familiar

Улица гудела от самых разных звуков. Песни, доносящиеся со всех сторон, чередовались одна за другой: весёлые смешивались с мрачными, сохраняя главный мистический тон. Разговоры, крики, смех — всё сливалось в единую мелодию. От фритюрниц поднимался обжигающий дым, пахнущий жареной едой и специями. От одного только запаха аппетит вспыхивал с новой силой. Умеют всё-таки завлекать народ. Продавцы улыбались, махая рукой и крича: —Проходите скорее! Самые вкусные ттокпокки здесь! — С пылу, с жару хрустящие кальмары! Берите, не думайте! Текучка людей перед глазами мельтешила туда-сюда. Дети, веселясь, носились в разные стороны, пока родители приобретали им сладости из ларьков. Осенний ветер назойливо напоминал о себе, заставляя поеживаться и совать руки по карманам. Счастливые возгласы и обилие костюмов придавали особую атмосферу. Аниматоры-зомби шатко сновали в разные стороны, тихонько задевая людей и мыча. И, правда, от фестиваля в честь Хэллоуина не стоило ожидать меньшего. Он длился всю неделю, каждый день, оповещая по новостным каналам нового главного героя программы. Изюминка этого года! Вчера, например, были вампиры, ну а сегодня — зомби. Но остальные люди были вольны приходить в чем угодно. Чан поправил свою ведьмовскую шляпу и взглянул на друзей. — Фрукты в стекле! Налетай! — Пошли, пошли сюда, — Хёнджин потащил Сынмина за рукав, — я за сегодня ещё не съел ни одного яблока в карамели! — Ты и сам карамельный, — буркнул Сынмин себе под нос. Хёнджин драматично закатил глаза и неожиданно отвесил тому щелбана, ехидно посмеиваясь. — Придурок, я тебе этот палец, знаешь, куда сейчас засуну? — он потянулся к Хвану, пытаясь зарядить ответный щелчок. Чан улыбался, на душе было так легко, что, имей он крылья, точно бы пустился плыть по облакам. Что могло быть лучше, чем проводить время с близкими людьми? Хлопок по плечу. Чан вздрогнул всем телом, бегло взглянул сначала на руку, покоившуюся на плече, а затем на подошедшего человека. Спокойный медленный выдох. Перед ним стоял парень с мертвенно-бледной кожей, отливавшей синевой. Тёмно-красная склеральная линза в глазу убедительно походила на затекший глаз, под которым оставались кровавые подтеки грима. С носа на щеку ползла огромная царапина, из которой будто вытекал гной. Очень натурально. Феликс постарался с макияжем на славу. — Ого, вы все-таки пришли! — Ли расплылся в самой своей милой улыбке, совершенно не подходившей под образ. — А как же ещё? — воскликнул Хёнджин, обнимая друга. — К вам, что ли, надо было на подработку идти? Это мой типичный вид после сна, — хихикнул Сынмин, рассматривая того с ног до головы. — Знаете, если бы я вышел на работу в домашних вещах, ничего бы не изменилось, но мне не разрешили, — бледные губы Феликса растянулись ещё шире. — Это точно. Одни твои шорты с дырками чего только стоят. — Хван похлопал Феликса по спине. Дружеская атмосфера пробивала насквозь. Все довольные, веселые и счастливые. Жаль, они встречались в последнее время нечасто. — Ты долго стоять болтать с нами можешь? — спросил Бан Чан. — Ну-у, — протянул зомби и задумчиво скосил глаза, — минут десять, а потом ещё через полчасика подойти могу. — Супер! — воскликнул Бан, — А где Чонин? Феликс заозирался по сторонам, выискивая фигуру его зомби-партнера. Парни часто работали вместе, ещё с подросткового возраста. Чан обернулся вслед за его взглядом. Вокруг ярко пестрило. Вывески, гирлянды, ларьки и аттракционы, приветственно выглядывающие издалека — всё сияло красочными огоньками, которые освещали вечернюю аллейку. Тяжело было зацепиться за что-то одно, всё окружение манило и перетягивало на себя внимание. Феликс махнул рукой куда-то в сторону. Все друзья заметили Чонина, но он все ускользал от взора Чана. — Да где же… — шепнул он. Феликс глянул на мужчину и слегка приподнял брови, как бы удивляясь этому факту. — Пошли, купим им перекусить. — Сынмин легонько коснулся предплечья Хёнджина. Хёнджин перехватил его ладонь и возразил: — Я сам хотел предложить! — Вон, — Ли вытянул руку с указательным пальцем в толпу, — Вон там, смотри! Пока Ким с Хваном отдалялись, Чан снова попытался приглядеться… Грудную клетку спёрло. Он был, словно змея под влиянием заклинателя. Замер в ожидании, но… чего? Бан Чан сжал кулаки и слегка подался корпусом вперед. Чёрные глаза приковывали взгляд, запрещая отстраниться от зрелища. Они манили, звали, гипнотизировали! В носоглотке засверебело, а глаза защипало так, будто Чан не моргал несколько минут. Он попытался пошевелить рукой. Движения поддавались тяжело, она совсем окаменела. Но вскоре контроль начал возвращаться: поначалу к пальцам, затем к кисти, а после и ко всей руке. Мужчина дотронулся ею до плеча и начал неспешно разминать. Осознание происходящего ускользало с каждой секундой. — Вижу. Феликс хмыкнул: — Долго же до тебя доходит. Стареешь, наверное, — и ещё раз усмехнулся. Ли обернулся и заметил, что ребята уже закупились и направились к ним. Он спросил у Чана: — Кстати, Хёнджин и Сынмин сговорились в