Тишина на перекрестке

Сергей больше не тянул время. Он накрыл Женины губы своими. что у того перехватило дыхание. Он больше не спрашивал разрешения, а захватывал Женю в плен своих рук и губ. Он был груб, обхватывал то нижнюю, то верхнюю губу. Проводил по ним языком и прикусывал. Это было влажно и горячо. Женя вздрогнул и неловко ответил, всё еще не уверенный до конца, что поступал правильно. Ему было хорошо и сладко. Его губы раскрылись сами, а дыхание сбилось. Он ощущал себя пьяным, а происходящее почти нереальным. Сергей целовал глубоко, прижимался ближе, вжимался торсом в грудь юноши. Рука Сергея скользнула к затылку Жени. Длинные пальцы зарылись в волосы, они сжались у корней и потянули, заставляя Женьку потянуться за ними. Он вытянулся, выпрямляясь и подстраиваясь под мужчину. От этого у Жени опять слабели ноги. Он сам не заметил, как его ладонь вцепилась в рубашку Сергея, сминая ткань. Он чувствовал себя расплавленным воском в руках мужчины. И только когда Женя совсем потерялся, а в голове стало пусто и всё, о чем он думал — это Сергей, мужчина начал замедляться. Поцелуй стал мягче. Покусывания пропали, осталось лишь тягучее движение губ. Сергей провёл большим пальцем по щеке Жени. Шершавая подушечка слегка царапала кожу. Против воли из горла раздалось хныканье, которым юноша и подавился, стыдливо распахивая глаза. Он что девчонка что-ли? Щёки горели, в груди всё сжималось от стыда. Женя закусил нижнюю губу, выплескивая резко появившуюся нервозность, а взглядом встретился с Сергеем. На лице мужчины написан голод. Что бы ни думал о глупых звуках, которые издает его тело сам Женя, Сергею они явно пришлись по вкусу. — Ты отзывчивый, — с нескрываемым удовольствием произнес охрипший голос мужчины, — и громкий. Женя попытался отвернуться, но чужая ладонь в волосах не дала. Сергей рассматривал его покрасневшее от стыда и унижения лицо с каким-то всепоглощающим интересом. Юноша вспыхнул сильнее. Он ненавидел в себе эту реакцию, рядом с Сергеем он совсем не мог контролировать себя. Он неловко дёрнулся, пытаясь отодвинуться назад, и в этот раз Сергей дал ему это сделать. Взгляд голубых глаз был тяжелым и всё еще полным скрытых ранее эмоций. — Сережа, — выдохнул Женя, сам не зная, что именно хотел сказать. — Я не смеюсь над тобой, — сказал Сергей негромко. Он убрал руку из волос, позволив Жене наконец отвернуться, если тому захочется. Но тот не отвернулся. Только опустил взгляд, пряча темные глаза. Хотелось еще поцелуев, но Женя не знал, как правильно об этом сказать. Он не знал, были у гомосексуалов какие-то правила на этот счет, или как с девчонками можно было просто взять и поцеловать? Ему хотелось поцелуев. Хотелось так сильно, что внутри бесновало непонятное чувство, от которого он сам себе был не рад. Но сказать это прямо язык не поворачивался. Он не хотел выглядеть глупо. Просто не мог себе этого позволить. И тогда он сделал единственное, на что хватило духу и качнулся вперёд, прижимаясь к Сергею. Губы едва скользнули по подбородку мужчины, все же рост был значительной преградой. А потом Сергей наклонился, слегка размыкая губы. Женя оставлял короткие поцелуи на них. Немного влажные и потрескавшиеся, они казались ему слаще любых других. Ни одна девчонка не могла бы сравниться в этот момент с Есениным, столько чувств Женя не испытывал ещё ни с кем. Он знал и ощущал себя в безопасности, когда сильные руки сжимали его плечи и ложились на спину. Он чувствовал, как его нежат и ласкают шершавые тонкие губы. Под взглядом голубых глаз он понимал, что необходим и желанен сильнее воды или воздуха. Женя не знал, что так могло быть. Дверь скрипнула, этот звук был как удар током для Жени. Он дернулся, почувствовав, что все волосам на теле встали дыбом. Лёгкий страх отразился на его лице, когда он посмотрел