bitchin'

— Ты уверен, что здесь безопасно? — осторожно спрашивает Джисон, глядя на мерцающую флуоресцентную вывеску. Ему приходится щуриться, чтобы смотреть на неё через очки, так как она слишком яркая даже в пасмурный день. Его глаза всегда были слишком чувствительными, а на улице так холодно, и он забыл дома капли для глаз. Он опускает очки на переносицу и снова смотрит на вход в салон. Хёнджин издаёт небольшой насмешливый звук. — Джисон. Мне было бы всё равно, даже если бы они использовали нестерильные иглы, пока здесь есть тот красавчик из Инстаграма. Прежде чем Джисон успевает накричать на него за то, что он затащил его в этот подозрительный переулок с тату-салонами и пирсинг-салонами ради красавца с Инстаграма, Хёнджин неспешно входит в магазин. Над колокольчиком, который звенит, когда кто-то входит в салон, висит прибитая гвоздями табличка с надписью: «Правила: будь хорошим и оставайся открытым». Джисон явно игнорирует то, насколько двусмысленно это звучит. Бормоча под нос, Джисон следует за Хёнджином, внутренне моля любую существующую силу, чтобы Хёнджин не заразился инфекцией из-за этого спонтанного решения сделать пирсинг. Джисон не любит новые места. Он всегда их изучает, заходит в приложение «Карты» и убеждается, что знает, где находятся входы. Он всегда чувствует, что делает что-то не так, но никогда не показывает этого. Притворяйся, пока не добьешься успеха, верно? Может быть, это просто свойственно всем альфам, которые слишком много думают. Люди ожидают, что он будет уверенным в себе, решительным авторитетом. Джисон же предпочитает маскироваться под окружающих. Когда Джисон входит в Bite — салон, где делают пирсинг и татуировки, согласно сайту, который Хёнджин поспешно переслал ему, когда сказал готовиться к выходу из дома около получаса назад, он ожидает худшего. Он рад, что ошибся. Здесь действительно приятно. В воздухе витает легкий аромат лаванды, не слишком навязчивый, но и не слишком слабый. Джисон по какой-то причине сразу же расслабляется, когда входит, несмотря на странную смесь ярких цветов в интерьере, которая выглядит более максималистской, чем его гостиная с тёплыми тонами. Вопреки тому, что он думал об этом месте, он понимает, что здесь всё серьёзно. Его успокаивает, что Хёнджин не получит пирсинг, который его тело отторгнет. Он смотрит на стену с фотографиями предыдущих клиентов и их готовыми результатами, от пирсинга до татуировок. Его взгляд задерживается на изображении пирсера в перчатках, склонившего голову, с волосами, падающими на глаза, когда он чистит кому-то пупок. Его рука рассеянно поглаживает живот. Будет ли это больно? Джисон качает головой. Как бы он ни думал об этом, Джисон никогда не был из тех, кто делает такие вещи. Украшает себя при помощи пирсинга, макияжа или бесчисленного множества других вещей. К большому огорчению Хёнджина, Джисон стеснительный. Он хочет, но он так хорошо научился отказывать себе, что, похоже, никогда не наберётся смелости сделать пирсинг по прихоти, как Хёнджин сегодня. Если только его не подтолкнут. Это одна из тех черт, о которых Джисон знает, но не может заставить себя измениться. Он задаётся вопросом, какая сила в мире способна подтолкнуть его к этому и вырвать из его типичной для альфы упрямости. Хёнджин оглядывается, на мгновение с недоумением глядя на Джисона. Пока что здесь никого нет, кроме них. Где-то сзади раздаётся громкий голос. — Минхо, ты привел на работу одного из своих бродяг или что? Голос приближается. — Что... Вау. Человек с волнистыми волосами — Джисон предполагает, что это владелец голоса — останавливается, раскрыв рот, как будто его выдох был ударом в живот. Хёнджин издает звук, который Джисон старательно пытается игнорировать, потому что некоторые вещи слишком жалки, чтобы их можно было выразить словами. Хёнджину повезло, что у