оборотней вместе нарядиться? Подошедший Хван услышал вопрос и охотно ответил: — Да нет, я хотел костюм кумихо, но я в этом году поздно… — Ага, он моя омега, — перебил его Сынмин. — Че-его?! — Хёнджин скривил лицо и презрительно посмотрел. Если бы у него были вместо глаз - лазеры, он точно, ни на секунду не задумываясь, прожег ими Сынмина. — Слышь, ты? Пёс подзаборный! — Ну вот, видите, как скулит? Ха. Пока мальчики продолжали спорить, Бан Чан оглянулся украдкой на массу людей. Стойкое ощущение чужого внимания не отпускало его. Но теперь он безуспешно пытался зацепиться за призрачный образ. Чан понял: он видел лишь то, что ему было дозволено. И вот оно! Тёмная макушка мелькнула в потоке прохожих. Глубокий взгляд притягивал и оставлял в неведении. Мир вокруг вмиг показался ему картинкой на экране. Так близко и так далеко. Нельзя дотянуться, нельзя повлиять. — Чанни-хён, мы и на тебя взяли, будешь? Сынмин протянул руку с небольшой порцией даккочи. Улыбка его чуть опустилась, он внимательно смотрел на Чана и сделал небольшой шаг ближе. Ким покачал двумя палочками в воздухе и скосил взгляд. Рука с едой начала опускаться… Загадочные глаза не давали Чану опомниться, а их блеск казался таким… жалобным? На душе заскреблись кошки. Незнакомец резким движением накинул капюшон, и его силуэт растворился в толпе. След его простыл, будто никого и не было. Бан Чан смотрел на всё, как замороженный, пока не понял, что его уже какое-то время окликали... — О чём задумался? — Феликс положил руку на спину друга и осторожно погладил. Это действие окончательно вывело Бана в реальность. Первое что, он сделал — это попытался уловить, изменилось ли что-то, пока он не слушал друзей. Ким Сынмин сразу заметил это, он вернул легкую ухмылку и снова вытянул руку с едой: — Хён, держи скорее, а то Хёнджин у тебя всё съест! — А? — Хёнджин обернулся на его слова и иронично поднял бровь, — Это я-то съем? А кто у меня на прошлой неделе весь холодильник смёл? Хван замахнулся, чтобы отвесить Сынмину подзатыльник, но тот ловко увернулся, схватил его руку на лету и «приветственно» пожал. — Ты — это совсем другое дело. У тебя можно… Точнее нужно! Хёнджин скривил лицо и выдернул ладонь, показушно обтирая её о спину друга. Ким довольно улыбнулся и на этот раз протягивал палочки с видом главного победителя. — Спасибо, Сынмина-а, — Чан усмехнулся на типичные препирания ребят и кивнул, забирая угощение, — Феликс, у тебя же сейчас закончится твой самоотгул, может, пойдем, проведаем нашего очередного «мертвого» дружка? Чан захихикал в кулак, а затем сдавленно закашлял. — Конечно, идём! Феликс, не отнимая руки от Чана, направил его. Вероятно, решил, что тот точно потеряется. Бан и сам допускал, что ноги могут увести его совсем не туда. Надо же, сегодня он ведьма, его же и «заколдовали».

***

Вечер пролетел незаметно. Странностей больше не наблюдалось... За исключением слишком часто то ли воркующих, то ли придирающихся друг к другу Хёнджина и Сынмина. Возможно, атмосфера таинств так спутала Чана — сам себе придумал, сам заморочился. Они успели сходить на парочку аттракционов неподалеку и посмотреть танцевальное шоу. С косплеями смотрелось ещё более завораживающе. — Ребята! Спасибо, что дождались конца наших смен! Феликс по очереди подошел к каждому парню и потискал их. Сынмин стоял с недовольным, гордым лицом, но терпел до последнего. Знал, что лучше переждать или ему достанется двойная порция ласки. Ли переоделся, смыл макияж и прямо таки «ожил». Внезапно раздался рёв, разрезавший ночное спокойствие. Улицы уже опустели, основная масса разошлась. Чонин подлетел к компании, как коршун, впиваясь когтями во внимание присутствующих. Он был всё в той же грязной, растерзанной одежде. Кое где на руке и ногах виднелись укусы, очень похожие на настоящие. Если бы не Хэллоуин, зрелище было бы поистине пугающим. Хван, недавно клюющий носом, встрепенулся, быстро заморгал и сощурил взгляд. — А что… — Хёнджин не смог подавить зевоту и продолжил говорить на выдохе, — собственно произошло? —Кто-то спёр мой пакет с вещами! Сука! Ян театрально задрал голову кверху и резко втянул носом прохладный воздух. Видимо, пытался собрать в себе остатки самообладания. Сейчас он совсем не походил на свою недавнюю роль текучего вялого зомбака. Хотя никто не исключал девиантных, верно? — У меня там и куртка лежала. Ладно, хоть, блять, документы и телефон были в другой сумке. С барского плеча, конечно, — он скривился. — Я могу дать тебе свою, — вмешался Чан. — Не надо, Чан-хён, у меня есть запасная кофта. — Феликс мягко остановил рукой попытки Чана расстегнуть и снять свою длинную мантию, под которой скрывалась теплая толстовка. Бан нахмурил брови и поджал губы: он не хотел бросать своего друга. Его самоотверженность иногда доходила до крайностей. Друзья вечно говорили, что тот совсем не ценил себя и многим жертвовал для других, хотя сам Чан, так, конечно, не считал. Мужчина никогда не видел проблемы помочь кому-либо, тем более близким. Бан согласился на