Calvin Klein

Утро началось не с кофе. Чонгук стоит посреди своей спальни перед зеркалом, зачесывая назад наконец то отросшие после армии волосы. Ладонь медленно перемещается с мягкой шевелюры ниже, мышцы перекатываются под желтым светом ламп, поэтому его кожа выглядит особенно сладко. Спускается от шеи по крепкой груди, скользя по твердому животу, в конце достигая дорожки волос, что скрывается под домашними спортивными штанами, и которой не будет уже к завтрашнему утру. Он должен выглядеть идеально. Чон любил быть обожаемым. Ему нравилось получать внимание от девушек, готовых облизывать экраны на которых его фото. Признаться честно, не меньшее удовольствие ему доставляло внимание мужчин. Самолюбие всегда ласкал факт того, что он привлекает оба пола. Всеми любимый золотой макнэ, даже в свои заслуженные 28. Брюнет рассматривает своё отражение и в целом остается доволен, но всё же после такого долгого отсутствия на публике, да ещё и съемка топлес, это вызывает волнение. Как он будет выглядеть в кадре? Напрягает. Парень достает из кармана телефон, свайпнув по сенсору вправо, открывая камеру, сделав несколько снимков, даже пытаясь позировать. Телефон сохраняет фото за фото, но вдруг, щелчки камеры прервала резкая вибрация, оповещающая о входящем видеозвонке от контакта «Мочи» Гук нажимает на зеленую трубку. Из динамиков доносится ласкающий слух голос: — Чонгук-и-и, как жизнь? Не отвлекаю? — Привет Чимин-хён, нет, не особо, что то серьёзное? — Нет, просто хотел узнать как поживает мой любимый младшенький. — Чимин улыбается так светло и нежно, что уголки губ на лице Чона тоже тянуться вверх. — Чем занимаешься? — он всматривается в изображение, — Опять в своём бункере, потомок дракулы. У тебя так кроты заведутся. Гук прыснул, впиваясь щенячьим взглядом в образ старшего. — Я готовлюсь к съемкам, но не могу понять как выгляжу в кадре. Всё таки существенный перерыв был из-за армии, волнуюсь. — Чон Чонгук сомневается в себе? Это что-то новое. — Вдруг фанаты будут не рады моей новой форме? — Гук-и, армия пошла тебе только на пользу. Ты стал таким большим, — Чимин провел языком по своей пухлой верхней губе, заставив младшего на секунду растерять мысли. После возвращения Чон чувствовал обострившееся между ними напряжение. Некую недосказанность, что ли. Мимо внимания парня не прошли их участившиеся встречи у него дома, касания стали задерживаться дольше, стали горячее. Гук знал что это на подсознании, ощущал кожей, но не хотел понимать мозгами. — Я тут сделал пару кадров, можешь сказать своё мнение? — мысль даже не задержалась в голове, а сразу окутала язык, заставляя говорить. — Да, конечно, отправляй. Парень открыл Какао, найдя чат с Чимином, отправив самые успешные на вид фото, ощущая легкое покалывание в ладонях. Перед близким ему хёном он всегда хотел выглядеть идеально. В воздухе застыла тишина, заставляя Чона прикусить губу, пока Пак рассматривал снимки в телефоне. Он заметил как у того глаза вмиг стали больше от увиденного, а Чим не подавая виду, или пытаясь не подать, ощущал как тело разрывается от восхищения. Гук-и всегда был крепким, но армия сказалась на нём чудесно, создав настоящую машину. Пак и так питал к младшему не малую слабость, а теперь держать себя в руках становилось тяжелее, особенно когда крайний раз, выпивший Чон на спор с ним же, заставил Чимина лечь ему на спину, доказывая что тот может отжаться с его весом. Блондин вспоминает этот вечер очень часто, ощущая приятное волнение, вспоминая как обнимал его шею, чувствовал твердые плечи, живые мышцы на спине. И тут, голову озаряет гениальная мысль. — Неплохо, но есть над чем работать. — Чимин закусил губу, на секунду засомневавшись, но всё же протянул слегка неуверенно, — Если хочешь, вечером можем встретиться на студии, я сделаю пару снимков. Как раз опробую новый фотик, а ты поймешь как сделать фото на рекламу лучше. Чонгук задумался, что он может потерять от такого события, взвешивая все за и против. Как и ожидалось, парень не нашел ни одного «против», матерясь про себя. — Отличная идея! Если тебе не в напряг, давай часов в шесть? Я разберусь с некоторыми делами и подъеду, по рукам? — Да, мне подходит. Тогда до встречи? — До встречи, Чимин-щи. Пак на прощание вновь одарил Чона своей невозможной улыбкой, сбросив трубку. Гук закусил серьгу на губе, на радостях перед встречей отправляясь готовиться. На том конце повисшего провода, находился довольный Чимин, лежащий с телефоном на груди, что то замышляя в своей хитрой голове.

