«Круэлла»: как продать панк в глянцевой упаковке

Я впервые посмотрела фильм «Круэлла» в кинотеатре в 2021-ом году, когда он только вышел. С самого начала я и не надеялась, что фильм окажется достойным, уже тогда изрядно уставши от диснеевских «модернизированных» экранизаций, но все же решила сходить на сеанс просто ради досуга. Вышла я из кинотеатра с подтверждением собственных догадок о его качестве: сюжетные дыры, плоские персонажи, полное отсутствие логики и дальше по списку. Просто дурацкий фильм, ориентированный на более юную аудиторию, которая не станет задаваться вопросами, а лишь будет наслаждаться приключениями «крутой бунтарки» в лице главной героини. Я не думала, что когда-нибудь к нему вернусь, но пару дней назад, не по своей воле, посмотрела «Круэллу» во второй раз. Моё мнение о фильме не изменилось, однако этот повторный просмотр пробудил во мне желание написать анализ, но не только самой Круэллы как персонажа, но и одноимённого фильма, чтобы глубже разобраться, почему подобные картины я считаю проблематичными на социально-политическом уровне. Начнем с того, что фильм «Круэлла» на все 100% является дитем капитализма. Он максимально демонстрирует, как в наше время даже бунт можно превратить в продукт массового потребления. В нём панк и анархия — это не символы протеста против системы, а тщательно собранный маркетинговый образ, созданный, чтобы хорошо продаваться. Здесь нет настоящего вызова, нет внутренней боли, нет протеста, есть бренд. Фильм буквально упаковывает идею «быть не как все» в глянцевую оболочку, превращая индивидуальность в пустой модный аксессуар. Круэлла вроде бы бросает вызов обществу, но её бунт стерилен и безопасен, рассчитан на то, чтобы зрителю было комфортно смотреть. Это «революция», одобренная корпорацией. И в этом есть определённый цинизм: «Дисней», как одна из крупнейших капиталистических машин, выпускает историю, где анархия и несогласие становятся ещё одним способом поддержания этой же системы. И в этом контексте особенно иронично, что фильм, якобы о свободе, независимости и бунте против системы, выпускает именно «Дисней» — корпорация, которая сама эту систему олицетворяет. «Круэлла» становится наглядным примером того, как капитализм умеет приспосабливать любые формы протеста и превращать их в товар. Здесь зрителю предлагают иллюзию выбора: ты можешь быть «не как все», но при этом всё равно остаёшься частью той же потребительской машины. Круэлла вроде бы выступает против власти и модной индустрии, но в итоге сама становится их частью, просто сменив роль подчинённой на роль «главного босса». Это даже не восстание, это просто очередная маркетинговая стратегия, тщательно продуманная, чтобы выглядеть «смело» и «остро», но не задеть ничьих интересов и уж точно не поставить под сомнение саму систему, из которой этот бунт вырос. Одной из главных проблем фильма становится подмена содержания внешней эстетикой. Всё, что связано с образом Круэллы, существует в рамках визуального впечатления: эпатажные наряды, панковская атрибутика, вызывающий макияж, громкие заявления. Но за всей этой яркой оболочкой нет подлинного смысла или внутреннего конфликта. Эстетика здесь не выражает идею, она её замещает. Быть «бунтаркой» в версии «Дисней» значит просто эффектно выглядеть, а не бросать вызов обществу или системе. Панк в фильме становится не политическим жестом, а украшением, стилизованным под вызов, но лишённым содержания. Это не протест, а хорошо продуманная фотосессия. В результате зрителю подсовывают красивую картинку, где свобода и индивидуальность выглядят убедительно лишь до тех пор, пока не начинаешь задаваться вопросом, что именно за ними стоит. И также на первый взгляд может показаться, что «Круэлла» затрагивает тему женской силы и эмансипации. Независимая, смелая героиня, которая не подчиняется правилам и борется за своё место в мире, и вроде бы всё соответствует духу феминистского нарратива. Но если копнуть глубже, становится ясно, что это лишь имитация освобождения. Фильм показывает не женщину, борющуюся