Не измена

Амиэт возвращается сегодня. Её любимый Амиэт. Как же долго она ждала — и вот теперь он придёт. Скрипнула дверь. Белокурая девушка спрыгнула с подоконника и стремглав бросилась к чёрному входу. Платье взвивалось в движении, открывая стройные ноги; тонкая ткань на груди трепетала, следуя ритму её стремительного бега Дверь на кухню — последняя. Аллет остановилась. Провела пальцами по взъерошенным волосам, поправила лиф, прижала ладони к раскалённым щекам — хоть немного унять жар и предвкушение. Он приехал. На кухню она вошла уже почти спокойно. Высокий брюнет стоял рядом с кухаркой, оживлённо что-то рассказывая. Его голос — глубокий, насыщенный — наполнял всё пространство, будто возвращая дому дыхание. — Да, и добавьте ещё соловьиные язычки, сможете? — говорил он. — Сто лет их не ел. Представляете? Они там совсем не любят птиц. — Ох, конечно-конечно, милорд. Вы, наверное, так соскучились… — Я тоже соскучилась, — прошептала Аллет, скользнув к нему со спины и прижимаясь всем телом. — Я так соскучилась,  Ами. Мужчина обернулся. Чувственная улыбка тронула уголки губ, зелёные глаза вспыхнули, ловя отблески масляной лампы. — Аллет, красивая моя… А я как ждал! Он притянул её ближе, заключив в крепкие объятия. Пальцы утонули в густых волосах, перебирая пряди, всё больше их спутывая. Он шумно втянул воздух и, не заботясь о присутствии слуг, накрыл её губы своими. Руки Аллет сами обвили его шею. Ноги дрогнули — и всё вокруг исчезло. Остался только Ами. Она растворилась в этом поцелуе, в нём самом, отдаваясь уверенным прикосновениям, не в силах думать ни о чём. И вдруг — тишина. Прикосновения прервались. — Лети… не сейчас, — Амиэт отстранился, тяжело дыша. — Прости, девочка. Он поймал выбившуюся прядь, провёл пальцем вдоль щеки и аккуратно заправил её за ухо. — Я соскучился, — смысл слов ускользал, и пришлось изрядно сосредоточиться, чтобы понять. — И только теперь осознал, как сильно. Не хочу причинить тебе боль. Он выпрямился и направился к двери. Аллет осталась стоять, не в силах шелохнуться. — Но, Ами… куда ты?.. Ты же только что… — слова застряли в горле. Она осеклась, прикрыв рот рукой. Пальцы задрожали. Кажется, она поняла — куда. Аллет переоделась и отправилась в деревню. Нет, она не собиралась проверять свою догадку — в ней Аллет и без того была почти уверена. Позже Ами всё равно вернётся к ней. Но ноги сами вывели к Поляне Лордов. Это было поистине красивое место. По краю — стройные берёзы, в центре — раскидистый дуб и небольшое рукотворное озеро. Трава — мягкая и густая, словно живой ковёр. Говорили, что в жару сюда наняли даже двух работников — ухаживать только за этой травой. Разумеется, простым людям сюда путь заказан. Но… — Ваше сиятельство? — стражник растерялся. Он часто сопровождал сюда лордов, но увидеть здесь жену одного из них было неожиданно. — Здесь… э-э-э… закрытая территория. — Позволено ли леди даже знать о существовании подобных мест? — раздался рядом насмешливый голос. — Ведь само упоминание о них способно оставить пятно на безупречной репутации. — Ваше благородие, — покраснев, стражник вытер пот со лба и, стараясь смотреть одновременно и на графиню, и на барона, забормотал: — Там… сей-час… их… — Я догадался, — перебил барон. Самодовольная улыбка и последующие слова, хоть и были обращены к стражнику, предназначались скорее Аллет. — Не переживай, их сиятельство обычно не против. Пряча глаза, стражник молча отступил, пропуская барона. Словно во сне Аллет последовала за ним. Стражник, не поднимая взгляда, едва заметно покачал головой. — Пожалуйста, — прошептала Аллет. — Я только взгляну издалека — и ничего более. Обещаю. В её голосе было столько мольбы, что у стражника не хватило духу возразить. Он знал, что не должен впускать, но остановить не решился. Да и… — Графиня всё-таки, — пробормотал он себе под нос, будто оправдываясь. Поистине чудесное место. Пять рядов берёз с густым подлеском скрывали поляну от любопытных глаз, а могучий дуб — от яркого солнца. Трава мягким ковром стелилась под ноги. Наверное, приятно было бы окунуться в прохладное озеро или присесть на лавку у дуба, слушая пение птиц. Или просто лечь на небольшой холм рядом, глядя в небо. Но холм оказался занят. Аллет замерла. На траве, в солнечных бликах, происходило нечто, от чего перехватило дыхание. Девушка. Голая, в клочьях ткани, со связанными руками. Она извивалась, стонала — то ли от страха, то ли от чего-то иного — и, будь всё иначе, Аллет, пожалуй, пожалела бы её. Если бы не грязные просьбы и довольные, почти животные поскуливания. Аллет прикрыла рот рукой, отступила к краю. Тело само отпрянуло, дыхание сбилось, будто воздух стал тяжелее, вязче. Но, не желая того, она заняла место, откуда всё было видно. И грудь, подпрыгивающую в такт движениям. И плавный изгиб талии. И руку — сильную, знакомую до боли. На такую руку она сама не раз опиралась, смеясь. На такую руку хотелось бы снова положить ладонь — если бы не… — Можешь не спускать в неё? — барон скривился, откинувшись. — У меня тоже были планы. — Перебьёшься. — Амиэт усмехнулся, натягивая чёрную косу. Девушка вздрогнула, запрокинула голову. — Скажи, детка, выберешь меня? Хотя… какая разница. — Он коротко хохотнул. — Можешь кончить ей в рот. Остальное занято. Мною. — Козёл, — буркнул барон. — Сегодня моя очередь. У тебя жена дома ждёт. — Рано, — лениво бросил Амиэт. — Я бы ещё с огоньком позабавился. Девушка пискнула. Ответом стал шлепок, резкий и злой. — Заткнись, — рявкнул он. — Быстрее. Берёзовая кора содрала кожу с ладоней, ветки цепляли платье, но Аллет не чувствовала боли. Только гул крови в висках и настойчивую мысль: надо просто дойти до дома. Она вернётся. Закроет дверь. Сошлётся на дурноту. Смоет с себя грязь и ляжет спать. А утром — проснётся, улыбнётся Ами, вдохнёт запах его кожи, и убедит себя, что всё произошедшее — всего лишь дурной сон. А увиденное на Поляне? Какая разница. Со шлюхами — не измена. Значит, и не по-настоящему.