Помощник из бездны

Приехать в Мексику ради вдохновения кажется великолепной идеей, с которой не сравнится ни одна фраза, сказанная на интервью Нилом Джостеном. К слову, он напоминает заводную игрушку: уберёшь ключ — исчезнет взрыв несуразицы. Поездку же в южную часть Северной Америки предлагает Эндрю, считая, что тучному Кевину Дэю, мастеру плетения словес, пригодится такой опыт. Да и в блоге неудавшегося сказителя наконец появится заметка, из-за которой переполошится вся его уснувшая в берлоге аудитория. Почему Эндрю выбрал именно это развлечение под конец октября? Всё так просто, что хоть какое-то сравнение в голове Дэя не появляется. В Мексике в последний день золотой дороги между летом и зимой — если переводить с языка Кевина, то скучного октября — готовятся ко дню Мёртвых, празднество которого полноценно начнётся только в первых числах ноября. Конечно, Эндрю ни за что не расскажет, что он следит за блогом Дэя и с особым трепетом читает его посты, смотрит короткие видеоролики, которые снимают либо с его помощью, либо при нём. Но ему не нравится застой в уголке вечной неповторимой атмосферы и выверенного постоянства, которые потухли вместе с яркостью Кевина в жизни. Миньярд готов поставить это выгорание на один уровень с излюбленной фразой Нила. Эти два наркомана всегда в полном порядке — но только в их собственных грёзах. Как погасшая свеча загорится снова благодаря огню, так и Кевину нужен новый источник идей — место, где мысли, подобно полноводному ручью, будут плескаться через край, не останавливаясь. Достигнуть такого результата поможет смена места и глубокая очистка мозга, переполненного проевшей кости рутиной. Кевину об этом сообщают ранним утром, когда даже птички спят, про остальных и говорить нечего. Чёртов Нил отправляет ему десять сообщений подряд, которые повышают градус ужаса друг за другом. Одно пожелание всего хорошего в поездке вводит в ступор, а когда прилетает остаток важной информации, Дэй стремится упасть с кровати, запутавшись в одеяле, и сломать ногу. Эту попытку сбивает очередное сообщение Нила, от которого Кевин готов открыть окно, чтобы с опасной для жизни пессимистичностью выйти за оконную раму. Но до него быстро доходит, что он живёт не в многоэтажке, где его квартирка упирается в небо, а в частном доме. Спальня, к огромному разочарованию, находится на первом этаже и, выйдя из окна, Кевин встретится в страстном поцелуе с травой, а если не повезёт, то с шипастым синеголовником — лучшее средство для полного пробуждения и бодрого дня. Отказываться от поездки за чужой счëт нет смысла. Эти два умника заставят его уехать, и им не важен способ, только полученный результат. Кевину непонятны их намерения, будто он сделал им что-то хорошее, что ему отплатили. Если быть честным, он много раз их выручал, так что это можно принять лишь за дар судьбы, который окатил ведром два специально притворяющихся сердца. Пусть награда будет заслуженной, хотя бы в словах, которые Дэй специально повторяет несколько раз, даже записывает на диктофон — мало ли, они забудут. Вслух сказано, значит, всë действительно так, а что там думает его мозг, подкидывающий тревожные исходы. Как бы рано ему ни сообщили, время вскоре начнëт поджимать, ведь нужно собрать какие-то вещи, найти все документы и не задумываться о том, как билет был получен этими мастерами купли-продажи. Конечно, им необходимо было для их крепкого дыхания сказать о поездке день в день! Иначе Кевин бы смог уболтать их и отвести от себя беду, но билет куплен, Дэй пойман. Полëт ожидается достаточно долгий, и он совсем без понятия, что будет делать, если сон не ляжет в его руку и не укутает всë тело. Это такая большая проблема, особенно в такое раннее время! По прибытии в Мексику Кевин долгое хлопает глазами, пытаясь понять, где же он. Пусть в билете и указан город прибытия. Только Дэй ни разу тут не был, а значит это только одно: он будет стоять здесь как живой памятник культурному шоку. Если бы он решил выбраться сюда сам, то у него к дню Х на столе бы лежала папка из сделанных собственноручно статей про место назначения. Его знания бы не были ограничены одним только название страны да аэропорта с парочкой достопримечательностей, известных и без поиска. Теперь же он напоминает человека с оленьими глазами, смотрящими на яркие фары. Какое счастье, что Кевин нашëл тех, кто ему поможет. И к концу последнего октябрьского дня он лежит на кровати в гостинице и осмысливает жизнь. Очень философский подход, но для путешествий не годится. Приходит ещё одно сообщение от Нила — внезапно понял все прелести телефона? — и несносный человек, словно следит из шкафа или картины, уточняет, не лежит ли Дэй на кровати, скучая? Бинго! Это единственный верный ответ. Они действительно считают, что смена обстановки откроет в нëм сотое дыхание? Скорее, он просто перережет себе карандашом горло. Пессимистично и с щепоткой абсурда. На ответ Кевина быстро приходит ссылка на какую-то статью, которую он мог бы изучить сам, если бы знал хотя бы заранее. Говорящее название сия гайда убивает весь настрой, иначе объяснить «День мëртвых в Мексике — история и традиции праздника» нельзя. Он уже тут. Это самое масштабное событие в ближайшее время… Другого выбора нет? Нил добивает его своим пожеланием хорошего времяпровождения, будто Кевин действительно туда пойдëт. Из окна своей комнаты он наблюдает за всей подготовкой, которая начинается сегодня. На