Тишина на перекрестке

Женя пересказывал Сергею все встречи с Марьяшей, которые у него были. На одном дыхании выговаривал и о том, как неприятно прошло их первое знакомство в кафе, как ее навязчивые приставания отпугивали его. Странно было это рассказывать вслух, казалось, что проговаривая он делает собственный страх реальнее. Но Сергей кивал ему, слушая внимательно каждое слово. Он не перебивал и не торопил. Слушателем он был не менее хорошим, чем рассказчиком. Лишь изредка вставлял какой-то вопрос или комментарий, и ни один не лестный. Его тяжёлые ладони заземляли, дарили какое-то спокойствие, и когда Сергей переместил их с плеч на колени Жени, тот вовсе не был против. Может, если бы тема не была столь животрепещущей, он отнёсся бы иначе. На самом деле, рассказывая всё это, Женя отчего-то вспомнил, как Сергей в их знакомство позволил им с Марьяшей поговорить. На секунду это показалось странным. Почему бы он мог то позволить даже после всего, что эта сумасшедшая вытворила? — Я же не думал, что она по какой-то причине по тебе с ума сходит, — пожал плечами Сергей. — А так ну мало ли, может однокурсники, тем более, я слышал, как она сказала, что вы вместе учитесь. Женька опустил глаза, собственные подозрения тут же показались глупыми. Когда рассказ продолжился, Женя попытался сгладить разговор в автобусе. Не хотелось вновь поднимать тему, из-за которой они уже поругались вчера. Но Сергей на намеки о его ориентации лишь покачал головой. Он никак не комментировал это, но его лицо передало лёгкую брезгливость от чужой манеры строить козни. Слова лились буйной рекой, казалось, что даже если Женя захотел бы, то не сможет остановить их поток. Его пальцы цеплялись друг за друга, ковырял диван и беспокойно сжимали бедра, пока Сергей не сместил собственные руки и не прижал его ладони к коленям. Мужчина переодически рисовал круги на внешней стороне его кистей, гладил большими пальцами косточки запястья. Но Женя просто принимал это, находя некоторое утешение в нехитрой ласке. Про Настеньку он рассказывал особенно неохотно. Отчего-то было сложно поделиться и историей их знакомства и тем, как Женя надеялся позвать девушку на полноценное свидание. И тем, как она пропала, а потом вернулась совсем другой. Это было очень личным. И после того, как однокурсницы поделились с ним настоящими причинами не пропажи, эта история обрела для него новую болезненную ноту. Теперь, когда он знал, что Марьяша могла совершить что-то настолько ужасное как мышьяк в еде или покушение на жизнь маленькой девочки, он догадывался, что Настеньке ещё вполне повезло выбраться из этой передряги живой. Но самое ужасное, что всё это произошло с Настей из-за него. Сергей чуть сжал его пальцы, снова возвращая к настоящему. — Жень, — сказал он ровно, — это не твоя вина. Не потому, что ты что-то сделал, или что-то не то сказал. Человек, который пытается влезть в твои вещи, подкарауливает тебя и устраивает сцены — он… — он сделал паузу, подбирая слово, — нездоров. Ты не обязан всё терпеть из-за вежливости или делать вид, что всё в порядке. — Понимаешь, — Женя ссутулился, как будто прячась от возможной реакции. — Я… я уже не знаю, нормально ли всё это. Я вчера всерьез испугался, когда увидел, что она поджидала у моей аудитории. — Он тихо хмыкнул, смутившись собственным признанием, — И позже, когда шел на остановку, единственное, о чем я думал — это, что хоть бы ее там не было. — Это нормально, — Сергей немного склонился, чтобы поймать взгляд своего соседа. Это выглядело неудобно, но мужчина явно беспокоился в этот момент не о своей спине. — Я бы на твоём месте тоже был встревожен. Женя посмотрел на их переплетённые пальцы. Доверять Есенину