в сторону выхода с кухни. Но там никого не было, кто бы не хотел зайти в поздний час на кухню, он не стал их тревожить. Есенин ласково погладил Женю по голове и предложил перебраться в спальню, чтобы никого не смущать. На самом деле, по нему было отлично видно, что соседи по дому его мало волновали и единственная причина, почему он это предложил — это Женька. Он не хотел чтобы юноша тревожился или утопал в собственных страхах и гомофобии. Сергей помыл чашки под пристальным взглядом Жени. Мужчина выглядел расслабленным, не спешил и не пытался завести каких-то диалогов. За дверью стоял ухмыляющийся домовладелец. Федор скалил зубы и курил прямо в коридоре, сбрасывая пепел в банку возле телефона. Сергей на это лишь закатил глаза и пробубнил что-то отдаленно похоже на «Как ребенок». В комнате было темно, Есенин уже расстелил диван или вовсе его не складывал. В отличие от Женьки, ему не нужно было никуда в субботу. Они не сговаривались, когда ложились друг напротив друга. Сергей вновь зарылся рукой в черные волосы. Волнистые пряди скользили между его пальцами, пока мужчина разглядывал чужое лицо. Женя чувствовал себя странно легким и тяжелым одновременно. Колени Сергея коснулись его лодыжек и мальчишка прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Он все еще не мог до конца осознать происходящее. Стоило им оторваться друг от друга и в голове возникло множество вопросов. Например, кем они теперь являлись друг для друга? Какими будут их отношения? Как изменится жизнь Жени от этого? Взгляд мальчишки скользнул по лицу Сергея. Он не отличался необычной внешностью или невероятной красотой, более того частый прием алкоголя явно сказывался на мужчине. Хотя последнее время Сергей старался ограничиваться только пивом и тем не часто. Женя видел, что это тяжело давалось мужчине: его взгляд часто бродил по стеллажу, где припрятан коньяк, а на кухне он раз за разом вынуждал себя не смотреть на бутылёк с водкой. Нередко он бывает раздражительным и ужасно ворчливым, но было понятно, что это не вина самого Сергея. Голубые глаза, яркие и острые, смотрели в ответ. Смущение накатило на Женю, но тут же прошло. Чего уже смущаться? А вот стыд всё ещё тлел где-то на душе. — Мы теперь как бы в отношениях? — Неловко спросил Женька. Вопрос повис между ними. Женя сам удивился, что сказал это вслух. Сердце стукнуло где-то в горле, но отступать было поздно. Сергей не ответил сразу. Он не усмехнулся, не отшутился, а наоборот, стал вдруг серьёзным и молчал. Наверное, обдумывал, как бы отшить Женю побыстрее. Марьяша же говорила, что он часто появляется с разными мужчинами, так отчего бы Жене не быть просто одним из? Геи вообще заводят отношения? Или раз детей завести не могут, жениться запрещено, то всё это просто… Женя не мог подобрать слова иного, чем «блядство». — А ты этого хочешь? — спросил он наконец. Женя растерялся. Ответить было сложнее, чем показалось сначала. Хотел ли он? Да. Наверное. Мысли о том, чтобы приходить домой и видеть широкую улыбку Сергея, ложиться в одну с ним пастель и сплетаться в объятиях была приятна. Но вместе с этим там же сидел страх и стыд за собственные желания. Смог бы он познакомить Сергея с друзьями? А показаться вдвоем на людях? Сходить в кинотеатр или модную пиццерию в центре? Позвать в поход с ребятами? Женя осознал, что уродливые сомнения подняли в нем свои головы и стали кусать за горло. Эта гидра отращивала всё новые головы-вопросы, которые впивались в него, вызывая страх и стыд. И так по кругу. — Я… не знаю, — честно сказал он после паузы. — Мне с тобой хорошо. Н-но я никогда не смогу позвать тебя к своим друзьям. — Он пожевал губу, чувствуя, что ему тяжело держать это всё в себе. — Я никогда не смогу сказать, что живу с тобой или что мы вместе. И в будущем, я, возможно, буду работать