Не для широкого проката

Невидива не могла сказать, что у неё были конкретные предпочтения. Часто она размышляла исключительно о том, где бы достать еды и наличку на следующий месяц аренды, а не о том, что ей нравится. Поэтому по отношению к мужчинам не было ничего серьёзного — лишь бы тело оказалось хорошим, а член большим. Ну или им умело пользовались. Или не только им. И чтобы наутро ей никто не задавал вопросов, пока она уходила в половине шестого утра просто потому, что так было удобно и на улицах почти никто не тусовался. Она была против романтики в своей жизни; предпочитала отстранённо наблюдать за ней на плоских мониторах, потому что в этом не было ни грамма ответственности. И это её не смущало. Чёрт возьми! И точно уж не заставляло [прямо как сейчас] беспокойно ёрзать на сиденье и становиться такой мокрой по одной лишь причине, что кто-то приехал на другой конец города и потратил последние деньги на такси и закуски… …из-за неё. Обычно всё, что для неё делали, заканчивалось закономерно плохо — разбитыми носами и сотрясением мозга, требовавшим срочной помощи врача. Хотя и это тоже устраивала она сама. «Спасибо, пожалуйста» — Невидива была в этом мастером. Ничто из вышеперечисленного не было приятной мелочью, которая вызывала у неё жар внизу живота. Но теперь вот этот… этот кто-то, кому она, в том числе, уже разок разбила нос, сидел рядом с ней в кинотеатре. Делился едой и, искренне, с неподдельным интересом в глазах, пытался понять, о чём вообще был этот вырвиглазный фильм. Они знакомы меньше недели. Это просто какой-то кошмар. Но, как ни странно, Невидива была не против. Вчерашний сон был до невозможного хорош, пусть она и не кончила. Но там были и другие приятные вещи: ласковые и одновременно твёрдые руки на её теле, страстная забота и эйфория в голове. Там пахло потом, незнакомым одеколоном и им — этим настырным, непробиваемым Робертом. Невидива против своей воли чуть улыбнулась. Совершенно дурацкое имя. Она не поменяет своего мнения и скажет это ещё раз, если кто-нибудь спросит. Однако, несмотря на все противоречия, парень с нелепым именем был рядом с ней и шутил про то, друзья ли они. Он это серьёзно? Невидива юлила, отвечала едкими колкостями, но даже дураку было понятно, что они никакие не друзья. От одного его взгляда по коже пробегали мурашки, а под грудью закипала та самая, знакомая и противная тяжесть. Она хотела его. И совсем не в безобидном смысле. Она хотела его куда-нибудь толкнуть, желательно на горизонтальную поверхность, забраться на него сверху и хорошенько трахнуть. Это были не такие уж противозаконные желания, довольно невинные по сравнению с тем, что она порой слышала от Сонара и Фламбе, этих двух грёбаных тупиц. Нет, она не собиралась думать о них. Не в то время, пока Роберт вёл её на выход из кинотеатра, рассказывая какие-то старые истории, как он ходил сюда с отцом… О боже, об этом она тоже не хотела думать! Невидива не представляла чьих-то родителей в своих мыслях, не тогда, когда она была возбуждена. Она смотрела по сторонам, лихорадочно ища что-то, возможно, подходящее место — она сама не знала, что именно, но поняла бы, едва увидев. И тут она заметила то, что искала: пошарпанную дверь со значком «м» и безлюдный, тёмный коридор, обещающий уединение. — …Мы редко здесь бывали, но когда удавалось, то… Эй, ты что делаешь? Мозг щёлкнул, и решение было принято без малейших сомнений, когда Невидива без особых сожалений прервала диалог-монолог Роберта. Её пальцы крепко сжали чужое запястье, и в следующий миг она исчезла, став невидимой, увлекая его за собой в полумрак уборной. Он не успел издать ни звука, кроме короткого возмущённого выдоха, когда девушка втолкнула его в отдельную кабинку и щёлкнула замком. В тесном пространстве пахло хлоркой и чем-то странно металлическим. Она снова материализовалась, прижимая мужчину к стенке; всё её тело было подобно упругой пружине, впившейся в него. Роберт нахмурил брови, но в глазах не было гнева, лишь настороженное любопытство. Уголок его рта дрогнул. — Если тебе так приспичило в туалет, — начал он, и в его голосе пробивался знакомый ей подтекст, — то, знаешь, я могу подождать снаружи. Или это правда о том, что девочкам в этом деле иногда нужна компания? Невидива хмыкнула, коротко и резко. — Ты был бы последним в списке среди тех, кого я с собой позвала. Он смотрел на неё, дыхание стало чуть тяжелее. — И