Грязь

Громкий стон был почти оглушительным эхом в маленькой комнате с полопавшимися от старости обоями и тут же был грубо заглушен чужой сильной рукой. В уголках закатившихся глаз выступили слёзы. Все мышцы в теле напряглись до предела и расслабились через несколько секунд, едва содрагаясь после очередного оргазма. «Лучше,» — мелькнуло в мыслях и тут же вызвало радражение. Слабая улыбка тут же пропала с лица. — Да блять, — на выдохе прошептал Хенджин, прикрывая веки, как только ладонь убрали от его лица. — Ещё раз? — почти так же тихо спросил Минхо, едва ухмыляясь. Он сел рядом и запрокинул голову, шумно ударяясь затылком о стену. — Подожди. Две минуты. Дай подышать. — Я думал, тебе нравится, когда дышать невозможно, — не меняя положения, он скосил глаза, пытаясь встретиться взглядами, но тщетно. — Какая же ты сука. Минхо по-видимому был вполне удовлетворен такой реакцией и потянулся к тумбочке. Смахнув оттуда разодранную рубашку и едва не скинув телефон, он откопал несколько маленьких пакетиков. По шуршанию Хенджин и с закрытыми глазами понял, что происходит. В целом он мог бы и оглохнуть и все равно знать, что будет дальше, сценарий событий обычно не сильно менялся. — Будешь? — просто для проформы спросил Минхо, уже закинувшись наркотой и протягивая еще один вскрытый пакетик прямо к чужим губам, практически запихивая содержимое насильно. Без малейшего сопротивления Хенджин открыл рот, позволяя делать с ним все, что душе захочется. Раньше действие чувствовалось очень скоро и сильно, но с каждым разом всё больше казалось, что этого недостаточно. Хенджину хотелось верить, что это просто что-то вроде иммунитета, возникающего из-за привыкания, что это так вырабатывается зависимость. Признавать то, что он сам этого хотел и что уже даже вещества не спасали от собственных мыслей, совершенно не хотелось. Лучше было бы в конце концов свалить всю вину за передоз (а такими темпами до него осталось не так долго) на такое свойство наркотиков и на Минхо как поставщика. Сообщника вообще-то, но это если быть искренним, а искренность Хенджин отрицал как факт. — Ты до утра? Потом на тренировку? — Нет, — ещё резче, чем обычно, выплюнул Хеджин, садясь ровно и тут же хмурясь. Свои силы только что он явно переоценил. — Я не пойду на тренировку. — Почему? — Минхо даже обернулся всем телом и перестал строить ухмыляющуюся рожу. — Ты же ни минуты без танцев не проводишь, тебя из зала не вытащить. — Не лезь в душу, а? — недовольно протянул Хенджин, наконец-то позволяя им встретиться взглядами. Непонимающий с раздраженным. Но оба под собой скрывали оттенки неосознанных и отрицаемых эмоций. Минхо тяжело выдохнул, сдаваясь, и снова расслабил спину, возвращаясь в исходное положение и вальяжно, очень пафосно, киношно закидывая руку за голову. — А я думал мы этим и занимаемся, — медленно проговорил он и сделал небольшую паузу — на подумать. — Пытаемся залезть в сердце. Ты вот своими аристократичными коготками был очень близок к этому, мне после этой ночи спину месяц лечить придется. — Придурок. Как будто тебе что-то не нравится. — А я такого и не говорил. Я все еще жду, пока ты надышишься. В последний раз кончил только ты. — Заебешь, — недовольно простонал Хенджин, непонятно как перетекая на край кровати, и потянулся за полупустым стаканом. Рядом с кроватью в ожидании стояли две бутылки, но виски уже было ощутимо меньше, чем колы. — У меня спина болит. — Поцеловать? — съехидничал Минхо, строя обеспокоенное лицо, но даже не пытаясь скрыть дьявольски довольную улыбку. На него кинули злобный взгляд через плечо и заносчивым тоном ответили: «Поцелуй». А ему дважды предлагать и не надо. С трудом извернувшись, он еле ощутимо коснулся губами где-то в районе поясницы. — Где болит? Тут? — Ниже. — Ниже? Здесь? — Минхо, едва