с системой, а женщину, которая просто перенимает её методы. Круэлла не разрушает иерархию, а она лишь занимает место прежнего тирана. Её «сила» заключается не в способности менять правила, а в готовности играть по ним, но ещё жестче. Таким образом, фильм подменяет идею женской эмансипации идеей власти любой ценой. Вместо солидарности между женщинами мы видим соперничество, вместо внутреннего роста — агрессию и нарциссизм, вместо самореализации — бесконечное стремление к признанию. И это особенно иронично в контексте «Диснея», который пытается подать феминизм в формате безопасного гламура: женщина может быть сильной, но только если она при этом красива, эффектна и продаваема. Ещё один проблемный аспект фильма — это этическое переосмысление злодейства. Сам по себе этот приём не плох: исследовать внутренний мир антагониста, показать, как обстоятельства и травмы формируют чудовище, — вполне достойная художественная цель. Но «Круэлла» делает это крайне поверхностно. Фильм не пытается понять злодейку, он просто пытается её оправдать. Её поступки сглаживаются, мотивы упрощаются, а преступления обесцениваются под видом «бунтарства» и «самовыражения». Проблема в том, что подобное «отбеливание» убивает саму идею ответственности. Когда злодей становится просто «недопонятой девушкой с трудным детством», теряется грань между добром и злом, между сложностью характера и моральной аморфностью. Это особенно заметно в контексте современной массовой культуры, где такие истории постепенно формируют новую норму, где злодей не злодей, просто общество не дало ему шанса. Просто сам факт, что Круэллу, пусть и в параллельной вселенной, пытаются показать как положительного персонажа, кажется мне крайне странным, ведь это не сложный многогранный персонаж, а однозначная злодейка. Ей буквально, в моральном плане, ничего не стоило собственноручно убить щенят! И да, в этой версии «Круэллы» героиня дружит и даже спасает собак. Ирония этого хода просто зашкаливает. Мы говорим о персонаже, чья самая узнаваемая черта — патологическая одержимость шубами из далматинцев, и именно это сделало её одним из самых запоминающихся злодеев в истории анимации. Сделать из неё защитницу животных — это не просто попытка переосмысления, это уже какая-то самоотмена образа. Такой поворот кажется почти злой шуткой: будто создатели фильма боятся напомнить зрителю, кто на самом деле Круэлла. Но в этой попытке «смягчить» персонажа теряется всё, что делало её интересной и пугающей. Вместо моральной сложности — стерильность, вместо внутренней тьмы — безопасная дешевая «эксцентричность». Получается, что даже злодей в современном диснеевском мире должен быть добрым, дружелюбным и социально приемлемым. И это, пожалуй, самая жестокая ирония лишить антагониста его зла ради продажи его образа. Круэлла — жестокая, циничная и амбициозная женщина, готовая переступать через других ради достижения своих целей. Она не мучается моральными сомнениями, не проявляет искренней благодарности или мягкости, и её действия изначально продиктованы эгоизмом и жаждой власти. Именно поэтому попытка сделать из неё «положительного» героя кажется настолько искусственной и неубедительной. Ее имя буквально производится от слова «cruel» (жестокая)! В этой версии даже данное ей имя не имеет никакого смысла, ибо здесь Круэлла очень далека от настоящей жестокости, и проявление таковой можно назвать разве что только в ее скотском отношении к близким ей людям. Само решение взять прототип такого персонажа и превратить его в главного героя с «моральными устоями» кажется крайне глупым. Если с Малефисентой ещё можно было как-то переосмыслить её историю, учитывая, что мультфильм оставляет пространство для воображения, то история с далматинцами изначально однозначна и не предполагает «смягчения» персонажа. В этой версии Круэлла рождается с чёрно-белыми волосами. Этот визуальный приём, очевидно, задумывался как символ её «уникальности с рождения», но в итоге выглядит до смешного глупо. Ведь сама идея персонажа всегда строилась на том, что