него такое лицо, потому что его поведение сильно страдает от мускулистых мужчин. Он проигрывает 0:10. Джисон узнает мужчину по посту, который Хёнджин показал ему в машине по дороге сюда. Красавчик из Инстаграма смотрит то на Хёнджина, то на Джисона. Его взгляд снова возвращается к Хёнджину. И тогда лицо Хёнджина начинает работать в усиленном режиме, творя чудеса. Это как наблюдать за сбоем в реальной жизни. Глаза мужчины застывают на Хёнджине, как будто он физически не может отвести взгляд. Джисон наблюдает, как он пытается произнести слово более пяти раз, прежде чем прочищает горло. Хёнджин, бесстыдный как всегда, прислоняется к стойке регистрации и хлопает ресницами. — Здравствуйте, — хрипит красавчик из Инстаграма. — Здравствуйте, — мечтательно отвечает Хёнджин. — Я Чанбин. Чем могу вам помочь? Хёнджин барабанит пальцами по деревянному столу перед собой. Он поддерживает лицо ладонью и слегка наклоняет голову. — У меня назначен пирсинг носа, — голос Хёнджина становится выше, когда он доходит до конца предложения. — О! Простите, я немного… Ах, вы великолепно выглядите, вам кто-нибудь об этом говорил? — спрашивает Чанбин Хёнджина. — Да, — отвечает Хёнджин, напыщенно выпрямляясь. — Хорошо, — Чанбин удовлетворённо кивает. — Извините, подождите минутку. Чанбин исчезает в задней части салона, снова скрываясь из виду. Хёнджин смотрит на Джисона и поднимает брови. — Видишь? Разве он не такой… Приглушённый, высокий визг-крик радости проникает в переднюю часть магазина. Нет сомнений, что он исходит от Чанбина, его голос узнаваем даже на 5 октав выше. Хёнджин хихикает, прикрывая рот рукой. — Я понимаю, но я также обязан сказать тебе то, что ты просил меня напомнить тебе. Расслабься, чувак, — говорит он, цитируя Хёнджина пару часов назад. — Будь немного загадочным, — мудро произносит Джисон, но затем передумывает. — Я имею в виду, он и так уже довольно одержим тобой. — Я знаю, — говорит Хёнджин, прикусывая нижнюю губу. — Я тоже. Не говори ему, — предупреждает он, прищуривая глаза на Джисона в попытке выглядеть угрожающе. Джисон ласково качает головой. Он как бы болеет за этих двоих. Чанбин возвращается. — Хэй, — произносит он прохладно. Чанбин — красавчик. Идеальный тип Хёнджина. — Я как раз… готовил для вас кресло. Хёнджин, верно? Вы мой клиент на 14:00. Проходите за мной, — он манит Хёнджина за спину. — Ваш друг хочет присоединиться? — неохотно спрашивает Чанбин. Джисон качает головой. — Всё в порядке, Чанбин-щи. Я подожду там, — произносит Джисон, указывая на два кресла возле занавешенного входа в заднюю часть салона. Джисон показывает Хёнджину два больших пальца вверх и смотрит, как тот исчезает, следуя за Чанбином. И теперь он ждёт. В фойе играет скучная музыка. Джисон рад её монотонному ритму, потому что сегодня он не в настроении слушать что-то слишком громкое. Джисон сонно моргает. В воскресенье в 14:00 он обычно не бывает вне дома. Он чувствует, как лень проникает в его кости, заставляя растаять в кресле. Он зевает, и на несколько секунд его слух затуманивается, когда он выпускает воздух, округляя рот и прикрывая рукой, чтобы заглушить любой звук, который он может издать. Зевок приходит и уходит. Мягкий гул салона, наполненный звуками всех вещей, которые, вероятно, подключены к розеткам в этом месте, снова наполняет его уши. Поддавшись волне зевоты, он потягивается, выгибая спину и поднимая руки над головой. Ещё не открывая глаз, он чувствует, как его голова ударяется о стену позади него, и наклоняется вперёд, пытаясь избавиться от всей вялости этого медленного дня. Он слышит, как хрустят его суставы, когда он наконец достигает идеального положения, и из его горла вырывается звук удовлетворения, несмотря на все попытки оставаться незаметным. Когда он снова выпрямляется и открывает глаза, он вздрагивает, увидев тёмные глаза, смотрящие