Спаситель грядёт

— Ну, давай же… Мужчина поправил прямоугольные очки, нещадно кусая губы. Пальцы метались по ползункам панели, настраивая режим, следя за частотой, показателями пациентки. Малый разряд, раздались уморенные стоны, худощавая фигура на стуле в нижнем тряпье прогнулась, гортанно завывая. Спутанные волосы растеклись жидкими, куцими прядями, спадая на лицо. Девушка рыбой хватала воздух, скулила, бешено вертя мутными глазами, прикованная за лодыжки и запястья, обколотая, обклеенная проводами, часть которых тянулась к рабочей панели мужчины, другая уходила в блок, связающий все импульсы в сплошной толстый провод. Датчик загорелся, сигнализируя о работе проводника. Желтый. — Да дрянь ты… В последнее время «неживое резервное электричество» барахлило. Тело пациентки не давало былого отклика, а повышение возбуждающего импульса вело к перегоранию, потере сознания и краткосрочной коме. И это, как на зло, в период длительных экспериментов с новыми поставками. Пациентка обмяклана стуле, глотая воздух и пустым взглядом утыкаясь в потолок. — Пятнадцатая-а. Губы почти коснулись микрофона. Никакой реакции, она все также лежит трупом. — Светлана. И снова. Мужчина знал, что некоторые особо не утруждавшие себя соблюдением кодекса компании сотрудники называли так пациентку, но, видимо, лишь для удобства, раз нежить не дернулась. Он повел скулами, смотря, как вздрагивает полная тонких клыков, словно у морского черта, пасть, а неестественно сморщенная посеревшая кожа натягивается неожиданными складками на подбородке. Мужчина вздохнул. — Люмиера. Неожиданно громкий вздох, она сомкнула тонкие губы, закружив яблоки глаз и наконец сфокусировав на докторе, слабо вспыхнувшие, по волосам треснула молния. Пациентка сложила губы трубочкой, протянув дрожащий звук. Люмиерой её назвать мог лишь один «сотрудник», хотя скорее пациент-инструмент другого толка. Мужчина вздохнул. Хорошо же иметь Агния под рукой. А другого имени у пациентки нет уже как несколько веков. Может была она когда-то Анушей какой или Гаури, но мёртвые имен не носят, а надгробие она не заслужила, раз грешная душа исказила и тело грешное. Мужчина вышел из-за пуленепробиваемого ограждения, грохнул кулаком по нажимной пластине. Разнесся гудок, пациентка взвизгнула, сжавшись, когда ролет пополз вверх, мужчина отсоединил провода и толкнул её стул, разблокировав колеса, покатил в соседнее помещение, вывез в пустой белый коридор, полный дверей с размытыми крошечными окнами, повез дальше, пока не начало темнеть, двери сменились на толстую решетку с дополнительным прозрачным слоем защиты. За ней звонкл шипело, билось о стены, где-то щелкало, человекоподобные, иногда совсем искаженные, силуэты. Люмиера слабо повернула голову, фокусируясь на парне с жестой копной черных волос, ниспадающих на грубый лоб, сломанную переносицу с чёрным шрамом и темные расплывающиеся гнилью провалы глазниц. По перебирающим край распашонки когтистым пальцам расползались темные пятна, формирующие узоры глаз. Он сидел на краю отвесной койки. — Иннок… Люмиера дернула руками, всем телом прижимаясь к левому борту, лишь бы смотреть на него дольше. Мужчина толкнул коляску, заставляя пациентку безвольно отклониться назад, та грузно засопела. Наконец, мужчина приложил карту, ввёл пароль и провернул ключ в одном из пустых вольеров, ворота с лязгом отошли от замка, пропуская грохнувшую через порог коляску. Он завез пациентку на середину комнаты, той же саязкой ключей отстегнул, предварительно сосканировав отпечаток пальца. Пациентка осталась лежать посреди вольера, даже не пошевелилась, хотя в соседних заворочались те, кто был в сознании, земееподобная нежить, тянущаяся симским близнецом от своего сокамерника, припала к смежной стене, вслушиваясь. — На сегодня ещё не закончили, жди гостей. — буркнул мужчина перед тем, как развернуться и вальяжно уйти. «Юлик выбирает кофе» — гласила скошенная надпись на кружке с остывшим чаем. Сестра подарила кружку ещё в студенческие годы в связи с некоторыми неприятными событиями, которые нехотя, но всплывали в памяти мужчины при виде кружки. Выбросить её или спрятать было бы равносильно отказу от прогресса, так что приходилось напоминать себе о собственных грешных мыслях каждый день. Юлий отпил, втягивая и без того впалые щеки, потянулся к панели микрофона, ввел код корпуса, поправил держатель. — Ульяна Гордеева, кабинет второй, зайдите с отчетами по пациентке пятнадцать-а корпус первый за январь, а также двумя копиями бланка на анализ крови. Убедительная просьба, не забудьте С-пропуск. Отпил чай, задумчиво пожевал губу, снова ввёл код. — Аншу Гордеев, подготовьте лабораторию и набор для