получалось как-то инстинктивно. Он постоянно тревожился и перебарывал в себе то одни, то другие страхи, чтобы позже без утайки раскрывать душу. Он чувствовал себя маленьким воробьем, который много хорохорится, скачет с места на места, чирикает, но как только начиналась беда, он тут же прячется под крылом более грозной птицы. И как бы он не боялся, что та клюнет его за наглость, эта птица лишь вздыхала и раскрывала объятия. Женя понял, что опять находился на грани слез, когда Сергей притянул его к себе. Он совсем не успевал восстановиться между потрясениями. Сильные руки прижимали его к груди Есенина, гладили по плечам и дарили чувство безопасности. Будто здесь и сейчас он мог быть уверен, что его никто не посмел бы обидеть. — Ты молодец, что рассказал, — очень мягко произнес мужчина. Женя бесстыдно прижался сильнее. Было так приятно чувствовать чужую заботу и поддержку, что даже колкие и злые мысли о том, как это должно быть выглядит со стороны, почти не беспокоили его. Он грелся в этой доброте, которую к нему проявлял Сергей и впитывал его слова, чтобы потом прокручивать в своей голове. Сергей положил подбородок на макушку Жени и потянул вбок, так, что теперь они облокачивались на диван. — Я приношу много проблем тебе, — виновато произнес Женя. Он не знал, что хотел услышать на свои слова. Может быть, какие-то заверения, что это не так, или ещё что-то, от чего Женька перестанет постоянно беспокоиться. Но ответ его ошеломил и глубоко задел: — Да, это так, — спокойно кивнул Сергей. Лёгкая обида и ещё больший стыд сдали грудь Жени. Хотелось немедленно куда-то скрыться, что-то сделать, чтобы больше не быть обузой для этого излишне терпеливого мужчины. — Тогда, зачем ты помогаешь мне? — Немного зло спросил Женька. Он даже не понимал на кого злился: на Сергея или на себя. — Затем. Ответ по вкусу, конечно же, не пришелся. Женя попытался отодвинуться, с силой упёршись в грудь Есенина. Под рубашкой хорошо прощупывались ребра. Но мужчина имел совсем другие планы, потому лишь притянул студента обратно. Когда Женя осознал бесполезность своей возни, то просто сдался и был вновь прижат к груди более высокого и крупного Сергея. Тот звучал очень довольным, когда вновь заговорил: — Ты показался мне хорошим человеком, и я очень надеюсь, что это так, — довольно честно произнес он. — Мне бы не хотелось тратить силы и время на кого-то лицемерного. Женя сглотнул. Он не знал, мог ли считать себя действительно хорошим. Был ли он до конца искренен с Сергеем, мог ли он быть лучше с ним или другими жителями дома? Все, что он делал до этого — это оскорблял, ругался и действовал не с лучшими помыслами. Бездарно пытался играть с чужими чувствами, например. — Но я не хороший человек, Серёж. Мужчина замер не мгновение, и будто даже перестал дышать, а потом тихо засмеялся. Этот смех был хриплым, низким, но полным какого-то тепла. Так не смеются актеры в кино или любимцы публики, но зато и смех этот был не напоказ. И Жене даже было не обидно, что его слова нашли смешными. — Ты просто глупый и молодой ещё, — пояснил свой смех Сергей. Его широкая ладонь погладила мальчишку между лопаток, а затем нашла себе место на рёбрах. Приятно. Женя больше не пытался как-то спорить или пытаться что-то ещё выдать из Сергея. Тот уже сказал всё, что хотел, и всё, что ему нужно было знать. Они обнимались некоторое время. Иногда Сергей гладил его по плечам, лопаткам или вдоль позвоночника. И Женька чувствовал, что это не так уж и пугало его. Может быть, потому что не казалось неуместным. Ему нравились объятия, а Есенин не прочь пообниматься, ну что тут такого? Это же просто прикосновения, под ними не было никакой романтической подоплёки. В конце