компромисс — заказал такси и взял с каждого слово, что они сообщат о своем прибытии домой. Он даже не допускал мысли оставить одного в холоде, а другого засыпавшего на ходу. Сам же принял решение пройтись до дома пешком. Весь день был наполнен множеством клокочущих во все стороны эмоций, хотелось посбавить пыл перед сном, иначе бессонница вновь одолеет его. Чан специально выбрал длинный путь. Только сейчас он понял, что в голове творился полный бардак. Ему нужно было остудиться. Из-за напряжения в висках мужчина все чаще зажмуривался до белых пятен. Он снял шляпу и помассировал костяшками голову, но это не сильно улучшало его самочувствие. Поток холодного ветра вплетался в волосы, сначала приглаживая их, а затем вороша. Бан сморщил нос и вернул аксессуар на голову. На пути было практически безлюдно, редкие прохожие разбавляли гнетущую атмосферу. Тишину всё чаще перебивал шорох листьев под ногами. Чан поднял голову, собираясь осмотреться. С деревьев облетели листья, обнажив острые кроны. Что-то близкое откликалось в душе Чана: снаружи усыпано разными цветами, но глубоко внутри, там, где никто не достанет, — пусто и безлико. Когда он посмотрел вниз, то заметил недалеко от него валявшуюся листовку. Бан подошел к ней и поднял. В глаза сразу бросилась надпись: «ВАША СУДЬБА УЖЕ БЛИЗКО…» — гласили ярко выделенные слова. Шорох. Здесь кто-то находился. Чан нервно забегал глазами по периметру: на этой улице слишком мало освещения, не видно ни зги дальше пары метров. Он начал прислушиваться к малейшим звукам. Ничего. Бан потянулся к карману, выуживая свой телефон: нужно было всего лишь включить фонарик и успокоиться. Ему было нечего бояться — он способен за себя постоять. Но интуиция все громче ему подсказывала, что что-то здесь не так. Чан посветил под ноги, дошагал до урны и ещё раз заглянул в листок: «…ведь наши скидки стучат вам в окно. СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! Покупайте по акции наши…» — Ясно. Чан цокнул и смял бесполезный мусор. И почему люди не могли сами за собой убрать? Бан поднял брови и помотал в стороны головой: «Это же надо так себя накручивать? Мне точно нужен отдых» — подумал он. Мужчина ускорил шаг, мысль прогуляться уже не казалась такой разумной. Он ощущал чужой взгляд на затылке, но оборачиваясь никого не обнаруживал. Чан не понимал почему беспричинная тревога всё больше накатывала. Его слух уловил крики ночных птиц. Разве они были здешними обитателями? А затем лай больше походивший на волчий вой. Он чувствовал всем телом чьё-то приближение, по коже пронеслись мурашки. Сбоку Бан заметил движение: кусты задрожали, зашуршала трава, послышался треск ветки под чьим-то весом. Быстрым топотом выбежало чёрное нечто. Бан Чан начал пятиться, охваченный беспокойством. Но вдруг это существо… мяукнуло? — А-а? — воскликнул мужчина и повернул голову на бок. — Кошка? И всего-то? Кот зашипел и странно дернулся, будто не был доволен полученной реакцией. Чана сразу всего отпустило, он смог, наконец, выдохнуть и успокоиться. Вероятно, за ним попятам шло животное, а он всего лишь не так понял. Ну что за глупости? Кот, грациозно выгнулся и подошел ближе аккуратными шажками. Он словно сам не до конца доверял мужчине перед ним. Но, всё же, приблизился вплотную и начал принюхиваться, будто в чём-то подозревал… или выискивал? — Котик, мне нечего дать тебе покушать. Бан грустно выдохнул и опустился на корточки, намереваясь погладить нарушителя спокойствия. Он поправил свою фиолетовую мантию, которая начала волочиться по асфальту. Мужчина протянул руку к милой мордочке, но ночной житель резко отпрянул. Кот посмотрел на него так тоскливо, будто был способен на сочувствие и действительно понимал всё... Всё, что таилось у него в душе, всё то, от чего Чан пытался закрыться сам. Чёрные зрачки, заполонили всё пространство кошачьих глаз, но они не пугали — напротив, в них хотелось всмотреться, окунуться, как тёмное в озеро, чтобы понять глубину. Раздалось жалобное: «Мяу», словно кот хотел перебросить внимание мужчины на что-то иное. И, действительно, Чан быстро поморгал и собрался вставать продолжать путь. Он тщательно отряхнулся и в последний раз бросил прощальный взгляд на очаровательное создание. Со скрипом на сердце, но нужно было возвращаться, и, лучше больше не оборачиваться. Он сделал пару шагов и… — Мя-я-я-у. Бан Чан глубоко вдохнул и грузно выдохнул. Он занёс ногу, чтобы продолжить идти, но… — Мяу. Мяу. Мяу. Мяу. Кот слишком настойчиво требовал внимания, словно не хотел, чтобы его оставляли одного, не хотел, чтобы его бросили. Чан застыл. На его лице мелькнула тень сомнения, он больно прикусил губу, опустил плечи и медленно провел рукой по лицу, смазывая усталость. Совесть, жалость, сочувствие и всё тому сопутствующее так сильно кольнуло, что он нерешительно, но обернулся. — Ты хочешь со мной? Кот медленно моргнул. — Это «да»? — тихо добавил Бан. Чан был уверен, что если бы тот умел — обязательно поднял бы бровь, да ещё и с таким выражением, мол: «Ты что, не