Ядовитый плющ

Полгода. Вот уже полгода Невилл не может выкинуть из головы ведьму с болотно-зелеными глазами. Аристократически прозрачная кожа так и манит коснуться ее. Тонкий аромат шафрана стал для него наваждением, а при мысли о ее волосах просыпается жажда познания. Невилл уверен, длинные черные пряди Пэнси Паркинсон скрывают некую тайну, и именно он должен ее разгадать. Ее жесты, взгляды и слова, как он не сопротивлялся, проросли, укоренились, не вырвать. По началу он отмахивался от появившейся не к месту симпатии к бывшей слизеринке, как от назойливых вредителей. Но не успел уследить за тем, как влечение и интерес переросли в вожделение. И теперь каждая встреча будила приятный трепет в груди, отдающийся остро-сладким ноющим чувством в наливающемся тяжестью паху. После окончания Хогвартса они не виделись несколько лет. Невилл решил плотно заняться любимой гербологией и поехал учиться в Кастелобрушу на продвинутой курс. Пэнси тоже уехала за границу. По слухам обстановка дома и последствия войны ее настолько угнетали, что она решила кардинально поменять свою жизнь. Отучившись и пройдя практику в Ирландии, она вернулась в родные края и устроилась на работу в Британское министерство магии в Отдел магических происшествий и катастроф на должность стирателя памяти. Спустя несколько месяцев выяснилось, что Пэнси не просто талантливый сотрудник, она, очевидно, нашла свое призвание. Ведьма филигранно не только стирала память, но и восстанавливала ее. Иногда такие детали и нюансы, о которых ее клиент забыл давным-давно, будто это было не с ним и в какой-то другой жизни. Министр Бруствер, оценив профессиональные качества своего нового выдающегося сотрудника, поручил Пэнси возглавить проект по созданию зелья, делающего шпионов министерства устойчивыми к восстановлению памяти. Печально известно, что не каждый пойманный шпион может выдерживать пытки и процедуру извлечения воспоминаний. Поэтому для надежности решили создать маленькую капсулу с концентратом зелья. Шпион должен раскусывать капсулу, когда оказывается в безвыходной ситуации, лишая себя той части воспоминаний, которая хранит в себе секреты Министерства и страны. Невилл с двумя коллегами зельеварами на момент назначения Пэнси уже семь месяцев работал над созданием концентрата. Эксперименты показали, что классическое зелье забывчивости не подходит. Оно работает на короткий срок, после чего память возвращается обратно, да и воспоминания стираются все подряд, не о какой выборочности и точности речи не шло. Зельевары корпели над основой зелья в течение двух лет, прежде, чем к ним присоединился Невилл. Министр Бруствер смог обеспечить проект всеми ингредиентами, кроме одного, ранункулуса черного, цветка с лепестками цвета сажи. В этом и заключалась работа Невилла, вырастить единственный недостающий ингредиент с нужным магическим генетическим кодом. Каждый свежевыращенный модифицированный цветок тут же отправлялся в котел к зельеварам. А затем они передавали зелье Пэнси, которая накладывала на капсулу кодирующие чары. Она создавала уникальную последовательность рун, которую не мог декодировать никто, кроме нее. После этого Невилл и Пэнси тестировали концентрат на добровольцах. Невилл упорно отрицал настойчивое влечение к Пэнси, а потому его бессознательное бунтовало. Ночами после тестов его сны были наполнены образами обнаженной Паркинсон, ставящей опыты на нем самом. Ему нравились ее властность, решительность, блеск в глазах и азарт, с которым она шла до конца. За время работы с ней он увидел, что Пэнси изменилась. Она больше не казалась той заносчивой и высокомерной слизеринкой, хотя язвительность никуда не исчезла. Теперь она работала на благо магического общества и не из жажды исправить мнение о себе, а из чистого желания быть полезной и самореализоваться. В этом она призналась ему спустя три месяца после начала сотрудничества. И все же после череды утомительных экспериментов им удалось успешно завершить проект. Бруствер был счастлив, а Невилл ощущал себя растением, потерявшим все листья по осени. Ведь больше поводов к плотному общению у них с Пэнси не было. С момента завершения проекта прошел месяц. Месяц редких встреч в министерской столовой и столкновений в атриуме у каминов. Невилл старался поймать ее взгляд каждый раз, когда они мимолетно пересекались в коридоре, настойчиво искал в толпе стройную фигуру. Тоска по Пэнси переросла в странное, незнакомое чувство. Страх открыться смешивался с желанием обладать. Он давил на себя, упрекая в трусости, в неспособности сделать шаг. Может, это был страх отвержения, а возможно и страх близости, на исходе этого отвратительного месяца ему стало плевать. Тяга к Пэнси все же победила. Сейчас он был похож на растение-недотрогу, чуть тронь и взорвется, разбрасывая семена. И вот он стоит за столиком в углу самого большого зала Министерства на вечеринке, которую устроил министр Кингсли в честь Хэллоуина. Бруствер решил привнести в работу несколько свежих идей, которые он почерпнул при сотрудничестве с маглами. Поэтому сегодня каждый сотрудник министерства должен был прийти в любом костюме, какой пожелает надеть, наподобие маглов, празднующих Хэллоуин.  Помимо классических фонарей зал освещался светильниками Джека и свечами, парящими под потолком. Вдоль стен висели гирлянды из веток рябины с вплетенными пшеничными колосками.  