***

На часах ровно 18:00 и Чонгук как положено заезжает на парковку, ставя машину на первое попавшееся место. Образ как всегда балансирует между «трудным подростком» и видом взрослого парня, но в глубине души подросток преобладает. На плече спортивная сумка, а за ним тянется шлейф дорогого парфюма. По дороге к студии, парень оглядывается по сторонам, и находит то, что искал — машину Чимина. На губах теперь царит довольная ухмылка и брюнет заходит в пятиэтажное здание, выбрав путь по ступенькам, дабы лишний раз разогреть мышцы. Зал располагался на последнем этаже, где то в глубинке, что бы никто лишний точно не помешал фотосессии. Тяжелые шаги отлетают эхом от стен, он теребит браслеты на руке, кусает пирсинг на губе — нервничает. Чимин не чужой человек, не его фанатка, а близкий друг. Он находит нужную дверь, нажимая на ручку, а в глаза бьет выставленное освящение. Вдалеке слышится копошение, и Гук замирает, когда его глаза находят Чимина. Точнее, его круглый, упругий зад, красоту которого от глаз младшего не могли скрыть даже широкие джинсы. Блондин копошится, что то перебирает, ищет, а Чонгук наклонил голову вбок, бессовестно наслаждаясь видом. Чимин будоражит его сознание, глупо такое отрицать. Чон давно поймал себя на мысли что облизывается на него как голодный пёс. Он касается его сердца своими маленькими пальчиками, заставляя этот жалкий орган биться сильнее в его присутствии, а сейчас, и не только его. Красивые ягодницы перекатываются под плотной тканью, а Чонгук с жарким стыдом признается сам себе, что представил, как вжимает их в свой пах. Хочет почувствовать его на себе, в своих руках, пальцы ломает, а кольцо в губе почти трещит. — Кхм-кхм, — прерывает копающегося Чимина младший, понимая, что если простоит так ещё немного, вспомнит все прелести пубертатного периода. — О, Гук-и, ты уже тут. — он со всей присущей себе элегантностью смахивает волосы со лба, держа в руке объектив. — Пунктуальность моё второе имя. Особенно на такую встречу, я готов приходить даже заранее. — Ты о чём? — невинные глаза смотрят прямо в его черные, а Чон мотает головой. — Забей. Я пойду переоденусь, пару минут. — Да, конечно, у меня в целом всё готово. Гук кивнул и удалился, а Чимин победно ухмыльнулся, понимая что первая поклевка удалась, дело осталось за малым. Держа фотоаппарат в руках, он занял своё место, позволив фантазии слегка разыграться, представляя как его младший сейчас переодевается, сгорая в предвкушении. Чон появился ровно через две минуты, как и обещал. От одного взгляда на его тело, Чимина охватил жар. Он стоял перед ним топлес, лишь небрежно прикрывшись пиджаком, скрывая татуировки, которые всегда были как контрольный в голову. Свет скользил по идеальному прессу, блестящему от мягкого света. Как же блондин любил его тренировки. Резинка боксеров с узнаваемым логотипом окольцовывала тело чуть ниже пупка, а светлые джинсы держались на бедрах лишь на гордом достоинстве, которое Чимин пытался игнорировать. — Как я выгляжу? — поинтересовался Гук, понимая и без слов, что он не зря старался. — Неплохо. — Чимин решил не тешить его самолюбие лишний раз. Пара неловких взглядов и парни приступили к работе. В студии стояла тишина, только щёлкала камера и гудели лампы. Мелькала тень Чона, который на фоне белого плотна по наитию менял позы, стараясь не двигаться слишком резко. Чимин полностью погрузившись в работу кружил вокруг него, то отходил, то снова приближался, подсказывал: — Подними голову, — сказал