понимаешь очевидного?» — Ох, ты можешь пойти со мной, но я не думаю, что… смогу взять тебя домой. Животное возмущенно замахало хвостом, казалось, оно вот-вот бросится на него, царапая ноги, чтобы Бан Чан скорее поменял свое решение. Но недовольный кот лишь пошел вперед, громко мяукнув, как бы сообщая, чтобы тот не отставал. — Теперь ты меня будешь вести, да? — Бан хмыкнул. Удивительно, но кот действительно его вёл, вальяжно покачивая хвостом и иногда замедляя шаг, чтобы Бан поспевал за ним. Создавалось впечатление, будто Чан шел не к себе домой, а к нему. Почему-то больше не было так тревожно — просто шли и шли, никуда не спеша. Странно, но им также больше не попадались прохожие, как если бы ведущий его зверек специально шёл по безлюдной тропе. Небо прояснилось, обнажая яркую, почти полную луну, вероятно, полная фаза должна была наблюдаться завтра или послезавтра. Кот больше не издавал никаких звуков, поэтому спустя пару минут Чан решил напеть мелодию, скрашивая прогулку и заглушая тишину улицы, которая нарушалась лишь легким стрекотом сверчков. На что его попутчик сначала сильнее, чем обычно, замедлился, а затем и вовсе, полностью развернулся. Кот насторожил уши, а потом поднял голову, будто желал внимательнее прислушаться, к тому, как Чан что-то нежно намурлыкивал себе под нос. Мужчина тоже остановился и замолк, заметив смену настроя его пушистого проводника. Кот склонил голову набок, словно задался вопросом: «В чём дело?». Их взгляды встретились, и в этот момент Бан Чан заметил, как на шее зверька что-то блеснуло. Он прищурился, пытаясь разглядеть источник мерцания: очередной отсвет от редких фонарей не заставил себя ждать. Мужчина приблизился вплотную к животному и опустился перед ним, но кот не показывал ожидаемого сопротивления и просто смиренно ждал. Оказалось, что всё это время у питомца был ошейник! Он был чёрным, кожаным и едва различимым из-за того, что сливался с такой же тёмной шерстью. А поблескивал маленький жетончик в форме сердечка, почти незаметный благодаря своему темно-серому цвету. — Друг, так ты домашний? Кот остервенело замахал хвостом. Что-то явно ему было не по нраву, может, слишком близкое нахождение Чана? Мужчина протянул руку к жетону, он ожидал, что тот будет сопротивляться, но зверек, продолжая недовольно бить хвостом по земле, упрямо сидел. И, действительно, на бирке было выгравировано имя питомца. — Так значит, тебя зовут… М… Следующие две буквы оказались запятнаны и неразличимы. Бан Чан попытался поскрести по адреснику ногтём, но это не дало никакого результата. Он перевернул жетон, но ожидаемого номера или адреса не оказалось. Более того, создавалось впечатление, что никаких контактов на бирке изначально не было. Мужчина постучал пальцем по губам. — Плохо… — Едва различимо прошептал он. — Ладно…. Будем думать. Значит, М-м-м… хо. — Он протянул первую букву клички и взглянул на темный комочек перед ним. Котик снова поднял уши и отозвался негромким «Мяу», будто стараясь навести человека на нужную мысль. — Может тебя зовут… Мяухо? Кот в ответ нерешительно подал звук, но Чан посчитал это за одобрение. Он тепло улыбнулся и, опершись на колени, начал вставать, протягивая: — Мя-я-ухо-о, ну и прелестное у тебя имечко! Тебе подходит. Пойдем-ка дальше, а то мы задержались. — И махнул рукой вперед, показывая, куда им нужно следовать. Ветер больше не поднимался, без него на улице было значительно теплее. Вся дорога до дома от ярмарки занимала минут тридцать-сорок, но как только у Чана появился попутчик — это время пролетело незаметно. И вот, Бан уже стоит у порога его дома. Он был небольшим, но уютным, таким, каким всегда и хотел видеть. Черепица его крыши была тёмно-серой. Интересно было и то, что на ней стоял флюгер в виде… кота. Чан начал искать ключи по карманам, а Мяухо встрепенулся. Этот кот действительно дошел с Чаном до дома, и, похоже, не собирался оставаться на улице. — Что же мне с тобой делать… Чан метался от мысли к мысли, но всё не находил верной. Он поднялся по ступенькам. — Слушай, Мяухо… Честно, не знаю, что и делать, мне кажется я не готов к животным…— Бан вставил ключ в замочную скважину, — Боюсь, что я слишком безответственный? — Он был не до конца уверен в своих словах, — Хотя… сама мысль чтобы оставить тебя на улице… — прокрутил ключ, — Ну, с другой стороны, я тебе и не нужен, ты, наверное, ждешь от меня помощи в поиске хозяев, но... — крутанул во второй раз. Раздался щёлчок. — В общем… Ах! Подожди немного, я вернусь. Чан быстро распахнул дверь, прошмыгнул в проход и тут же плотно захлопнул её. Он прижался спиной к двери и, оперевшись, скатился вниз. Бан отбросил свою шляпу, больше походившую на колпак, в сторону и зарылся пальцами в волосы, оттягивая их. — Бан Чан, какой же ты идиот! — ругал он себя. Мужчина вскочил на ноги и пошёл на кухню. По пути туда, он начал поспешно убирать вещи, которые стояли не на своих местах. Зачем он убирался перед тем, как впустить животинку — совершенно не понимал. Когда он оказался дома, волна