Do I enjoy being difficult? Most definetely!

Когда Люцифер и Аластор еще не встречались, Аластор был занозой. Но, когда они начали встречаться… Аластор стал еще большей занозой. Можно спросить, а занозой в каком конкретно месте, но ответ как будто уже известен заранее: во всех. Несмотря на все доводы разума, Люциферу понравилась эта его черта еще до того, как у них начались шуры-муры, и он быстро привязался к грешнику. Скучно было бы пытаться задеть того, кто не захочет отвечать. Это все равно, что пинать щеночка под дождем. Королю Ада веками не встречался противник, который после удара не побоялся не подставлять другую щеку, а вместо этого хорошенько зарядил ему в ответ. Это соперничество в какой-то степени снова вдохнуло в Морнингстара жизнь. И хотя просыпаться каждое утро с мотивацией унизить ближнего своего — такое себе достижение, это все же лучше, чем каждый день просыпаться с отсутствием желания жить. Раздражение Аластора читалось в нем всем, хотя он наверняка думал, что у него хорошо получалось играть в могущество. Его выдавали мелкие детали — скрипы помех, дергающееся правое ухо, нервно прикушенные острыми зубами губы и тикающие часики в зрачках, если уж его совсем выводили из себя. Тем веселее. Люцифер и о себе прекрасно знал, что актер из него никудышный, поэтому даже играть не пытался, давая Аластору множество возможностей читать себя, как открытую книгу, и на этом строить подколы. Так они и сплелись нездоровым желанием взаимных унижений, подсевшие на адреналин от бесконечных перепалок. Что произошло потом — уже всем известно. Но начать отношения с Аластором — не равно приручить его, вовсе нет. До этого было еще очень далеко. Их первый месяц был… полон турбулентностей. Во-первых, они продолжали играть в злейших врагов на публику, и, если забывали, что это понарошку, то действительно могли измотать друг другу нервы. Во-вторых, за закрытыми дверями их ждали жаркий секс и сладкая нежность вперемешку в больших количествах. Аластор, который до этого момента жил “ни капли в рот, ни сантиметра в жопу”, был шокирован первым, а Люцифер, который провел последнее десятилетие в социальной изоляции, оказался в ступоре перед вторым. Оба получали свою дозу стресса, даже когда им было хорошо вместе. В-третьих, они оба принадлежали кругу Гордыни. И если вам не кажется, что это проблема, то подумайте об этом подольше. Отношения в чем-то строятся на компромиссах. Но как внезапно научиться находить компромиссы, когда один из вас — король, который привык командовать, а второй — оверлорд, который привык вырезать несогласных? Люцифер, более-менее знакомый с концептом брака, все же заглушил внутреннего командира. Аластор же… что ж. Остался Аластором. Все должно было быть так, как он сказал. Он первый появился в Хазбине. Первый поддержал Чарли. Первый вложился (пусть в основном морально) в ее идею об искуплении. А потому Люцифер, по этой логике, навсегда должен остаться вторым в принятии решений. Люцифер в чем-то понимал эту логику, но не принимал. Все же были вещи, в которых он разбирался значительно лучше, чем Аластор, и потому его мнение имело больший вес. За несколько тысяч лет он от скуки наполучал образований. Реальных образований, позволивших ему стать экспертом во многих областях. Однажды Аластор заглянул к нему на полку, где увидел стопку непонятных рамок с бумажками. На резонный вопрос: “Дорогой, а это что за мусор?” — он получил простой ответ: “Все мои дипломы”. Не впечатлиться он не мог. У Аластора всегда был странный фетиш на всесторонне развитых. Одними из любимых увлечений Люцифера были архитектура и дизайн. Он мог часами делать чертежи, которые в дальнейшем передавались в разные строительные компании за большие деньги, приумножая капитал Морнингстаров, как будто им было, куда его приумножать. И когда Чарли попросила его придумать декорации для Дня Святого Валентина в отеле, он буквально засиял от счастья. Люцифер любил быть полезным