полевого осмотра. Зайдите в кабинет второй. Юлий Гордеев отодвинул в конец околевший напиток, от чего ставший горьким и неприятным, нервно закусил костяшки, поправляя очки. Взгляд скользнул по двум вазам — с печеньем и джерками. Нужно ли? Да, определено понадобится. Он пошарил по столу, оторвал липкий лист, наскоро вывел пронзенный стрелой ромб и пару символов на мертвом языке, взял циркуль и проколол указательный палец, вдавил в рисунок, старательно размазывая каплю крови, шепча *его* настоящее имя. Смял листок и выбросил, облизнул палец. Теперь все названы. Пышная кудряшка вломилась в кабинет первой, бросила бумаги и грохнула по столу. Юлий вжался в кресло. — Ты таки загонял её, да?! — Уля, ну чего сразу… — Юли-ик, а я тебе говорила. Говорила тебе сотню раз, что это — её предел, и испытывать бóльшие нагрузки без предварительного эксперемента на телесных тканях бессмысленно! — она свела руки за спиной, меряя комнату точными шагами. — А что показали исследования? — Ну Уля, это были срочные меры… — Юлий уткнулся в ладони. — А шиш они показали! — Ульяна зашла за стол, повернув кресло в свою сторону, нависла. — Ты только подумай — истощить деление клеток нежити, да это где видано. Мы чуть не создали универсальную эвтаназию для них. — Лучше помоги мне вернуть все как было! Точнее, займись распределением резервов, привести её в чувство не твоя задача. Показался Аншу, осторожно проскользнув в проем с кипой бумаг и чемоданчиком. Завидев его Уля ухмыльнулась и дала Юлию подзатыльник, растрепав едва прилизанные кудри на пару тонов темнее, чем у неё. — Ну что, загонает нас мой братец, а? Ещё как загонает. — Тц, Уля! — Он съежился, потирая ушиб. — Не унижай меня перед сотрудниками… — Это твой зять, дорогуша. — Извиняюсь, что прерываю семейные разборки, но меня вроде по рабочим делам вызывали, да? — Аншу водрузил чемодан и документы на и без того полный раскиданной бумаги стол. — Решил сразу занести несколько заявлений из моего штата, передайте, куда требуется. — Хоть поцелуй меня для начала, а то с утра не видела, — вдоволь накричавшаяся Уля припала к груди мужа и попыталась наклонить, ероша рыжие пряди. — Уленька, я на работе… — Аншу замялся, отстраняясь. — Я тоже! И вообще, если захочу — уволю тебя за то, что по утрам не обнимаешься. — Уленька. — Он нахмурился, но с улыбкой поцеловал. Юлий воспользовался секундной паузой, подтягивая анализы пятнадцатой-а, чертыхнулся. Ну а как же, только сейчас он заметил закономерность с истощением гемоглобина — Железо просто улетучивалось на один-пять процентов, чего не замечали из-за повышенного содержания. Ещё в прошлом две тысячи тринадцатом количество было около трёхсот грамм на литр, а сейчас чуть превышало двести пятьдесят. Внезапно обдало жаром, Юлий резко поднял голову, увидев склонившуюся над остывшей чашкой фигуру. Агний поправил спутанные огнем волосы, сжимая когтистыми аальцами кружку, подул, зажмурившись. На секунду показалось, что вода вскипела, вновь пошёл пар. Агний исподлобья глянул на Юлия, почтительно кивнул и отошёл, хищно сощурившись. — Прошу прощения за задержку. — Да… Здравствуй. — сипло начал Юлий, прокашлялся и увел взгляд. — А этот здесь зачем? — Аншу недобро покосился на нежить, поправляющую шоковый ошейник, словно галстук. — Поможет тебе с визитом к пятнадцатой-а. Аншу сжал губы, Ульяна лишь безразлично окинула пациента, наконец отпустила мужа. Агний вновь улыбнулся, уголяя хищно режущиеся клыки, взгляд на мгновение лег на вазу с джерками. — Всегда рад оказать услугу Гордеевым. — Он статной походкой скользнул ближе. — Отлично, тогда приступайте, утвержу действия позже. Юлий закрыл папку, дернулся от укола бумаги в пораненный палец, Агний пристально следил за рукой, когда Аншу уже забирал чемоданчик, направляясь к выходу. Агний поддел джерку, не сводя взгляда с Юлия, толкнул на язык указательным пальцем. Взгляд угрожающе вспыхнул. — Конечно. Он набрал ещё жменю, сунув в карман брюк, приталивающих рубашку-жабо из жесткой ткани, отвернулся к выходу. Дверь закрылась. Дверь закрылась, провожаемая взглядом двух начальников разом. Юлий нервно терепил воротник, сжимающий горло от подскочившего пульса. Уля стояла, потянулась к вазе с печеньем. — Блин, тебе вообще нормально держать на столе вяленую человечину специально для двадцатого-б? Это ж мерзость какая, а вдруг кто попробует по ошибке. — Ну… — Юлик возвел глаза к потолку, потянув слабую улыбку. — На вкус очень даже достойно. Уля аж поперхнулась. — Фу, отвратительно! Бери слова назад, живо, фу-фу-фу! Да как вообще можно, ты же не нечисть какая, скажи, что это шутка, живо! Она ещё долго ругалась, не видя довольной ухмылки брата-близнеца.