тревоги вновь накатила на него. Чан дошёл до холодильника, находясь, словно в тумане и никак не мог добраться до той самой мысли, что отчаянно стучала по решёткам закрытой клетки. В холодильнике ничего путного не отыскал, давать кушать нечего. Он взял графин с водой и подходящую тарелку, заполнил её и пошёл к выходу. Мужчина тихонько открывал дверь, чтобы ненароком не задеть пушистика, юркнул и закрыл. Мяухо сидел там же. Бан Чан выдохнул и, опускаясь, поставил перед котом миску. Тот начал смотреть жалобно-жалобно, словно совсем не это ему надо было. Чан потянулся к загривку, но кот зашипел. — Понимаю. Эм… Ты пока пей, я ещё раз поищу, что можно дать тебе покушать. Чан опять скрылся в доме. Путь был таким же. Он снова раскрыл холодильник: в дальнем углу лежала новая пачка сосисок. Это было торжественное событие! Хоть что-то! Он проверил срок годности, достал нож, и начал торопливо вскрывать упаковку, а после нарезать в другую тарелку перекус. Он снова медленно раскрыл дверь, но… Мяухо нигде не было. Чан оставил тарелку рядом с водой, спустился по лестнице и начал окликать кота. Но и это не возымело успеха. Что же он наделал! Бедный кот потерялся, а он его даже на порог не пустил! Чан оббежал вокруг дома, но пропажу найти всё равно не удалось… Бан Чан не ожидал, что своё безрассудное и безответственное поведение так сильно ударит под дых. Он всё испортил. Бедный кот. Бедный Мяухо. В горле засел тошнотворный комок, ему было противно от самого себя. Чан прошёл в гостиную и так и не разделся, а обувь небрежно швырнул куда-то в угол прихожей. Как для педантичного человека, это было слишком сокрушающим поведением. А начинался день действительно хорошо! Он лёг на диван и смотрел в потолок. Хотелось вернуться туда, на праздник, к своим друзьям, не оставаться одному и не бросать беспомощное существо. К счастью, хоть у ребят всё было в порядке, и они давно отдыхали в своих квартирах. Так он и задремал, но, к сожалению, ненадолго. Чан проснулся в холодном поту, и, первое о чём подумал — проверить снова всё близ дома. Чуть шаткой походкой, не отошедший ото сна, он устремился на поиски. Мужчина обошёл ближайшие закоулки, подзывая Мяухо, но все оказалось безрезультатно. Окончательно вернулся домой он полностью разбитым. Даже сосиски с водой у входа так и лежали нетронутыми, но Чан не спешил их убирать, мало ли, вдруг… Мужчина решил, наконец, привести себя в порядок и переодеться. Он зашёл в спальню, включил свет и не поверил своим глазам! Мяухо лежал прямо на его кровати! — Малыш, ты где был?! Чан ринулся прямо к коту, спотыкаясь на собственном пороге. Кот спокойно открыл глаза, словно его совсем ничего не волновало. Мяухо зевнул, немного потягиваясь и посмотрел на Чана снова такими печальными глазами! — Как хорошо, что ты здесь! — Сердце Бана забилось ровно: пришло долгожданное успокоение. — Подожди... А как ты здесь оказался? — Чан выпучил глаза. Но с успокоением приходило и осознание. — Ну да, как же ты мне ответишь… — Мяу! Мужчина счастливо заулыбался. — Ага, только если так. Может… — Он задумчиво почесал подбородок, — дверь забыл закрыть? — спрашивал скорее сам у себя. — Мя-яу, мяу! — Иногда мне кажется, что ты действительно всё понимаешь.… Смотришь на меня такими осознанными глазами и отвечаешь, как можешь. Прости меня, Мяухо, я не должен был бросать тебя и, тем более, не пускать в дом. Кот молчал, и было неясно, принимал он извинения, отвергал или просто не понимал. Мяухо лежал на подушке в изголовье кровати, ближе к противоположному краю комнаты. Чтобы добраться до кота пришлось ее обойти. Чан приблизился, и смог теперь детальнее рассмотреть это милое создание. Мяухо был полностью чёрным котиком, только его прелестный розовый носик контрастно выбивался из всей картины. На нём же он увидел маленькое пятнышко, словно на носу была родинка. На Мяухо хотелось долго и неотлипно смотреть. Мужчина заметил, что сбоку на его спине шерсть сбилась комками, но в то же время была подозрительно прилизанной. Не думая, Чан дотронулся до этого места, и Мяухо словно с ног на голову перевернули, он стал сам не свой! Кот утробно заурчал, вскочив на четвереньки. Уши, хвост — всё стояло колом. Казалось, что он накинется, выцарапает глаза и на этом, совершенно, не остановится. В него будто вселился сам дьявол! От Мяухо, что вёл его домой, не осталось и следа. Угроза висела в воздухе. Мужчина замер: он хотел дать понять, что его не стоит опасаться, он не причинит вреда! Скорее это он готов был поставить себя под удар. Мяухо шипел, фыркал ещё несколько секунд и ринулся прочь. Бан Чан даже представить себе не мог, что кошки могут быть настолько быстрыми. Он вылетел, как шаровая молния, оставляя за собой след из искр. На кухне послышалось такое громыхание, словно на неё рухнул двигатель от самолёта, обваливая часть стены. Чан не мог продолжать стоять столбом, ведь требовалось срочно выяснить, что же случилось с Мяухо! Ну, и кухней заодно, хотя, судя по всему, одной ей не обошлось… Бан Чан добрался до