О психиатрах

      В кабинете было серо. Именно серо. Как будто фильтр включили. В комнате таких тонов Квентин чувствовал себя неуютно, некомфортно, не в своей тарелке. Да и к тому же комната была не очень большой, и стены словно сжимали, давили, наседали, и от этого ему становилось ещё хуже.              — Так вы говорите, что вам кажется, будто за вами следят? — Уильям Никсон, новый психиатр Квентина Колдуотера, сидел в дорогом кресле из кожи, закинув одну ногу на другую, и неторопливо записывал что-то в блокнот позолоченной авторучкой из элитной серии. — И как давно вы начали это замечать?       Квентин нервно поджал ноги под себя, ёрзая на мягком диванчике напротив. Заправил за ухо давно не мытые волосы, сильно отросшие с момента его последней стрижки — он и не смог бы вспомнить сейчас, когда это было. Может, полгода назад. А может, и больше. Он несколько раз открывал и закрывал рот, собираясь с мыслями, пока наконец не произнёс неуверенно:       — Хм... Ну, может... Где-то... Два месяца назад? Или три. Или около того. Я не знаю, чёрт побери.       Уильям самодовольно хмыкнул. Он не питал особого доверия к Квентину, списывая всё на галлюцинации от препаратов или, по его подозрениям, на расстройство шизофренического спектра. Тяжёлый случай клинической депрессии вкупе с паранойей.       — Скажите, пожалуйста, Квентин, это было до или после вашего возвращения из... Как вы там сказали, ещё раз, Брейнбиллс? Браунбиллс? Блэкбиллс?       — Брейкбиллс. Я уже устал из раза в раз всем повторять одно и то же. Это началось почти сразу же после моего возвращения. Всё это не моя выдумка, понимаете? Ну конечно же, не понимаете. Я вернулся, потом вещи в моей квартире начали пропадать и появляться в неожиданных местах, я постоянно замечаю, что за мной кто-то идёт, и это не шутка и не бред, поймите же вы, — он резко встал, чуть не опрокинув стоявший рядом низкий столик с журналами, — я вам не вру! Мне хреново, вы можете хотя бы что-то сделать, а?       — Тише. Пожалуйста, мистер Колдуотер, успокойтесь. Вы регулярно пьёте те новые антидепрессанты, которые я вам недавно выписывал? — Никсон склонил голову набок. — Дозировку точно соблюдаете?       — Да, я пью, но совсем не в них дело. Аргх, вы всё равно не поймёте, — он разочарованно вздохнул. — Я хочу обратиться к копам. Мне кажется, что мне угрожают, — Квентин в быстром темпе шагал по кабинету вперёд и назад, заметно нервничая, но сел обратно, откидываясь на спинку дивана с уставшим стоном. — Я вижу на стенах домов фразы вроде "я знаю тебя", "где ты, когда я тебя ищу?" и начинаю бояться за свою жизнь и здоровье.       — Значит, угрожают, понятно... Так... А кто, вы не знаете? Снова этот Зверь? Или Марина? Или Эмбер и Амбер? Кто? У вас есть ещё враги?       — Я и понятия не имею, кто за этим стоит. Сам вот хотел бы узнать. Они не хотят себя выдавать и ведут слежку издалека, но иногда мне удаётся что-то заметить краем глаза. Я прихожу домой и вижу, что мой ноутбук включён, хотя я вообще не оставляю его таким, шторы, которые я никогда не открывал, распахнуты, у меня из карманов стали пропадать деньги...       Никсон поднял руку в останавливающем жесте и перебил его:       — Ага. Ну, что ж, мне всё вполне ясно. Вы же сами говорили раньше, что плохо спите по ночам, так ведь, да? Иногда наш мозг нас просто-напросто дурит, играет с нами, с нашим восприятием, в свои собственные игры, и водит вокруг пальца, особенно когда мы испытываем страх перед чем-то, как в вашем случае, например, — он отложил блокнот и сложил руки перед собой так, чтобы пальцы касались друг друга.       — Вы считаете, что мне мерещится? Намекаете, что я не нормальный? А вы вот сами пробовали спать, когда чувствуете, что за вами наблюдают отовсюду? Когда ощущаете, что вы в квартире не одни? Мне чертовски страшно, я хожу по улице, оглядываясь, я даже в собственном доме не могу чувствовать себя в безопасности! Как будто за каждым углом кто-то поджидает и вот-вот нападёт, и...       — Послушайте, у вас сейчас рецидив, не так ли? Вы не думали лечь под наблюдение? Уверен, вам помогут. Да и для вас так будет безопаснее, и вы сможете пройти комплексное лечение, посетить терапию у наших лучших специалистов, у нас есть занятия в группе, индивидуальные занятия, методика музыкальной и арт-терапии...       Всё это звучало для Квентина пустым звуком и не значило ровным счётом ничего.       — Вы меня за психа тут держите, так, что ли? Предлагаете добровольно сдаться в сумасшедший дом?       Квентин наклонился корпусом в сторону Уильяма. Недолгая битва взглядов. Никсон не выдержал и отвёл глаза на секунду.       — Нет, нет, вовсе нет, — закачал головой психиатр. — Во-первых, не в сумасшедший дом, а в хорошую лечебницу, которая уже помогла тысячам пациентов и вернула им спокойную и счастливую жизнь. Вы не подумайте ничего такого, что вы. Я лишь хочу вам помочь, только и всего.       — Помочь? Ха! Все вы так говорите, а на деле — ничего. Вы что, смеётесь надо мной? — он всплеснул руками в возмущении. — Чихать я хотел на вашу сраную лечебницу с высокой колокольни.       — Мистер Колдуотер, я понимаю, ваше разочарование и гнев вполне обоснованы, но мы только в самом начале нашего долгого пути. Процесс выздоровления требует времени и, что ещё важнее, терпения. Мы можем попробовать изменить дозировку препаратов, или, возможно, добавить что-то новое, если вы пожелаете...       — Ну уж нет. Хотите последние гроши из меня вытрясти, да? Я тут вот что подумал, доктор, — Колдуотер сделал язвительный акцент на последнем слове. — Такая помощь мне и даром не нужна. Вы не сделали абсолютно ничего! Мне как было до дого боязно, что я спать не мог, так ничего и не поменялось. Выписали своих таблеток, и всё, только и делаете, что наживаетесь на тех, кому нужна хорошая, качественная помощь, а не пустые разговоры. Я и сам разберусь со своими проблемами, без вас. Вы — контора меркантильных и чёрствых циников без души. До свидания. Считайте это нашей последней сессией. Хорошего вам дня. — Квентин поднялся с места, подошёл к выходу, уже положил было ладонь на ручку и собирался уйти и не оборачиваться, мечтая громко хлопнуть дверью напоследок так, чтобы со стены упала картина, как его внезапно остановил голос Уилла, в котором слышалась злобная, неприкрытая насмешка над ним:       — Мистер Колдуотер... — лицо Никсона вдруг преобразилось, обнажая ранее скрытую под маской психиатра довольную физиономию Мартина Чатвина с хищным оскалом во все тридцать два белоснежных зуба. — Куда это вы собрались?