концов, Сергей знал, что он натуральнее, чем овощи на рынке, а значит и смысла как-то подкатывать к Жене не было. Да, точно. Это просто поддержка. Мальчишка совсем расслабился в чужих руках. Казалось, его тело естественным образом тянулось к теплу и надёжности, которые излучал Сергей. — Вот что сделаем, — произнес Сергей, снова притягивая Женю ближе. Тому пришлось подползти практически впритык к другому. Колени Жени лежали у Сергея на бедрах, ещё немного и мужчина вполне мог бы усадить Женьку верхом. Глупая мысль вызвала целую бурю гнева, тревоги и какого-то любопытного волнения. — По будням будем ездить вместе, если у тебя поздно начинаются пары, то посидишь у меня или сходишь куда-то развеяться. Не будет же она тебя караулить, если тебе на учебу через пару часов, — не очень уверенно предположил Сергей. — Ну или как-то скооперируйся с Давидом, он правда на общественном транспорте редко ездит, но да ничего, всё равно они в зиму на моцике особо не погоняют. Женя догадался о каких таких «они» шла речь, но не особенно напрягся из-за этого. Почему-то то, что касалось грузина и этого патлатого не задевало особо. Их отношения вообще не его ума было дело, и пока они не лезли с сомнительными предложениями, Женю всё устраивало и было по барабану. — После учебы тоже или с Давидом, или ко мне на работу. Если с друзьями пойдешь куда-то, то скажи Давиду или со стационарного набери в мой офис. — Сергей посмотрел на стол, где лежали открытые тетради и конспекты. — Я тебе потом адрес и номер дам, и автобусы напишу. Я работаю недалеко от твоей старой квартиры. План звучал почти продумано. Конечно, весь этот контроль были понятны и нужны были, чтобы защитить Женю, но звучало это так, будто ему на шею нацепили ошейник с поводком. Ещё немного и надо будет вставать на задние лапки и гавкать по команде. Гав-гав, хозяин дорогой. — И надолго это? — Пока она от тебя не отстанет, — честно ответил Сергей, не став обнадеживать на скорее завершение этой ситуации, — или пока мы не придумаем что-то другое. Женька кивнул, смиряясь с ситуацией. Было ещё кое-что. Он должен был извиниться за утреннее происшествие, да и как-то обозначить личные границы. И не только свои, но и Сергея тоже. Им надо было установить правила, чтобы комфортно жить вместе. — Сергей, — позвал он его. — Да? — Я хотел извиниться, — выдохнул он, и слова будто застряли где-то комом. — За утро. За то, что, ну, эээ, устроил сцену? Сергей слегка отстранился, чтобы видеть его лицо, но руки не убрал, оставил одну на плече Жени. — Какую ещё сцену? — спросил он спокойно, будто и правда не понял о чём речь. Женя нервно втянул воздух, отвёл глаза. Было стыдно. Он немного надеялся, что не придется как-то ковырять всё это, но, видимо, Сергей был не из тех, с кем можно было обойтись простым «прости-извини, забудем». — Да ладно тебе, ты же понял. Я повел себя глупо, ты же просто шутил. Да и потом ещё… — он зажал лицо ладонями, чувствуя, как жар расползается до самых ушей. — Начал вести себя странно. И… это моё дебильное… — он даже не смог подобрать слово, просто растерянно махнул рукой, вернув ее после к щекам. — Попытка флиртовать. Господи боже. С тобой. Он чувствовал, как неловкость накрывает его волной. Наверное, о чем-то следовало промолчать. Но язык работал быстрее мозга. Сергей некоторое время молчал, что-то прикидывая в своем уме. Потом перехватил чужие запястья, открывая Женино покрасневшее лицо своему взгляду. Женя на секунду почувствовал, что от рук мужчины пахло металлом и сигаретами. — Вот, значит, что это было? — спросил мужчина, — и зачем, Жень? Парень сглотнул, жалея, что не взял воды с кухни. Он не знал, куда деть взгляд, поэтому упрямо уткнулся в грудь