Sieben.

      С некоторыми привычками своего партнёра иногда приходится только мириться. Потому что это въедается настолько, что не вывести. И даже если очень захочется — бесполезно. Остаётся только закрыть глаза, вздохнуть и жить дальше.       Некоторые привычки врастают в семейный быт настолько глубоко, что начинаешь думать — а как раньше без этого жил? А что-то просто незаметно подстраивается под обоих.       Забытые на кухне сигареты заботливо перекладываются на балкон. Любимая кружка с перечёркнутой мультяшной рыбой ставится в шкаф чуть ближе, чтобы удобнее было тянуться.       И ещё множество подобных мелочей, делающихся уже автоматически.       Совместный быт так же открывает глаза на то, что некоторые вещи, которые раньше вполне устраивали, теперь нужно кардинально менять.       Потому что кровать, например, уже не подходит. И если длинна ещё нормальна, то вот ширина...       — Арс! — Антон просыпается резко, от удара коленкой по ногам. — Конечности прибери.       — Умху... — тот даже не просыпается нормально, но откатывается немного, давая расслабиться и спать дальше.       Не сильно, впрочем, надолго. По ощущениям минуты через две, но явно больше, Попов подкатывается обратно, забрасывая руку на задремавшего партнёра.       — Арс, — конечность моментально убирается.       И ведь действительно спит беспробудно. Хорошо хоть на голос начал реагировать, а не как раньше — только танком и сдвинешь. И ведь весит не больше самого Шастуна, а тяжёлый. Разве что годы и опыт давят.       Уснуть после такого уже не получается. Днём съёмки и, по-хорошему, чем больше отдыха, тем лучше, но... просто не выходит. Время шесть утра, не так уж и плохо, если разобраться. Зато можно меленько отомстить, потом только со смехом вспоминать будут. Хотелось на это надеяться.       Кофе получается сделать тихо, даже ничего не уронив. Прогресс. Не из кофейни, конечно, но получается тоже вполне сносно, особенно если ещё одну ложку сахара всыпать. А то, что та самая Арсова кружка ещё пару дней будет специями пахнуть — так нечего пинаться было.

* * *

      За кружку Антону действительно прилетает, но Попов отходчивый. В основном. И вообще, «нечего было так себя вести, тогда и маленькой мсти бы не было!»       Забывается всё под кучей дел, забот и планов достаточно быстро. Тем более, что в следующий раз прощения приходится просить уже Арсению.       Ну да, не подумал он, что Шаст в свои тридцать будет так резко воспринимать какие-то комментарии в свой адрес. И вроде ничего такого, но обиделся.       Начавшееся со случайного «пиздец ты тяжёлый, Шаст» на съёмках, когда в порыве захотелось просто поднять его на руки. И закончившееся дома большим скандалом со стороны Антона, что он толстый бегемот.       Никакие увещевания в обратном совершенно не имели воздействия. И про случайность, и про то, что Серёжа Матвиенко в лучшие годы потяжелее был, и ещё много чего, казавшееся тогда нужным.       — Ну, ты ж так не считаешь, Арс! — Антон вздыхает, уткнувшись носом в чужое плечо. И успокоения эти явно совершенно далеки от искренних.       Сил и терпения у старшего импровизатора в данном случае много, да и даже наорёт он — что это исправит? Остаётся только ближе партнёра притягивать, несмотря на все брыкания. И тихо, ласково на ухо выговаривать, какой он у него хороший, замечательный и просто солнце. На все возражающие мычания Попов просто не реагирует.       — Успокоился? — Арсений укладывает ладонь между чужих лопаток, едва заметно поглаживая.       Кивок в плечо почти неощутимый, но это самое большее, на что Шастуна сейчас хватает. Эмоциональный всплеск выжал всё абсолютно. Возможно, это было просто из-за перегрузки организма и общей усталости.       Надо будет потом извиниться.       — Хорошо, — Арс целует в макушку. — Тогда сейчас я несу тебя в постель, завариваю чай и ты отдыхаешь. И не смей спорить, ты пушинка.       Остаётся только ещё раз кивнуть.