в чем-то помимо переговоров с Раем. Аластор же, кажется, обиделся, что его мнения не спросили. И, как злопамятная натура, решил найти способ отомстить. К его счастью, когда они засыпали, Люцифер шепотом рассказал ему обо всех своих идеях. Аластор настоял, что для грешников не нужно стараться. Им достаточно, чтобы было много алкоголя, развлечений и пошлостей — остальное приложится. Люцифер категорически не согласился, возразив, что структура и эмоциональный вклад дадут лучшие результаты на выходе. Они так и не договорились до чего-то между, но заснули, не подравшись. С утра Люцифер тщательно продумал весь концепт мероприятия: от рисунков на салфетках до украшений большой сцены. Придумал адекватный дресс-код, сделал плейлист, хотя его об этом не просили, и проработал примерную программу. Результат получился изумительный. Морнингстар создал маленькую проекцию, чтобы проверить, как все будет смотреться на практике, и, удовлетворенный, оставил все чертежи на столе, чтобы привести их в порядок позже. У него было еще много дел. Он вернулся в комнату поздно вечером, и первое, что бросилось ему в глаза — Аластор, сидящий за его рабочим столом. — Эй, Ал, — уставше улыбнулся Люци. — Видел чертежи? — М-м-м, — положительно отозвался демон. Но что-то в его сладком тоне Морнингстару не понравилось. Он прищурился. — И как тебе? — О, совершенно никуда не годится. Слишком вылизано для такой неуправляемой аудитории, как толпа грешников. Люцифера перекосило от волны возмущения. — Я сделал свою версию! — радостно заявил Аластор, показывая стопку бумаги А-4 с какими-то каракулями. — Твои подошли для разжигания камина. Люцифер медленно перевел взгляд на потрескивающее пламя, в котором действительно виднелись какие-то листы. В этот момент, если бы психотерапевт Морнингстара видел его выдержку, он бы хлопал и во все горло орал: “БРАВО!” — Аластор, — медленно, но очень четко сказал Люцифер, стараясь держать себя в руках. Получалось плохо. — Дорогой, я могу прозвучать чуточку резко, но… какого черта?.. — О, mon cher, ты же знаешь, — демон встал, поправил бабочку, и не спеша подошел к нему. — Ты настолько полон перфекционизма, что иногда он заходит слишком далеко. Я решил, что… — Да с какого-такого хера ты что-то решаешь? — Люцифер всплеснул руками, вспоминая, сколько всего наработал за утро. Там было очень много, и теперь все это горело алым пламенем. Лыба Аластора стала еще радостнее. — Ал, это моя работа! — Ничего страшного, если ты делаешь свою работу плохо. Просить помощь — это не стыдно, как говорила твоя дочурка. И в этот момент у Люцифера резко сорвало крышу. А у Аластора — башню. — Что с тобой, блять, не так?! — завопил Люцифер, и Аластор впервые имел честь лицезреть, как его глаза быстро становятся красными, словно в них вбрызгивают алые чернила. На лбу проступили очертания рогов. Демон сладко улыбнулся, не чувствуя ни капельки страха, но зато четко ощущая поднимающуюся вдоль позвоночника шерсть. Все шло по плану. — Люблю быть занозой, — с довольной усмешкой сказал он. И тут же за это поплатился. Люцифер, кажется, его чистосердечное признание не оценил, потому что зарычал и сшиб его с ног, повалив на кровать. Сначала Аластор упал спиной, но уже через секунду оказался перевернут на живот и поставлен на колени. Голова пошла кругом, и внутри забурлил восторг, о котором он так мечтал. Мазохист. Морнингстар сгреб его пушистые (и довольно нежные, между прочим) уши в кулак, вжимая его лицом в матрас. Аластор истерично засмеялся, пусть его смех и проглотил бездушный пенополиуретан. Он чувствовал абсолютно беспомощное бесоебство Люцифера и упивался им. Морнингстар сочился тем отчаянием, которое вызывает злость, не находящая выхода, и в которой остается только вариться. Люцифер хотел сделать Аластору больно, заставить его пожалеть обо всем, что он совершил и молить о пощаде, но нельзя сделать мазохисту больно, при этом не сделав ему хорошо. Особенно, если ты сам не