он расслабленным тоном. — Вот так, да, отлично. Раздались новые щелчки. — Не улыбайся, попробуй смотреть прямо в камеру. Да, именно так. — Чимин уже был доволен своей работой, понимая что снимки будут явно хороши. Чонгук слушался, не в силах не покориться этому парню, пользуясь тем, что он может обосновано не отрывать взгляд от Чимина. — Ну что, я хоть нормально выгляжу? — спросил он с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку. — Более чем, — ответил Чимин, и уголки его губ чуть дрогнули. Пак завис на секунду и вдруг положив фотик на пол, подошел к нему: — Пиджак нужно поправить, — он коснулся ткани, приглаживал ту и поправляя воротник. Он не заметил что придвинулся слишком близко, осознав это только тогда, когда уловил дыхание сверху, и томный, тяжелый взгляд черных глаз, которые прожигали в нём дыру. — Могу снять его, — голос младшего вдруг потяжелел, но потерял игривые нотки. Чимин покрылся мурашками. — Не слишком для пробной фотосессии? — он медленно поднял голову, но боялся встретиться с родными глазами один на один. — Тебе ведь понравится. — Так уверен в этом? — Пак повел бровями, а аккуратная ладонь легла Чону на грудь, касаясь пальцами татуировки. Кожа младшего горит, заставляя Чимина медленно разгораться. — Я это знаю. — крепкие руки берут блондина за талию. Гук прижимает его к себе вплотную, желая Чимина в своей тесноте. Нос прижимается к виску, он ведет им ниже, улавливая аромат своего хёна, на мгновение прикрывая глаза. — Тогда снимай. — Давай это сделаешь ты. — Чонгук нагло обхватывает его горло ладонью, заставляя Пака поднять голову вверх. Тонкая нить терпения рвется. Грань дружбы стирается сразу же после того, как он впивается в пухлые губы, чувствуя отдачу. Младший сразу напирает, упирая мокрый язык в мягкие губы, а те без колебаний поддаются. Гук рычит в поцелуй, лаская горячий рот, переплетает их языки, ловя ответные тихие вздохи. Старший не зная куда деть свои руки, вцепился в крепкие плечи, рывками избавляя брюнета от джинсовой ткани, и та улетает куда то в сторону. Чон не отрывается от него ни на один жалкий сантиметр. Срывает все тормоза. Ему слишком долго хотелось, и теперь он это понял. Гук не прилагая особых усилий берет парня за бедра, подкинув того вверх, заставляя длинные ноги обвиться вокруг его талии, и тем самым прижаться ещё сильнее. Он шагает непонятно в какую сторону, пытается опереть Пака о какую нибудь поверхность, и вскоре это получается, потому что он усаживает Чимина на быльце диванчика, который стоял в студии. Он не теряет ни секунды, будто боясь что Чимин передумает, поэтому большие ладони вмиг снимают с него футболку, взгляд скользит по Чимину, замечая как лицо старшего раскраснелось, а возбужденное тело так жаждет внимания к себе, всем своим видом требует, что бы именно Гук его ласкал. — Ты такой красивый, Чимин-щи, я с ума схожу от тебя, — разгорячено шепчет Чон, впиваясь губами в нежную шею, прихватывая участки кожи, которые сразу же краснеют. А Чимин задыхается от близости. — Я знал что ты не устоишь передо мной, — лукаво улыбнулся Пак, сразу же роняя стон с распахнутых губ, когда слегка шершавый язык скользнул по чувствительному уху, приласкав сережку на мочке, снова и снова вызывая табун мурашек. — Так ты это задумал, да? — руки спускаются ниже по спине, и в конце настигают упругие ягодицы, резко их сдавливая, заставив Чимина ойкнуть. — Специально маячил задницей перед перед моим носом? — Д-д-аа, ах, Гуки… — судорожно вздыхает