Гирлянда покачивалась, словно ее обдувал ветерок, и отбрасывала причудливые танцующие тени. С зачарованного потолка падали разноцветные листья: лиловые, коричневые, бордовые и желтые, отливающие золотом в свете свечей. Не долетая до приглашенных, листья волшебным образом исчезали. Невилл вздохнул и легкие заполнил приятный свежий воздух с еле заметной нотой прелых листьев, смоченных дождевой моросью. Казалось, в воздухе витает предвкушение. На столиках стояли аккуратные букеты. Собранные в композицию декоративные подсолнухи и ветки спелой калины были туго обмотаны виноградной лозой, а находящие в стазисе цветы ромашек придавали нежность букетам. Оркестр играл легкую мелодию. В зале становилось все более шумно, пространство полнилось весельем, а бокалы шампанским. Волшебники поддразнивали друг друга, делали комплименты, а некоторые откровенно высмеивали нелепые и странные на вид костюмы. Зал постепенно заполнялся вампирами, мумиями, троллями и древними волшебниками. Четверо знакомых ему авроров переоделись в основателей Хогвартса. Невилл увидел мельком ведьму, которая была точной копией Морганы Ле Фэй. А несколько минут назад он чокался бокалом и болтал с самим Мерлином. Некоторые костюмы, в основном маглорожденных сотрудников, были совершенно не опознаваемы. Тут явно была замешана магловская мода. Невилл и сам был в крайне необычном для себя магловском образе, который ему помогли подобрать Гарри и Гермиона. Во время примерки в магазине он решил, что костюм сидит довольно неплохо, дискомфорта не было. А сейчас в широкополой шляпе и мантии, точнее плаще, как называют его маглы, было жарко, хотелось выйти на холодный воздух. Заиграл первый за вечер вальс, и на танцпол вышло несколько пар. Они закружились по мраморному полу, а он наконец-то допил первый и пока единственный бокал вина. Эффекта не было, а для разговора с Пэнси, который он намеревался провести сегодня, однозначно нужно что-то покрепче. Невилл начал оглядываться в поисках зачарованного подноса с напитками, которые плавали по всему залу. Но вместо стакана с огневиски, он наткнулся на пристальный взгляд болотно-зеленых глаз. Он скользнул по ее фигуре взглядом и дыхание перехватило. Сердце споткнулось, когда глубокий изумрудный цвет слишком облегающего платья резанул по нервам. Пэнси смотрела на него, не отрываясь и качнула головой. Поднеся бокал к губам, она сделала медленный глоток, глаза по-прежнему не отводила. Невилл сглотнул, ощущая себя в ловушке ее образа, он беспомощно, бесповоротно тонул в зелени. Она выглядела опасно и соблазнительно. Без стеснения Пэнси разглядывала его в ответ, а потом ехидно улыбнулась и, взяв свой бокал, не пошла, а словно поплыла в его сторону. Чем ближе она подходила, тем сильнее было чувство, что он сейчас просто-напросто задохнется. Невилл, как под гипнозом, смотрел только на нее, да и отрываться совсем не хотелось. Исчезли люди, исчезло Министерство, музыку он уже не слышал. Воздух показался раскаленным, он расстегнул верхние пуговицы рубашки, ослабляя при этом и завязки плаща. Стоило Пэнси остановится на расстоянии нескольких шагов, тонкий аромат шафрана моментально просочился в легкие, ударяя в голову наотмашь, затуманивая разум словно ядовитый газ. Стало жарче, будто его температура подскочила еще на несколько градусов. Ее платье казалось живым, славно его соткали прямо в лесу из зелени, которая была под рукой. Вырезанные из текстурной ткани цвета темной зелени листья сплетались в узор, плотно облегающий грудь и талию. Узор полз по ткани вниз до самого пола. Разрез на платье слева открывал взору бледную сияющую кожу и заканчивался на пару дюймов выше середины бедра. Зеленые перчатки без пальцев, облегающие руки Пэнси словно вторая кожа, заканчивались выше локтя. Перчатки держались за счет аккуратной резинки, охватывающей средний палец на каждой руке. На шее, руках, в зоне декольте и на виднеющейся в разрезе платья ноге были нарисованы вьющиеся лианы. Казалось, они вплетены в саму ее кожу. Невилл не понял была ли то краска или они были зачарованы магией, потому что светились едва заметным салатовым цветом. В распущенных темных волосах по всей длине сияли маленькие огненно-красные листья. Глаза и брови Пэнси обрамляли светло-зеленые листья. Они будто бы прорастали прямо из кожи и напоминали шипастые наросты. Это было немного жутко, и в тоже время украшение из листьев восхитительно подчеркивало цвет радужки, делая ее взгляд роковым. Таким, от которого Невилл распадался на части. Впервые он видел все изгибы ее тела так четко и явно. Грудь пронзило неприятное злое чувство. Все волшебники мужского пола будут пялиться на нее весь вечер. Захотелось прикрыть ее, спрятать, и в тоже время его распирало от гордости, насколько она прекрасна. Самая умная, яркая, неповторимая ведьма. Самая интересная, горячая и желанная. Ее тело достойно большего, чем жадные взгляды, оно не должно быть выставлено на всеобщее обозрение. Ревность саднила и ныла под кожей. Смешиваясь с нарастающим желанием безраздельного обладания, раздражение грозило вырваться из-под контроля. И прежде, чем он успел осмыслить фразу, та со скоростью молнии вылетела изо рта: — Ядовитая тентакула! Паркинсон, что это на тебе? — И тебе привет, Лонгботтом! А вообще-то ты почти угадал. — Ты выглядишь как... — Растение? Да! Только я не тентакула, а «Ядовитый плющ». Этот костюм магловская выдумка. Я лишь добавила к образу немного магии. Невилл присмотрелся к рисунку листьев на коже. Действительно, как же он сразу не догадался: на каждом стебле располагалось по три листа, один широкий посередине и два боковых листка поменьше. Такой же формы только более мелкого размера листья вплетены в волосы. Теперь-то он вспомнил, что у ядовитого плюща зеленые листья по осени становятся ярко-красным. — Понятно, в общем я имел в виду, что платье очень...необычное. А ты выглядишь потрясающе! — Спасибо! Сегодня же особенный вечер и у меня на него особые планы, — она сделала глоток вина. — Знаешь, Лонгботтом, а вот твой костюм скучноват. Хотя цвет тебе к лицу. Не помню, чтобы хоть раз видела тебя во всем черном, — злобы в ее голосе не было. Как всегда дерзко, но искренне. — Спасибо! Мне помогли его выбрать. Как и у тебя, мой костюм магловский, он называется «Зорро». Забавно, что у него есть мантия, — он поднял плащ за край, демонстрируя ткань. — Ага, но мне больше нравится твоя маска. — А! — его рука взметнулась к лицу. — Совсем забыл о ней. Не понимаю для чего она, если ты все равно меня узнала, — улыбнулся он. — Честно говоря, жду не дождусь, когда смогу снять костюм, в нем довольно жарко. — А ты охлаждающие чары не пробовал? Говорят, помогают, — ухмыльнулась Пэнси. В этот момент рядом с ними завис долгожданный поднос с напитками, и Невилл взял себе огневиски. — Хочешь еще вина? — он посмотрел на Пэнси, не убирая руку от подноса. — Нет, я тоже буду виски. — Хорошо, — он потянулся за стаканом для нее, и когда его пальцы сомкнулись на стекле, Невилл ощутил теплое прикосновение к руке, в которой держал свою порцию огневиски. Пэнси уверенно забрала бокал и сделала глоток. Его рука отчаянно пылала в тех местах, где только что были ее пальцы. Этих касаний было катастрофически мало, чтобы удовлетворить тайную потребность. — Спасибо, Невилл. Так, — она провела языком по верхней губе, — гораздо вкуснее.  