Сергея, боясь поднять глаза. — Я не знаю, — выговорил он наконец, уже заранее ненавидя каждое своё слово. — Я правда не знаю, зачем. Просто — он вздохнул через силу, чувствуя, как в ушах стучит кровь. — ты сказала что я ребенок и совсем не вызываю интереса. И мне хотелось... Мне хотелось доказать что-то тебе или себе. Он споткнулся на этом «доказать», чувствуя что немного лукавил в словах. Но не настолько, чтобы это было ложью. Сергей не отвечал некоторое время. Руки его по-прежнему держали Женины запястья, но сжимать перестали. — Погоди, — произнёс он, искренне озадаченно. — Я правильно понял? Тебя расстроило, что я не рассматриваю тебя как любовника? Женя едва не застонал от унижения. Он резко поднял взгляд, пытаясь понять не издевается ли Сергей над ним. Но тот смотрел лишь с недоумением, но, впрочем, почти не удивленный. — Это глупо. — Немного зло пробормотал Женя. — Да. Сергей склонился чуть ближе, рассматривая лицо мальчишки, будто на нем должны были быть ответы на все вопросы. — Эй, — произнёс он мягче. — Но зачем тебе это? Если ты сам говоришь, что ты… нормальный? Женя замер. Грудь сдавило так сильно, что на секунду стало больно. Есенин выплёвывает это слово ему в лицо вновь и вновь, напоминая о выкрикнутых раньше словах. Конечно, он имел право злиться и обижаться. Но сейчас от этого стало только тяжелее. Мальчишка резко пожалел, что вообще открыл рот. — Я… — он выдохнул, опуская плечи. — Не знаю. Он попытался подобрать объяснение, хоть какое-нибудь, но внутри будто не осталось ни одной связной мысли. Все казалось глупым и несправедливым по отношению к Сергею. — Я… — начал Женька, но голос сорвался. — Я не знаю, понимаешь? Я правда не знаю. Это всё… ужасно глупо. Мне просто хотелось доказать, что я могу нравиться. Что могу быть интересным и нравиться тебе. Не знаю! Этот мужчина каким-то образом вскрывал все его чувства и мысли, словно консервную банку. Это было неприятно и болезненно. Женя вновь отвернулся, посмотрел вниз на свои колени. Одно из его запястий неожиданно стало свободным, Сергей отпустил его, только чтобы своей широкой кистью накрыть Женин подбородок и осторожно поднять лицо. Пальцы были шершавые, обхватывали половину лица и чуть гладили щеки. От одного этого прикосновения по коже Жени пробежала дрожь. Это уже было чересчур личным. Он послушно поднял голову и сразу же пожалел об этом. Сергей оказался слишком близко. Его дыхание горячо ложилось на лицо Жени. — Слушай, малыш, — голос его звучал так, будто таил в себе какую-то угрозу, — тебе ничего мне доказывать не надо. И так стараться понравиться не нужно. Жене стало трудно дышать. Он видел каждую светлую ресницу на глазах мужчины, чувствовал запах табака от его кожи. Сергей смотрел сосредоточенно, почти пристально. В его потемневших голубых глазах читался неприкрытый интерес к каждой его черте лица. — А если бы ты… — он чуть наклонился вперёд, их лбы почти соприкоснулись, — если бы ты интересовался мужиками... Он сделал паузу. Женя чувствовал, как в животе что-то болезненно сжалось, а потом разверзлось жаром. Ноги чуть подрагивали и грозили разъехаться по дивану. От шока, конечно. — Ты бы давно уже это понял, — Сергей медленно выдохнул ему в губы тёплый воздух, — потому что от одного взгляда на тебя у меня начинает бурлить кровь. У Жени внутри всё вспыхнуло, искрами. Щеки, ладони, бедра — всё ощущалось горячим. Он не мог отвести взгляд от голубых глаз, пропитываясь чужим желанием. Оно было столь всепоглощающим и страстным, что почти пугало. Он думал, что должен бы отодвинуться, отвернуться, закрыться руками и спрятаться от него. Но тело будто предало и Женя сидел, чуть подавшись вперёд, дышал часто и глухо. Даже губы