на государство и… Сергей прервал его, чуть сдвинувшись. — Хватит, — сказал он спокойно. Женя осёкся. Ему хотелось услышать заверения в том, что это неважно, что всё будет хорошо. Но их не было. — Ты не обязан оправдываться. Я привык жить в одиночестве. Женя отвел глаза. Он не знал, как объяснить всё, что творилось в глупой чернявой голове так, чтобы его поняли. Дело ведь было не в том, что он не хотел. Он хотел! Он даже не знал, какие могли бы быть отношения с этим мужчиной, но он их хотел. Он просто… Просто не мог отключить все свои страхи в один миг, как бы этого не хотел. Женя заставил себя подползти к мужчине ближе, аккуратно оставляя поцелуй в уголок чужих губ. Тот невесело усмехнулся, но юноша замотал головой пресекая чужие речи. Он не хотел вновь слышать о том, что все в порядке или давать Сергею повод думать, будто Женя не настроен серьезно. — Я бы хотел отношений с тобой. Женя боялся пошевелиться, будто любое неосторожное движение разрушит всё, что он только что осмелился сказать. Он знал, что от Сергея не следовало бы ждать насмешки, да и казалось теперь, что он не откажет Женьке. Ибо глупо вообще вести все эти разговоры, если варианта вступить в отношения и не было. Это было бы очень жестоко, а Сережа совсем не жестокий. Он грубый и ворчливый, но при этом заботливый и ласковый, а потому сначала дать надежду, а потом плюнуть в душу было бы совсем не в его стиле. — Я не обещаю, что будет легко, — наконец ответил мужчина. И Женька с облегчением выдохнул. — Ладно. Сергей улыбнулся и переспросил: — Ладно? — Да, — по лицу Жени расползлась ответная улыбка, — ладно. Они целовались еще долго, пока Женя не начал медленно проваливаться в сон. Следующие дни ничего не поменяли в их жизнях. Они провели выходной в своих заботах, а в начале неделе по уже выстроенной схеме разъехались на учебу-работу. Федор все еще нагло ухмылялся и что-то переодически шептал на ухо Сергею, от чего мужчина лишь закатывал глаза. Женька в это не лез, даже если иногда хотелось узнать, о чем идет речь. Но чужая дружба его не касалась. Женька ехал с Давидом на автобусе в институт, когда заметил, что что-то не так. На одной из остановок жила его однокурсница. Так уж вышло, что в последнее время у нее начались трудные времена с финансами и пришлось пересесть на автобус. Женька слышал, что она искала способы побыстрее подзаработать и кто-то даже упоминал, будто девочка готова была на всё ради денег, но с виду она не была такой уж отчаянной. Да и на комментарии эти презрительно кривилась. Конечно, они не были близки, но Женька не мог представить, чтобы та опустилась до проституции. Автобус проехал мимо ее остановки, даже не затормозив. Женька провел исписанную граффити конструкцию взглядом. Грузин рядом не заметил смятения своего соседа. В институт девушка тоже не пришла. Почему-то Женю это забеспокоило. Может быть дело в том, что она с добротой к нему относилась, а может просто интуиция вела его, но юноша не мог выбросить из головы пропажу однокурсницы. Он нашел время между пар, чтобы подойти к компании девчонок и узнать о ней. Но ничего полезного выяснить не удалось. На репетиторство после пар Женя ехал в плохом настроении, но ребенок ничего не заметил. И хотя обычно общение с детьми и их родителями заставляло студента почувствовать себя лучше, в этот день тревога в нем только усилилась. К вечеру поднялся ветер, завывая и бросая мокрые листья в лицо. Снега всё еще не было. Разочарование, тревога и необоснованное беспокойство за малознакомую девчонку съедали Женьку. Он мысленно сравнивал свою однокурсницу с Настенькой, вспоминая, что та тоже исчезла без следа и предупреждения. Но это же было глупо, да? Юноша медленно шел, стараясь не попасть ногами в мерзко хлюпающую грязь. Загоралась фонари, их тусклый свет почти не помогал