на него. За стойкой, где был Чанбин, стоит другой мужчина. Он ничего не говорит, только смотрит. Тихо, пристально. Его глаза блуждают по телу Джисона, останавливаясь где-то ниже груди. Смотря на себя, Джисон понимает, что во время растяжки его футболка задралась и ткань сложилась, вместо того чтобы вернуться на место, обнажив полоску кожи. Он чувствует, как прохладный воздух ласкает его пупок и нижнюю часть живота. Джисон спешит прикрыться и борется с краской, поднимающейся по шее. Он смотрит на мужчину, стараясь выглядеть небрежно. Люди носят короткие топы всё время. Ничего страшного. Как бы то ни было, у незнакомца действительно красивые глаза — те, которые всё ещё смотрят на него. Таинственный мужчина имеет тёмные волосы, одна прядь идеально лежит на макушке и изгибается так, что обрамляет эти глаза. Они глубокого коричневого цвета — любимого цвета Джисона. Красивые ресницы. Тоже любимые Джисоном. Джисон понимает, что смотрит на него слишком долго. — Здравствуйте, — произносит он с нерешительной улыбкой. Его голос тонкий, немного задыхающийся. Он вдыхает, чтобы успокоиться, и обнаруживает, что не может перестать вдыхать воздух в лёгкие, позволяя запаху, который заполняет всё вокруг, окутать его. Лаванда, как свеча, которую Джисон оставил гореть слишком долго. Как воспоминание о мерцающем свете и стойком аромате, как пробуждение с отпечатком ее присутствия на стенах. Лаванда с оттенком явных признаков, которые Джисон слишком хорошо узнал после своего появления. Лаванда со знакомым оттенком — тем же оттенком, что и у самого Джисона. Первобытное отличие. Альфа. — Здравствуйте, — отвечает мужчина. Джисон никогда не находил альф привлекательными. Он гордится тем, что сам является альфой, и ему нравится то влияние, которое он оказывает на омег, заставляя их отводить взгляд, когда он смотрит им в глаза. Альфы всегда вызывали у него смешанные чувства. Приходя и уходя, они никогда не заставляли рот Джисона пересыхать или его инстинкты пробуждаться, пытаясь разгадать то базовое, телесное желание, которое Джисон испытывает только тогда, когда флиртует с красивым омегой. Кроме того, разве это не было бы странно? Альфа с альфой. Это не редкость, но как бы они — кто бы — Уши Джисона зазвенели от образа, который создал его мозг. — У вас назначена встреча? Джисон закрывает рот и сглатывает. Он пытается заставить свой голос выйти из горла. Зубы тяжело лежат во рту. Он внезапно слишком остро осознает своё тело. Свой собственный запах, бурно разносимый по воздуху: ванильная эссенция, сошедшая с ума. Неудачная выпечка, вышедшая из-под контроля. Он качает головой. Наконец, слова возвращаются к нему. — Я жду своего друга, — говорит он, указывая на занавески, ведущие в заднюю часть салона. Мужчина кивает, всё ещё глядя на Джисона. Если бы в глазах незнакомца было безразличие, Джисон просто списал бы это взаимодействие на пустую случайность. Но взгляд, направленный на Джисона, был полон веселья. Развлечения, как будто Джисон показывает фокус, чтобы развлечь зрителей. Джисон нервно ёрзает на стуле. Отказываясь отступать от внезапного противостояния взглядов, он позволяет своим глазам блуждать. Он замечает татуировку на предплечье мужчины, открытую из-за закатанных рукавов. Маленькие пальцы, жилистые руки. Кольцо на указательном пальце, которое по какой-то причине является лекарством от сухости во рту Джисона. Слюна скапливается под языком. Джисон прижимает зубы к нижней губе, боясь, что часть слюны может вытечь, если он не примет меры предосторожности. — Жаль, — говорит мужчина. — Что? — Жаль, что вы не хотите пирсинг. Вам бы подошёл пирсинг на животе, — говорит он беззаботно, записывая что-то в блокнот. Джисон глупо желает, чтобы стол не закрывал ему вид на руку мужчины, чтобы он мог увидеть, как выглядят его пальцы, когда он держит