Он моментально взмок, а член предательски дернулся. Немедля, Невилл осушил первый стакан с виски и сразу потянулся за следующим. Янтарный жар приятно щекотал горло. Жжение во рту возвращало концентрацию внимания. — Согласен, так и правда лучше, — выдохнул он, доставая палочку и накладывая охлаждающие чары. Еще минута и он бы самовоспламенился. Медленная мелодия заполнила зал. Огневиски ослабил натянутые струны нервов, уменьшая напряжение. По венам разлилось предвкушение. Он прекрасно понимал, сейчас или никогда. — Потанцуешь со мной? —  его голос прозвучал неожиданно хрипло. Пэнси кивнула, вложив свою изящную ладонь в протянутую руку. Он ощутил дрожь и не сразу догадался, что вибрация исходит не от него. Они встали в позицию для вальса и закружились в танце. Невилл старался держать дистанцию в нижней части тела, но классическая поза не позволяла сильно отстраниться. Пэнси будто нарочно прижималась к нему максимально плотно. Ее ладонь лежала на его левом плече словно перышко. Нежно сжимая ее талию правой рукой, он ощущал мягкий материал платья. Ткань будто ласкала его. Но платье было и на толику не таким же гладким и приятным, как бархатная кожа Пэнси, правую руку которой он крепко держал своей. Невилл вел их пару уверенно. Впервые они были так близко друг к другу, и эта близость опьяняла. Вблизи ему показалось, что тонкие лианы на ее коже пришли в движение. Это выглядело одновременно жутко и восхитительно. Он поймал себя на том, что до смешного завидует этим побегам, желая быть на их месте, жаждая также оплести тело Пэнси. Негромкий стон выдернул его из фантазии, возвращая внимание к партнерше.   — Пэнси, все нормально? —  тревога отрезвляла. — Ты слишком сильно сдавил мою талию. Он скорее ощутил, чем увидел, как участилось ее дыхание. — О, прости! Я случайно, — Невилл ослабил хватку. — Тебе очень больно? Хочешь, закончим танец? — Нет, мне не больно, — выпалила она, — продолжим.   — Знаешь, зеленый тебе очень идет. Не ожидал увидеть тебя в таком образе, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Иногда нужно дать волю фантазии и воплотить свое желание в жизнь, даже если очень страшно и ты совсем не уверен в хорошем исходе, — её голос стал низким и манящим. — Вот я и воплощаю. Невилл поразился тому, насколько Пэнси отпустила контроль и доверилась ему. Она была расслаблена в его руках на протяжении всего вальса. Она позволила ему вести. Ее тело моментально отзывалось на каждое его движение и смену позиций. Казалось, музыка становилась всё более чувственной, а их танец — более интимным. Весь мир перестал существовать. Остались только они двое, их дыхание и биение сердец. Танец плавно подошел к концу. Когда последние аккорды растворились в воздухе, они лишь сделали пару шагов в сторону освобождая пространство, чтобы никому не мешать. Невилл не убрал руку с ее талии, а Пэнси не спешила отступать. В болотной зелени ее глаз сияли янтарные искры. Уверенный взгляд пронзал его до костей и будто что-то требовал, искал, пытался разгадать. Никто не спешил первым разрывать контакт. Сердце, которое еще не успокоилось после танца, забилось чаще. Левой рукой он скользнул по ее ладони, предплечью, и выше. Пальцы сами собой легли на шею Пэнси. — Почему ты выбрала этот костюм? Почему «Ядовитый плющ»? — он дышал ртом, пытаясь втянуть воздух, смешанный с ее усилившимся запахом, представляя, какой она была бы на вкус.  — Знаешь, — прошептала она, сокращая расстояние между ними, — ядовитый плющ ведь очень опасный, но в правильных руках он становится настоящим произведением искусства. — Губы Пэнси мазнули по мочке его уха. Сквозь шум в ушах от пульсации резко прилившей крови, Невилл услышал знакомый мужской голос их коллеги по проекту создания концентрата, зельевара Гленна: — Пэнси, окажешь мне честь, подаришь следующий танец? — голос Гленна показался слишком елейным. Желание сейчас же увести ее подальше от всех мужчин в этом зале подскочило вверх, как столбик термометра. Пэнси вздохнула и ее груди на мгновение соприкоснулась с его ребрами. Эти несколько секунд перевернули что-то фундаментальное в его душе. — Разорви мне банши перепонки! Гленн, ты не видишь, что у Пэнси уже есть партнер, она занята, — ему было плевать на то, как резко прозвучали эти слова. Все, что его волновало, ее неотрывно смотрящие на него почерневшие глаза и учащенное дыхание. Не дав опомнится ни себе, ни ей, он развернулся в сторону двери и разорвал контакт с ее телом. Только лишь для того, чтобы тут же схватить ее за руку и потянуть за собой, подальше от шума вечеринки. Пробираясь сквозь толпу, он не вслушивался в то, что говорили окружающие, а окрик Гленна быстро растворился позади них. Пэнси послушно следовала за Невиллом, не вырывая руку, не оказывая ни малейшего сопротивления. Она лишь крепче сжала его пальцы. Начался следующий танец, когда они вышли из зала и оказались в тишине прохладного коридора. — Видит Мерлин, я старался быть джентльменом. Но я не могу контролировать себя, когда ты рядом. Больше не могу и не хочу. Остановившись у первой попавшейся ниши, он обернулся и, поймав горящий взгляд Пэнси, мягко толкнул ее к стене, загораживая собой от прохода. Прежде, чем она ударилась о каменную кладку, он успел поймать ее в кольцо своих рук. Она схватилась за рукава его черной рубашки в попытке удержать равновесие. Покачала головой, сильно зажмурившись. Казалось, ей сложно сфокусироваться. — Нам надо поговорить, — твердо сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не сжать ее плечи. Казалось, сомкни он пальцы на ней чуть сильнее и хрупкие кости пойдут трещинами. Напряжение вперемешку с отчаянием тлело под кожей. — Хорошо. — Могу я переместить нас в свой кабинет? Там никто не помешает. Ты не против? — Не против. — Схватись покрепче, — пальцы Пэнси, которыми она все еще сжимала его рубашку, сжались в кулаки. Обнимая Пэнси левой рукой, правой он вытащил палочку из кармана на брюках и трансгрессировал в свой кабинет. Оказавшись в комнате, он не спешил выпускать ее из объятий: — Нормально? Пэнси кивнула и на миг прикрыла глаза: — Голова немного кружится, — она покачнулась и, испугавшись, он сильнее прижал ее к себе. — Хочешь присесть? Его кабинет был хорошо известен Пэнси. Диван, на котором они часто делали отчеты, все так же стоял в углу, напротив книжного шкафа. Невилл зажег лампы, приглушив свет, чтобы не резал глаза, и наложил заглушающие чары на входную дверь. Когда он попытался мягко развернуть ее, чтобы проводить к дивану, Пэнси не поддалась. — Не хочу садиться. Мне и тут хорошо, — прошептала он, не отрывая от него взгляда.  — Кажется, ты пьяна. — Немножко, — она закрыла глаза и, облизнув верхнюю губу, сглотнула. Невилл, как привороженный, потянулся к ней. Мозг не успевал обрабатывать сигналы тела. Она была так близко, а вкус шафрана будто уже вовсю чувствовался на языке. Он не смог устоять и, сдаваясь невозможной тяге дурманящей пряности, наклонился и прикоснулся к ее губам. Пэнси замерла, не открывая глаз. Но антарктический холод отвержения не успел распространиться по венам, потому что спустя пару секунд она раскрыла рот, жадно втягивая его нижнюю губу. Наверное, он ожидал какой угодно реакции после ее ступора: ударов, проклятий, пощечины. Любого сопротивления и слов, но только не скольжения горячих ладоней по его коже, не изящную руку, которая резко сорвала с него шляпу и отбросила куда-то в сторону, тут же путаясь в светлых волосах, сжимала пряди, не жадные пальцы, вцепившиеся в рубашку и притягивающие ближе к себе. Мир взрывался терпко-медовым вкусом, поглощающим до капли все его внимание. Поцелуй пробуждал в нем что-то древнее, необузданное. Застарелая тоска, которая изводила его годами с детства, притуплялась, слабела, таяла. Становилось легче, словно наконец-то начала затягиваться рана, для исцеления которой врач сумел подобрать действующее лекарство. Он понятия не имел, что испытывал настолько сильную потребность в этом прикосновении, пока их губы не встретились. Он не заметил, как они переместились к стене. Пэнси прислонилась к ней в поисках опоры. А Невилл, спрятав палочку обратно в карман, облокотился на шершавую поверхность ладонями по обе стороны от ее головы. Движения становились развязнее. Язык, который в начале мягко исследовал ее рот, проникал все глубже. В плену оказалась вовсе не Пэнси. И Грин-де-Вальд бы его побрал, это казалось таким несправедливым. А может так оно и было всегда. Пэнси оплела его сердце задолго до того, как надела костюм «Ядовитого плюща». В нестерпимом желании ощутить больше, он прижался к ней всем телом, вдавливая в стену. Она поддавались и подстраивалась словно подтаявшее масло, обволакивала его собой. Невилл ощутил скольжение по правой ноге. Пэнси в попытке прижаться к нему пахом обхватила его левой ногой и повела ее вверх, надавливая на заднюю поверхность его бедра. Пэнси ощущалась как упругая лиана, которая упорно пытается обвить его собой.   Невилл старался быть деликатным, он правда хотел сосредоточиться на ее удовольствии, но Пэнси будто было все равно насколько он нежен. Он чувствовал, как жадно она глотает их смешавшуюся слюну. Руками и языком она ласкала его так беззаветно, словно хотела одарить, словно понимала, как сильно он нуждается в ней. Невилл не понял, когда она успела расстегнуть верхние пуговицы рубашки, но ярко ощутил, как ее ногти царапают шею и пытаются пробраться дальше под ткань. К шафрану примешивался отчетливый вкус недавно выпитого ею огневиски, смешанный с фруктовыми нотами белого вина. Он не знал насколько сильно Пэнси была пьяна, а потому следовало остановиться до наступления необратимых последствий. И все же, несмотря на доводы рассудка, напитаться, насытиться этой дерзкой ведьмой не получалось, а желание исследовать ее тело только росло. Может ли он быть жертвой, готовой на все ради дозы ее яда? Голод, который он старательно сдерживал последние несколько месяцев, вырывался из него, как лава из жерла вулкана. И как эта самая лава, неуемный голод был готов затопить их обоих. Желая получить еще больше от кажется самого долгожданного и спонтанного поцелуя в своей жизни, он переместил руки на спину Пэнси и неспешно провел кончиками пальцев вниз. Очертив ребра, он достиг талии. Движение было плавным и уверенным. Когда он достиг тазовых косточек, то сдвинул Пэнси на себя и мягко сжал ее ягодицы, наслаждаясь упругостью мышц. Она покачнулась, напрягая все еще обвивающую его левую ногу, чтобы удержаться. Когда Невилл услышал тихий стон и ощутил легкую щекочущую рот вибрацию, единственной потребностью вдруг стало желание услышать его снова. Желание дать ей все, что он способен. Оторваться от столь драгоценных губ, отпустить ее казалось катастрофической ошибкой. Если бы не досадная необходимость вдохнуть, Невилл бы ни за что не остановился. Медленно оторвавшись от нее с усилием, достойным всех подвигов Геракла, он прижался лбом к ее и попытался восстановить дыхание. Пэнси дышала не менее тяжело. Его руки взметнулись к ее лицу и остановились на порозовевших щеках. Затем он отпустил ее и отступил на два шага. Она дезориентировано моргнула, туман желания во взгляде постепенно рассеивался. — Что-то не так? Почему ты остановился? —  ее недовольный тон отрезвил. — Потому что не могу мыслить здраво рядом с тобой, тем более зная теперь, какая ты... невозможно отзывчивая на мои прикосновения. Если мы продолжим, то окажемся вовсе не там, где бы ты хотела оказаться сегодняшним вечером, — Невилл снова ощутил прилив жара, но в то же время почувствовал облегчение от высказанной правды. — Я просто хотел поговорить. Прости, что набросился на тебя и вел себя, как озабоченный подросток. Этого больше не повторится. Нарушать личные границы Пэнси он не имел никакого права. Конечно, она его не оттолкнула и явно была не против поцелуя, и все же он понятия не имел, хотела ли Пэнси его хоть сколь-нибудь также сильно, как он ее. Потому что она вряд ли подозревала, что еще буквально полминуты этих касаний и его пальцы оказались бы у нее в трусах. Идея поговорить с ней все еще имела право на жизнь, но вот набрасываться на нетрезвую Пэнси с поцелуем было затеей сомнительной. Разочарование в себе острыми шипами закололо грудь изнутри. Ему бы хотелось, чтобы она воспринимала его как мужчину, способного на благородство. Им обоим надо прийти в себя, разговор стоило отложить. — Почему это не повторится? И не тебе решать, где я окажусь сегодня вечером, — Пэнси неожиданно для себя икнула и стыдливо прикрыла рот рукой. Он не