видеть дорогу и больше навевал тоску. Сырость на улице неприятно морозила лицо. Женя посмотрел на остановку и неприятное чувство сковало его внутренности. Сквозь мутное стекло легко угадывался кривой силуэт и рыжие волосы. Женя сглотнул. Девушка стояла спиной и пока не видела его, но он точно знал — Марьяша ждала именно его. Ее и быть то здесь не должно, до института пешком минут сорок, до кафе, где она работает, примерно столько же. Садиться в один автобус, да и вообще попадаться ей на глаза Женя не горел желанием. Он не знал, откуда Марьяша пронюхала про занятия со школьниками, выследила ли она его как-то, или вообще случайно оказалась здесь, но пересекаться с ней он совершенно не хотел. Юноша развернулся и неторопливо двинулся в сторону ближайшего же дома. Всего метров десять и он мог бы спрятаться за углом. Сердце колотилось глухо и быстро, Женька впервые полностью понял фразу про «будто пыталось вырваться из груди». Он шёл медленно, стараясь не привлекать излишнего внимания. Каждый шаг казался ему громче предыдущего, и ловил себя на том, что почти не дышит, будто так меньше шанс, что его заметит Марьяша. Он дошёл до угла дома и остановился, прижавшись плечом к холодной кирпичной стене. Сырость мгновенно пропитала куртку. Но Женя не обратил на это внимание, а вместо этого прислушался. Мир будто сжался до окружающих звуков: далёкий гул машин, скрип веток, где-то хлопнула дверь подъезда. Но никаких шагов за ним. Он осторожно выглянул. Марьяша всё ещё стояла на остановке. С этого ракурса ее профиль был отчётливо виден в тусклом свете фонаря. Она озиралась, и взгляд её блуждал по дороге, по тёмным дворам и подъездам. Она явно кого-то выискивала. И Женька отлично догадывался кого именно. Мысли заметались. Вернуться назад? Слишком рискованно, наверняка заметит. Идти дальше, обходя половину района, чтобы сесть на другой автобус до дома? Это означало лишний час пути, да еще и по темноте, в холод и грязь, но… лучше так, чем снова оказаться с ней рядом. Женя больше не верил в адекватность девчонки, вовсе нет. Эта рыжая сука совершенно ненормальная, и стать ее трофеем, на котором она будет отрабатывать свои смертоносные выходки, Женька не хотел. Поэтому он отступил глубже за угол, обходя дом, и, не оглядываясь больше, пошёл вдоль него, стараясь держаться тени. Он шагал быстро, но не бегом — бег был слишком шумным, а он еще слишком близко. Может, это и кажется параноидальным, но Женя очень хотел бы жить. За спиной послышался звук, какой-то шум, или ему показалось? Он замер, напрягся всем телом. Несколько секунд тянулись мучительно долго, но ничего больше не слышал. Юноша обернулся, но за спиной не оказалось ничего интересного или пугающего. Женя нервно облизнул губы и продолжил идти. Впервые спокойно он выдохнул только когда прошел несколько домов глубь дворов. Он еще не очень хорошо ориентировался, но знал в каком направлении ему стоит двигаться. Его шаг замедлился, а тело расслабилось. Если Марьяша не заметила его там, то теперь он мог не бояться с ней встретиться. Но доставать плеер он не рискнул. Женька шел, пока не достиг знакомых улиц. Совсем неподалеку было его старое жилище. Конечно, теперь он мог сесть на автобус и добраться до дома, но передвигаться по городу в такой вечер одному ему совершенно перехотелось. Он не мог знать, караулит ли его Марьяша еще на той остановке, и не могла ли она сесть на автобус и ждать теперь его неподалеку от дома Фёдора? Был вариант переночевать у кого-то из друзей, позвонив от них на домашний. Но на душе было так мерзко и сыро, что показываться кому-то из них на глаза не хотелось совершенно. Это бы означало долгие расспросы, и тогда Женьке придется или врать, или, что еще хуже, говорить правду о своей преследовательнице. Слава богу, что память еще не совсем