старший, когда холодный пирсинг губы встречается с затвердевшей бусиной соска. Чон лижет их с явным упоением, видя как его хёна пробивает разрядами удовольствия, заставляя труситься не меньше, чем после удара током. Он прикусывает горошину совсем нежно, после заменяя её на юркие, длинные пальцы, вновь возвращаясь на уровень лица Чимина. — Ты так старался соблазнить меня, детка. Хочешь, что бы я тебя трахнул прям тут, как послушного мальчика? — пальцы крутят влажные от слюны соски, а живот Пака разрывается от жара. Ещё никто не заставлял его так течь от одних жалких прелюдий и банального шепота на ухо. — Хочу, хочу, хочу! Чонгук, пожалуйста, не медли — Слово моего любимого хёна закон, — он улыбается обворожительно, пальцы отстают от груди, спускаются к ширинке джинс. То же самое проделывает Чимин, желая побыстрее почувствовать младшего в себе. — Интересно, там, ты такой же большой? Оправданы ли воздыхания твоих фанаток? Ммм, Гуки? — ладошка раздирает ширинку, проникая под ту, ощущая каким влажным было белье, какой жар и твердость скрывал жалкий кусок ткани. Чон накрывает руку старшего, сжимая крепко, позволяя даже так ощутить набухшие на члене вены. — Нравится, детка? Тебе подходит? — Пак смущенно опускает взгляд. Чонгук. До невозможности красивый Чонгук сейчас нависает над ним и смущает Чимина словно подростка. Блондину нравится то, что он ощущает под рукой, нравится то, что он чувствует рядом с младшим, и он понимает, что ему нравится сам макнэ. Он чуть позже подумает о морали, а сейчас он хочет парня целиком. С Чона слетают джинсы вместе с боксерами, он их переступает, представая абсолютно голым. Он не стесняется наготы, он знает что красив, видит что Чимин давится вздохом, рассматривая такое большое, красивое тело младшего, и далеко не среднестатистический азиатский член. Практически идеально ровный, обвитый набухшими венами, что у старшего аж слюна выделяется. — Ты вырос таким большим, Гук-и. — говорит Пак, пока его освобождают от ненужной сейчас одежды и надавив на плечо, валят спиной на мягкую поверхность. — Хочу отблагодарить тебя, за вложенные в моё воспитание старания, — Чон смеется, наслаждается взаимным смехом Чимина, после вновь накрывая его губы поцелуем, протискиваясь между изящных ног, мягкость которых он хотел ощутить уже давно. Он хочет увидеть, как те будут соприкасаться с ним, пока Гук будет вколачиваться в шикарное тело старшего. Татуированные пальцы ложатся на талию, текут ниже, скрываясь между ног Чимина, и наконец касаются сжатого колечка мышц, ощущая на нём…влагу? Чон хмурится, с чмоком отрывается от поцелуя и смотрит на собственные пальцы, на которых блестит что то мокрое. До него сразу доходит что к чему, но он ужасно хочет услышать ответ от блондина. — Чем ты тут занимался, пока меня не было? — Я же признался, что специально тебя дразнил. — Чимин так обворожительно стесняется, не смотря на свою свою готовность. Что с ним делает этот мальчишка? — Хочу услышать подробности, — нежные руки обхватывают шею брюнета и Чимин тянет его на себя, касаясь мокрыми губами ушной раковины Чона, сладко-сладко шепча: — Я хотел что бы ты сорвался, поэтому до твоего приезда так хорошо поиграл с собой в ванной пальцами. Я растянут хорошо, но, может быть не настолько сильно под твой член. Всё же, я не знал что мой золотой макнэ оказался любимчиком природы. — кончик язычка махнул по хрящику уха, а Чон почувствовал как из члена вытекла небольшая капля природной смазки. Он возбужден как никогда