сдержав смешок, оставил поцелуй на несколько сантиметров выше. А затем ещё выше, уже чуть дольше задержавшись. — Или здесь? — Минхо, — предостерегающе прошептал Хенджин, напрягаясь, чувствуя, как чужие прикосновения становятся все менее и менее целомудренными. Первый слабенький засос остался на лопатке. Следующий, посильнее, появился немного правее, ближе к позвоночнику. Судорожно вздохнув, Хенджин вытянул руку в сторону, раскрывая ее ладонью вверх. Не прошло и секунды, как их пальцы переплелись друг с другом, и Минхо почувствовал, как на его коже снова остаются следы чужих ногтей. В скором времени он добрался до плеча, и Хенджин инстинктивно, но очень опрометчиво отклонил голову в сторону. Это полностью было частью плана парня, тут же беспардонно впившегося ему в шею. Издав непонятную смесь из стона, ругательства и шипения, Хенджин все же дождался, пока с его кожи пропадут эти чудовищные зубы, и только потом с силой пихнул локтем куда-то назад. — Тварь вампирская. — Что-то не устраивает? — внезапно холодным тоном поинтересовался Минхо, пользуясь скрещенными пальцами и заламывая ему руку за спину. Хенджин сначала опешил, но быстро пришел в себя и в долгу решил не оставаться. Наплевав на боль, он резко дернулся назад, запрокидывая голову и врезаясь с размаху затылком в челюсть. Звук был не из приятных, и судя по ослабшей тут же хватке, это было если и не больно, то как минимум внезапно. Воспользовавшись моментом, он вывернулся из захвата и быстро отошел подальше от кровати, но фору ему дали небольшую. Едва успев обернуться, он увидел летящий ему в лицо кулак. Сколько лет они были знакомы, столько Минхо был сильнее. В детстве, долгое время, он был даже выше, причем ощутимо, но где-то в средней школе что-то поменялось, и Хенджин начал стремительно вытягиваться ввысь. Поначалу ему удавалось так подкалывать друга, но когда оба поняли, что расстановка сил даже так не сменилась, эти шутки быстро сошли на нет. Во всем остальном они были схожи, похожие цвета волос, истории семей, одинаковые любимые фильмы и музыкальные исполнители, одни книги и игры на двоих. Они всегда были, как говорится (ими самими, конечно), не разлей вода. Даже некоторые учителя начали думать, что они братья, пока они обсуждали, что обязаны даже умереть в один день. Глупые детские разговоры. Тогда они думали, что каким-то чудесным образом состарятся одновременно или их вместе собьет какая-нибудь фура. Сейчас же Хенджин думал, что шанс умереть от рук Минхо у него значительно выше. Особенно отлетая на пол под аккомпанемент хруста собственного тела, как-то проглядев очередную атаку. Зато на полу некуда дальше падать. И по ногам бить проще, что он и сделал. Противник стремительно полетел вниз и, пользуясь этой секундой замешательства, Хенджин с силой толкнул его на спину и уселся сверху, замахиваясь для нового удара. Но Минхо не был бы собой, если бы хоть раз уступил ему и оставил бы даже малейшую возможность что-то сделать. Стоило Хенджину оказаться сверху, как его тут же схватили за бедра, быстро пробегаясь пальцами вверх по бокам до ребер. Ну конечно, самое чувствительное место, кому как не Минхо об этом знать. И как же ему не воспользоваться этим знанием при первой же возможности. Пальцы немного надавили, и Хенджин тут же дернулся, опуская кулаки, пытаясь убрать чужие руки. Следующую минуту они катались по полу непонятным комом, стараясь задержать противника лопатками на полу как можно дольше. Закончилось это, когда Минхо смог выловить момент, чтобы вдавить чужую шею в пол. Хенджин попытался вывернуться, но едва не сломал себе позвоночник о сильную ладонь. Он замер, впившись пальцами в мускулистые плечи, явно угрожающие его жизни одним своим видом прямо перед глазами. Во взгляде сверху не было ничего