отшибло. Женя полез в сумку, доставая оттуда записную книжку. Там размашистым почерком были написаны рабочие адрес и номер стационарного телефона Сергея. Быстро прикинув, как бы туда добраться Женька направился по тихим улицам. До конца рабочего дня оставалось еще пара часов, поэтому улицы были пусты. Он спрятал книжку обратно и двинулся вперёд, стараясь идти уверенно, будто просто возвращается домой. Хотя на деле все его действия были бегством. Женя чувствовал, как адреналин впрыскивается его эндокринной системой в кровь. Мозг так и кричал, что он в опасности! Пока редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на него ни малейшего внимания. Они были холодными и безликими к чужим напастям. Окна домов светились тускло, за ними шла спокойная жизнь, в которой никто не пытался никого выслеживать. Женя искренне завидовал таким людям. Он несколько раз обернулся. Никого. Он ускорил шаг, обходя лужи, перепрыгивая через раскисшую грязь, не заботясь больше о чистоте ботинок и забив на брызги, окропившие светлые брюки. Здание, в котором работал Сергей, было невысокой постройкой еще дореволюционных времен. Красивые колонны у входа, вензеля на стенах и полу-обрушившийся балкон совершенно не вписывались в этот городской пейзаж хрущевок и сталинок. Сейчас на нем висела замызганная табличка, на которой поржавевшими буквами было написано название строительной конторы. Облупившаяся краска слезала со стен, отваливалась кусками штукатурка. Всё здание будто говорило о том, как много пережило и что готовилось вот-вот отжить свое. Жене представилось, как в один день он пройдет мимо и увидит строительную бригаду: шумные машины, сносящие стены, громких людей в яркой форме и касках. А здание больше не увидит. И улица станет серой, полной лишь скучных однообразных построек и ларьков. Латунная ручка обожгла холодом, когда Женя потянул тяжелую дверь. На секунду ему подумалось, что та и вовсе заперта, но затем раздался щелчок и дальше дверь распахнулась почти без усилий. Внутри было значительно теплее, чем снаружи и пахло пылью. Вдоль широкого коридора тянулось несколько вешалок с куртками, и Женя накинул свою на свободный крючок. Одна из дверей открылась и из них выскочила молодая женщина с бумагами. Ее темные волосы почему-то отдавали синевой, правильные черты лица были красивыми, а сама она чуть кривляясь что-то выговаривала оставшемуся за дверями коллеге. Впрочем, несмотря на все кривляния, ее взгляд был мягким и немного грустным. Как будто с ней произошло что-то плохое, но это случилось так давно, что мир успел об этом позабыть. Весь мир, кроме нее. Наконец, она обернулась к растерявшемуся Жене и немного нахмурилась. — Молодой человек, — произнесла она, чуть наклонив голову и разглядывая Женю так, будто пыталась вспомнить, видела ли его раньше, — вы кого-то ищете? Женя вздрогнул, неловко переступил с ноги на ногу, сжал лямку сумки и ответил. Он раньше особенно не задумывался, как бы искал мужчину по кабинетам в этом здании. В каждый бы стучался? — Я к Сергею пришёл, он инженер. Женщина моргнула, бумаги в её руках чуть хрустнули. На лице ее появилось небольшое недоумение, она явно пыталась припомнить кого-то с таким именем. — К кому? — переспросила она. Женя почувствовал, как к щекам приливает тепло. Это становилось до безобразия неловким. Он мысленно перебирая всё, что знал о Сереже, и память подкинула ему, как еще совсем незнакомый мужчина представлялся ему в кафе. Мозг тут же заставил его подавиться привкусом ужасного прогорклого кофе, который теперь невозможно было забыть. — К Есенину. Женщина сразу изменилась: в глазах мелькнуло узнавание, брови чуть приподнялись, а уголок губ дёрнулся в едва заметной улыбке. — А-а, — протянула она. — К Есенину, значит. Студент кивнул женщине. Она окинула Женю ещё одним взглядом