раньше. Парень представить не мог, что такие сильные эмоции в нем вызовет именно Чимин. — Какой ты развратный, Чимин-щи, — парень немного отодвинулся, и смотря прямо в глаза хёна, приставил два пальца к его рту, скомандовав: — Оближи. — Чимин повиновался беспрекословно. Строить из себя сильного старшего при таком Чонгуке было невозможно. Младший был нежным, но умел надавить, проявить свою силу, и тогда Пак ломался под его натурой, от которой тряслись коленки. Он с энтузиазмом вылизывает пальцы, оставляет на них обилие своей слюны, которую Гук собирает, обронив совсем немного на плоский живот, и приставляет ко входу сразу два, понимая что податливые стенки практически с легкостью впускают его. Стройные ноги раздвигаются шире, Чимин закатывает глаза, хватается за его запястье, а Чон давит внутри сильнее, заставляя всё гореть. На его губах ухмылка, он вводит уже три пальца как можно глубже, специально игнорируя движения блондина, который ищет нужного угла проникновения. — Гу-у-к, не издевайся, прошу, мне больно уже… Пожалуйста, пожалуйста, — будто в бреду шепчет Пак, извиваясь на диванчике. — Так хорошо подготовился для меня, думаю, ты заслужил на большее. — он жалеет нуждающегося парня и щедро сплюнув на ладонь, смазывает колом стоящий член, помогая себе одной рукой, приставляя головку к дырке, а второй сжимает идеально помещающийся в ладони член Чимина. — А-ах! Гук! — надрачивает, дабы облегчить распирающие ощущения. У Чона прикрываются от удовольствия глаза, когда он входит в старшего. Он шипит, тихо вздыхает, пытаясь не ронять стоны, и это выходит, но с трудом, ведь в Чимине так горячо и мокро, что он еле держит себя в руках, что бы не кончить. — Знал бы что в тебе так хорошо, трахнул бы намного раньше. — тяжело дыша говорит Чон, проникая в старшего медленно. — Трахни сначала, а то только говоришь. — вызов прямо в глаза. — Я хотел быть нежным, но раз так, — Гук придавливает Чимина собой, зарываясь лицом тому в шею, а бедра делают резкий толчок вперед, заполняя парня до краев. Он не ждет пока нижний привыкнет, а сразу начинает трахать так, как ему нравится, как хочет он. Звуки недавних щелчков камеры перебивают судорожные стоны и пошлые шлепки бедер о бедра. Чон наконец исполнил свою мечту, чувствуя как эти мягкие ляжки бьются о его твердые. Чимин мечется по дивану, не зная куда себя деть, ведь его полностью поглощает распирающее, давящее на всё нутро чувство. Он ощущает как венистый ствол растягивает тугие стенки, а горячая головка ритмично бьется о чувствительный комок нервов. Удовольствие сводит с ума, Пак обнимает Гука, пытается обхватить руками, но широкая спина младшего не дает сделать это полностью. Короткие ногти впиваются в горячую кожу, с каждым новым толчком оставляя красные полосы на спине младшего. Член Чимина зажат между их телами и Гук ощущает как мокрый орган трется о его живот. Младший набирает все больший и больший темп, блондин дрожит, а губы оставляют засосы, которые совсем скоро нальются краской и будут служить ярким знаком, что Чимин принадлежит только ему. — Сильнее, Чонгук, сильнее! — Чимин подается бедрами навстречу, стонет бесстыдно, и каждый жаркий звук отдается у Чона в паху. Брюнет замедляется, начиная с силой вдалбывать Пака в диван короткими толчками, чувствуя как тот обхватывает его ногами, а руки тянутся ниже, ложась на подкачанные ягодицы, наслаждаясь чувством, как под ладонями двигаются мышцы. Он сжимает округлости, а Гук тихо усмехается, вплетая пальцы