Круэлла становится Круэллой через опыт, боль, травму, амбицию. Её внешний облик должен был быть сознательным актом самоопределения, бунтом против мира, а не врождённой изюминкой. Когда сценаристы лишают её этого выбора, они фактически обесценивают саму суть персонажа. Это уже не история о трансформации, а предсказуемая сказка об «особенной девочке, рождённой не такой, как все». Но ведь смысл Круэллы в том, что она сделала себя такой. Она выстроила этот образ, вылепила его из боли и злости, из желания быть замеченной и признанной. Превратив это в врождённую черту, фильм убирает глубину и превращает символ силы и безумия в милую генетическую аномалию. Ну и кратко поговорим о создаваемой Круэллой одежде. Конечно, это во многом вопрос вкуса, но дизайны, создаваемые Круэллой, сложно назвать гениальными или революционными. Ее работы выглядят попсово и потребительски, без настоящего новаторства или глубины. Вероятно, это связано с тем, что фильм ориентирован на широкую аудиторию: для масс достаточно увидеть яркие, симпатичные платья с каплей «гранжа», чтобы это уже казалось провокационным, панковским и модным. В результате настоящей художественной дерзости или смелого эксперимента в этих образах почти нет. Визуальный эффект создан скорее для зрелищности, чем для демонстрации уникального таланта. И в том, какой вышла героиня в этом фильме, я обвиняю не кого иную, как Харли Квинн из фильма «Отряд самоубийц» 2015-го года; персонажа, чьё существование покорило сердца многих и, пожалуй, слишком сильно ударило в головы некоторым сценаристам. Глупо отрицать, что в целом все поведение Круэллы и манера интерпретации персонажа Эммой Стоуны взяты у Марго Робби. Но к сожалению, на этом вдохновение антагонистами «DC» не остановилось, и персонаж Джокера, но уже из одноименного фильма 2019-го года, также стал жертвой «Диснея». После выхода «Джокера» сценаристов и режисеров словно охватил вирус дикой потребности создать свою версию угнетённого обществом безумца. Вместо того чтобы развивать смелые и оригинальные идеи, индустрия стала пытаться клонировать чужой успех, создавая поверхностные и предсказуемые копии. «Круэллу» криво и косо пытаются вести по тем же архетипным тропам, что и Джокера: — Ложь со стороны матери о детстве и личной истории; — Непонимание и неприятие обществом; — Стремление к признанию и успеху в своей сфере (Артур в комедии, Круэлла в дизайне); — Социально-экономическое неравенство и комментарий о том, как по-разному живут разные слои общества; — Путь безумия и становление злодеем (от Артура Флека до Джокера и от Стеллы до Круэллы); — Столкновение с родителем или авторитетной фигурой (Томас Уэйн, хоть и оказалось, что это ложь, и Баронесса); — Попытка устроить «революцию» или изменить систему через действия главного героя. Но если в «Джокере» эти архетипы были исследованы глубоко и трагически, то в «Круэлле» они выглядят поверхностными, шаблонными и лишёнными настоящей социальной или психологической проработки. «Дисней» пытается копировать успешную формулу, но не имеет смелости придать ей реальной остроты и смысла. В теории повторение этого тропа могло бы сработать, но есть одно банальное «но»: это диснеевский фильм, и, к сожалению, у компании нет смелости развивать нарратив так, чтобы в него можно было поверить. Всё выглядит максимально пластиковым. Они просто не могут показать невылизанную картинку, реалистичные трудности жизни, с которыми могла бы столкнуться главная героиня: откуда она черпала вдохновение для своих коллекций, как её постепенное погружение в безумие формировало антигероя. В итоге ничего из этого не работает. Даже визуально зритель не ощущает, что героиня пытается выживать. У неё большая квартира с электричеством и водопроводом (ах, какая удача!), за которую не нужно платить, всё идеально чисто, проблем с едой и одеждой нет, а устроиться на работу оказалось проще простого, хоть и через поддельные документы. Создаётся впечатление, что она и её напарники воруют просто так, для досуга, чтобы хоть как-то скоротать время. Круэлла