садист. И Ал действительно смеялся, пока не подавился этим смехом, услышав тихий звон пряжки ремня и шорох расстегнутой ширинки. Он даже не успел подумать о том, чтобы задать вопрос, когда почувствовал что-то горячее между хвостом и тканью брюк. — Сука, — прохрипел Люцифер. — Ты ведь специально, да? У Аластора сегодня на все была одна реакция: — М-м, — утвердительное. И крайне довольный оскал. Люцифер ответил ровно таким же скалящимся выражением. Вот только выглядело оно, как будто он был болен бешенством в предсмертной стадии развития болезни. Вот теперь Аластору стало (немного) страшно. Все брюки Аластора сзади имели небольшой вырез для хвоста. Для Ада подобные модели одежды не были чем-то особенным. Сверху прилагалась небольшая застежка, чтобы удобнее было регулировать затяжку. Люцифер охотно пользовался возможностью не мучаться с ширинкой или пуговицами спереди — он просто расстегивал пояс сзади. Еще давно стало понятно, что у Люцифера был какой-то бзик на олений хвост. Маленький и пушистый. При одном взгляде на него зрачки Морнингстара расширялись настолько, что затапливали радужку. Первое, что он делал, когда они оказывались в постели — щупал этот дурацкий, по мнению Аластора, подарок природы, будто проверял, что он все еще на месте. “Мелочь, а приятно”, — хихикал Люцифер, если демон вдруг начинал ворчать. Сейчас никаких нежностей не случилось. Люцифер сжал хвост в кулаке с такой силой, что от небольшой косточки у его основания вверх по позвоночнику прошла дрожь. Все еще удерживая голову Аластора одной рукой, свободной Люцифер расстегнул застежку над хвостом и единым движением стянул брюки до колен. Под ними было того же формата нижнее белье, только не с застежкой, а с маленькой лентой. Люцифер облизнулся. — Ты точно специально, — зарычал он, наклоняясь вперед, наваливаясь на спину Аластора всем телом. Тот застонал, закатывая глаза. Это белье у него было задолго до появления Люцифера. Оно было удобным. И раньше Аластор вообще не придавал никакого значения тому, что носил под одеждой, но он не был слепым или тупым. Что-то вызывало у Люцифера более бурную реакцию, чем другое, и если у демона появлялась цель его соблазнить… Что ж, он знал, что надеть, чтобы этого добиться. Белое белье с тонкой атласной лентой сзади, которую он завязывал в маленький бант, было одним из самых любимых. Потянув ленту двумя пальцами, Люцифер легко развязал узел и смог спокойно убрать мешающую ткань, открывая себе вид на истекающий предэякулятом член. И взгляд у него стал абсолютно безумным. Без лишних церемоний Люцифер сплюнул на ладонь и взял член Аластора в руку. Он точно знал, что это ему не понравится, и Аластор действительно поморщился от болезненного ощущения. Смазки было недостаточно. И Люцифер об этом знал. — Извиняйся, — Люцифер тряхнул его голову, все еще держа за уши. Аластор почувствовал волну возмущения. — За что? — возмутился он. — За то, что вмешался в мою работу, — Морнингстар пристально смотрел ему в глаза, выглядя при этом зло, как фурия. — Мы оба работаем над одним и тем же, кретин, — но на последнем оскорблении он запищал, как олененок, стоило Люциферу провести большим пальцем по головке члена. — Нет. Это был мой проект. И ты его испортил. Аластор промолчал, сглатывая вязкую слюну. По телу пробежали мурашки. Под хвостом потерлось что-то твердое и горячее, и достаточно влажное, чтобы скользить между ягодиц беспрепятственно. Время текло бесконечно. Прошла то ли минута, то ли десять, то ли целая вечность — член терся между ягодиц, но Аластор не чувствовал такого желанного давления или хоть чего-то, что могло сделать его положение лучше. Не было даже боли. Рука на его ушах теперь воспринималась скорее как раздражающий фактор. Он поерзал, и Люцифер перехватил его за рога, задирая голову. — Извиняйся, — повторил он, уже громче. — Не дождешься, — оскалился Аластор. И сразу же ощутил слишком много всего. Люцифер одним щелчком свободной руки призвал