теперь уже внимательным и даже оценивающим. Видимо, пыталась понять, кто перед ней и кем приходился его коллеге. — Тогда вам туда, — она указала вглубь коридора. — Вторая дверь направо, если не ушёл ещё. Потом, уже отворачиваясь, добавила будто между делом: — Только аккуратнее, он сегодня с утра злой. Женя кивнул, хотя надеялся, что его появление все же будет встречено с приязнью, а не грубостью. Раньше он не рисковал приходить к Сереже на работу, хотя тот сам предлагал. В конце концов, мало ли, он бы мешался, был не к месту или вовсе доставил какие-то проблемы своим появлением. Женя сделал шаг в указанную сторону, но на мгновение остановился. — Спасибо, — сказал он тихо женщине. Та обернулась через плечо и посмотрела на него тем самым мягким, чуть печальным взглядом. — Не за что. И снова скрылась уже за другой дверью, оставив после себя лёгкий аромат духов. Женька смотрел на потертый выцветший ковер под ногами, разглядывал бумаги на досках, и наконец остановился перед необходимой ему дверью. Женя постучал и почти сразу дверь распахнулась. Сергей стоял на пороге, в рабочей куртке, с закатанными рукавами и папкой под мышкой. Лицо у него было напряжённое, на лбу у него залегла складка, челюсть с силой сведена. Работа его измотала и вывела из равновесия. — Ты… — начал он зло и осёкся. Узнал, кто перед ним. Раздражение быстро сменилось удивлением, а затем чем-то гораздо мягче. Сергей шумно выдохнул, отступая на шаг вглубь кабинета. — Ты чего здесь? — спросил он, но в голосе уже не было резкости. Женя сделал шаг внутрь, и дверь закрылась за ним. Напряжение, с которым он шёл по улицам испарилось стоило увидеть Сергея. Сердце всё еще билось слишком быстро, но страх отступил. Кабинет был тесный, заставленный столами, старыми шкафами, какими-то чертежами и папками. Пахло бумагой и пылью. Женька на секунду замялся, но потом выдохнул: — Мне надо было тебя увидеть. Сергей посмотрел на него внимательнее. Напряжение в плечах не исчезло, но лице проступило какое-то теплое выражение. Он положил папку на стол, провёл ладонью по лицу, будто надеясь стереть с него усталость и злость. — Не самый удачный момент, — признался он честно. — Сегодня много работы, последний квартал, сам понимаешь. Женя понимал. — Но я рад, что ты пришёл. От этих слов что-то потеплело в груди. Казалось бы, ничего такого, просто вежливое выражение эмоций, а столько радости это принесло Жене. Он несмело улыбнулся мужчине. — Садись, — Сергей кивнул в сторону пустующего стола у стены. — Там никого нет. Я сейчас закончу с этими бумагами и пойдем домой. Он снова взял папку, пролистал документы, буркнул что-то себе под нос. Работал быстро, видно было, что делает это не первый год и без особого удовольствия. Длинные руки потянулись за печатью и проставили отпечаток внизу страницы. Ритуал повторился с каждой из них. Женя сел на указанное место. Оттуда хорошо было видно Сергея, но студент не стал тратить время на разглядывание своего соседа за работой, вместо этого он достал конспекты из сумки и принялся их перечитывать, чтобы повторить сегодняшний материал. Впрочем, нет-нет, но взгляд всё равно соскальзывал на мужчину. Более того, Женя поймал себя на том, что звук дыхания Сергея и его рутина действует на юношу почти успокаивающе. Он всё-таки склонился над тетрадью и заставил себя читать внимательнее. Пару раз даже удалось ухватить мысль, восстановить цепочку рассуждений лектора. Но каждый раз, когда Сергей отодвигал стул или вставал, чтобы взять ещё одну папку, Женя невольно поднимал голову, следил за ним взглядом и терялся в совершенно других мыслях. Он и сам не понимал, в чем было дело. Он часто делал работы и учился в тишине их гостиной, и никогда не было такого, чтобы Сергей мешал ему. Через какое-то время за дверьми начал слышаться шум. Люди