Часть I. Чуе
***
Откуда же ты знал, что я-такой?
На бесконечные занозы знал ответ.
Твои ужасные глаза даруют мне покой,
А подлости, и капли, в них в помине нет.
Ты говорил, что я ужасный лжец,
Что сказанное мной, как на ладони.
На деле, ты не прав - я просто льстец,
И я умело лицедействую в той роли.
Вновь полетят бинты на скользкий пол,
Ты не печалься, я с рассветом воскресаю!
Когда перед глазами покажется прибор,
И скрип больничный коек –я не умираю.
Боль адская- не мой конек, признаю.
Не выношу страданий, мне нужен только свет.
А может тьма, не знаю, никак не разузнаю,
Кому и как положено заканчивать свой век.
Ох, Чуя, я не лжец, и не пою о высшем,
Я не умею нежиться и ласку проявлять.
Мне хочется обычного, простого, человечного,
Того, о чем так жалко, я мог только мечтать.
И ты- кусок от глыбы, от моря соль больная,
Со странными привычками и грубым языком,
Ты часто разражаешься как пьяница тупая,
Потоком брани редкостной и пыщешь табаком.
Но как же, черт возьми, приятны твои руки.
Костюмы просто смерть моя и твой пиджак.
Ты абсолютнейший профан по части моды,
Но как же ты прекрасен в том, что ты дурак.
Я ненавижу твою шляпу, твои губы,
Я ненавижу голос твой и взгляд колючих глаз,
Я не выдерживаю, когда твои, простите, ноги,
Невыносимо ярко выделяются в штанах.
И с каждым днем я падаю все ниже,
И с каждым днем я дальше от тебя.
Но вместе с тем, я, почему- то ближе,
Сижу на встречах, почти подле тебя.
Малиновая капля очертит контур губ,
И я себе поклялся, что я силен и боек.
А в отраженьи зеркала мелькнул испуг,
Каких-то карих глаз, что так ужасно горек.
Откуда же ты знал, что я-такой?
И лицемерие мое стоически терпел,
Твои прекрасные глаза дарили мне покой,
А я теперь безбожно лишь любви хотел.
И я догадывался, что не один в томленьи,
Что ты такой же, есть в тебе живой огонь.
И с дня того я жил одним- стремленьем,
Как можно раньше уничтожить твой покой.
А ты острил, и мне опасливо, пугливо улыбался,
Травмат холодный прижимал прямо к виску,
И оставалось мне лишь «яростно» сдаваться,
Чтобы потом, в тиши, наедине, принять тоску.
Я лишь хочу увериться, убиться, удавиться,
Что ты меня толкаешь, но не к себе, а «от».
И я тогда с улыбкой, стараясь насладиться,
Последний взгляд и слово, скажу тебе как код.
И может, спустя время, когда меня не станет,
И ты вдруг неожиданно, проснешься от звонка,
Тогда в тот час в груди моей, испуганно погаснет,
Израненное сердце, в словах: «Люблю тебя».
Осаму Дазай.