смазку и наконец провел рукой по его члену, сжимая просто идеально. Аластор был не очень большим, и это всегда оказывалось очень удобным — как будто он был создан чтобы идеально ложиться в не очень большую ладонь Люцифера. Времени на размышления о том, почему это Морнингстар так резко смиловался над ним, не было. Аластор бездумно толкался в его кулак, открыв рот и высунув язык от усердия. По вискам стекали капельки пота. Он чувствовал себя диким животным, которому просто нужен был трах. И когда он уже почувствовал пульсацию внизу живота — все резко прекратилось. Послышался высокий и жалкий писк — его писк. Разочарованный стон. Ал двинул бедрами, но сделал это вникуда — Люцифер убрал руку. — Извиняйся. — Нет, — несмотря ни на что просипел демон, хмурясь. Но он уже не чувствовал себя так же уверенно, как раньше. Все повторилось. Сознание Аластора будто сжалось до одной точки — животного желания разрядки. В какой-то момент бедро свело судорогой, но он не мог остановиться, боясь, что Люцифер снова передумает и оставит его без оргазма. Так и произошло. Только на этот раз он не убрал руку полностью, а лишь разжал кулак. Член толкался в прямую ладонь, и этого катастрофически не хватало. Аластор завыл не своим голосом, изгибаясь, виляя задницей так, чтобы всем видом показать, насколько он готов ублажить Люцифера своим телом. Может, тот наконец согласится… — Аластор, ты должен извиниться, — повторил Люцифер, приподнимая его голову за уши. Демон захныкал, морально расходясь по швам. Король победил. — Прости, ладно? Ты доволен? — Аластор всхлипывал после каждого слова, выкрикивая их, словно в пустоту. Люцифер молчал, замерев. — А теперь трахни меня. Иначе… Люцифер не стал выслушивать угрозу, явно не в настроении на любезности. Он отпустил его пушистые уши и вместо этого намотал на кулак красные волосы на макушке, где они были длиннее всего. Аластор заорал, но тут же оказался вжат лицом в простыни с нелепо высунутым языком. Поясница едва слышно хрустнула, стоило ему прогнуть спину. — Я доволен, — прорычал Морнингстар. И это последнее, что Аластор запомнил отчетливо. Член у Люцифера был слишком большой для того маленького существа, и Аластор удивлялся этому каждый раз, когда его чувствовал. Вот и сейчас, когда Люцифер зажал член между хвостом и ягодицами, Ал удивленно выдохнул, ощущая его размер. Медленное движение вверх и вниз сводило его с ума, и, когда он наконец почувствовал проникновение, низ живота обдало волной жара. — Узкий... — Люцифер захрипел, чувствуя собственную дрожь. Стоило партнеру под ним тоже задрожать, издав тихое оленье блеяние в ответ, как он усмехнулся, снисходительно поглаживая демона по затылку. Впрочем, тут же сжимая его шею, заставляя втянуть носом воздух. — Отлично. Его трахали беспощадно. У Люцифера явно накопилось много раздражения, потому что настолько яростно вколачивать Аластора в матрас нельзя было за просто так. Одной рукой все еще надавливая ему на затылок, другой он принялся осыпать его бедра болезненными шлепками в качестве унизительного наказания. Но Аластор от него сходил с ума, подмахивая бедрами настолько, насколько позволяло положение. Каждый удар вызывал тихий всхлип. — Если ты… еще раз… — на каждом выдохе рычал Люцифер, наклонившись к его плечу. — Возьмешь что-то с моего стола… Ты будешь молить о пощаде намного дольше. Несмотря на нескрываемую злость, у Люцифера был нехилый стояк, и трахал он Аластора осознанно, с большим удовольствием. Из-за этой мысли на лице расползлась идиотская широкая улыбка. За нее он получил очередной звонкий удар, прямо поверх предыдущих. Бедра уже горели розовым цветом, нежные и чувствительные. Ал закатил глаза от удовольствия. — Тварь, — Люцифер навалился вперед, вдавливая демона в матрас только сильнее. Член оказался зажат между животом и простыней, и Аластор захныкал, елозя настолько, насколько позволяло положение. Но знакомая рука вдруг оказалась прямо между его бедер, крепко