безобразие

***

      Вайз снова надел слишком лёгкую куртку.       — Я же говорил тебе одеваться теплее.       Прозвучит в очередной раз из уст Лайтера. Раз в десятый, наверное. Ровно столько раз, сколько им удавалось выскочить в ночи на лёгкую прогулку по крепко спящему городу.              — Тебе тоже не мешало бы перестать надевать эту кожанку. Холодает же. У меня хотя бы что-то кроме водолазки надето под верхом.              И после этих двух бессмысленных по своей натуре обидно-заботливых фраз они отправились в свой ночной путь. Бессмысленных, потому что как минимум ни один, ни другой к совету ближнего не прислушивается и так и будет выходить не по погоде одетым, пока не станет невыносимо в этом ходить или утро не порадует кашлем и дискомфортной сыпью в горле, которая будет мучить ровно до окончания курса лечения.       Конец октября. Земля под ногами уже начинает постепенно замерзать, а руки приходится греть в карманах, потому что перчатки, как обычно, лежат где-нибудь на верхней полке в шкафу, забитые в угол и отчаянно ожидающие, что их найдут. А их найдут, потому что до декабря уже рукой подать, а там и никакие карманы не помогут.              — Знаешь, Лайтер…              Вайз поднял глаза в небо и посмотрел на сгущающиеся тучи.              — Что?              Парень повернул голову в сторону собеседника, обратив внимание на то, как внимательно он разглядывал бегущие небесные тени. Вопроса лучше ему на ум не пришло.              — А зонтик-то мы не взяли.              Лоренз фыркнул, недовольно отвел взгляд и полез в свою спортивную сумку. Он всегда носил ее с собой, когда выходил на ночные прогулки с Вайза, отшучиваясь, что “ей от бандитов отбиваться будет удобно”. Какие бандиты могут быть в этом городе? Разве что бездомные и алкоголики.       В его руке оказался старинный зонт с изогнутой ручкой, который даже не был автоматическим: без каких-либо волшебных кнопок, который бы складывали и раскладывали зонтик. Всё самому.              — У меня есть. Я прогноз смотрел. Вдвоём поместимся.              Вайз хитро улыбнулся, увидев, как Лайтер пытался запихнуть эту махину обратно в сумку, и с губ сорвалось:              — Если нам с тобой глаза выколят, можно будет как трость использовать.              Это должно было быть смешным. Было бы? Точно не Лорензу, потому что на его лице всё ещё сохранилось то самое невозмутимое выражение лица, которое не пропадало примерно никогда. Почти. Поняв, что развеселить Лайтера опять не получилось, Вайз решил сменить тему:              — Куда сегодня пойдём?              Вопрос этот звучал также часто, как и упрёки о слишком лёгкой одежде в такой холод. Лайтер звал Вайза гулять спонтанно, а тот послушно соглашался, мигом одевался и выходил, не спрашивая, куда они пойдут и во сколько вернутся. Даже когда он выходил, Лоренз уже ждал его во дворе, и провожал до этого же двора на обратном пути. Что за джентльмен.              — Хотелось бы обходить людные места. Наверное, как и всегда, прогуляемся до ларька, купим чего-нибудь, посидим в парке. Как обычно.              Вайз оглянулся по сторонам. Горели уличные фонари, нарушая интимную тишину своим жужжанием, во многих квартирах многоэтажек все ещё жёлтым светом мигали окна, хотя уже где-то через час даже они потухнут и останутся лишь фонари.              — А что, разве в этот час бывают какие-то “многолюдные места”?              И тут Лайтер улыбнулся. Тоже по-хитрому, ехидно. Потому что Вайз, вопреки своему статусу умника, почти гения, умудрился не обратить внимание на такую простую и очевидную вещь.              — А дату на календаре ты не видел?              И тут до гения дошло — пазлы в голове сошлись, и глаза расширились от достигнувшего его разум понимания:              — Так сегодня тридцать первое октября. Вот почему Белль куда-то так поздно пошла!              