святого. Невероятно адская смесь злости и похоти. Если бы Хенджин хотел жить хотя бы немного больше, он бы сбежал в ту же секунду, сверкая голыми пятками. И не только пятками. Вот тебе и «умрём вместе». Шанс умереть в один день был, только если в Минхо внезапно проснулась бы отсутствовавшая у него совесть и столкнула бы его с балкона. На самом деле абсолютно все не так, как в детстве. Все последние две недели это было особенно ощутимо. Не было больше детских игр, беззаботной болтовни и обещаний быть друзьями вечно. Вместо этого были бесконечные драки, несходящие синяки, море крови от укусов, ногтей Хёнджина и ударов Минхо в нос. Были наркотики, сигареты и алкоголь, их было очень много, но не так много, как секса. И уж точно не так много как ругани. Они ругались все время, пока дрались, пока ебались, пока пили, пока курили. Иногда это были просто словесные перепалки, а иногда дело могло дойти и до чего-то более серьёзного. Однажды, пытаясь прийти в себя после наркотиков, которые на него тогда еще действовали сильно, Хенджин не сразу заметил, как Минхо выскользнул из кровати, собрал абсолютно все чужие вещи и вынес на балкон. Вещей было немало, потому что Хенджин часто уходил оттуда в одежде Минхо, чтоб тот постирал его собственную от пятен крови, спермы и пролитого алкоголя. Он обратил на Минхо внимание лишь тогда, когда услышал подозрительно ласковое «Джинни-и». Конечно, в тот момент было уже поздно, первая, на минуточку белая, рубашка полетела вниз. Забыв о своем самочувствии, Хенджин вскочил с кровати, отчаянно взвыв. — Ты совсем долбоеб? Какого хуя ты творишь? — Всё ещё думаешь уходить раньше утра, или твои планы уже поменялись? — самодовольно спросил Минхо, не оборачиваясь, скидывая на грязный и мокрый после дождя асфальт чистые, выглаженные брюки. — Да, поменялись, — злобно почти прошептал Хенджин, заставляя парня послушно замереть и наконец посмотреть на него в ожидании ответа. — Теперь я собираюсь прямо сейчас забрать все свои вещи и уйти. С этими словами он развернулся к выходу и резвым шагом направился на улицу, совершенно забивая на отсутствие какой-либо ткани на нем в тот момент. Пулей вылетев из подъезда, он увидел, что в луже перед ним лежит не так много вещей. Это показалось ему подозрительным, и он перевел взгляд наверх, на балкон, где с довольной кошачей улыбкой только этого и ждал Минхо, держа в одной руке его любимую футболку, а в другой — зажигалку. — Нет,. — не смог сдержать неверящего возгласа Хенджин, чем только обрадовал и раздразнил Минхо, тут же поджёгшего край ткани, вертя её во все стороны. Он отпустил футболку только тогда, когда держать её уже было совсем невозможно, и её остатки плавно приземлились недалеко от Хенджина, тихо догорая. То же самое произошло с большинством его вещей за то время, пока он отходил от шока, пока нёсся обратно в подъезд и по лестнице, игнорируя скрипящий лифт. Но едва распахнув дверь в квартиру, он получил кулаком в живот, тут же падая на колени и складываясь пополам. Минхо схватил его за волосы и резко дёрнул, заставляя посмотреть на себя. — Всё ещё хочешь уйти? За незапланированную ночёвку Хенджин, естественно, решил отомстить. Проснувшись с утра в пустой квартире, он решил не тратить времени и не упускать шанса. За скромную дополнительную плату мастера приехали уже через час, а ещё через три закончили работу, вручив Хенджину комплект ключей от нового дверного замка, ещё несколько раз переспросив, точно ли он не хочет взять на всякий случай ещё один. Когда Минхо вернулся домой, ключ удивительным образом не подошёл, как он ни старался. Впрочем он быстро сообразил, в чем дело, и Хенджин, удовлетворённо покуривавший на балконе, был обсыпан тысячами не самых лестных слов, за каждое из которых счётчик минут, проведенных Минхо