источника шума, но увидел совсем не то, чего ожидал. На его кухне сгорбившись, стоял на коленях… мужчина? Что за… Чан смотрел на всё точно в замедленном режиме: незнакомец опирался одной рукой о пол, а второй держался за бок. Затем он поднял голову и, встретив взгляд Бана, тихо выругался: — Дерьмо. К удивлению Бан Чана вокруг не было погрома, лишь упавший стул и этот… На смену небольшого ступора к нему начала приходить ярость. Сейчас Чана сильнее всего волновали лишь два вопроса: что забыл здесь этот незваный «гость» и где Мяухо? — Ты… Кто, чёрт возьми, такой?! Чан сжал со всей силой кулаки, вены на его руках и лбу мгновенно вздулись. Человек же напротив стремительно поднялся на ноги и начал пятиться. Сперва, когда Бан только пришёл на место происшествия, он уловил болезненную гримасу на чужом лице, но как только неизвестный заметил хозяина, то надел маску безразличности, точно скрывая истинные мотивы. — Мур? — парировал незнакомец. Вот так просто и легко. Это было единственное, что он ответил. — Быстро отвечай, кто ты и как пробрался в мой дом, сука! Чан медленно продолжал наступать, тесня чужака. Он хотел скорее выгнать паршивца и найти кота. — Ну, ну, Кристофер, не горячись. Тот поднял руки в примирительном жесте. Один уголок его губ поднялся, будто он знал, куда нужно давить. Чан вытаращил глаза и заметно помрачнел. — Откуда ты… Злоумышленник не дал договорить: — Как узнал? — усмешка наползла на его лицо. — Конечно же, пробрался в твой дом ради того, чтобы найти твой паспорт на тумбочке у кровати, — и беспечно развел руки в стороны. Бан Чан окончательно насупился. Как этот мерзавец вообще смел, перечить ему и увиливать от ответа? Было ясно, как ночь, что тот лгал, да ещё и не стесняясь, точно паразит! — Хватит нести чушь! Чан сократил расстояние между ними, и хотел взять постороннего за шкирку, но незваный гость, не поворачиваясь спиной, оббежал вокруг стола, отдаляясь и создавая барьер. — Ладно, остынь. Если тебе так будет спокойнее, то меня зовут Ли Минхо. Или… как бы меня назвал ты — Мяухо. Очень мило, кстати, в твоём духе. Названный Минхо радушно улыбнулся и подцепил ногтем краешек чокера на своей шее. Чан от злости даже не пытался его разглядеть и не заметил такой, казалось бы, мелочи. — Что ты имеешь в виду? — сказал он с явным подозрением. Кристофер вообще не успел понять к чему здесь показ украшений. Ли Минхо взял двумя пальцами подвеску в виде сердца на чокере, и произнес: — Приглядись, дорогой, и всё станет очевидно. Только не подходи близко, мне не нравится твой враждебный тон. — Минхо выставил свободную ладонь вперед. Чан сощурил глаза и заметил знакомую надпись: буква «М», «потёртость» и буквы «хо». На его лице отразилось неверие. — Что всё это значит? — Бан Чан схватился за стол. — Где мой кот? Что ты сделал? Чан возобновил движения в сторону Ли Минхо. Он не понимал что происходит. Всё вокруг казалось таким фальшивым. Кристофер никак не мог осмыслить, чего этот человек хотел добиться и что ему нужно. Скрипнули ножки стола. Минхо подался назад, хватаясь правой рукой за бок, а затем резко одёрнул самого себя. Ли посмотрел на ладонь, стиснул кулак и поспешно засунул его в карман. Создавалось ощущение, что тот держался из последних сил, но было неясно, что же конкретно он сдерживал. Минхо серьёзно посмотрел Чану в глаза. — Я его съел. Всегда себе хотел кожаный ошейник. — Сколько можно уходить от ответа?! Ты мне уже порядком, блять, надоел! Ты думаешь, я поверю в этот бред? Рассказывай свои выдумки кому-нибудь другому и вали из моего дома, пока я не выгнал тебя сам или не вызвал копов! Чан начал кипеть с его слов. Этот мужчина словно специально выводил его на подобные эмоции. Бан Чан давно мог схватить этого Ли Минхо и, как минимум, выставить за дверь. Но что-то внутри сдерживало порыв, хотя сам Минхо, будто специально давил, прощупывая почву и познавая границы дозволенного. — Слушай, если бы я хотел — давно уже навредил. И воровать мне у тебя нечего. — Он вывернул карманы наизнанку, но правую руку сразу же возвратил обратно. — Теперь веришь? — Ты? Мне? Навредил? Ты кого смешить собирался? Терпение закончилось. Мужчина молниеносно подбежал к Минхо и схватил за плечи. Чан сразу же прервал близкий контакт глаза в глаза. Но что странно — сначала Ли даже не отпирался, но как только Бан попытался схватиться за его кисти и заломить руки за спину, Минхо начал брыкаться и сурово прохрипел: — Не смей. В ушах зазвенело, а в глазах ненадолго потемнело. Сердце гулко забилось в груди. Дезориентированный Чан повел рукой по воздуху, пытаясь найти точку опоры, чтобы не упасть. Он нащупал стену, облокотился на нее и начал глубоко дышать. Наваждение быстро сошло на нет, но Минхо, стоящий в трех метрах от него, так и не покинул этот дом. Бан Чан заметил багровое пятно на своей ладони и рефлекторно начал водить по голове чистой рукой, проверяя на наличие травм. Затем он оглядел своё тело. Так ничего не обнаружив, он решил внимательно изучить лицо Минхо. Было заметно, что парень