собирался прятаться в такой момент. Пэнси заслуживала искренности. Поэтому Невилл стянул в себя черную маску и бросил ее на стол. Он вспомнил о шляпе, которая сейчас валялась где-то в темноте коридорной ниши, и дал себе обещание вернуться за ней потом. — Ты права, не мне решать. Но ты пьяна и тебе надо отдохнуть. Не стоило мне вынуждать тебя оставаться со мной наедине. Поговорим в другой раз, когда мы оба будем в адекватном состоянии. Как минимум трезвыми. — Да в нормальном я состоянии, — Пэнси опять икнула. — Как видишь, я была не против такого типа коммуникации с тобой. Да ты бы и пальцем ко мне не притронулся, если бы я сама не захотела. Поверь, я бы даже не стала использовать палочку, а просто вдарила тебе по яйц... — Ты бы могла, — нервно усмехнувшись, он почувствовал, как расслабляется напряженное солнечное сплетение. Почему Пэнси казалась такой милой, когда вела себя настолько бесцеремонно. — Хотя, конечно, — прищурилась она, — во время обычного разговора мой язык не облизывает рот собеседника, пока его руки сжимают мою задницу, — она говорила, запинаясь, алкоголь все же немного путал язык. — Давай я провожу тебя домой, и мы обсудим все в другой раз? — Невилл положил ладонь на шею и, откинув голову назад, закрыл глаза. — А знаешь, я не буду помогать тебе и ждать другого, удобного тебе, раза. Хочешь сбежать? Пожалуйста. А я вернусь в зал, — ее лицо все еще рдело, а пунцовые пятна на шее и красные от поцелуя губы почти сливались по цвету с лепестками в волосах. Он заметил, как дернулась ее нога в попытке сделать шаг к двери. — Химера меня задери! Я просто хочу сделать все правильно. Начать не с похотливого броска на тебя, словно я василиск, который готов тебя проглотить, — он держал глаза закрытыми. Смешивающийся с желанием овладеть ее телом стыд отдавался горечью на языке. — Разве хотеть кого-то это сразу же похоть? Что плохого в желании, окрашенном страстью? Тем более, если желание обоюдно! Это же было прямое признание, но Невилл никак не мог поверить в то, что Пэнси испытывает ответное влечение. Снедаемый сомнениями, он томился в собственной неуверенности достаточно долго. Та сила, с которой она отвечала на поцелуй, до сих пор туманила разум и желание получить еще больше и прямо сейчас срывало последние петли самоконтроля. — Я имел в виду, что ты достойна большего! Что все нужно начать не так, не пьяными зажиманиями здесь, в Министерстве. Понимаешь, я...мне. Как бы сказать, чтобы ты правильно поняла, — злость на себя заставила его сжать кулаки. Ему показалось, что в кабинете душно. Отчетливо ощущая на себе взгляд Пэнси, он понял, стоит ему открыть глаза и позволить себе один только взгляд, эта невыносимая ведьма тут же поглотит его самообладание, точно ряска старый пруд. И он сдастся. — Просто скажи так, чтобы я правильно поняла... Намереваясь ответить, Невилл открыл глаза и поймал не взгляд, но темно-зеленое праведное пламя, бушевавшее, кажется, в самой ее сути. Сказать ничего не успел, Пэнси не дала ему этого сделать, продолжая: — А хотя знаешь алкоголя во мне и правда еще достаточно, чтобы сказать тебе кое-что, Лонгботтом. Если ты не найдешь нужные слова, я не обижусь. Я развернусь и уйду. И знаешь, что. Я не буду чувствовать себя униженной или отвергнутой. И я не считаю, что несколько минут назад я делала что-то неправильно. Я послушала себя и свое сердце. Я сделала то, что хотела. И алкоголь тут ни при чем. Но мне бы смелости не хватило без него подойти к тебе там, в зале. И никто за меня не будет решать, когда и где мне уместно проявлять свои чувства. Это эгоистично? Ну и пусть... А хотя чего я распинаюсь, Салазар! Да чтоб...Да чтоб..., — она замешкалась, подбирая слова, — да чтоб у твоей зубастой герани все зубы выпали, Лонгботтом! — Пэнси сделала шаг в его сторону, руки упирались в бока, а разъяренный взгляд метал молнии. Она могла без палочки поставить его колени одним только взглядом. Прекрасная в своей искренности ведьма. Невилл остался стоять на месте, но сдерживать себя было уже невозможно. Тлеющее желание, получив порцию кислорода в виде ее обезоруживающего признания, теперь намеревалось не просто разгореться, а сжечь его дотла. Штаны вдруг стали тесными. Пэнси раздражающе возбуждала его. Физическая природа умоляла его удовлетворить низменную потребность, пока разум дергался в предсмертных судорогах. Тщетно. В этой битве он проиграл. На реванш рассчитывать не приходилось. — Терпеть не могу зубастую герань, — рассмеялся он, радуясь свободе, которую ощутил от принятого решения. Медленно и осторожно он сделал несколько шагов к ней. Пэнси не улыбнулась, она часто дышала после своей тирады, внимательно наблюдая. Он развязал завязки плаща и, стянув его с себя, отбросил в сторону. — Милостивый Мерлин, совсем не так я хотел начать с тобой отношения, — Невилл подошел вплотную к Пэнси. Глаза ее на мгновение расширились от услышанного, но она молчала. Попытка быть джентльменом провалилась, рядом с ней вообще редко что шло по его плану. Это бесило, но еще сильнее будоражило. Теперь была его очередь открываться. — Совсем не так хотел поговорить о чувствах, которые я испытываю к тебе. — Он нежно обнял ее за талию, прислушиваясь к реакции женского тела. Пэнси дрожала, но не оказывала ни малейшего сопротивления. — Совсем не так хотел провести вечер вместе. — Он положил ладонь на ее затылок, запуская волосы в длинные пряди, ощущая кончиками пальцев мягкие украшения в виде листьев. — И совсем не так хотел тебя поцеловать в первый раз. — Аккуратно потянув за волосы, он заставил Пэнси откинуть голову вправо и прижался губами к шее под ухом. Она облокотилась на лежащую на ее пояснице руку, обхватила его торс для устойчивости и прогнулась, давая больше доступа к разрисованной лианами коже шеи. — Как грустно, что я разрушила твои планы, — без капли сожаления прошептала она. — Да, очень жаль, — он не узнал свой хриплый голос. Невилл продолжал лениво целовать ее шею, но боялся притронуться к губам. Он знал, погрузившись в этот омут второй раз за вечер, вынырнуть уже не сможет. Спустя две минуты он остановился и уперся лбом в правое надплечье Пэнси, она разочарованно хмыкнула и попыталась подтолкнуть его к продолжению. Но он так и замер, двигаться не хотелось, отпускать ее тоже. Невилл лишь сжал ее тело чуть крепче и выпрямился вместе с ней, все еще прижимая лоб к шелковистой коже. Когда Пэнси пошевелилась и переступила с ноги на ногу, то случайно задела его пах. Он шумно выдохнул от пронзившего его удовольствия.  — Кажется я не могу оторваться от тебя. — Я и не просила, — она запустила левую руку в его волосы, поглаживая. Сердце Пэнси гулко билось. Трепет ее грудной клетки передавался ему, и он понял, что эта мелодия только что стала его любимым ноктюрном, который хотелось слушать бесконечно. — Я хочу сказать это тебе, пока еще в состоянии связно разговаривать. Ты мне нравишься! — Я догадывалась, — сорвался смешок с ее губ. — Все ждала, когда ты признаешься. У тебя же все на лице написано, Лонгботтом. Ты же на меня смотришь, как голодная мантикора. — Правда, так очевидно? — Для меня да. Странно, что ты не замечал мой флирт, особенно в течение октября. И как меня бесило, что ты никогда не переходил дружескую черту. — Я ...не был уверен. — Зато сейчас, когда ты наконец-то показал мне, чего хочешь, а не всю эту дружескую чушь, которой кормил меня последнее время, я намерена получить больше, — Пэнси склонила голову и лизнула мочку его правого уха. Голова закружилась и Невилл обхватил тело Пэнси, вдавливая ее в себя в поисках опоры. — Мне даже кажется, что я влюбляюсь в тебя прямо сейчас, — он замер, а затем оторвался от ее шеи и посмотрел в глаза. — И я не знаю, что мне с этим делать. Она уставилась на него изучающим взглядом. Коричневые крапинки в зеленой радужке ее глаз казались Невиллу кусочками мокрой древесной коры, запутавшимися в болотной тине. — Я тоже, — она обвила ладонями его лицо. — Скажи, чего ты хочешь? — Тебя! И прямо сейчас! — Пэнси встала на цыпочки и прижалась своими губами к его. Требовательный тон ее голоса одурманивал. Неужели все было так просто? Когда их губы встретились все страхи и сомнения растворились в этом касании. Невилл почувствовал, как напряжение покидает его тело. Как зачарованный он поддавался движениям ее рук и губ. Пэнси продолжила расстегивать пуговицы на рубашке, две из которых ей удалось освободить во время первого поцелуя. Невилл ощутил, как тонкие пальцы нетерпеливо вытаскивают пуговицы из петель, как трясутся ее руки в нетерпении. Самая последняя нижняя пуговица не поддавалась и Пэнси недовольно дернула за края рубашки, с корнем вырывая упрямицу из петли. Полы рубашки свободно повисли на его плечах, и он ощутил горячие ладони, которые огладили мышцы пресса, а затем двинулись к груди. Ее прикосновения были нежными, в них не было той ярости, с которой она только что отрывала пуговицу. Пока она исследовала его грудь, он успел расстегнуть пуговицы на рукавах. Тут же ладони Пэнси скользнули выше, поднырнули под ткань на плечах, и она сняла с него рубашку. Невилл услышал лязг от удара металла о мрамор, когда рубашка упала на пол. Пэнси разорвала поцелуй и вопросительно посмотрела на предмет, похожий на шило с рукояткой, выпавший из кармана. Невилл вытащил палочку и сказал: — Акцио, рапира! — через мгновение он держал на ладони уменьшенную меч-рапиру, которую получил вместе с костюмом. — Совсем забыл о ней. Рапира того самого «Зорро» была частью моего образа, но она длинная, с ней неудобно. Пришлось уменьшить и положить в карман. — Зря. Тебе идут мечи, — без обиняков сказал Пэнси. — Каждый раз, когда я вспоминаю, что ты творил с мечом Гриффиндора в тот день, у меня мурашки по коже. — Низкий тембр и плавность ее голоса согревали, как теплое дыхание. Значит ли это, что уже тогда, в Хогвартсе, она думала о нем не как об ученике с ненавистного факультета, а как об обычном парне? Хоть рапира и была не настоящая, но возвратить ее нужно было в целости. Невилл вернул ей прежний размер и отнес на рабочий стол. Повернувшись, он увидел Пэнси в другом конце комнаты, рядом с диваном и кофейным столбиком. Она поманила его пальцем, соблазнительно улыбаясь. Невилл подошёл к ней, желая подчинится любому ее капризу, но вдруг вспомнил кое-что важное. — Подожди секунду. Он навел палочку на Пэнси и уверенно произнёс: — Гравидит́атем эт м́орбос венер́эос проиб́ерэ . Затем он наложил эти чары и на себя. — Спасибо! — поблагодарила она, подходя вплотную. — Перед вечеринкой я...выпила специальное зелье. Но мне нравится, что ты подумал о безопасности. Это одна из тех черт, которые привлекают в тебе. Забота. Он положил палочку на кофейный столик, освобождая руки, и пристально посмотрел в темные глубины ее расширенных зрачков. Не отводя от него глаз, Пэнси стянула перчатки и бросила их на пол. Скинула зеленые туфли лодочки. Лукаво улыбаясь, она поставила правую ногу на коричневый диван. Платье соскользнуло и Невиллу открылся вид на тонкую кожаную кобуру с палочкой, закрепленную на бедре. От вида плотно обхватывающих ногу ремней из темной кожи у него перехватило дыхание. Пытливо посмотрев ему в глаза, Пэнси медленно кивнула на кобуру. Невилл сглотнул, понимая, чего она хочет. Для него прикосновение к волшебной палочке всегда было чем-то интимным. Он сам добровольно разрешил бы это только тому, кому полностью доверяет. Опустившись на одно колено, он положил ладони на свод ее стопы. Ласковым смелым движением провел ими по нежной коже, но, достигнув чехла, остановился. Посмотрел наверх, встречаясь с голодным взглядом. Прищурив глаза, Пэнси смотрела в ответ с предвкушением. Невилл аккуратно расстегнул крепления и, положив палочку рядом со своей на столик, помассировал уставшую от давления молочно-белую кожу. — Садись! — хриплым голосом скомандовала Пэнси. С неохотой оторвавшись от ее бедра, он сел на диван. Но не успел откинуться на спинку, как она практически запрыгнула на него и оседлала. Из комнаты будто высосали воздух. — Теперь ты мой! — победно заявила Пэнси и впилась поцелуем в его губы. Невилл автоматически положил руки на ее бедра, а она прижалась грудью к нему так тесно, что он чувствовал соски сквозь ткань платья и белья. Пока Пэнси искала удобное положение, елозя на его бедрах, он подумал, что молния на брюках вот-вот лопнет, без возможности удержать окончательно вставший член. — На спине...