чуть приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не знал что и для чего. В голове было пусто. — Ладно уж, скажу прямо, — Сергей дразняще улыбнулся. И улыбка эта была ужасно похожа на утреннюю, только в этот раз Женя знал, что его не планировали обидеть какой-то подколкой. Наоборот, если с ним что-то и хотели сделать словами, то это было сильно противоположно слову "обидеть". — Если бы ты действительно от меня что-то хотел, то тебе не нужно было бы со мной флиртовать. Это было так лестно и сладко, что Женя ощущал себя опьянённым. Как сильно мог желать его Сергей? Такой казалось бы сухой и примерный, что в нем не могло бы быть и трети того жара, от которого Женю сейчас вело. — Серёжа… — выдохнул он надломлено. Он даже не знал, что хотел сказать этим. Сергей чуть отпрянул ровно настолько, чтобы можно было видеть его глаза и улыбку. Он заполнял всё пространство Жени. — Такой хороший красивый мальчик, — Сергей облизнулся, глядя на него. И Женя чувствовал, как придвинулся к нему ближе. Потянулся, будто заворожённый. И лишь у самого лица Сергея осознал, что едва не поддался чужим чарам. Он сидел на коленях на диване, его ноги разъезжались и совсем не держали, ему не удалось бы пройти и шагу. Одна из его ладоней лежала на диване, вторая на ноге Сергея. И когда это только произошло? Женя был возбужден так, как никогда и ни с кем. Ни одна девчонка, с которой он крутил, не обладала над ним такой властью. Весь влажный, разгоряченный, он хотел чтобы Сергей перестал говорить и сделал с ним что-то. Что угодно. Но тот лишь смотрел на него и улыбался какой-то понимающей улыбкой, чтобы потом добить. — Как жаль, что мы оба мужчины, Женя. Он отодвинулся, его ладонь сместилась с подбородка, погладила щеки и скулы, затем скользнула за ухо и легла на плечо. —А ты же не какой-то там гомосексуалист, да? Это было больно и жестоко. Женя почувствовал, как что-то внутри свернулось комом. Только что взволнованный и окрылённый, он теперь чувствовал себя разбитым. Собственные упрёки, страхи и презрение вцепились зубами в его сердце. Он действительно хотел нравиться Сергею. Это было головокружительно и прекрасно. Но, Господи, разве это было правильно? Должно быть, он болен. Серьезно ужасно болен, если позволил себе поддаться этому дикому влечению. Но почему это всё было так больно? Видимо, что-то отразилось на лице Жени. А может быть дело было в том, как он резко обнял сам себя и ссутулился, но Сергей тут же перестал улыбаться, а его взгляд посветлел. Он склонился ближе, но в этом больше не было прежней интимности. — Женя? Юноша закачал головой. Он даже не знал, что отчаянно отрицал, но не мог остановиться. Господи, как же он был отвратителен в собственных глазах. Хорошо, что Сергей вовремя напомнил ему, кто он и какой. Вот только почему-то теперь всё, что мужчина сделал за эти минуты, казалось игрой. Будто наказанием за глупость и наивность Жени. — Извини, — мягко прошептал над самым ухом, прежде чем аккуратно обнять. Прежний заботливый Сергей вернулся, будто и не было никакого сумасшествия. Будто он вовсе не желал Женю, и совсем не находил красивым и соблазнительным. — Я не понимаю тебя, — проскулил Женя. Он чувствовал себя разбитым, грязным и отчего-то преданным. — Мне жаль, я обидел тебя из своей обиды и эгоизма, — извинился Сергей снова. Но понятнее не стало. — За что ты извиняешься? — не выдержал Женя, поднимая лицо обратно к Сергею. — Ты обманул меня? Но мужчина покачал головой, а потом грустно улыбнулся: — Я сказал тебе полную правду. — То есть ты... — Да, — кивнул Сергей. — Я нахожу тебя привлекательным до умопомрачения. — Его взгляд скользнул на губы Жени. — Ты настоящее испытание. Жене вновь стало сладко