улице появляются офренды — алтари семей, украшенные символическими предметами; вспоминая буковки в тексте статьи, Кевин вживую видит фотографии когда-то живых людей на улице. В мыслях пролетает странная идея: «использовать остроумные шутки». Только под «остроумные» скрывается чертовски плохой юмор, от которого ярая любительница своих традиций будет плеваться ядом, расписывая каждую в её понимании неудачную шутку в комментариях, загрязняя пространство. Кевин и не готов будет спорить с такой дамочкой или же дедочкой — так не говорят, но в своих мыслях можно же? — ведь они будут правы. Кто будет в здравом уме писать: «К семьям на два дня праздника возвращаются души погибших родственников. Встреча их, увы, не предусмотрена, только приятные ощущения от любимой еды у мёртвых». После некоторых раздумий Кевин придумывает глупую фразу к другой части рассказа, словно он действительно собирается это писать: «Для алтаря используют фотографии мертвецов, но не трупов, а тех, кто был жив. Не путайте, если захотите соорудить такое. Не мало же на Земле глупцов». Лëгкие шторки плавно качаются несколько секунд и, словно по приказу, дëргаются так, что кажется, того гляди, стена высыплется прямо на зарождающийся праздник. — Снова здесь не будет моей фотографии. Неужели я не здесь рождëн? — очень близко слышит Кевин бормотание. В речи неизвестного выделяется «р», и напоминает это французский. Вряд ли француз стал мексиканцем, хотя Дэю и неизвестно всë об этом человеке?.. — Прошу прощения, не могли бы выйти из моей комнаты? — На его слова тëмный силуэт делает половину кувырка и застывает в воздухе. Он не удивляется, принимая это за фокус на День мëртвых, но чуть позже на его голову почти приземляется кувалда — конечно, это образно, — которая объясняет невозможность такого события. На лицо опускаются разноцветные лучи с улицы, и Кевин может разглядеть полностью образ, лелея надежду на мастерски созданный костюм. Увы, он видит только чëрные очертания тела и чуть сильнее выделяющуюся голову: облачные волосы медленно качаются, отдалëнно напоминая настоящие, мрачное лицо, на котором глаза похожи на глубокую бездну. — У тебя болото утонуло в бездне? — Кевин замирает и глупо моргает, не понимая, про что ему говорят. — Цвет глаз у тебя такой, пучеглазый олень. — Спасибо за комплимент. А теперь покиньте помещение. — Не хочу. У тебя здесь интересная атмосфера, будто невозможны изменения в твоей обители. Дэй замирает. Это именно то, что он ощущает и не может сформулировать в слова. — Слишком красноречив, — смеëтся мужчина над ним. Голос явно не женский, так что Кевин считает, что в определении пола он не ошибся. — Кто вы? — Заблудшая душа, которая ищет якорь, чтобы от него уйти. — Странная логика. Зачем искать пристанище, если хотите уйти? — Кевин садится на кровать, облокотившись на стену, и закрывает глаза. — Я застрял между мирами, — фыркает раздражëнно в ответ он. — Я вам никак не смогу с этим помочь, — Кевин вздыхает, не открывая глаз. — Наоборот. Очень даже сможешь. — Улыбка выделяется на мрачном силуэте. Незнакомец, решивший наконец рассказать о своëм имени, делает то ли комплимент, то ли это действительно расчëтливый аргумент про его глаза, которые напоминают болотистую бездну. Чтобы запомнить новое имя, Кевин бормочет его себе под нос. Вряд ли он создаëт впечатление нормального человека, повторяя Жан раз десять подряд. А чудесный Жан ничего не говорит на это представление, тихо выдыхая. Дэй внезапно останавливается, он совсем не ожидает, что души дышать умеют. Об этом они тоже решают промолчать. — Для чего ты приехал? Явно же не наблюдать за праздником? — Жан перемещается на кровать к Кевину, обвиваясь вокруг его тела подобно ядовитой змее, заманившей в свои объятия. — Есть разница? Это тебе явно не поможет. — Кто знает, — хихикает он у уха Дэя, а своими облачными руками касается плеч, холодя тëплую человеческую кожу. — Поболтай со мной. — Кевину кажется, что ему приказывают или пытаются заставить ответить на вопросы. — Друзья гастроли сюда устроили, — говорит Кевин, после мягко улыбаясь. Над ним словно растворяется тëмная тучка, становясь чуточку светлее. — Забавно. Кевин не знает, принëс ли Жан с собой сборник глупых вопросов, но с каждым ответом ему легче. Его заглохший моторчик очищается, давая ему возможность генерировать сотни идей для своего блога. Он не отказывает себе и посреди разговора вытаскивает телефон, записывая все внезапные секундные идеи. Мëртвая душа тут же задаëт огромное количество вопросов на тему этого, наблюдая за светлеющими зелëно-жëлтыми глазами. Время слепо движется вперëд, не ожидая ничего: плохого и хорошего просто не существует для него. Ночная мгла сменяется утренними лучами, заглядывающими в щëлку между шторами. Но рядом с собой Кевин никого не находит, в комнате так же пусто, как было вчера. Предпраздничный гость покинул его временное жилище раньше, чем он успевает открыть глаза, а рядом лежит почти умерший телефон — зарядка от своей грусти готова пищать, — который он открывает и видит заметки, где целый список набран из новых идей. Последняя запись весьма странная, Кевин не может обработать эту информацию: «У тебя красивые зелëные глаза». От вчерашнего веселья не остаëтся почти ничего, словно ведро, наполненное водой, опустошили, сделав дырки. Так и сейчас. Теперь он уверен, что все идеи будут воплощены сразу же после праздника, на который Кевин точно пойдëт.