Чемпион пожал плечами и поправил соскальзывающую с плеча тяжёлую сумку.              — Цезарь тоже пошла. Нарядная вся, на празднование самой мистической ночи в году. По её словам мистической.              Пусть Вайз и не смог сразу понять, что на дворе, вообще-то, Хеллоуин, но в голосе собеседника смог уловить нотку скорее не презрения, а больше зависти.              — Почему ты мне не сказал? Может, сходим к ним?              Лайтер помотал головой по сторонам и вновь нахмурился, спрятав руки в карманы.              — Не хочешь?              Понизив тон, спросил Вайз.              — Нет. С тобой хочу побыть.              Прозвучало странно, но сойдёт. Микрорайон начал заканчиваться, и они пошли вперёд, через неосвещённую тропинку на лесной территории. Жутковатое место, настолько, что Вайз рукой схватился за перцовый баллончик, держа указательный палец на красной кнопке. Лайтер подарил ему перцовку на случай, если его не будет рядом, когда что-то, не дай Бог, случится.              — Со мной ты можешь побыть все остальные триста шестьдесят четыре дня в году.              Свет от фонарей постепенно развеялся, и Лайтер достал телефон, чтобы включить фонарик и осветить им путь до выхода отсюда. Средь листвы послышался характерный шелест. Вайз напрягся и подобрался ближе к Лорензу.              — Не ссы. Всё хорошо. Это просто ветер.              Просто ветер. Просто ветер, просто ветер… Напуганный мальчик пытался внушить себе, что это просто ветер. Всё равно захотелось ускорить шаг.              — Вайз, я рядом.              Лайтер сказал эти три слова, которые должны были уверить его в том, что всё находится под контролем закалённого уличного боями спортсмена. Всё же под контролем?              — Можешь взять меня за руку?              Дрожащими устами попросил Вайз, продолжая прислушиваться к подозрительным шорохам, которые Лайтер принял за шалости проказника-ветра.              — Давай возьму.              Рука Лоренза вылезла из кармана его куртки и потянулась в карман напуганного парня. Когда их пальцы переплелись, Вайз расслабленно выдохнул. И шорох листьев как-то сам по себе перестал его тревожить. Всё успокоилось.              — Так лучше, правда?              Спросил он, улыбаясь зелёноволосому угрюмому комку серьёзности и невозмутимости по имени Лайтер Лоренз. И ведь нравится ему этот комок до невозможности.              — Теплее. Руки не мёрзнут.              И врёт этот комок как дышит. Хотя нет, не врёт, а скорее недоговаривает. Но от этого он менее наглым не становится. Нравилось ему не только то, что так теплее было, но и само ощущение того, что он не один. Рядом с ним есть умник Вайз. Его умник Вайз.       Где-то сзади послышался грубый, пьяный мужской голос:              — Эй вы, а ну идите сюда!              В лесу услышать такое было смертельно опасно. И Лайтер рванул вперёд, почти потащив за собой Вайза по пыли и опавшим жёлтым листьям. Умнику, конечно, удалось не потерять ход и начать нагонять его друга, но такой стремительный темп Лоренза заставил его напрячься и начать двигать ногами.              — Я вас щя пристрелю!              Голос вдалеке был всё дальше и дальше, а в конце тропы наконец-то начал виднеться жёлтый свет. Снова уличные фонари. Добежав до них, Вайз не выдержал и таки грохнулся на асфальт, перевернувшись на спину, чтобы отдышаться. Упал удачно, даже не покалечился, хотя локоть, на который он приземлился, начал неприятно зудеть.       Лайтер опустился на корточки перед ним и отдышался после неожиданной пробежки:              — Бывают же идиоты всякие. Наверное, в хеллоуинскую ночь заигрались, поэтому людей в лесу пугают.              