почему же? — спросил бывший герой хрипло, и его руки опустились ей на талию. Его пальцы были такие горячие, немного грубые, со следами мозолей. Но они так хорошо подходили к нежной коже на её боках, что кровь переставала бежать. И, больше ничего не дожидаясь, Невидива упала на колени. По-типичному дерзко, совсем без тени кокетства, что кафель прожёг холодом даже сквозь джинсы. Она заглянула ему прямо в глаза снизу вверх, одновременно с этим возясь с его пряжкой. — Потому что, — выдала она, следом расстёгивая ширинку, и каждый стальной звук отдавался в ушах, — обычно для таких дел зовут с собой друзей. А мы с тобой точно не такие, Бобби-бой. Да, они точно не такие — и явно поэтому ткань брюк стянулась вниз даже слишком легко. У неё так давно никого не было, но приятно знать, что в искусстве снятия одежды ей всё так же не было равных. Она молодец, разве нет? Особенно, когда представилась возможность снова наблюдать его шрамы. Пусть это небольшой кусок, больше затрагивающий живот и его так по-глупому сексуально выпирающие тазовые кости, но Невидиве этого было вполне достаточно. Мимолётно запечатлев поцелуй на свежей отметине [он недавно ввязался в драку?], она заставила его произнести: — Ты просто сумасшедшая, — звук касания губ раздался ещё раз, — напомни мне, почему я позволяю этому происходить? — Возможно, потому что ты понял, что тоже от меня без ума. А теперь советую заткнуться и получать удовольствие. Почему Роберту нужно задавать такие глупые вопросы, если всё было так просто? Он и на работе такой, слишком серьёзный, правильный и честный, что Невидиве хотелось выбить из него всю дурь. Или сделать что-то другое. Жаль, для этого придётся оторваться от разглядывания, но девушка знала, что когда-нибудь потом изучит его с ног до головы. Сейчас же были дела поважнее. Потому что, потянув за боксеры, её губы сами собой сложились в подобие улыбки. Да. Её сон был определённо пророческим. Для человека, который не выглядел каким-то выдающимся, его член, наоборот, был большим, с красивой формой; и уже напряжённым и готовым. Всё, что ей оставалось — это прикоснуться к нему губами, сначала легко, почти невесомо. Ощутить бархатистую кожу, и после чего провести кончиком языка по всей длине. От самого основания к головке, задерживаясь на чувствительной уздечке, испытывая то, как он вздрагивал от каждого прикосновения. Вкус сразу проявился на языке, смешиваясь со слюной, стоило только ей окутать его теплотой своего рта. Роберт в ответ глухо застонал, после чего зашипел, но так и не сказал больше никакой глупости. Пальцы одной руки вплелись в её волосы, направляя, но не подгоняя, хотя и довольно чувствительно надавливая на затылок. Но хватало и таких простых жестов. Невидива непривередлива. Полностью взяв в себя его член, не спеша, она привыкала к размеру и осознанию полноты, к тому, как головка упиралась в нёбо. Медленно. Её мир сузился до этого пространства, где есть холод под коленями и запах его кожи, что заполнял ноздри. А ещё этот твёрдый, тяжёлый вес в глубине горла. Она была дико возбуждена. Член у неё во рту… нет, сам Роберт был бесконечно терпкий и сладкий, хотя второе явно дорисовывало ей подсознание. Но разве на это не плевать? Она бы держала внутри себя его вечность, а потом ни за что не попала бы в рай. Глупые, конечно, мысли. Поэтому, в миг отринув их, Невидива прибегла наконец к своей главной суперсиле — она начала находить ритм. Сначала медленный и глубокий, позволяя ему прочувствовать каждое движение. После чего сменяя темп более быстрым и поверхностным, сосредотачиваясь на головке, доводя до грани своими губами. Или языком и лёгким давлением зубов, оставляя едва заметные следы на нежной коже. Сладко и тягуче. Сверху Роберт произносил то какие-то бессвязные слова, то её имя, и прочую чушь. До неё ей совсем не было дела. Больше Невидиву волновало то, как чужое тело двигалось ей навстречу, небольшими, но сдержанными толчками, как мышцы дрожали сильнее. Она позволила ему это, более того — поощрила, взяв вторую руку, висящую без дела, и положила её себе на затылок. Словно давая понять, что может выдержать больше, принять глубже. Бёдра непроизвольно сжимались от нарастающих спазмов в животе. Её собственная влажность между ног казалась от этого почти болезненной. Липкой и горячей, пропитывающей ткань белья. Она ловила себя на том, что двигает ногами в такт своим