не превращается в того безумного гения или кукловода, который, пережив предательство и травму, решает добиться своих целей и отомстить Баронессе, которая, в отличие от приёмной матери, действительно заслуживает наказания. Она убила женщину, что растила Круэллу как родную, и в целом её злодейство понятно. Мотивы мести Баронессе ясны, здесь всё логично. Однако странно выглядит отношение Круэллы к приёмной матери после того, как она узнаёт, что та ей не родная. Несмотря на любовь, заботу и воспитание, которое эта женщина ей подарила, Круэлла не проявляет благодарности или какой-либо глубокой привязанности. Её реакция кажется поверхностной или даже равнодушной, что создаёт впечатление недопонимания персонажа и оставляет важный психологический аспект нераскрытым. Этот момент мог бы стать ключевым для раскрытия внутреннего конфликта Круэллы и объяснить её дальнейшие действия, но в фильме он почти не проработан. Но давайте вернемся к более глобальным проблемам этого фильма: над сценарием, похоже, никто особенно не старался, и это чувствуется буквально с первых минут. После просмотра остаётся ощущение, будто создатели фильма сами тебе говорят в лицо: «да, мы сняли эту чушь просто ради денег». А большая часть зрителей в ответ скажет: «ну и что, это же просто детский фильм, какая разница, это ни на что не влияет». И вот с таким подходом с обеих сторон я категорически не согласна. Перед нами компания «Дисней» — огромная корпорация, которая в последние годы окончательно пала под плёткой жадности и капитализма. Она делает всё возможное, чтобы производить как можно больше контента и зарабатывать на нём максимум прибыли, при этом осознанно жертвуя качеством. И у нас есть общество, которое тоже оказалось в плену капитализма — люди проводят большую часть времени на работе, живут в постоянном стрессе и усталости. Большинство просто хочет включить что-нибудь на фоне, чтобы расслабиться после тяжёлого дня. А те, у кого есть дети, нередко не имеют ни сил, ни времени заниматься ими всерьёз, поэтому включают им что угодно, лишь бы ребёнок был чем-то занят сам. И таких людей можно понять: времена, мягко говоря, непростые. Но именно таким образом мы невольно поощряем выход подобных некачественных фильмов. Мы их смотрим, привыкаем к такому уровню контента и вместе с этим его становится всё больше. Дети, а вместе с ними и всё общество, постепенно глупеют, поглощая этот поток пустого, поверхностного развлечения. И корпорациям, производящим такие фильмы, это, разумеется, только на руку. Достаточно даже посмотреть на то, какие проекты выходили после «Круэллы»: «Русалочка» (2023), «Белоснежка» (2025) и другие. Все эти фильмы —  плохо сделанные, некачественные продукты, созданные лишь потому, что их легче всего продать. Они играют на чувствах ностальгии и на том факте, что зритель уже заранее знаком с историей и уверен, что она его устроит. Да, бывают неудачные фильмы, но в данном случае неудача даже не была случайностью: с самого начала не стояло цели снять действительно достойное кино. И, пожалуй, самое тревожное — это влияние подобных фильмов на массовое восприятие. Когда кино, позиционирующее себя как «умное» или «социальное», на деле оказывается просто коммерческой стилизацией под глубину, это формирует очень опасную привычку у зрителя переставать различать настоящее высказывание от маркетингового продукта. Фильмы вроде «Круэллы» учат нас довольствоваться симуляцией смысла: вместо бунта — красивая поза, вместо драмы — клип с хорошим саундтреком, вместо социального комментария — пара фраз, вырванных из контекста. Такая эстетизация пустоты особенно опасна для молодого зрителя, который формирует своё понимание мира именно через поп-культуру. Когда подобные образы подаются как образцы силы, независимости и самореализации, постепенно стирается граница между подлинным и поверхностным. Настоящая индивидуальность заменяется брендом, искренность маркетингом, а критическое мышление привычкой принимать глянцевую картинку за правду. И именно в этом смысле «Круэлла» проблематична