свободной ладони в его волосы, сжимая те у корней, снова переключаясь в темпе, заставляя Чимина умолять. — Не останавливайся, Чон, прошу, пожалуйста, не останавливайся! — толчки становятся совсем рваными, Гук хрипит, его тату налились цветом от напряжения, он старается затмить всех, кто когда либо был на его месте. Собственные ненужные в этот момент мысли злят и он буквально вцепляется в Чимина, а того в моменте накрывает дрожь. Чимин сжимается вокруг его члена, стенки пульсируют, заставляя Чона надрывно простонать. Пака лихорадит, глаза закатываются в экстазе, а брюнет помогает ему рукой, сжимая аккуратный член старшего, пачкая свой кулак в его семени, а сам совершает последние фрикции. — Блять, Чимин, я тоже, я почти, — срывается парень. Тело накрывает сладким оргазмом. Он успевает выйти, орошая вздымающийся мокрый живот старшего своей горячей спермой, водя кулаком по стволу, чувствуя приятное опустошение. Тишину помещения нарушают только тяжелые вздохи обоих парней. Гук хрипит, садится на диванчик, а ладонь скользит на ногу Чимина, нежно касаясь её пальцами, с улыбкой на лице смотря на затраханного хёна. Пак до сих пор подрагивает, но его быстро настигает понимание вида, в котором он сейчас находится, поэтому щеки заливаются краской, и парень пытается прикрыться, и даже встать, что бы найти хотя бы футболку, но Чонгук тянет его обратно, усаживая того на свои колени. — Гук-и, пусти, я оденусь… — Пять минут назад ты не стеснялся, так что сиди смирно. Уж теперь могу сказать: Чего я там не видел? — Чонгук! Не говори ерунды. — он смущенно улыбается, но больше не пытается встать, смотря на довольную моську брюнета, зачесывая назад его мокрую челку. — Посмотрим фотографии, Чимин-щи?

***

— Я тебя теперь из постели не выпущу, хён, — Чонгук осыпает его шею новой порцией поцелуев, Чимин откидывает голову на подушку, вжимаясь в ту, обнимая вновь влажные от секса плечи младшего, который сейчас толкается медленно, растягивая удовольствие обоих. — Чонгук, у тебя снова пубертат начался? Если да, я не выдержу такого, — Пак смеется, но улыбку с губ прогоняет новый стон, что резко подкатился к горлу, срываясь с нежных губ. — Ещё просить будешь больше. Не отрицай, я трахаюсь отлично. — Он смотрит на Чимина, пропадая в глубине чёрных орбит, понимая, что ничего лучше в своей жизни больше не увидит. — Ну, если честно, есть куда расти, — Пак подписывает приговор своей заднице одной фразой. — Ты сидеть не сможешь, обещаю. И их вновь накрывает экстаз. Чонгук заставляет его разгораться и гореть, но никогда не гаснуть. Этот самодовольный макнэ был именно тем, кто всегда был ему нужен. За этой крепкой спиной, в этих объятиях он всегда чувствовал себя счастливым. И Чонгук ведь тоже не уступал ему в мощности своих чувств, зная, что он больше ни с кем не хочет просыпаться. Больше никого не хочет обнимать, никого не хочет видеть в своей одежде. Все эти года его истинное счастье было рядом. Гук ускоряется, а взгляд Чимина упирается в потолок его комнаты, понимая одну интересную особенность — он зеркальный. Не долго думая, Пак тянется в сторону под недоумения Чонгука, берет телефон в руку, открывая камеру. Запись видео запущенна. — Посмотри на потолок, Гук-а Чон хмурит брови, и видит отражение собственной спины, длинных ног, за которые держится маленький в сравнении с ним Чимин. Эмоции резко меняются на положительные и Гук целует старшего, возобновляя толчки, вызывая новые сладкие стоны. У Чимина появилось новое любимое видео.