Still love you

Пол открывает глаза и понимает, что вокруг него нет привычной кровати, подушки и чего-либо ещё. Вокруг все ужасно белое, что даже тяжело держать веки открытыми, ведь в глазах начали появляться невольные слезы от яркости. Вдруг Пол ощущает на себе взгляд. До боли в сердце знакомый. Ужасно, ужасно знакомый. Тот, которого ему не хватало так долго, тот, который он потерял так неожиданно, тот, который он так желал почувствовать на себе хотя бы ещё один раз. Он оборачивается. И видит его. Леннон стоит перед ним. Он все такой же. Волосы не совсем длинные и не совсем короткие. Отчего-то они преобрели более рыжий оттенок. На нём нет очков. Пол в ступоре замирает. Ноги готовы подкоситься, но он изо всех сил пытается держаться. Он не может вымолвить ни одного слова. Лишь смотрит в эти светло-карие глаза, почти медовые, блестящие, единственные, которые он был готов видеть всегда. Джон тоже ничего не говорит. Непонятно о чем он думает. Хотя никогда и не было. Наконец Пол приходит в себя и осипшим голосом произносит: - Джон? В ответ ему кивнули. - Скажи что-нибудь, - неуверенно подходит ближе Пол. - Привет, - слушается тот. Маккартни чуть не давится воздухом. Он настолько сильно хотел услышать Джона, что даже не осознавал весь масштаб этого желания. Слезы всё-таки брызнули из глаз и полелись по щекам. - Это ты? Это ты? - Да, это я. - С-скажи, кто, как тебя зовут. Г-говори! Колени дрожали, холод пробрался под ребра, а в глазах разливались огни. - Я Джон Леннон. - А среднее имя? - Унстнон Леннон. - К-как кто? - Как Уинстон Черчилль. - он хитро подмигивает. Макка судорожно выдыхает. Воздух долетает аж до лица Джона. И он не выдерживает. - Боже, это ты! Ты! Ты! Кричит он что есть мочи, начиная колотить друга. Кричит так, как никогда в жизни не кричал. А прожил он уже долго. В тоне чрезвычайно отчётливо слышится обвинение. - Ты! Почему ты бросил меня? Почему, почему, почему? - О чем ты? - Ты умер!!! Ты оставил меня там! Оставил всё! Он схватился холодными пальцами за грудки Джона, встряхивая. А в глазах горела горечь, обида, почти что ненависть. - Это был не я! Не я же себя убил! Крикнул тот, после чего глаза Пола расширились настолько, что почти выкатились к чертям из орбит, а потом он все же упал. Упал на колени. Упал больно. И схватился за ноги, за штаны Джона, начиная беззвучно рыдать. Он опускал лицо вниз, пальцами сильно сжимая ткань брюк. Пол практически обнял его ноги, все еще бессвязно крича о какой-то вине, о том, какой он идиот, о том, как сильно скучал по нему, как сильно.. - Господи! Ну почему ты ушёл?! Мы же совсем не успели! Ничего не успели! Я так люблю тебя! Господи, почему, почему, почему?! Я так люблю тебя, люблю всем сердцем, любил, любил всю жизнь, ты моя жизнь, жизнь! Пол поднял мокрые глаза, плотно прижимаясь телом к его ногам, связывая их собственными руками под коленями. Джон наверняка опешил. Он выглядел испуганно, удивленно. А Пол до крови кусал губу в попытках заглушить свои рыдания. Но потом вновь опустил лицо, вжимаясь им в острые колени, уже начиная сползать ниже. Он чувствовал такую сильную боль, такое жгучее чувство потери, нехватки, что просто не знал, каким ещё образом ему все это показать. Сердце, его сердце колотилось как бешенное, разгоняя кровь по всему телу. Так плохо, так быстро, будто в тебе кипяток. Голова шла кругом от этого давления, от малого количества кислорода, который не мог поступать к нему из-за заложенного носа и непрерывных вздохов. Тело било как в лихорадке. Он был явно болен. Очень, очень сильно болен. Из этого ада его вывело мягкое прикосновение к макушке. Ладонь была холодной, осторожной, знакомой-знакомой! Он на миг замер, в момент ощущая только её. Только длинные пальцы на своей макушке. Только это прикосновение. Неуверенное, аккуратное, чуткое. Потом она тихонько оторвалась, из-за