молния, — рвано выдохнула она сквозь поцелуй и, собрав волосы, сдвинула их на левое плечо. Невилл нащупал собачку и плавно потянул ее вниз. Но где-то на уровне талии она застряла. Он дернул раз, другой. Бесполезно. — Застряла, — он сместил губы на ее правую ключицу. — Не поддается. — К гаргулье платье. Рви! — Нет, погоди, может... — Не хочешь видеть меня голой? — он не видел, но знал, что у нее поднялась левая бровь. Как бывало обычно, когда они спорили и она задавала ему риторические вопросы. — Хочу! Но жаль платье и твои усилия. — Ладно! — Пэнси стянула с плеч верх платья, и оно собралось изумрудной гармошкой на ее талии. — Дальше справишься сам. С застежкой белья Невилл и правда справился легко и быстро. Отбросив лифчик в сторону, Пэнси ни на секунду не останавливаясь, потянулась к ремню его брюк. От вида ее небольшой груди с темно-розовыми сосками по спине пробежали мурашки. Невилл нежно взял ее дрожащие кисти и сжал. Удивленно посмотрев на него, Пэнси остановилась. Он поцеловал тыльную сторону сначала правой, а потом левой ладони и положил их на свою грудь. Выждав несколько ударов своего сердца, он потянулся к ремню и расстегнул его, а затем и ширинку. Пэнси посмотрела вниз и нетерпеливо потерлась промежностью о его ноги. Положив руки на ее бедра, Невилл повел их вверх, круговыми движениями больших пальцев лениво массируя кожу на внутренней стороне. Добравшись до кромки ее трусов, он замер. — У нас еще есть возможность остановиться и не совершить того, о чем можно пожалеть. На самом деле он знал, что способен остановится в любой момент. Да, чем дальше они зайдут, тем больших усилий это потребует, но он сможет. Но если она его не попросит, сам он не остановится. Судя по всему, единственное, чего хотела эта невыносимая ведьма, это довести его сегодня до исступления. Ничего не сказав, она привстала на коленях, взяла его правую руку в свою и разместила ее между своих бедер. Он только и успел расслабиться и вытянуть пальцы, как Пэнси опустилась на тыльную сторону его ладони, придавливая ту своим весом. Она оперлась руками на спинку дивана по обе стороны от его головы и начала медленно двигать тазом вперед-назад. Вот и ответ. Ответ она дала крайне убедительный. Влажная тонкая ткань ее трусов показалась абсолютно лишней. Ощущение горячей набухшей плоти кружило голову. Прикосновение пустило ток по нервам, на который тут же отозвался член, выделяя липкую жидкость. Продолжая двигаться, Пэнси запустила левую руку в его трусы и обхватила член. Она выглядела властно, будто знала, что сегодня точно получит желаемое и никто не встанет у нее на пути. Когда ее рука заскользила по члену, еще один барьер внутри него пал. Невилл сжал пальцы на ее левой ягодице, от чего Пэнси выгнулась и глубже насадилась на костяшку его среднего пальца. Стон вырвался из ее горла. Неосознанно она сильнее сжала пальцы, и Невилл зашипел от смеси боли и наслаждения. — С моей стороны точно никаких сожалений, — выдохнула она и, стянув резинку его трусов, освободила член. Поза для его правой руки была неудобной, но он терпел, жадно рассматривая лицо Пэнси, впитывая ее удовольствие. Она очень быстро нашла удобный для себя ритм, ее дыхание становилось тяжелым, вместо поступательных ее таз теперь делал вращательные круговые движения с небольшой амплитудой. Вся его кисть стала мокрой, количество смазки росло. Он ощущал нарастающую вибрацию мышц ее промежности. Невилл потянулся губами к ее груди и, обхватив правой сосок, нежно обвел орелу языком. А потом тоже самое сделал с левым. Проведя рукой по ее спине, он запустил руку в темные волосы и помассировал затылок. Она сначала откинула голову назад, но потом остановилась и резко встала с дивана. Столь внезапная потеря контакта ошеломила. — Тухлое яйцо феи! Как же меня бесит эта тряпка, — она вязла палочку и с помощью заклинания разрезала платье, которое, словно кожа змеи, сползло по ее ногам. И, судя по ее полностью обнаженному стану, трусы она тоже не пожалела. Невилл выдохнул и хохотнул, услышав знакомое ругательство. В моменты, когда Пэнси не контролировала свои эмоции, из нее мог вырываться целый поток брани, которой она научилась в Ирландии. Без одежды Пэнси была похожа на дриаду. Он совершенно не ожидал, что лианами разрисована вообще вся ее кожа. Только сейчас он заметил, что в тусклом свете кабинета зеленая краска приобрела флуоресцентное свечение. Именно такой свет излучали его любимые ночные фитолампы в теплицах. — А чего ты ждешь? Раздевайся быстрее!— поторопила она. Повинуясь, Невилл быстро стянул с себя оставшиеся вещи. Сегодня вечером он окончательно убедился в том, что повелевающий тон ее голоса в качестве прелюдии возбуждал его едва ли не сильнее, чем ее обнаженное тело и восхитительный ум. Едва он сел на край дивана, Пэнси мягко толкнула его ногой в грудь. Повеление Невилл считал моментально и сел в прежнюю позицию, раскрыв объятия. Они вернулись к страстным поцелуям, но теперь все было иначе. Пэнси казалась более хрупкой в его руках, и в тоже время от ее движений веяло силой и уверенностью. Словно ветер осенние листья, она разметала последние сомнения в его душе. Наконец-то он понял причину своего страха. Ему хотелось быть таким же желанным, таким же необходимым, какой она была для него. Он хотел не просто секса, а полноценных отношений, на равных. Осознание окрыляло. Невилл разрешил себе действовать свободно и смело. Дать ей себя настоящего. Быть с ней собой настоящим. Он ласкал ее тело так, как мечтал, отдавая ей все, что мог, все что умел, пока Пэнси не всхлипнула в изнеможении потираясь о его член. Ее чуткие касание пробуждали дрожь в руках и трепет в сердце. Предвкушая соединение тел и душ, томлением была объята каждая клеточка его тела, каждая частица его существа. Стоило ему коснуться головкой половых губ, провести по ним с невероятной нежностью, размазывая смазку, и надавить слегка на клитор, Пэнси вздрогнула и приподнялась на коленях, раскрываясь, показывая свою готовность. Восхищение и восторг пронеслись по нервам, выстреливая в паху жаждой оказаться немедленно в ней. Он вошел в нее плавным аккуратным движением. На мгновение остановился, когда ее мышцы плотно сжали головку. Посмотрев в глаза Пэнси, он двинул бедрами вверх, проталкивая член глубже, преодолевая легкое сопротивление стенок ее лона. Но она уперлась руками ему в грудь, призывая помедлить. Невилл тут же остановился, беспокойно смотря на нее. — Все нормально? — Да, — хрипло шепнула она. — Дальше я сама. —  И Пэнси стала уверенно опускаться на член. Левой