на уличной скамейке, рос в геометрической прогрессии. Их ссоры не имели конца и края. Чувствуя, что он начинает терять сознание от нехватки кислорода, Хенджин в какой-то мере даже начал жалеть об этом, но быстро опомнился. Так же быстро, как душащая его рука переместилась на затылок и вернула его в сидячее положение. — Завязывай выебываться, — уже куда более спокойно произнес Минхо, поднимаясь на ноги. — Извиняться будем? Хенджин едва заметно закатил глаза. Сил на полноценное выражение эмоций не было. Зато собрать под себя чудом не переломанные ноги и сесть ровно сил хватило. — Вот умничка. Всегда бы так, — окончательно подобрел Минхо, перебирая одной рукой пряди чужих волос. Хенджин помедлил ещё буквально пару секунд и наконец придвинулся ближе, неспешно проводя языком по его члену. Долго медлить ему, конечно, не позволили, и вскоре темп стал таким, что мог бы посоревноваться со скоростью света. Не то, чтобы Хенджин жаловался, за эти две недели навык был развит до почти академического уровня. Ещё немного, и можно было бы написать дипломную работу по тому, как удовлетворить Ли Минхо, и получить за нее высший балл. — Блять, какой же ты,. — услышал Хенджин сверху, когда самовольно решил отвлечься и подразнить поцелуями бедра. — Даже странно, что я единственный, с кем ты спал. Он тут же замер, будто его парализовало от удара током. — Иди к черту. — Нет, правда, как так получилось? В твои то годы… — Наши, идиот, мы одного возраста. — Не ерничай. Я же не твоя первая любовь, упаси бог. Нет, это, конечно, очень тешит мое эго, да и как символично, мы друзья детства, и первый раз был именно со мной. — Просто завались. — А ведь у нас даже истории в жизни похожие были. Как там звали твоего того мальчика? Феликс, кажется? — Блять, закрой рот уже, — не выдержал Хенджин, подскакивая с места. — Что за ностальгия у тебя? Старость накрыла? Таблетки выпей, дед. — Да чё ты огрызается сразу. У меня тоже любовь была. И мы оба все проебали. У тебя школьная ветренная влюбленность, у меня невзаимные чувства. Оба лохи. Зато друг друга не потеряли. — Ты сейчас потеряешь парочку зубов, если не перестанет нести хуйню. — Ладно, не кипятись, — наконец-то сжалился Минхо, отходя к кровати. — Просто в голову вдруг пришло. Сам не знаю, зачем начал это. — Мне и без тебя мыслей хватает. Я не за психологическим разбором сюда пришел. — А зачем же? — он вальяжно разлёгся на постели, подпирая голову рукой, и продолжил, не дожидаясь ответа: — Не хочешь закончить начатое? Не прошло и секунды, как Минхо лежал на спине, снова вцепившись в длинные волосы нависшего над его пахом Хенджина. — Хороший мальчик, — еле смог выговорить он, чувствуя приближающийся оргазм. — В следующий раз сядешь мне на лицо, отблагодарю. Что-то в этой фразе напрягло Хенджина, но он решил оставить это на потом, когда сильные руки потянули его наверх. Минхо расцеловывал каждый миллиметр его лица, слизывая капли собственной спермы с его губ. Их руки были везде, где только возможно, они будто пытались собраться в один единый организм. Руки, ноги, пряди волос, пальцы, губы, языки, каждый крошечный участок кожи горел от страсти, перенапряжения, невыраженных эмоций, недопускаемых мыслей, действия наркотиков и алкоголя. Когда казалось, что ещё немного, и из-за них начнется всемирный пожар, они все же отстранилась, тяжело дыша. — Какой ты ласковый иногда становишься, просто невозможно, — с перерывами на вдох после каждого слова сказал Хенджин. — Я каждый раз забываю, что ты так умеешь. — Иди нахуй, принцесса, — съязвил Минхо, с трудом поднимаясь с постели. — Пойду покурю, не скучай. Он послал воздушный поцелуй, получив в ответ средний палец, и довольный скрылся с пачкой сигарет за шторой. Хенджин же лениво потянулся и в один глоток допил остатки