побледнел. Его кадык предательски дёргался. Минхо облизывал сухие губы, а его складка на лбу напряглась, но он старательно пытался всё скрыть. На секунду, Чану показалось, что у Минхо сверху проявились кошачьи уши, но когда он моргнул, всё пропало. Бан изнеможенно потёр веки. — Мне кажется, я схожу с ума. Бан Чан сказал это слишком тихо, скорее неслышно. Но Ли Минхо сразу обратил внимание на мужчину. — Ты так считаешь? — он вопросительно поднял бровь. Кристофер проигнорировал заданный вопрос. — Я не понимаю, что ты здесь забыл. Тебе здесь не место. — спокойно отчеканил Чан. Минхо горько усмехнулся и посмотрел в сторону выхода. Он судорожно убрал прядь волос упавшую ему на лицо, а затем торопливо спрятал руку в карман. На его лбу остался еле видимый кровавый отпечаток. — Как и везде, — сказал он прямо. — Я не могу сказать тебе больше, боюсь, твоя хрупкая психика не выдержит. — Перестань. Только Чан это произнёс, как Минхо тряхнуло, и он упал на колени, еле сдерживая руками собственный вес, чтобы не растянуться на полу. Он точно не был в порядке! «Какое тебе до самозванца дело?» — твердил здравый смысл. Но сегодня он решил перестать его слушать, возможно, окончательно. Слишком горько было смотреть на этого изнуренного парня. Бан Чан ещё сам не отошел от внезапного упадка сил и прошёл до Ли Минхо на негнущихся ногах. Тот выставил руку вперед, пытаясь остановить Кристофера, но сейчас у него для этого было слишком мало сил. — Не приближайся. — Ещё я тебя слушать буду. Чан фыркнул, но вскоре обомлел. Через всю спину Минхо растягивался огромный порез. И это не было похоже на обычный хэллоуинский грим. Ли всем своим видом давал понять, с каким трудом он сдерживал остатки самообладания. Ему было очень плохо и теперь стало предельно ясно почему. Минхо натянул болезненную улыбку: — Всё ещё хочешь меня выгнать? Валяй. — Минхо раз за разом все медленнее и медленнее моргал. — Я не дам тебе умереть. Никаких смертей в моём доме! — отрезал Чан. — Ну, вынеси меня на лужайку. — Минхо попытался ехидно усмехнуться, но это потревожило рану и он не смог сдержать мучительное выражение лица. — Пойдём, вставай. Кристофер опустился перед Минхо и потянулся к нему, собираясь взять парня под руки. Ли недовольно замычал, но его сопротивление было слабым и бесполезным. — Серьёзно на лужайку? — Конечно. — М-м. Пока Чан бережно его вёл, Минхо пыхтел, всё, скашивая взгляд на входную дверь. Они дошли до дивана в гостиной и Чан расстегнул плащ парня. Оставалось самое тяжелое — футболка. Бан схватил ее сбоку и резко рванул в стороны. Она затрещала по швам и послушно поддалась, затем проделал то же самое с другой стороны. Хоть парень и возмущался, Чана это не останавливало. Он помог уложить Минхо на спину и подложил под его ноги подушки. По мимике Ли было очевидно, что он чувствовал себя унизительно. — Какой-то ты слишком любезный. — Ой, лучше помолчи, за умного сойдешь. — Конечно, господин. — Ли помолчал несколько секунд и продолжил, — Кристофер, а ты чего футболку не снимешь? Хотел, чтобы я тебя раздел? Уж извини, как-нибудь в следующий раз, а сейчас давай сам, хорошо? —Боже! Мяухо, ты всегда такой болтливый? Я в шоке как ты вообще продержался столько времени и еще находишь энергию нести откровенную херню. Он поспешил за аптечкой, не давая вставить Ли ещё хоть слово. Первым делом нужно было остановить кровь! Чан ошибся в обращении к парню и заметил это почти сразу, но решил, что нет времени на такие мелочи. Ему стало боязно за жизнь Минхо, он и представить себе не мог, что проблема была таких масштабов. Конечно, он не забывал того, что этот незнакомец просто пробрался к нему в дом, а затем и вовсе представился его котом… В аптечке, к счастью, оказалось всё нужное. Бан Чан впервые радовался его проблемы с носом: у него всегда лежали запасы физраствора для промывки. Но ему даже не приходило в голову, что это сможет пригодиться для спасения раненого человека. Или не человека… Ну, и если тот не ещё успел окочуриться лежа на диване. Но запасов марлевых бинтов было не особо много. Пришлось поискать чистую ткань для остановки крови, но из подходящей он нашёл только свою любимую белую футболку. Теперь не любимая. Минхо лежал неподвижно, Чану сперва показалось, что тот не дышит, но, к счастью, парень еле-еле покрутил своей головой, стараясь отыскать его фигуру. Кристофер делал всё, точно по инструкции: останавливал кровь, болезненно надавливая на серьёзный порез. Ли яростно стонал, иногда бубня, что лучше бы он умер у Чана во дворе. После таких слов Бан ещё сильнее сдавливал и тот умолкал. Одной футболки не хватило, и Чан вытащил ещё кое-какие чистые вещи из своего гардероба. Затем он начал промывать рану. Стало ещё хуже: Минхо шипел, как дикая пантера, и пару раз Кристоферу показалось, что на руках у Ли выступили настоящие когти. Хоть Ли Минхо и протестующе хрипел, но держался стойко; не каждый бы смог перед этим неизвестно сколько тащиться с такой тяжелой травмой. Чану было интересно, как это произошло, но понимал, что