рукой она держалась за плечо Невилла, находя в нем опору. По спине его разливался жар, член пульсировал в тисках ее плоти. Дюйм за дюймом он погружался в мечту. Он хотел, чтобы ей было хорошо и удобно. Пусть двигается, как ей хочется, выбирает позу, скорость. Он хотел ее доверия, чтобы она ощущала себя в безопасности. Потому сначала доверился сам. Добровольно отдавая себя в плен ее естества, он наслаждался давлением мышечных стенок. Когда он полностью заполнил ее собой, Пэнси простонала и опустила голову на его левое надплечье. В этот миг он ощутил новый аромат. Запах ворвался в легкие, расцветая радостью решения долгожданной загадки. Взмокшие на ее затылке и висках волосы наконец-то раскрыли ему тайну, которую он мечтал разгадать. Он зарылся носом в длинные черные пряди и замер, жадно вдыхая смесь зрелых семян кориандра, сочного бархатистого персика и нежной лесной фиалки. И этот аромат показался ему важнее воздуха, именно его он хотел бы вдыхать всю оставшуюся жизнь. Привыкнув к размеру члена, Пэнси начала двигаться, набирая темп. Она быстро нашла подходящий ритм, и все что было в его силах, отвечать на ее движения аккуратными выпадами бедер навстречу в такт. По ее виску скатилась капля пота. Ее грудь подпрыгивала в аккомпанемент толчкам.    Невилл сделал вращательное движение бедрами и Пэнси всхлипнула. Ее тело будто потянула вверх невидимая сила. Она выгнулась, стараясь промежностью теснее прижаться к его паху, подначивая продолжать. Чем меньше диаметр был у каждого следующего вращения, тем тяжелее дышала Пэнси. От понимания того, как она с помощью его тела получает наслаждение, Невилл слишком быстро приближался к разрядке. Каждый раз, когда Пэнси подавалась вперед, он ощущал растущую интенсивность  сокращения мышц вокруг члена. Видимо, та точка, стимуляция которой ей была необходима, получала нужное по интенсивности прикосновение, правильное давление. Он ощутил, как по внутренней стороне правого бедра заскользила ее ладонь. Пэнси осторожно, что удивило его, дотронулась до мошонки, лаская ее пальцами. От этого действия ощущения стали ярче, интенсивнее, пульсация обострилась до предела. Он был на грани, но совершенно не понимал, насколько близка к ней Пэнси.   Когда их взгляды пересеклись, Невилл задержал дыхание в неосознанной попытке остановить время. Глаза и брови Пэнси все еще обрамляли светло-зеленые листья. Украшение не повредилось. И, как теперь он знал, материал был мягким и гибким на ощупь. В глазах горело пламя удовольствия, ярко-красные распухшие от поцелуев губы резонировали с огненно-красными листьями в растрепанных волосах. Созерцание ее необузданной красоты, трепетно ласкающие его пальцы и внезапно сжатый сокращением стенок член вынудили Невилла сдаться. Он успел только подхватить ее под бедра и аккуратно снять с себя, чтобы не кончить внутрь. Ее руки тут же обвивали его крепко и надежно, словно дьявольские силки. Она обнимала его и гладила по плечам, а он пытался отдышаться, откинувшись на спинку дивана. Пэнси пошевелилась и он потянулся к шелковистым набухшим складкам, чтобы дать ей необходимую разрядку. Средний и безымянный пальцы легко скользнули внутрь. Сделав несколько круговых движений, он прикоснулся большим пальцем к клитору. Пэнси обхватила его голову и притянула к своей груди. Облизнувшись, Невилл заскользил губами по раскрасневшейся коже, запоздало подумав, что не стоило бы оставлять на ее коже засосы. Добравшись до левого соска, он вытянул губы трубочкой и обхватил его. Втягивая и выталкивая сосок, он старался создать смену ощущений нарастающего давления и его отсутствия. Он объединил движения рта и пальцев в общем танце ее удовольствия. Ощутив напряжение и трепет ее тела, он ускорился. Пэнси беззастенчиво льнула к ласкающей ее руке и губам. Ее тяжелое дыхание и бешено колотящееся сердце говорили о том, что она стоит на самом краю, нужно только слегка подтолкнуть. Дерзкая мысль пронзила сознание. Вдруг ей понравится. Невилл осторожно прикусил ее сосок, испытав при этом острое наслаждение. И как же он оказался прав. Пэнси издала громкий стон, разительно отличающийся от предыдущих. Она практически упала ему на грудь, пока ее мышцы ритмично сокращались от оргазма. Смесь нежности, страсти и чего-то нового, что раньше не испытывало его сердце, взорвалось в груди словно заклятие «Экспульсо». Вспыхнувшая страсть и выплеск адреналина медленно трансформировались во что-то новое, неожиданное и теплое. От недавнего яркого пламени остался ровный приятный огонь. Уже не обжигал, но греться около него хотелось. Истлевшие сомнения стали теперь горкой бесполезного пепла, которую Невилл развеял за один освобождающий выдох. Он гладил ее по спине и волосам, нежно прижимая к себе, ожидая, когда ее дыхание придет в норму, а его сердце найдет спокойный ритм. Голова ее лежала на его правом надплечье. И мягкие лепестки украшения вокруг ее глаз щекотали кожу шеи. Мысли разбегались от охватившей тело неги. Но Невилл все же собрался с силами: — Как ты? — Так, будто получила то, чего давно хотела, — Пэнси лениво приподняла голову и, поцеловав его кадык, вернула ту на место. — А ты? — Это хорошо! А я чувствую себя так, словно выпил «Эйфорийный эликсир», — выдохнул он. — Только не начинай петь , — она потерлась о него носом и рассмеялась. Приятная вибрация ее смеха отозвалась улыбкой на его лице. — Я скучаю по нашим постоянным встречам. — И я. Может нам нужно попросить у Бруствера новый совместный проект? — Однозначно нет, — он ощутил, как она попыталась покачать головой в отрицании. — Нет? Из нас получилась неплохая команда. Ее «нет» задело что-то уязвимое внутри, неприятно кольнуло. — Не хочу работать с тобой. Только не в ближайшее время. Это пытка. Сосредоточится на работе, когда ты рядом...не просто, — Пэнси поерзала. — Тогда как на счет свидания? Там можно сосредоточиться только друг на друге, — он мягко поцеловал ее в лоб. — Прекрасно! Только свидание завтра, — она села прямо и посмотрела ему в глаза. — А пока мы пойдем туда, где продолжим начинать наши отношения неправильно. Ко мне домой. — Но ты говорила, что у тебя были особые планы на сегодняшний вечер, — он не старался скрыть радостное возбуждение, от которого голос несильно дрожал. — Ты и был особыми планами, — удовлетворенно ответила Пэнси. Конец.