ручку, карандаш или что-то ещё. Слова проникают в сознание Джисона. Он издает небольшой сдавленный звук. — Вы думаете…? — Думаю? — Эм, — глупо отвечает Джисон. Обычно он лучше разговаривает с красивыми людьми, но он никогда не флиртовал с альфой. Флирт. Это то, чем он сейчас занимается? Он едва ли разговаривает. Джисон садится прямо. — Я подумываю сделать себе один, — лжёт Джисон. — Пирсинг пупка. Он встает, подходит к стойке и опирается на неё локтями, как недавно сделал Хёнджин. Либо ты умираешь героем, либо живешь достаточно долго, чтобы стать горячим геем, впервые флиртующим с альфой — как бы там ни говорилось. Идеальная бровь поднимается в его сторону. — Ну. Я пирсер, — говорит он монотонным голосом с оттенком намёка. Или, может быть, Джисон это выдумывает. Ему трудно понять, какая часть всего этого — лишь его желание. Запах этого мужчины так притягивает, словно он манит Джисона пальцем, приглашая подойти ближе. Разум Джисона затуманен. — Да? Вы бы согласились сделать мне пирсинг, э-э… — Джисон замолкает, осознавая, что даже не знает имени человека, которому предлагает своё тело. Для пирсинга. Очевидно. — Извините, как вас зовут? — добавляет он в конце предложения. Для Джисона такое поведение необычно. Он стеснительный. Его вопрос вызывает у альфы ухмылку, от которой у Джисона подкашиваются ноги, и ему приходится ухватиться за стойку, чтобы не упасть в обморок и не испортить все свои шансы. — Минхо. Обычно я не принимаю клиентов без записи, но для вас сделаю исключение, — произносит он, обходя стойку и улыбаясь Джисону. На этот раз его улыбка тёплая. Сексуальная и милая. Джисон быстро понимает, что а) у него нет шансов и б) его тип в основном переопределяется Минхо. Какое красивое имя. Какой красивый человек, стоящий перед ним вот так, ещё красивее вблизи. Кажется, что в глазах Минхо есть золотые искры — так они блестят. Минхо широкоплечий. Шире, чем Джисон. Немного выше. Джисон немного запуган, и всё, что ему подсказывает мозг, — это выпятить грудь, расширить стойку — показать, что он не слабый. Нос Минхо также очень острый. Это вызывает в Джисоне какое-то неизвестное, чуждое ему желание. — Подпиши это, — говорит Минхо, протягивая ему что-то. Джисон не сразу понимает, что это: его взгляд прикован к тому, как под рубашкой Минхо видны мускулы груди. Всё чёрное, простое — сводящее с ума. В голове Джисона проносится образ рук, пытающихся найти опору, пока Минхо сводит его с ума. Джисон надеется, что это пророчество. Джисон отводит взгляд к пунктирной линии. Он берёт ручку, лежащую рядом с ним, и бегло пробегает глазами по словам на бумаге. Согласие, ответственность и инструкции по уходу. Все слова, которые делают это реальным, бросаются ему в глаза. Перо ручки лежит на линии. Он вдыхает. Неужели он действительно собирается сделать пирсинг в надежде получить член? «Не просто член. Член альфы», — подшучивает голос в голове Джисона. Джисон быстро подписывает бумагу и возвращает её Минхо. — Джисон, а? — бормочет Минхо, взглянув на бумагу и отложив её в сторону. Джисон задыхается, как будто это не просто его имя. — Да, — произносит Джисон с придыханием. — Красивое имя, — говорит Минхо, опуская глаза на губы Джисона и улыбаясь, как будто знает, о чем думает Джисон. — Спасибо. Вы тоже, — отвечает Джисон, ошеломлённый. Он нервно играет кольцом на среднем пальце. — Я имею в виду, ваше имя тоже красивое. Джисон обдумывает свои слова и решает, что они не совсем соответствуют правде. — Вы тоже. Вы красивый, ваше имя красивое… — Джисон замолкает. — То же самое, — мычит Минхо, и его непринуждённый тон выдаёт румянец на шее. Мило, как он краснеет, несмотря на то, что является воплощением тихого, стального альфы. Джисон хочет знать каждое место, куда распространяется этот румянец, изучить его как карту своим внезапно ставшим влажным ртом. Минхо