движениям, скользя коленями по плитке и ища хоть какое-то трение. Это было так унизительно и возбуждающе быть здесь, на полу, используемой так функционально, и получать от этого чистое удовольствие. Вряд ли её кто-то мог прервать, даже когда зазвонил телефон. Вибрация зашумела в кармане брюк, разрывая их связь. Роберт выругался, но не отстранился. Наоборот, пальцы в её волосах сжались сильнее. — Не обращай внимания, — прохрипел он, его голос срывался. Она и не собиралась. Невидива сосредоточилась на нём: на каждом содрогании и прерывистом вздохе. Она хотела, чтобы он кончил быстро. Без нежностей, как она и любила. А ещё потому, что они могли быть замечены. Последнее, что ей было нужно — это быть оштрафованной за секс в публичном месте. Она и так недавно перестала быть последней в рейтинге героев и, кажется, заслужила передышку. В том числе, это произошло благодаря самому Роберту. Минет, как способ сказать «спасибо»? Может и так, но кому какое до этого дело, пока Невидива на пути к оргазму и доводит до него человека, который ей нравится. Впервые за долгое-долгое время. Никто не в состоянии её упрекать за это. И настанут дни, где она сможет мучить его до момента, что придётся просить пощады. Но сейчас и правда нужно быть быстрой. Поэтому, когда его тело напряглось, а руки притянули ближе, то Невидива без проблем проглотила всю сперму, попавшую ей в горло. Она не отстранялась, пока член продолжал пульсировать во рту. Ей всего лишь нужно было получить всё и без остатка. И разве она могла себе позволить запачкаться? Затем, медленно приходя в себя, девушка отпустила его. Она вытерла губы ладонью, уделяя особое внимание самым уголкам. Роберт стоял над ней, опираясь руками о противоположную стенку кабинки, дыша тяжело и прерывисто. Через секунду он сумел взять себя в руки. Его лицо снова стало маской спокойствия, лишь тень удовлетворения в глазах выдавала только что случившееся, пока он поправлял одежду. Невидива поднялась на ноги, отряхнула колени. В глазах немного потемнело от резкой смены положения. — Ну и? Как тебе сеанс? — спросила она, выходя из кабинки и глядя на своё отражение в зеркале. Волосы были растрёпаны, губы распухли. Идеально. — Если не считать того, что сюжет до банального посредственный… Ты умеешь удивлять, — сказал он просто, подходя сзади. — Надеюсь, это было не из-за упаковки Sour Patch Kids. А то мне будет неловко. — Ты думаешь, я настолько отчаялась, чтобы отсосать член за пачку мармеладок? — Мне говорили, что нестандартные ухаживания заставляют женщин падать с ног. Буквально. Значит, вот как он думает. Поворачиваясь, Невидива намеренно толкнула его в плечо. Толчок вышел не сильным, но достаточно внезапным, чтобы Роберт сделал шаг назад, и в его глазах вспыхнула искра азарта. — Это за «падать с ног»? — ухмыльнулся он, потирая плечо с преувеличенной болью. — Нет. Это за то, что до сих пор пытаешься быть забавным, — она парировала, но в резких чертах тоже появился намёк на улыбку. После чего Невидива показательно достала ингалятор и, сделав несколько нажатий, использовала свою силу. Исчезла легко и незаметно, а затем притворно хлопнула дверью. Конечно, она не ушла. Просто ещё несколько секунд любовалась его растерянным выражением лица. Оно было таким милым. Особенно тогда, когда Роберт поверил, что всё же остался один, и тихо вздохнул, бормоча что-то себе под нос, подошёл к раковине. Вода зашумела, стекая по его ладоням и запястьям, пока он явно проклинал Невидиву. Иначе чем ещё могло быть его бормотание? Поэтому прервать его должно быть приятно. Тем более так, нежно и почти беззвучно, коснувшись губами его шеи. Он вздрогнул, обернувшись, но в воздухе пронеслось лишь лёгкое движение, как кто-то случайно прошёл мимо. Пусть они и не поцеловались по-настоящему, девушка была уверена, что у них будет всё время мира для этого. Или пока Роберт не сойдёт с ума на работе и уволится к чертям. Хотя… нет, неважно. Будучи во второй раз за неделю в восторге от своих способностей, Невидива тихо вышла из уборной, отбрасывая посторонние мысли. На улице было уже совсем темно. Воздух вокруг неё был влажным и прохладным, с запахом асфальта и приходящего сна, от которого сами собой опускаются веки. Чтобы не заснуть, Невидива достала утреннюю, так и не зажжённую сигарету. И наконец прикурив, сделала глубокую затяжку. Она усмехнулась. Да, всё же это платье ей и вправду подошло.