колы. «Не скучай. Не волнуйся, с моими мыслями не соскучиться,» — усмехнулся он и тут же пожалел об этой фразе, пусть и произнесенной лишь в голове. — «Ну да, отлично, теперь буду лежать и думать о том, что не могу найти работу уже который месяц подряд, что долгов в универе набрал столько, что на следующей неделе меня ждёт деканат с разговором об отчислении, что из-за стресса и образа жизни в танцах у меня перестало что-либо получаться и теперь каждая тренировка меня раздражает вместо желанного спокойствия и вообще что я бесполезное, никому ненужное чмо, не достойное жить. Ещё и лето завтра уже, а это страшно, вдруг опять какая-то хуйня, почти каждый год летом пиздец происходит. Куда мне ещё. У меня все время как будто пиздец, какое мне лето вообще. Блять, а ведь когда-то у меня все было хорошо. Всего чуть больше года назад у меня было все, о чем сейчас даже мечтать я не имею права. Я все сам разрушил. Я сам просрал возможность выйти на работу, сам забил хер на учебу, сам испортил общение со всеми близкими людьми, сам влез во все то, из чего сейчас мне уже не выпутаться. Да и уже не то, чтобы сильно хочется. Плевать. Я заслужил все это. Но я так больше блять не могу. В аду реально круги, и я ношусь по этому ебучему кругу и буду носиться вечно. Это никогда не закончится. Я просто хочу, чтобы это все закончилось. Я хочу перестать это чувствовать. Раньше хоть что-то помогало. Общение, танцы, пьянки, сигареты, секс, сука мне уже наркота не помогает, эта хрень в голове не затыкается. Когда, ну когда я уже перестану думать? Сколько можно? Сколько нужно ещё пережить, чтобы все наладилось? Сколько лет пройдет? И наладится ли вообще все когда-нибудь? Сколько нужно выпить или выкурить, чтобы стало действительно похуй на происходящее?» В этот момент его взгляд упал на все ещё приоткрытый ящик тумбочки. Затем на штору, сквозь которую был едва различим силуэт Минхо. Кажется, он опять случайно захлопнул дверь на балкон. А случайно ли? Насколько сильно Минхо его ненавидит на самом деле? По нему явно видно, что он, как и сам Хенджин впрочем, пользуется возможностью сбежать от реальности. И от самого себя. Но кто сказал, что, если бы мог, он не сбежал бы и от Хенджина? И, вау, какое чудо, с этой проблемой Хенджин тоже может ему помочь. С этой мыслью он потянулся за всеми оставшимися пакетиками. «Эх, Минхо Минхо, наркотики — зло, от них тоже надо спасаться, испортишь здоровье,» — думал он, высыпая в себя все содержимое. — «Прости, следующего раза не будет» Стоящий на балконе Минхо вернулся в реальность от своих раздумий, почувствовав ожог от дотлевшей сигареты. — Блять, — выругался он, отпуская окурок лететь на асфальт, и посмотрел на уличные часы. Никто никогда не знал, насколько они достоверны, но за полночь уже кажется и правда перевалило. — Ладно, ещё одну и пойду обратно. С первым июня, принцесса, — крикнул он погромче через плечо. Через пару затяжек, он услышал странные звуки изнутри квартиры. — Ха-ха, очень смешно, боюсь боюсь. Приколист ебанный, играй правдоподобнее. Через несколько секунд воцарилась тишина. Он тихо хмыкнул, будто подтверждая для себя что-то, но ещё через какое-то время это молчание начало казаться подозрительным, и он обернулся проверить, но сквозь довольно плотную штору видно ничего не было. Пытаясь разглядеть хоть что-то, он почти прилип к стеклу. — Хенджин, открой дверь, она от ветра закрылась,. — и никакой реакции в ответ. — Уже не смешно. Да бля тут холодно, я голым вышел вообще-то. Хенджин, открой сейчас же, я уже не шучу. Несколько раз ощутимо приложились плечом об дверь, он наконец смог ее открыть. Открывшаяся картина была не самой приятной. — Пиздец, — еле смог прошептать Минхо какое-то время спустя, не в силах ни смотреть, ни отвести взгляда от недышащего друга.