движется к тем же занавескам, за которыми исчезают все остальные, и оглядывается. — Готовы идти? — спрашивает Минхо, ожидая у прохода. Джисон чувствует себя раздвоенным — как будто он никогда не был так готов и как будто он совершенно не готов. Как яблоко, разорванное на две части голодными руками, каждая из которых одинаково ненасытная. Он находится в трансе, созданном им самим, когда кивает и следует за Минхо внутрь. Кажется, что Джисон моргает, и его уже вводят в комнату с золотыми потолочными светильниками и откидным креслом посередине. — Проходите, — говорит Минхо, держа дверь открытой для Джисона. Когда Джисон протискивается через дверной косяк, толкая Минхо, их тела на одну головокружительную секунду оказываются близко друг к другу. Джисон уже думал об этом однажды, но стоит подумать ещё раз — Минхо такой широкий. И Джисон никогда не осознавал, насколько маленьким он может себя сделать, если действительно захочет. Минхо заставляет его хотеть быть маленьким вопреки всем инстинктам. В глубине сознания Джисона раздается гулкий голос, напоминающий ему, что подчинение должно быть хуже, чем последнее средство спасения. Джисон решительно игнорирует его. Минхо подходит к рабочему столу рядом с креслом и манит Джисона подойти ближе. — Сядьте. Джисон сдерживает дрожь и делает, как ему велено, словно на автопилоте. Как только его спина касается мягкого сиденья, он замирает. Голос в его голове, нелепый до абсурда, велит Джисону встать. «Ты не можешь так легко подчиняться другому альфе». Каждое сообщение, поступающее в его мозг, кричит об угрозе. «Дерись». Минхо стоит спиной к Джисону, его лопатки проступают через ткань рубашки. Из-под воротника выглядывает татуировка, и Джисон чувствует, как его охватывает любопытство с невиданной ранее яростью. Его руки дёргаются, зажатые по бокам, и он откидывает голову назад, ударяясь о подголовник кресла, пытаясь избавиться от видения Минхо, более потного, гораздо более обнажённого, нависающего над Джисоном, как будто он вот-вот это сделает. В любой момент. Минхо даже не поворачивается, чтобы проверить, послушался ли его Джисон, как будто он ожидает от него только подчинения. В разгаре внутренней борьбы тело Джисона застывает. Он садится прямо, больше не тая в кресле. Его мышцы напрягаются без разрешения, как будто готовясь сдаться и встать. Минхо кладёт что-то на рабочий стол и снова поворачивается к Джисону. Он смотрит на него сверху вниз. — Я… — начинает Джисон. Минхо хмыкает и кладёт мягкую, но твёрдую руку на плечо Джисона. Джисон задыхается, забывая слова, и смотрит широко раскрытыми глазами на Минхо поверх очков. Даже когда он немного размыт, Минхо выглядит великолепно. Минхо толкает Джисона обратно на сиденье, пока его плечи вновь не упираются в подушку. Джисон сопротивляется давлению, пытаясь снова сесть, его тело подсказывает ему оттолкнуться. Его зубы сами по себе оскаливаются, а рука Минхо на его плече становится болезненной до синяков. Минхо цокает языком, и его неодобрение вызывает жгучую боль в позвоночнике Джисона, как будто тело разрывается между желанием не разочаровать Минхо и желанием бороться с ним. — Сядь. Мы не можем допустить, чтобы ты поранился, милый-альфа. Джисон моргает. Он расслабляется в кресле, глубоко вдыхая и старательно игнорируя свои инстинкты. Даже если бы он хотел двигаться, рука Минхо на его плече настолько сильна, что Джисон не имеет никакой надежды встать с этого стула. Он вдыхает воздух, наполненный ароматом лаванды, и Джисон чувствует на языке её лепестки, скользящие по горлу, заглушая его мысли и сужая всё до Минхо. Свет бьёт в глаза Джисона, заставляя его щуриться. Минхо проводит большим пальцем по плечу Джисона, ослабляя силу своего захвата с нежностью, которая ощущается как награда. — Хороший, — читается в этих глазах. Джисон пробовал это