Лоренз протянул руку Вайзу, и тот встал вместе с ним, отряхиваясь от пыли на дороге. Лайтер был прав: бывают особо обнаглевшие безумцы, которых хлебом не корми — дай кого-нибудь покошмарить.              — А ларёк-то, кажется, закрылся. Хотя ещё даже двенадцати нет.              Вайз подбежал к маленькому хрупкому зданию и потянул за металлическую ручку тяжёлой железной двери — не поддалась. Лайтер подошёл и убедился в том, что дверь была заперта.              — Вот уж незадача… — потирая подбородок, сказал он.              Почти каждую их совместную прогулку Лайтер брал себе и Вайзу по баночке содовой, энергетика или даже безалкогольного пива, по настроению. Звучит не очень спортивно, но зато романтично.              — Придётся гулять всухую. Или, если хочешь, можем дойти до центра.              Рассуждения Вайза вновь прервал тот самый мужской голос, который прогнал их из леса. Всё такой же пьяный, безумный и неприятный уху своей манерой:              — Стоять, кому говорю!              Лайтер раздражённо вздохнул и снова взял парня за руку, потянув за ним вперёд, по освящённой улице. Вот бы их уже оставили в покое. Хеллоуинское безобразие.              — Вы от меня не убежите, сосунки!              Лоренз бы поспорил с этим. Он вновь схватил Вайза за руку, на этот раз ещё крепче, и побежал, даже быстрее, чем тогда из леса. Он старался держаться на ногах как только мог, параллельно сжимая другую руку в кармане с перцовкой, чтобы в худшем случае хотя бы отбиться.              — Лайтер…! Я уже не могу бежать!              И Вайз упал. Рука Лайтера на его запястье инстинктивно разжалась, и парень полетел лицом на асфальт, прокатившись ладонями по дороге. Лоренз смог удержать равновесие, но угроза от них не отстала: обезумевший мужчина, решивший напасть на них, продолжал погоню. Времени на подумать не было: он приближался. Лайтер не пытался рассмотреть его лица, перед ним стояла задача намного важнее: спасти свой зад и спасти зад его неуклюжего товарища.       Лоренз взял Вайза на руки и потащил так, прижав к себе.              Лишь бы успеть. Умереть вдвоём в такую ночь было бы слишком иронично.              

***

             Вайз впервые был в спальне Лайтера. Он был у него с Цезарь дома, но в основном сидел на кухне или в гостиной, из приличия и уважения к личному пространству каждого из них не заходя в другие комнаты. Но сегодня Лоренз сам привёл его туда, включил лампу на прикроватной тумбочке, посадил на кровать и начал копаться в ящиках в поиске аптечки.              — Больше по ночам не гуляем, — пробурчал он, вытащив наконец аптечку из тумбочки.              Лайтер взял из неё бинт и перекись водорода. Вайз сильно поцарапался, проехавшись по асфальту, и из ран всё ещё шла кровь. Лорензу было тяжело смотреть на неё. Он боялся крови. Боялся её алого цвета и металлического вкуса, но Вайз сейчас боялся больше. Его кожа все ещё была бледнее на тон бледнее обычного, как и все ещё был слышен стук зубов друг о друга в мелкой дрожи.              — Сейчас будет шипеть. Потерпи, ладно?               Голос Лоренза звучал нежнее, чем когда-либо. Он сел на кровать и осторожно принялся обрабатывать раны перекисью, ощущая, как рука Вайза напрягается, но не сжимается. Терпимо. Закончив с обработкой, он начал перевязывать ладонь. Медленно, но не растягивая мучения. Он и так уже намучился.              — Всё. Готово. Хорошо, что хоть дрянь никакая не попала.              Вайз посмотрел на царапину на щеке Лайтера, появившуюся после того, как он наткнулся на ветку от дерева, чудом не продырявив себе глаз, и протянул свежеперевязанную руку, нежно проводя по ней пальцем.              — А, это? Это нестрашно. Даже не кровоточит.              Парень кивнул, приняв ответ Лоренза, но пальца не убрал, продолжая нежно гладить неглубокую рану, из-за чего щёки того быстро покрылись нежным румянцем.              — Знаешь, Лайтер…              Он убрал руку с его лица и опустил голову, разглядывая уже свою перевязанную рану. Всё произошедшее за сегодня перегрузило его, и мыслей в голове совсем не осталось. За исключением одной.              — Ты сказал, что хочешь побыть сегодня только со мной. Что ты имел ввиду под этим?              Лайтер подвинулся ближе и сам поднял голову Вайза своей горячей рукой. Осторожно взял за щеку.              — А ты разве не понял?              Вайз похлопал глазами и, не успев даже ничего сказать, почувствовал, как Лоренз отпустил руку.              — Прости, не до этого сейчас.              Парня возмутила такая несвойственная Лайтеру нерешительность и смена темы, и тот сам взял его за руку.              — Нет, давай уже, говори, что я там не понял.              Вайз сам и не почувствовал, как его начало отпускать от шока. Ведь ничего страшного не случилось. Он жив, Лайтер тоже. Они сидят в тепле, при свете, вдвоём. В безопасности. За запертой на ключ дверью. Никто за ними уже не погонится, максимум подолбится в дверь, да выломать не сможет.              — Ну же… Расскажи.              Лайтер выдохнул и обнял Вайза. Неожиданно. Крепко. И худые дрожащие руки парня оказались на его плечах в ответ. Это не было похоже на дружеский жест, Лоренз схватил его слишком сильно, благо, физическая подготовка позволяла. И тут Вайз всё понял.              — Скажи же, что любишь меня. Я знаю, что ты хочешь это сказать.               Он немного отстранился, чтобы взглянуть чемпиону в глаза. На его лице была улыбка. Наконец-то улыбка. Вайз закрыл глаза и поцеловал шрам на его щеке.              — Я больше не буду отпускать твою руку. Никогда.              После этих слов Лайтер повалил Вайза на спину и прижал ещё крепче, чтобы согреть. У него не было опыта с такими нежностями, но в этот момент они ощущались так хорошо, так правильно, так… Искренне. Не хотелось отпускать.              — Какой же ты всё-таки огромный, Лайтер… И тёплый.              Лоренз улыбался. Улыбался и тёрся носом о бледную щеку парня в его руках, губами оставляя влажные следы на коже.              — А ты такой маленький и холодный. Очаровательно.              Вайз закрыл глаза и, кивнув, дал Лайтеру знак. Время пришло.              Лоренз всё понял и наклонил голову. Он прикоснулся губами ко рту Вайза, почувствовав, как тот резко задержал дыхание и дёрнулся. Руками он принялся утешать его тело, почёсывая светлые волосы на затылке. Аккуратно. Ласково. Как будто он не Лайтер Лоренз. Не старый Лайтер Лоренз.       Движение, толчок вперёд. Вайз нежно простонал, почувствовав, как партнёр пытается продолжить акт любви, осторожно и внимательно, стараясь не давить слишком сильно. Вторая рука Лайтера держала его спину, пока кисти Вайза не могли найти своё место на его груди.       Оторвавшись от поцелуя, Лоренз задержал взгляд на закрытых веках Вайза, блестящих при белом свете лампым долгим ожиданием близости между ними, которая горела где-то в воздухе и наконец-то взорвалась, повалив на мягкий матрас кровати Чемпиона.              — Я люблю тебя, Вайз.              

***

             — Спасибо большое, что пригласила к себе на ночь. И как меня так угораздило ключи забыть?              Белль, в своих ведьминских одеяниях и макияже в тёмных тонах по нужному настроению, вошла в квартиру сразу за хозяйкой Цезарь.              — Грустно, что празднования отменили из-за сумасшедшего пьяного мужика, который бросался на невинных прохожих.              Комната в спальню Лайтера была открыта и, как только девушки разулись и прошли в гостиную, через дверной проём увидели две пары переплетённых ног на его кровати. Любопытный нос Цезарь полез в комнату, и в ней она увидела две спящие фигуры.              — Так вот почему Вайз трубку не брал.