не просто как фильм, а как культурный симптом: она показывает, до какой степени индустрия способна превратить даже бунт в безопасный, потребляемый продукт. Также стоит упомянуть и вопрос, который также вполне влияет на сознание людей: репрезентация, которая в «Круэлле» тоже выглядит, мягко говоря, сомнительно. Фильм вышел в 2021-ом году и это время, когда массовая культура активно двигалась в сторону прогрессивных ценностей, и, казалось бы, это было шансом показать действительно осмысленного персонажа, отражающего разнообразие и инклюзивность. Но на деле всё закончилось довольно предсказуемо: персонаж Арти, работающий в бутике, выглядит как очередной пример поверхностного подхода к теме. Его образ — это собирательный штамп «эксцентричного друга главной героини», который присутствует не потому, что сценаристы хотели что-то сказать о гендерной идентичности или квир-культуре, а потому что понимали, что «так сейчас модно». Арти существует в кадре как элемент декора, как демонстрация внешней «прогрессивности» без реального содержания. Он не получает самостоятельной сюжетной линии, внутреннего конфликта, влияния на историю,  он просто существует, чтобы подчеркнуть современность фильма и угодить определённой аудитории. Такой подход не просто поверхностен, он обесценивает саму идею репрезентации, превращая её из средства видимости и голоса для меньшинств в маркетинговую галочку. И это особенно обидно, потому что, обладая ресурсами и влиянием, студия вроде «Дисней» могла бы действительно показать интересного и многослойного персонажа, а не декоративную «иконку стиля» без содержания (хотя сейчас в разгар консерватизма даже такой репрезентации в ближайшее время ожидать не стоит). Можно, конечно, попытаться оправдать «Круэллу» временем и контекстом: фильм вышел в эпоху пандемии, и кто-то может сказать, что это была лишь быстрая и отчаянная попытка «Дисней» вернуть зрителей в кинотеатры. Но тогда у меня возникает закономерный вопрос, что мешало при этом сделать хороший фильм? Да, возможно, на это потребовалось бы больше ресурсов, но: Во-первых, я в этом сильно сомневаюсь, учитывая, какой внушительный бюджет уже был выделен на проект; во-вторых, написание хорошего сценария и желание сделать хороший фильм не зависит от бюджета, а от сценаристов. Кто-то может сказать, что данный нам сюжет «Круэллы» — это единственное, что вообще можно было придумать в рамках этой истории и рейтинга детской диснеевской версии «Дьявол носит Прада». На что я отвечу: это просто глупые оправдания. Вот, например, две идеи, которые пришли мне в голову буквально за несколько минут. Круэлла в юности устраивается работать в модную индустрию, под началом Баронессы, владелицы самого известного дома моды. В начале фильма она полна вдохновения, мечтает о признании и успехе, но по мере развития сюжета мы видим, как жестокость, цинизм и постоянное унижение постепенно её ломают. Работа начинает её пожирать, и она учится выживать, переступая через других. В конце концов Круэлла избавляется от Баронессы и сама становится во главе модного дома, превращаясь в ту самую холодную, безжалостную женщину, которую мы знаем по оригиналу. Финальной сценой мог бы стать момент, когда она как в мультфильме заходит в дом Аниты и видит щенков. Камера задерживается на её лице, и в этот миг в её глазах впервые вспыхивает то безумие, которое впоследствии определит её судьбу. Так история естественно превращается из драмы о сломленной девушке в предысторию злодейки, и зритель уже заранее знает, как закончится ее история. Но если «Дисней» по каким-то внутренним причинам, не может позволить себе снять фильм о настоящем становлении злодея — хорошо, вот другая идея. Главной героиней может стать Анита, которая устраивается работать в модный дом, принадлежащий уже не Баронессе, а самой Круэлле. Анита старается произвести впечатление, усердно трудится и пытается заслужить её уважение. Круэлла, в свою очередь, пользуется её идеями и дизайнами, присваивая себе заслуги подчинённой. По мере развития сюжета Анита знакомится