собирались после работы домой, хватали вещи с вешалок и обменивались мало значащими фразами о планах на вечер. Сергей чужие разговоры игнорировал, сосредоточившись на работе. Он был кропотливым, вчитывался в каждую бумагу, иногда что-то правил в документах или сверялся с какими-то таблицами. Устав от наблюдений и бессмысленных попыток сесть за учебу, Женька поднял на ноги и направился к окну. Вид из него немного загораживал серый потрепанный куст, часть веток на котором уже была обломана. Несмотря на это, Жене хорошо была видна улица перед зданием. Взгляд студента почти моментально приковала к себе богатая иномарка. Черная, с тонированными стеклами, она выглядела чужеродно и неуместно. В марках студент не разбирался, его машины в целом не очень интересовали — к звездам на них не слетаешь. Женя машинально подался ближе к стеклу, щурясь, пытаясь рассмотреть номер или хотя бы силуэты внутри. Но номер был замазан грязью, будто намеренно, а может так и было. В груди неприятно кольнуло. Он и сам не мог толком объяснить почему. Может быть дело было во всех этих историях о пропадающих людях, бандитах на дорогих тачках и собственной паранойе, которая из-за Марьяши буквально съедала его. Он обернулся на Сергея, тот устало потягивался. Даже сидя он был очень высоким и наверняка чувствовал себя некомфортно, пользуясь стандартной офисной мебелью. Когда Женька вновь посмотрел в окно, то заметил, что окно водителя было опущено. В окне было бледное лицо мужчины средних лет. Худое, с выделяющимися скулами и линией челюсти, оно казалось неприятным. Женя рассматривал его, отмечая черные жидкие волосы, широкие плечи и зубастую улыбку. Улыбку, которая явно была направлена на него. Женька отшатнулся, отодвигаясь подальше от окна. Сергей поднял голову и нахмурился. — Что там, Жень? — Я не уверен. Там какой-то странный богатый тип в дорогой тачке, и кажется он пялился на меня и скалился, — немного нервно ответил Женя. Ему не хотелось вновь подходить к окну. Сергей подошел ближе и присмотрелся, но успел увидеть только как какая-то черная машина мигнула задним светом и скрылась за поворотом. Он обернулся к студенту и тяжело вздохнул. Женя сам не знал, как объяснить собственный страх и дискомфорт, но чувствовал необходимость оправдаться, что-то доказать Сереже. — Это правда!.. — Я тебе верю, — оборвал его Сережа и посмотрел на оставшиеся папки с документами. Он провел рукой по лицу, его глаза были немного покрасневшими и уставшими. Новый стресс и нервотрепка были совсем не к месту. Женя чувствовал вину за то, что втягивал его во всё это. Он подошел ближе и сквозь неловкость протянул руки, чтобы обхватить мужчину вокруг торса. Объятия все еще давались ему тяжело. Особенно там, где их могли увидеть. Но в этот раз Женька чувствовал, что они попросту необходимы. Они вышли из здания примерно через час. Сергей просмотрел еще несколько папок, потом начертил какую-то таблицу и заполнил данными из папок, после чего они были свободны. Не то чтобы Женя очень интересовался, чем занимается его сосед на работе, но понаблюдать за ним было любопытным опытом. Женя уткнулся в шарф носом, натянув его повыше. Пока он был в помещении, на улице значительно похолодало. Грязь подмерзла и заиневела, под ногами было скользко. Пальцы мерзли даже через перчатки, и юноша уже откинул надежды на то, чтобы выпить шампанского или водки на новый год. Почки его не простят. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но все равно были слишком близко для простых знакомых. Сергей засунул руки в карманы пальто, сутулясь от холода, и выглядел уставшим. Работа с документами ему совершенно не нравилась. И всё равно, когда он скосил взгляд на Женю, в нём мелькнуло что-то тёплое. — Ты чего вообще сюда пришёл? — спросил он негромко. — Что-то случилось? Женя замедлил шаг. Асфальт под ногами поблёскивал, отражая свет от фонарей. Хотелось соврать и немного облегчить ношу Сережи, сказать, что просто соскучился или хотел увидеть его. Но от этого никому не станет лучше, если Марьяша всерьез собралась выслеживать его. — Марьяша поджидала меня возле дома пацана, с которым я занимаюсь математикой. Сергей полу-обернулся к нему, лицо его выглядело напряженным. Он нахмурился, глаза его потемнели от злости. Выделившиеся складки на лице придали ему мрачный вид. Женя сглотнул, увидев такую реакцию. Сережа выглядел не просто обеспокоенным, он был зол, и совершенно не ясно на кого. Мог ли он злиться на Женю, что тот ввязался во все это, еще и втянул Сергея и весь дом? Хотелось верить, что нет. Но Сергей молчал. Женя не выдержал первым. — Я не стал с ней разговаривать, — торопливо сказал он, пытаясь заглянуть в голубые глаза своего соседа. — Думаю, она меня даже не видела. Сергей кивнул и продолжил молча шагать. Женя чувствовал, что его спина вспотела - было сложновато поспевать за мужчиной с его длинными ногами и широким шагом. Но он не жаловался, так было даже лучше, чем мерзнуть. И раздражать очередными просьбами и проблемами его не хотелось тоже. Они подошли к одной из автобусных остановок. Она выглядела даже чистой и почти целой, единственное, что говорило о ее принадлежности к городу — это мусорка со следами пали. Подростки всех времен не перестают поджигать мусор ни в одном из городов страны. Женька даже мог представить себе этот ритуал как зашитый в генетический код, и не станешь бабочкой пока не пробьешь кокон пожаром в мусорке. Желательно, под самым носом милиции, ведь так поэтичнее. Ну и понтов больше, мол я и мусорки поджег, и от мусоров ушел. Сергей достал из кармана сигареты и протянул одну Жене. Люди неподалеку проигнорировали их, не обратив никакого внимания на то, что они склонились лицами над зажигалкой. Женя видел темные глаза Сергея, в которых отражалось пламя, и невольно отвел взгляд. Это было даже почти не стыдно и совсем не страшно. — Ты правильно сделал, что пришёл ко мне, — сказал Сергей после пары затяжек. Сизый дым горчил. Женька кивнул, хотя и не был больше в этом уверен. Где-то на половине сигареты подъехал автобус. Мужчина раздраженно затянулся как можно глубже, перед тем как бросить окурок в урну. Студент повторять подвиг не рискнул и с сожалением выкинул свой. Женька уселся на одиночное кресло, Сергей ссутулившись встал рядом. Мест больше не было, а высокий мужчина бы просто не влез туда. Благо хоть не было большой толкучки. Добрались быстро. По крайней мере, так показалось Жене. Перед самыми дверями дома они оба не сговариваясь замерли. С неба посыпались крупные снежные хлопья. Белые и легкие, они падали вниз, устилая все первым снегом. Он ложился на плечи Сергея, цеплялся за Женины ресницы, таял на горячей коже и тут же заменялся новым. Легкий ветер кружил снежные хлопья в причудливом танце, а свет из окон блестел на них. Нежное чувство, полное очарования волшебством природы, распустилось в груди Жени. На долгие секунды все остальное стало не важно, и он позволил себе приоткрыть рот и высунуть язык, чтобы пара снежинок упала на него. Сергей рядом не сдержал смешка, глядя на это зрелище. Женька оберунулся к нему, замечая, что воротник и плечи мужчины укутало снежное покрывало. Скулы его покраснели от холода, а голубые глаза посветлели и казались яркими на фоне белого падающего снега. Юноша не успел даже подумать и оценить свои действия, вместо этого потянувшись к чужим губам. Он привстал на носки ботинок, а ладони сжали плотную ткань пальто. И все равно смог поцеловать Сергея только когда тот склонился к нему в ответ. Губы были влажными от таявшего на них снега, холодные капли скатывались по лицу, но совсем не помогали остудить их пыл.