чего Пол моментально покрылся ознобом. Поэтому та незамедлительно вернулась. На этот раз уже крепче, уже не просто легко, а уверенно и знающе. Макка задрожал, сильно-пресильно уткнувшись в жёсткую ткань. Его гладили. Нежно. Словно материнской рукой. Он слабо понял как именно, но его смогли поднять обратно и заставили прижаться к груди, не останавливая невинной ласки. Озябшими пальцами он ухватился за лацканы чёрного пальто Джона. Хотя уже совсем перестал понимать, что происходит. - Мой Макка, Мой Поли.. Наверное успело пройти некоторое время. Потому что через ослабевший слой тумана сознания Пол услышал шепот. Ему явно говорили это не в первый раз, но слова дошли до него лишь сейчас. По спине пробежали мурашки. Его все еще гладили по волосам, но теперь еще и прижимали второй рукой. - Мой маленький, маленький, Господи, Поли.. Мальчик, Мой маленький мальчик.. Слезы. Пол почувствовал рядом со своим ухом слезы. Шепот произносился мокрыми губами. Совсем рядом с его щекой. Сердце вновь сжалось. Но на этот раз не от жара. А от болезни. Кровь наоборот, будто свернулась. А все вокруг обдало одновременно и огнём, и холодом. Пол почувствовал влажные прикосновения к своей шее. Это Джон так сильно прижался к нему, что был вынужден прильнуть к ней губами. Пол слабо пошевелил пальцами, на что почувстврвал, как на шею упали капельки слез другого. Джон отстранился, глядя на него не менее мокрыми глазами. Он мягко улыбнулся сквозь влагу, убирая пальцами намокшие от пота пряди с его лба. Пола опять пробил мандраж от этого контакта. - Как ты? Прошептал Джон, наверное радуясь, что Пол немного пришёл в себя. Тот забегал глазами по его лицу и кивнул, поняв, что не в силах открыть рта. Брови Джона поднялись к переносице и он снова прижался к нему в объятия. - Мой маленький Поли... Ничего, ничего, все хорошо, все будет хорошо.. Пол слушал и кивал. Он бы тоже хотел что-то сказать. Но кажется, либо его голос сел, либо мозг был не способен собрать нужные буквы в слова. - Я здесь, я с тобой, я здесь, ш-ш-ш.. Почувствав, что от его речи в одежду опять стала впитываться влага, Джон закачался из стороны в сторону. - Малыш.. Боже.. Тише.. У него самого от этого вновь подступили слезы. Джон положил одну руку ему на затылок, а щекой крепко прижался к волосам. Таким образом Пол был почти полностью защищен им, но все еще подрагивал. Пол почувствовал новое прикосновение к своей голове. Мокрое. Нежное. Словно.. Его поцеловали. Как.. Как когда-то очень-очень давно. Губы Джона вновь коснулись его. Точно так же, только теперь уже на лбу, незаметно отстранив от плеча. Затем его поцеловали в нос и Джон прижался к нему лбом уже своим. - Я тоже очень скучал по тебе, Макка. Слышишь? - Да, да, я слышу. - прошептал он. - Хорошо, хорошо, что слышишь. Тогда.. Я.. Поли, я тоже люблю, любил тебя, и всегда буду, ты же знаешь это? - Д-да? Джон грустно рассмеялся, прижимаясь губами к его щеке. - Конечно, глупенький, конечно. - Любил? - Всегда-всегда, что бы я не говорил тебе. Пол протянул дрожащую руку к его лицу, касаясь пальцами скулы. Джон перекрыл его руку своей и развернул голову, дабы поцеловать его ладошку. - Все хорошо.. Не плачь, не плачь, прости меня, Пол, прости, что заставил тебя плакать, прости меня.. Макка вновь опустился ему на грудь. А Джон зарылся пальцами в его волосы. - Слышишь? Мой мальчик.. Ты всегда им будешь.. - он взял Пола за щеки, заставляя смотреть на себя. - Мой маленький Макка, да? Тот заулыбался. В сердце закололо. Так больно. Так сильно. Словно иголкой. В разуме будто что-то защемило. «Мой Макка». Трепет. Защита. И что-то большее. - Твой, твой.. Всегда Твой. От родной улыбки все треснуло окончательно. - А ты Мой Джонни, да? Смех сквозь слезы. Что-то самое ужасное и прекрасное. Заставляющее все внутренности и чувства расходиться по швам. - Конечно, разумеется. Соленый