не получит ответа и парень начнет привычно отшучиваться. Когда дело дошло до мази и перевязки, Ли Минхо, будто смирился или, может, устал, он даже перестал подавать недовольные кряхтения. Кристофер также помог ему чуть привстать, чтобы обвязать бинтом вокруг раны. Чан касался его тела легко и невесомо, он старался быть как можно более внимательным и осторожным. От его взгляда не ускользнуло и то, что там, где были его прикосновения, у Минхо пробегал табун мурашек. Интересное наблюдение. Под конец Бан словил себя на мысли, что ему нравится, как контрастно на шее парня выбивался чёрный ошейник. Но он решил подумать над этим попозже. Первая помощь была оказана. Кристофер, наконец, смог выдохнуть с облегчением. Ли Минхо первым нарушил образовавшуюся тишину: — Прости, я не могу обратиться в кота, для твоего спокойствия, пока не восстановлюсь, м-м… — Его губы выражали улыбку, но глаза, как и всегда, говорили о большем. Точно, глаза… Это же не… — Стоп. То есть… Ты мне хочешь сказать, что все, что мне казалось сегодня бредовым — это правда? — Чан почти вплотную придвинулся к физиономии Ли Минхо. Почему он раньше не заметил? Стоило только чуть дольше задержать взгляд на этих очаровывающих глазах, как части пазла сошлись воедино. Во всех странных происшествиях Чан ощущал схожие чувства, но осознание так и не смогло пробиться сквозь закрытый вольер. Чем дольше он высматривал в глубинах зрачков Минхо, тем больше приходило понимание, будто сам Ли через экран телевизора показывал ему информацию. От них не хотелось отстраняться, становилось спокойно, словно Чан сидел на берегу ручейка и пускал камни «блинчиками» по воде. Досадно было, отстранившись возвращаться в мир наполненной тревогой. Чан внимательно вгляделся в черты лица. Брови его подрагивали, ресницы трепыхались. Всё на лице Минхо говорило о том, что он сейчас сражался с собственным телом. Губы Ли были красивыми, верхняя больше нижней, а на крыле носа Минхо находилась родинка. Прямо как у… — Значит, ты всё подстроил? — Бан Чана словно ледяной водой окатили, — Во всей сегодняшней эмоциональной неразберихе виноват ты? И ты реально Мяухо? — М-м, да, я тебе и не врал вообще-то, — он скосил взгляд наверх, — разве что чуть-чуть. Ты сам решил мне не верить. — Да кто в здравом уме вообще отреагировал иначе? — от возмущения ноздри Чана расширились. — Тише-тише. Знаешь, просто я немножко умею подкручивать эмоции, но ты и впрямь думаешь, что дело было только во мне? Честно, мне даже стараться и не пришлось. Удивительная же ты личность, Кристофер. — Он не дал ему воспротивиться и сдвинул голову ближе к мужчине. Кончики их носов практически соприкоснулись, он обжёг дыханием его губы, всё сильнее завораживая, — это не всё, что ты должен был знать. Дело было в совершенно другом. Чан не отстранялся, лишь продолжать смотреть и смотреть. Он боялся неосторожным движением спугнуть Ли, ведь ему нужна была правда. Или же он себя обманывал и не отодвинулся по другим причинам? Когда Минхо умолк, Чан задался вопросом: — И в чем же? — Нет-нет-нет, тогда ты меня точно у порога оставишь вместе с этими сосисками. Они хоть свежие? Ну хоть бы молочка налил… — Ли Минхо показушно надул губы. — Конечно свежие, я перед тем как их открыть посмотрел срок годности! — он вернулся в прежнее положение, — Совсем думаешь я изверг? — печальнее, чем ожидалось, произнёс Чан, — И молоко котам нельзя, кто же знал, что ты не… Боже! О чем я вообще говорю? Это опять твои чары? — он вздрогнул и нахмурился, ему всё ещё было чуждо произносить нечто подобное, — В чем тогда, дело? Что ты такое? — Чан воспылал, словно его задели за живое. — Крис, ты так очаровательно пытаешься сделать вид, что я тебя не интересую. М-м, — Ли Минхо уже еле выговаривал слова, — ну правда давай потом, я потратил последние свои силы, объясняясь, и мне кажется я сейчас отклю.. чу… Минхо не успел договорить, прежде чем потерял сознание. Кристофер досадно вздохнул полной грудью. Он притащил стул из кухни, положил на него подушку и просто начал смотреть на вздымающуюся спину Ли Минхо. В его голове оставалось столько вопросов, которые щемили ему виски. Все казалось первоапрельским розыгрышем. События пролетели слишком сумбурно и их было слишком тяжело осознать. Минхо не просыпался, но болезненно метался в лихорадке. Было тяжело в таком положении прикладывать к его лбу мокрую ткань, так что для этого Чан садился на пол, изгибаясь змеей, и подстраивался под положение мученика. Он также остужал его руки, бережно касаясь, и стирал с него пот. Но, по-настоящему, Минхо успокаивался лишь тогда, когда сильные пальцы Бана вплетались в его волосы и массировали голову: температура выравнивалась и он мог размеренно дышать, быстрее восстанавливаясь. Так, Чан просидел с ним всю ночь. Он пытался сходить в свою комнату и подремать, но мысли беспокойно возвращались к бедному пареньку на диване гостиной. Рядом с ним он ощущал умиротворение. Бан встретил рассвет, а вместе с ним проснулись и осознание о том, что пути назад нет.