однажды. Называть кого-то «хорошим», пока трахал его. Рот, скользкий от слюны, тело, жаждущее удовольствия. Он входил в него, чувствуя, как его узел набухает, ощущая, как горло сдавливало и слово не выходило. «Хороший» — это слово так неискренне звучало в его голосовых связках. Недосказанное слово, увядшее, как будто его и не должно было быть. Хороший мальчик. Джисон снова думает о том же. Хороший. Как Минхо может сказать это слово, даже не произнося, как его опущенный взгляд, устремлённый на Джисона, кричит «хороший». Как взгляд становится наградой, когда Минхо использует его. Хороший, когда Джисон слушается его, хороший, когда он ждет, пока Минхо наденет перчатки. Хороший, когда он сидит неподвижно, делает дрожащий вдох, поднимается выше на стуле, потому что Минхо ему так сказал. Минхо не просит сказать то, что остаётся невысказанным. Он просто делает это — сначала действие, потом слова. Джисон никогда не мог так поступать. Он всегда был тем, кто спрашивает. Всегда слишком много думает, всегда хочет получить ответ. В своей голове он всегда рассматривает все возможные варианты. Что мне делать дальше? Как мне уйти отсюда? Как мне туда добраться? Когда мне уходить? Анкета для каждой ситуации. Когда он хочет забрать кого-то красивого домой, он спрашивает: «Хочешь уйти отсюда? Хочешь встать на колени передо мной?» Пока Минхо готовит иглу, Джисон думает о том, как это должно быть для Минхо. Как Минхо не нужно было бы задавать Джисону ни одного вопроса. Джисон просто сделал бы это. Всё, чего захотел бы Минхо, он был бы готов научиться всему. Это новое осознание — тихий шок до глубины души. Джисон встал бы на колени перед Минхо, не задавая вопросов. Вдруг стало неважно, что Джисон никогда раньше этого не делал. Он наклонился бы. Он бы это принял. Минхо не спросил бы. Джисон надеется, что Минхо не спросил бы. Он надеется, что Минхо покажет ему, каково это, надеется, что Минхо прочитает его мысли. Минхо не спросил бы, но сказал бы. «Вот так. Раздвинь для меня ноги. Прими…» Минхо — тот, что в реальной жизни, вне дневной фантазии Джисона на стуле для пирсинга — прочищает горло. — Эй, — уши Минхо красные, и он смотрит на лицо Джисона, ища что-то. Джисон качает головой, как будто это прояснит её, пытаясь отогнать эти мысли, прежде чем Минхо поймает его с поличным. Это не помогает. Джисон уже выдал себя румянцем на щеках и… своим запахом. Достаточно постыдно: в воздухе витает ваниль с примесью горечи и сладости, которую запах Джисона приобретает только тогда, когда он возбуждён. Возбуждён Минхо, просто стоящим рядом. — Эм, — бездыханно произносит Джисон. — Прости, — бормочет он, пытаясь признать то, что ему слишком стыдно не признать, особенно учитывая, насколько явно в комнате стал ощущаться запах Джисона. Сладкий, с ноткой карамели и подавляющим ароматом ванили. Минхо смеётся. Тело Джисона мгновенно обжигает горячий стыд, пронизывающий его, когда он осознает всю тонкость происходящего. — Не извиняйся. Ты милый, — говорит он, кладя руку на бедро Джисона и удерживая его, чтобы остановить неумолимое движение. Нога Джисона пытается сопротивляться, но Минхо давит сильнее, удерживая его на месте. Джисон почти поддаётся желанию закатить глаза от ощущения прикосновения, настойчивого и способного на гораздо большее. Рука Минхо может быть и маленькая, но она сильная. Его большие пальцы впиваются в плоть по обе стороны бедра Джисона. Разум Джисона протестует, в голове постоянно звучит угроза «альфа, угроза, альфа, дерись», но Минхо успокаивает его медленными движениями большого пальца, утешая Джисона, как непослушного питомца. — Ха, — нервно выдыхает Джисон. — Спасибо. Большой палец Минхо делает плавные движения, его рука смещается, чтобы оказаться выше, ближе к внутренней части бедра. Минхо смотрит на лицо Джисона. — Ты уверен, что хочешь этого?