с Роджером, выходит за него замуж и всё идёт своим чередом, пока не наступает кульминация: Круэлла видит щенков и пытается заставить Аниту отдать их, обещая взамен блистательную карьеру. Анита и Роджер, разумеется, спасают своих щенков, а в финале именно Анита становится главой модного дома, в то время как Круэлла оказывается наказанной, будь то тюрьма или психиатрическая клиника. Конечно, гораздо интереснее было бы увидеть «Круэллу», в которой делаются реальные социальные комментарии. Например, о том, каково быть женщиной-карьеристкой в семидесятых и что приходится переживать, чтобы продвигаться по карьерной лестнице в индустрии моды: харассмент, вынужденные сексуальные связи, зависть и конкуренция с другими дизайнерами, пытающимися добиться успеха, неоплачиваемый труд, кража идей. Можно было бы сделать акцент и на внешности Круэллы, как отражении того, что женщины вынуждены делать ради выживания и принятия обществом: пластические операции, изнуряющие диеты, стандарты красоты. Также бесконечные вечеринки, курение, алкоголь, запрещенные вещества, которые служат как ключевые фрагменты для создания связей. Такой фильм, конечно, должен был бы быть рассчитан на взрослую аудиторию. В нём можно было бы показать, что Круэлла действительно использует шкуры настоящих животных для своих коллекций; с откровенными, неприятными сценами, поднимающими вопрос этики и осуждения эксплуатации животных в моде. При этом Круэлла не должна быть положительным персонажем. Её история могла бы быть трагичной: потеря любимого, измена, смерть близкого человека или предательство, ставшее переломным моментом, после которого она окончательно теряет себя. За основу её личности можно было бы взять образ Евы Хайнеман из аниме «Монстр» 2004-го года, но развить его в сторону постепенного разложения и безумия, показывая, как травма и амбиции превращают человека в монстра. Но, конечно, «Дисней» в настоящее время не обладает смелостью для создания чего-то подобного. Если вкратце о технических аспектах фильма, то в целом визуал производит приятное впечатление. Контрастная картинка, архитектура Лондона, дизайн костюмов и персонажей массовки выглядят стильно и вкусно — здесь видно, что над внешним оформлением действительно поработали, хотя опять же для меня все чересчур выглядит вылизанным. Монтаж и музыкальное сопровождение вызывают вопросы. Фильм буквально забит известными песнями, которые зачастую вставлены абсолютно «невпопад». Простое наличие культовой композиции не гарантирует, что она подходит к сцене, подчёркивает смысл происходящего или создаёт нужную атмосферу. Наоборот, такие вставки порой отвлекают и разрывают напряжение, делая повествование более поверхностным. Создаётся ощущение, что песни подбирались довольно рандомно и исходя из их популярности, а не из логики сцен или эмоциональной динамики, что сильно снижает эффект погружения в историю. Идея создать фильм о Круэлле сама по себе была интересной и перспективной. Этот персонаж обладает яркой индивидуальностью, харизмой и потенциалом для исследования сложных тем: предательства, травмы, амбиций, борьбы за признание и места в обществе, а также моральных компромиссов в индустрии моды. Фильм мог стать глубокой драмой, показывающей путь превращения человека в антигероя, социальные и психологические механизмы этого процесса, а также последствия выборов и обстоятельств. Однако реализация оказалась далёкой от этих возможностей. Сюжет фильма поверхностен, логика поступков героини часто нарушена, её внутренние мотивы остаются слабо раскрытыми, а мир вокруг неё выглядит упрощённым и искусственным. Многие элементы истории поданы лишь для развлечения, без эмоциональной или драматической нагрузки, и даже попытки придать персонажам глубину выглядят неубедительно. В результате фильм не оправдывает свой потенциал: вместо сильной, напряжённой и содержательной истории мы получаем красивое, стильное, но поверхностное развлечение, которое лишь отчасти показывает, каким мог бы быть действительно интересный и многогранный фильм о Круэлле.