I'mma be your lover

Keeping you in check, keeping you obsessed, Play me on repeat, endlessly in your head Сердце Романса обливалось кровью, когда он смотрел в глаза Миры. Родные карие глаза, всегда горевшие эмоциями – раздражением, злостью, насмешкой, весельем, а в редкие моменты даже нежностью и любовью… сейчас они пусты. Пусты, словно кто-то забрал у неё всю жизнь, забрал её душу и разбил её на осколки, разрушив всё, что было её важно. Он был против плана Джину, когда узнал. Да что там, Джину и сам не хотел этого. Не хотел раскрывать секрет Руми перед всеми, не хотел заменять дарящую надежду «Golden» на полную ненависти «Takedown», не хотел заставлять двух демонов принимать обличье Зои и Миры, чтобы они спели эти жестокие слова Руми, заставляя её верить в то, что подруги теперь всё знают и ненавидят её. Но только Джину не хотел из-за Руми, а Романс… Когда настоящие Зои и Мира спешно вернулись к сцене и увидели происходящее… Романс чуть не потерял сознание от боли. Лучше бы потерял. Волна чужой боли, обиды, горечи, предательства, которые чувствовала Мира, нахлынула на него с такой силой, что он пошатнулся. В такие моменты, как этот, дар эмпатии казался проклятием. Он хотел, всеми остатками души хотел тогда подбежать к ней, обнять, укрыть от всех, разделить её боль… Anytime it hurts, play another verse I can be your sanctuary Их отношения были обречены с самого начала. Финал был известен заранее. Она охотница, верная своему долгу, он демон, который не может пойти наперекор Гви-Ма. Ему придется завораживать людей, чтобы отдать их души Гви-Ма, а её придется его убить. Иных вариантов не было. Боль комком засела в горле. У них было лишь несколько свиданий украдкой от всех. Моменты, когда они уходили от своих ролей. Когда Романс мог быть искренним без фальшивой маски, а Мира не чувствовала себя «проблемной». Рядом с ней голос Гви-Ма заглушался. Вечер перед Idol Awards они провели вдвоём. Молча, без лишних слов. Просто сидели на крыше старого, заброшенного кинотеатра, смотря на ночной город и прижимаясь друг к другу, как можно ближе, словно стараясь слиться в одно целое. Мира уткнулась лицом в его плечо. Он крепко и вместе с тем бережно обнял её крепче, чувствуя биение её сердца и почти незаметную дрожь её тела. – Вот бы завтра не настало, – тихо шепчет она будто самой себе. Романс молча кивает, соглашаясь. Им страшно. Им больно. Они отчаянно не хотят, чтобы ночь отступила и наступил новый день. Потому что завтра один из них умрёт. Он касается её щеки, вытирает прозрачную слезу с её щеки. Целует. Нежно, мягко, словно прикосновение перышка. – Я люблю тебя, Мира. Она приоткрывает рот, стараясь сглотнуть ком в горле, и неожиданно подается навстречу, впиваясь в его губы ещё одним поцелуем. Настойчивым, страстным, почти отчаянным. И он отвечает ей с не меньшим жаром. А ведь они прямо там и переспали в ту ночь. Над головой звездное небо, под спиной – холодный бетон, но разве это было важно сейчас? В каждом вздохе, в каждом прикосновении, в каждом взгляде мольба «Помни меня». Руки Романса скользят под её юбкой, задирая её. Руки Миры судорожно цепляются за её плечи. «Пожалуйста, я хочу ещё немного ощутить себя живой.» У Романса за плечами шлейф мимолетных интрижек и девушек на одну ночь. Для Миры он первый – и вероятно, последний. Но сейчас их души жаждали одного и того же. Узнать каково это – когда тебя любят. Запомнить этот миг до мельчайших деталей, запомнить каждый изгиб и каждый сантиметр тел друг друга, отдать всего себя другому, не жалея, что не успели.

***

Музыка гремела, завороженная толпа ликовала, но для Романса это было не более, чем фоном. Его взгляд был прикован к единственному дорогому человеку. Человеку, чью душу вскоре поглотит Гви-Ма. Нет. Он не мог этого допустить. Пусть даже это будет означать его смерть. Она должна была жить. Невзирая на недовольный крик других демонов, Романс спрыгивает со сцены и бежит к Мире. Пробивается сквозь толпу людей, чертыхается про себя и телепортируется прямо к ней. Хватает её за руки и негромко поёт, меняя текст песни на ходу: Know I’m the only one right now I will love you more even world burns down More than power, more than gold Yeah, you gave me your heart, now I’ll give you my soul Он видит, как исчезает пустота в её глазах, как возвращается осознание. Как загорается внутри её душа. Небесно-голубой, такой чистый и светлый, в отличие от ядовито-розового демонского. «Ну же, давай, очнись.» Don’t you know I’m here to save you? You can tell me I’ma wild Yeah, you’re all I need, I’ma be your lover Именно в этот момент появляется Руми.

***

До победы он не дожил. Гви-Ма, разъяренный тем, что один из его приспешников вырвался из-под контроля и предал его, обрушил свою силу на охотниц. Первой целью была Мира, но Романс метнулся наперерез, закрывая её собой. Тело пронзила ужасающая боль. Он буквально сгорал заживо, но держался. Старался держаться, чтобы защитить её. Краешек его губ приподнялся в улыбке. – Спасибо, – прошептал он, протягивая руку и касаясь щеки Миры, на лице которой застыли боль и отчаяние. – Ты вернула мне душу. Это было последнее, что он успел сказать, перед тем, как раствориться в воздухе. «Пожалуйста, Мира, только выживи.»

***

На этом историю можно было бы закончить, да? Не в этот раз. Розоволосая охотница стояла на крыше того самого кинотеатра, где они провели последнюю ночь. Ярко светила луна. После победы над Гви-Ма она стала приходить сюда каждый вечер. Пустота. Вот что осталось на душе после битвы. Боль и тоска давно отзывались где-то на фоне. Агрессия давала о себе знать, но не так ярко, как прежде. Осталось лишь опустошение, разъедающее душу, подобно серной кислоте. – Луна сегодня красивая, не думаешь? Её глаза расширились. Этот голос. Этот знакомый, мягкий, родной, черт возьми, голос. Мира резко оборачивается. Романс. Живой. Невредимый. Вопросы «как», «почему» и тысячи подобных застряли комом в горле. Честно, плевать. Плевать, и всё. Это был он. Она знает, чувствует, что это он, настоящий, живой, здесь. И Мира делает то, что никогда бы раньше не сделала. Она кидается к нему в объятия. Он ловит её. Его руки обвивают её талию и он прижимает её к себе так крепко, как только может. Глаза щиплет от слёз, и Мира, как и тогда, прячет лицо в его плече. – Ты вернулся... – Я же обещал, родная, – сердце снова сладко-болезненно щемит от этого прозвища, пока Романс шепчет ей на ухо: – Я всегда буду рядом.