вкус на губах, языке. Ощущаемая улыбка. То ли истеричные, то ли радостные всхлипы. - Ты меня не бросишь? Не бросишь? Скажи, что не бросишь, Джонни, милый.. Милый, я не выдержу, не выдержу, если исчезнешь. Голос дрожит в надежде. А глаза большие-большие. Он все еще молод, все еще так же красив как в двадцать. - Я постараюсь быть рядом. Доверительный, но грустный шепот. - Пожалуйста, пожалуйста, не говори, что уйдешь, что нам придется расстаться, умоляю тебя. Голос хочет сорваться, но связки не готовы. Поэтому он кричит шепотом. Самым страшным криком - тем, что никто не может услышать, но тот, кто его издаёт так желает обратного. - Я люблю тебя, почему я не говорил этого тебе ни разу? Ни разу! Не сказал лишь эти три слова! - Ты говорил, Макка. - Нет! Не сказал! За все наши.. Сколько? Двадцать три года! За все двадцать три года я ни разу не произнёс самого важного! - Нет, нет, Пол, я знал это, я слышал тебя. Пожалуйста, не надо, не вини себя хотя бы за это. - Но Джон! - Любимый, не надо. Отпусти себя, я все знаю, я все это знаю. Не плачь, пожалуйста. Мне тоже больно, если больно тебе. - Я не могу! Точнее.. Я в-вовсе не плачу! - Я знаю, конечно нет. Джон слабо улыбнулся, гладя его голове. - Слышишь! Не плачу! Это.. Это н-не.. Это не.. - Тише, да, это просто что-то другое, просто дождь, был дождь, всë поэтому. Пол сдавлено угукнул, подставляясь под успокаивающие поцелуи. - Да, именно. - Конечно он.. - Я люблю тебя. - И я тебя. - Я хочу быть с тобой, Джонни, как, как мне быть с тобой? - Я и так рядом, Макка. - Н-но.. - Тише, все хорошо, не надо.. Я с тобой. Сейчас с тобой. Объятия. На этот раз тёплые. Которые никогда-никогда не хочется прекращать. - А потом? - Всегда. - Но Джон.. Ты же, ты же у-умер. - И что? Я все равно с тобой, вот здесь, правда? - рука Джона легла ему на сердце. - Но я не могу.. - Ты справишься. - Джон, это невозможно! - Нет, я знаю, что нет. - Ты не можешь! - Макка, ты уже справлялся. - Тогда ты был рядом! - Даже когда мы были порознь. - Но я знал, что ты жив! Знал, что тебя можно услышать! Знал, что ты есть! - Я есть и сейчас. - Нет! Сейчас я не могу обнять тебя, не могу позвонить! Не могу получить от тебя посыл куда подальше! Не могу приехать, чтобы насильно обняться с тобой! - Ты можешь сейчас. - Но где я сейчас?! - Со мной. - А вдруг это сон? - Я здесь. Я не сон. - А если проснусь? - Лучше точно не станет. - Но как же.. Как же мне жить дальше? - Ты справишься. Пиши музыку. Заботься о детях. Тебя любят. Все любят. Миллионы людей. - Что мне до них! Среди них больше нет самого важного человека! - Неправда. Я есть. Просто ты меня не чувствуешь, может не слышишь, не видишь, но я есть. - Но мне нужен ты! Нужен нормально! - Макка. От этого обращения Пол затих. Оно не было грубым, серьёзным. В нём звучало просто незнание как ещё доказать, успокоить. Даже мольба и усталость. - Прости. - Ничего. - Джон, ты мне нужен. - Знаю. Тишина. - Я люблю тебя. - Ты это уже говорил. - И скажу ещё хоть сто раз, хоть тысячу, хоть две. - Я тоже тебя люблю. Вновь пауза. Пол прижался к телу Джона изо всех сил. - Не оставляй меня. Я хочу быть с тобой. Давай останемся здесь. - Так нельзя. Мне жаль. - Пожалуйста.. - Пол.. - Пожалуйста.. Уже совсем еле слышно прошептал он. И открыл глаза в своей постели. Мокрый насквозь и чувствуя вместо тепла родного тела лишь пустоту. Это был 81-ый. И первый раз когда его сон был настолько ярок и правдив. Тогда к нему пришёл сам Джон, Пол в этом не сомневался. Спустя годы, уже будучи достаточно старым, он скажет на одном из интервью: «I dream about him». Давно пережив всю горечь этих слов. Однако, сколько бы лет ему не было. Он все еще не чувствовал, что время прошло. Он все еще был маленьким. Хотел бы быть. И оставался. Он все еще очень любит его. Своего Джона. Скучает. Пытается верить, что он рядом. И ждет.