и восхитительно легко. Каким же падким на похвалу он был? — Но я взрослый человек, и не пойду против тебя и твоей сути, — пообещал Сергей, вновь подняв взгляд. — Мне важно твое доверие, и не нужно от тебя ничего, кроме того, что ты мог бы дать. Кажется, Женя мог бы чему-то поучиться у Сергея. Например, думать головой, прежде чем действовать. Он мог бы быть более эмпатичным и позаботиться о чувствах и мыслях Сергея. Но всё дело в том, что Женя таким не был. Он будто не умел быть полностью честным, не мог перебороть свой эгоизм или держать свои глупые порывы в узде. Потому, он стремительно сократил между ними расстояние и поцеловал Сергея. Сергей едва заметно дернулся от удивления. Поцелуй вышел неровным, слишком поспешным и неряшливым. Как будто Женька впервые целовался. В чем-то это было правдой — мужчин он никогда не целовал. Но Сергей поймал его за затылок, не давая отпрянуть сразу же, и позволил себе мягко обхватить нижнюю губу Жени своими. Смять ее в ласковом и нежном касании. А потом отпустил. Он отодвинулся медленно и осторожно, будто Женька был диким зверем. Несуразным волчонком. Женя резко втянул воздух, отпрянул на пару сантиметров и осознал наконец, что сотворил. Глаза широко раскрылись, полные ужаса, смущения и безумной радости. Горло пересохло, мысли прыгали от «Как же хорошо» до «Господи, меня сейчас стошнит». — Прости… — выдохнул он, почти беззвучно. — Я… это… Я просто… Сергей коснулся его лица ладонью, большим пальцем провёл по покрасневшим скулам. — Тише, — попросил он. — Все в порядке. Женя сглотнул, чувствуя, что губы всё ещё отзываются теплом, и это делало его только более смущённым. Стыд, будто гончая, почуял след и вцепился в него клыками. Сергей чуть наклонил голову, он выглядел совсем спокойно. И даже может немного грустно. — Знаешь, — сказал он низким, хрипловатым голосом, — я бы даже мог к этому привыкнуть. Женя зажмурился, тихо чертыхнулся и снова открыл глаза, и от этого близкого взгляда его будто пробило током. Все было таким неправильным и странным. Женя точно сходил с ума. Он хотел что-то сказать, чтобы оправдаться, отступить, но ни одна мысль не собиралась в слова. — Я не против того, что ты сделал, — продолжал Сергей. — Но, Жень… — он чуть ближе наклонился, и воздух между ними снова стал невыносимо горячим, — …ты хоть понимаешь сам, что творишь? Женя замотал головой слишком быстро и нервно. Ему казалось, что его сейчас разорвет от эмоций, мыслей и чувств. — Я не… не это. Я не знаю… — он дышал чаще, чем надо, и сам не понимал, чего боится сильнее: того, что Сергей оттолкнет его глупый порыв, или того, что нет. Оба варианта казались одинаково ужасны. Сергей заправил одну из прядей густых черных волос за ухо Жени. Казалось, он тоже не мог просто спокойно сидеть. — Поэтому нам нужно остановиться. Ты не должен принимать решение о чем-либо в таком состоянии. — Его взгляд скользнул на губы Жени, прежде чем вернуться обратно к глазам, — ты можешь сильно пожалеть об этом. Женя выдохнул дрожаще. Он не понимал, как Сергей мог сочетать в себе столько всего, и так беспокоиться о его благополучии. Может это и означало быть хорошим человеком? Сергей чуть отстранился, давая ему вдохнуть свободнее, но ладонь с его лица не убирал. Жене было страшно. И ужасно стыдно. В ещё невыносимо сладко. Он был грязным, мерзким и отвратительным в собственных глазах. Но в тот момент ему было почти хорошо от этого. И он совсем не знал, чего же хотел больше, а главное как ему дальше жить с собственным решением. — Я... Мне... — В голосе появилось нервное заикание. Жене не удавалось собрать мысли в кучу, а язык связать цельное предложение. — Спасибо. Сергей кивнул, ему не нужны были пояснения.