отказывались отпускать его. Кровь сочилась сквозь одежду, окрашивая мох и руки в багровый цвет. С каждой секундой боль становилась все невыносимее. Костя судорожно шарил руками, нащупывая защелку зловещего устройства. Пальцы скользили по ржавому металлу, отказываясь слушаться. Превозмогая боль, он уперся свободной ногой в капкан, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Наконец, с титаническим усилием, защелка поддалась. С лязгом челюсти капкана разошлись, освобождая изувеченную ногу. Костя завыл от облегчения и боли. Из раны обильно текла кровь. Он попытался подняться, опираясь на покосившийся крест, но сделал только больнее и в итоге упал обратно. Кровь из раны ручьём лилась на землю, смешиваясь с грязью.       Вдруг, рядом, прямо возле него, возникли знакомые ботинки рваные колготки. Он быстро поднял голову. Юля смотрела на него сверху вниз, засунув руки в карманы куртки. Сейчас она казалась такой же, как и прежде, только залитые чернотой глаза выдавали в ней нечисть. Она усмехнулась и присела напротив Кости, который не мог отвести взгляд и шарил по траве рукой, пытаясь найти пистолет.       – Славная получилась охота, – она усмехнулась. Уралов весь похолодел, когда за её спиной в лесу заметил десяток горящих глаз. – Это конец.