обхватив член и сделав несколько движений вверх и вниз. Он забился в конвульсиях, подвывая, уже не осознавая, кто он, и где находится. — Кончай, — жестко приказал Люцифер, и Аластор выгнулся в пояснице, наконец чувствуя желанную разрядку. Белое брызнуло на красные простыни и его живот, на руку Люцифера. Где-то на границе бессознательного состояния он услышал собственный высокий стон, переходящий в крик, но ему уже было все равно. С языка слетало бесконечное: “Спасибо”, — которое, впрочем, скоро сошло на нет, потому что язык начал заплетаться. Люцифер кончил совсем скоро после него, тихо урча, укусив его за загривок — полностью подчинив себе. Аластор не сопротивлялся, только тихо всхлипнул, напрягая плечи, потому что кусался Люци больно. Тот зализал укус в качестве извинений, и медленно вышел из податливого тела. Прошло несколько минут. Аластор болезненно застонал, наконец сползая на живот. Он чувствовал, что из него течет, и что Люцифер теперь почему-то сидит на краю кровати, а не лежит с ним в обнимку. Поясница жутко болела из-за того, как сильно он прогнулся, но Ал ни о чем не жалел. Разве что спину холодило от пота, который еще не высох. Ему нужно было под одеяло. В комнате резко стало тихо, только белье шуршало, когда Аластор пытался размять затекшие конечности. Люцифер, похоже, имел свое мнение по поводу только что случившегося. Аластор слегка подтолкнул его коленкой, тормоша. — Величество, почему же вы так невеселы? Я устроил недостаточно роскошное шоу? — он попытался свести все в шутку, криво улыбаясь. Во рту пересохло, пока он стонал, а просить воды пока было неловко. — Мне не нравится на тебя срываться, — Люцифер опустил голову в ладони, закрывая лицо, несомненно повесив на себя какую-то выдуманную им самим вину. Это, по наблюдениям Аластора, было одним из его самых любимых хобби. — Я не люблю так решать наши с тобой конфликты. Я хочу разговаривать и приходить к общим решениям, а не… вот это. Ал улыбнулся уже по-настоящему. Он немного переступил черту. Стоило ожидать, что Люцифер вместо волны удовольствия получит волну самокопаний, если провоцировать его так радикально, но он все же надеялся, что успеет ее предотвратить. Не успел. — Ты ничего не решил, дорогой, — пушистое ухо Люцифера дернулось на нежное прозвище. — Ты просто жестко трахнул меня. Из злости, на которую я сам тебя вывел. Все твои наработки спрятаны в столе. — Что? — Морнингстар встрепенулся, смотря на партнера округлившимися от удивления глазами. — Я, может, и садист, но твои чертежи слишком хороши, чтобы я посмел их выкинуть. Как тонкий ценитель искусства, я предпочитаю сохранять понравившиеся мне шедевры. Но это не значит, что я не соблазнюсь на возможность слегка потерроризировать их создателя. Выражение лица Люцифера нужно было просто видеть. Он поднял брови. Потом нахмурился. Несколько раз открыл и закрыл рот. Стукнул себя по лбу. Потом начал учащенно дышать и забрался верхом на Аластора, осыпая его бедра и зад шлепками. Несильными. Но ощутимыми. — Ты! Тварь! — Божья! — захохотал Аластор, даже не пытаясь брыкаться. — Ты специально все это подстроил?! — Да, — Люцифер встретился с абсолютно искренней, довольной ухмылкой на лице возлюбленного. — И я ни о чем не жалею. — Милый мой, нервные клетки не восстанавливаются. У меня их и без того не так много осталось, — но, несмотря на свои же слова, Люцифер уже улыбался, позабыв весь моральный ущерб. — Стоило того. — В следующий раз, пожалуйста, давай просто договоримся устроить ролевые игры, а не дадим мне все поводы для инфаркта, хорошо? — Я подумаю. Аластор очень любил быть занозой. Но в пределах разумного. — Ты ведь пошутил про ангельские головы в качестве украшений в своих черновиках? — с надеждой спросил Люцифер, наваливаясь на него сверху всем телом. — М-м, — задумчиво протянул Аластор. — Я пока не решил. Но мы можем это обсудить. — Как же я тебя люблю, — застонал Люцифер. — Легко нынче порадовать владыку Ада.