Neun.

      Даламар никогда не сомневался в своём выборе. Магия была для него самой жизнью и, не будь её... Можно было бы вешаться на ближайшем дереве, потому что дальше продолжать существование смысла просто не было бы. К счастью, повезло.       Было бы ещё лучше родись он в более высокой касте. Совмещать служение господам и самостоятельную учёбу было сложно, но возможно. По крайней мере, Арджент справлялся. Правда, дом Мистиков со своими элементарными заклинаниями и азами его совершенно не удовлетворял. Да и светлая магия казалась не такой уж привлекательной. Клятва Нуитари была лишь вопросом времени.       Единственное, о чём Даламар жалел в своей жизни — изгнание из Сильванести. Это была его родина, с которой эльф не расставался бы ни за что. Тем более мир людей был ему абсолютно чужд. Привыкнуть к иному, непривычному, было сложно.       Но всё-таки он справлялся. Начал понимать, хоть немного, человечество и их жизнь. Хотя, по привычке, держался немного в стороне.       Стало немного легче, когда он поступил в ученики к Рейстлину Маджере. Тёмный маг, ренегат, ещё и проклятый. Фактически — изгой.       Они вполне неплохо друг друга понимали. По крайней мере эльф надеялся на обоюдное.       Маджере, при более близком знакомстве, человеком оказался по истине удивительным. В хорошем смысле.       Хотя какой толк от мытья полов в башне его, Даламара, руками, было не очень понятно. Да и вообще вся хозяйственная часть. Но и спорить тёмный смысла не видел — ещё не хватало, чтобы от него отказались. Хотя хуже незаживающих ран от руки шалафи вряд ли что-то могло быть.       Лучшего учителя он уж точно не найдёт.       Несмотря ни на что — Ардженту нравилось. Наконец получилось соединить две свои страсти: тёмную магию и прекрасного учителя. До этого всё было совершенно не то. И не те, даже если брать в расчёт его возлюбленную К`гаталу. С ней было лучше всего, как казалось раньше.       Сейчас же эльфу было, с чем сравнивать.       Рейстлин, ко всему прочему, был загадкой со сложным решением. Если таковое вообще существовало. Начиная от внешности и заканчивая скупостью в словах и действиях. Всё только по делу.       К себе же в душу маг никого не пускал. А все попытки эльфа заговорить о подобном, о личном прошлом в спокойные вечера, пресекались взглядом золотисты глаз, или очередным приказанием сходить куда-то, чтобы сделать что-то.       Со временем прекрасно стало понятно, что этих тем лучше не касаться. Даламар говорил о чём-то своём, делился, рассказывал всё равно. Думал, что зря.       До тех пор, пока Маджере не преподносит в качестве подарка на Рождество несколько веточек разномастных ягод, растущих исключительно в эльфийских землях. Арджент даже знать не хочет, чего магу могла стоить такая роскошь. Хотя, это же Рейстлин.       Даламар, кажется, в тот момент влюбляется в своего наставника окончательно.       Свой подарок уже не видится таким хорошим. Что пара пыльных книги, пусть по магии и редких, могут противопоставить индивидуальности?       Ничего. Но радуют загоревшиеся искренним интересом золотые глаза. Тёмному подарок тоже пришёлся по вкусу. И всё равно Даламару этого кажется мало.       — Это что? — Маджере недоумённо смотрит на вазу со всевозможными конфетами, печеньем и драконы знают, чем ещё.       — Дополнение к подарку, шалафи, — эльф воплощает собой полную кротость. — В пище должно быть разнообразие.       Маджере на это не отвечает ничего. Если его ученик так хочет — пусть, лишь бы не вредило.       Пару конфет, для начала, всё-таки пробует. Вкусные. Шоколад с мелко протёртыми орехами и курагой. В детстве это вызвало бы искренний восторг, сейчас же — только чувство тёплого удовлетворения.       Ученик иногда умел удивлять.