В темноте

      Этой особенной для них ночью, в темноте Джейс не чувствует страха, только лёгкое покалывание и волнение. И вовсе не от клыков, а от мягких и холодных губ на его шее. Пока что.       Глаза Виктора — чужие, не медовые и не янтарные. Два чистых рубина смотрели на Джейса с нескрываемым голодом. – Джейс, спокойнее. - один его голос оставался сегодня прежним. Низкий, рокочущий, вливающийся в уши патокой. - Ты всё усложняешь. - вновь упрекает Виктор. Лишь акцент смягчает суровость мужчины, — обволакивает каждое слово, каждую букву, сглаживая острые грани. – Я пытаюсь.       Джейс правда пытался взять себя руки, но этот сокровенный момент всегда был жутковатым. Каждый раз, как в первый.       Виктор сосредоточенно искал место на шее получше, чтобы и ему насытиться, и чтобы Джейс остался с ним. Живым. И пусть в моменты его обращения в нём появлялось что-то животное и безрассудное, он любил Джейса и хотел побыть с ним немного подольше. – Зря ты оделся так красиво. - коротко бросает Виктор, укрепляя хватку на затылке партнёра. Нашёл. – Уже поздно раздеться? – К этому мы вернёмся позже. Может быть.       Джейс снова невольно напрягся.       Виктор царапает клыками в будущем месте укуса, предупреждая. Держит Джейса крепко, обхватывает рукой туловище и до боли впивается пальцами в его щеку и талию, захлопывая свой капкан. – Ох! - болезненный и громкий стон Джейса ещё долго будет отзываться в ушах вампира мерзким звоном.       Клыки вошли в кожу плавно, словно нож в масло. Горячая кровь хлынула в рот, пачкая всё вокруг. Сегодня Виктору будет недостаточно пары глотков, и Джейс об этом знает.       Виктор глотает с мерзким хлюпаньем, слизывает кровоподтёки с жадностью. Он растворяется в солёном вкусе крови, а его внутреннее чудовище пело и рычало от удовольствия.       Джейс чувствует шевеление его клыков под кожей, как язык тычется прямо в ранки. Он хочет убежать, спрятаться и никогда больше этого не повторять. Но сейчас Виктор был невероятно силён, был здоровым. Именно это знание заставляло Джейса из раза в раз соглашаться на это кровопролитие. Эта мука — цена за здоровье его партнёра, и он готов платить её. Но и собственные запасы сил (и крови) Джейса не бесконечны.       – Хватит… - плаксиво мямлит Джейс, цепляясь пальцами за жилетку Виктора и словами за остатки его благоразумия. Виктору этого достаточно. Голова кружилась, а в ногах слабело все сильнее и сильнее с каждой секундой.       Виктору этого достаточно.       Он прижимает язык к ране, тяжело дышит в таком положении, весь перемазан в крови и выглядит таким страшным, что хочется закричать. Джейс каждый раз думает, что не испугается. Ведь это же его Виктор! Но к концу такого кровопролития он всё равно понимает, что в этот момент с ним не совсем его партнёр. – Как ты? - Виктор облизывается, припадает губами к испорченному воротнику кремовой рубашки, высасывая кровь из ткани. – Плохо. – Я держу тебя. - в его глазах появляется беспокойство. А вместе с ним и нежный золотой цвет.       Джейса заботливо усаживают на край стола, гладят по плечам и хлопают по щекам, пытаясь привести в чувство. Хвала Жанне, кровь вампира — отличный гемостатик. – Воды. – Конечно.       К Виктору, с утолением его кровавой жажды, возвращается вся его плавность и мягкость. Он дает заранее налитый стакан воды Джейсу, целует его своим липким ртом в щеку. – Я тебя люблю. - Виктор внимательно следит за всеми движениями мужчины. Смотрит, как он глотает, слушает, как он мычит от боли при глотке, чувствует, как он обнимает его. Обнимает. – Мне обещали раздевание. - пытается развеять напряжение Джейс. Выходит тухло. Он пытается устроить свою голову поудобнее, чтобы боль в шее и плече не так сильно жгла. В итоге стукается с Виктором лбом. Смотрит, как медленно меняет свой цвет радужка. – Нет-нет. Никаких раздеваний. Я боюсь тебя трогать. – Поцелуй меня.       Виктор, конечно же, целует его, разрушая и свои собственные страхи. Металлический вкус, как Джейсу начало казаться с недавних пор, придаёт перчинки в такие поцелуи. Да и в целом Джейсу не привыкать чувствовать свой вкус на языке Виктора, в том или ином случае. Такая же тёмная ночь, такие же страхи, но такой же родной вампир.