— спрашивает он мягко. Джисон старается не представлять себе другие ситуации, в которых Минхо мог бы сказать то же самое. — Ты сейчас выглядишь… как испуганный котёнок. Из горла Джисона вырывается сдавленный звук, царапающий его гортань. — Да, эм. Я уверен. Я правда… — Джисон сглатывает, его глаза беспомощно смотрят на губы Минхо, — Хочу этого. — Ммм, я вижу. Если ты этого хочешь, тебе придётся слушать то, что я говорю, — говорит Минхо, сжимая бедро Джисона. Джисон слышит, как слюна скользит по его горлу, и надеется, что Минхо не слышит этого так громко. Ещё один нервный смешок. — Да. Э-э-э. Принято к сведению. Я буду… Я сделаю, что ты скажешь. То есть, я буду сидеть смирно. Я просто тряс ногой, потому что меня одолевало предвкушение, понимаешь? На самом деле это, наверное, не так уж и страшно, но я всё время об этом думаю — я слишком много думаю. К тому же у меня низкий болевой порог. Извини, если я слишком громкий, — бормочет Джисон. Это было… так много слов. Ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Когда кто-нибудь — не говоря уже об альфе — заставлял его так запнуться? — В любом случае — котёнок? Минхо, который кивал в такт речи Джисона, внимательно следя за ним острыми глазами, наклоняет голову. — Хм? — Ты сказал, что я похож на котёнка. — Ах. Да. Ты похож на одного из моих, когда приближается время купания, — говорит он, улыбаясь так, что видны два передних зуба, и этот вид настолько очарователен, что Джисон получает удар от внезапного переключения своих мыслей с «милый» на «сексуальный», затем на «о боже, я хочу, чтобы ты меня трахнул» и обратно на «милый». Джисон не скрывает своего волнения. — У тебя есть коты? Минхо кивает, положив другую руку на колено Джисона. Он задыхается. — Да, есть. Три кота. Они самые милые существа в мире. С ними трудно соревноваться, — говорит он, а затем делает паузу, пристально глядя на Джисона. — Обычно с ними трудно соревноваться. — Они переняли это у тебя, — произносит Джисон, почти путая слова и отводя взгляд. Слышится шуршание, и Джисон чувствует, как рука исчезает с его колена. Он оглядывается на Минхо и видит иглу, подготовленную и ожидающую своего часа на подносе рядом с ними. Нервозность, которая была раньше, немного улеглась. В голове Джисона крутится улыбка Минхо. Джисон вдыхает лавандовый аромат, наполняющий воздух. — Готов? — спрашивает Минхо. Он говорит так мягко, что его голос едва нарушает тишину. Джисон понимает, что может погрузиться в него. Он хочет записать его. Это голос, который принадлежит самой высокой точке фальцета, обрамлённый ностальгической, мерцающей мелодией. Вау. Джисону действительно нравится Минхо. — Да, — отвечает Джисон. — Нам нужно убрать твою футболку, — говорит Минхо, опуская взгляд на пупок Джисона. — О, — говорит Джисон. Да. Конечно. — Ты можешь приподнять ее или снять. Как хочешь, — инструктирует Минхо. Джисон издает сбивающий с толку звук, его руки останавливаются на подоле футболке и колеблются. Снять ее? Или… уф. — Я… как ты думаешь? — Джисон прочищает горло. — Что обычно лучше в таких случаях? — Хочешь, чтобы я сказал тебе, что лучше? — спрашивает Минхо, его глаза блестят острее, чем игла, сверкающая в поле зрения Джисона. Джисон кивает. — Приподними футболку для меня, — произносит Минхо, теперь потирая кругами внутреннюю часть бедра Джисона. Провода в мозгу Джисона запутываются, вся кровь в его теле устремляется вниз, и его губы размыкаются, издавая тихое хныканье, которое Джисон изо всех сил пытается сдержать. Джисон медленно поднимает футболку, наблюдая, как мышцы его пресса напрягаются и расслабляются, когда он обнажает кожу. Пупок, торс, грудь — прохладный воздух обдувает все поверхности, и пальцы Джисона сжимают ткань футболки между ними. Его рука, наверное, уже вся в поту. Джисон останавливается на уровне чуть ниже сосков. Он знает, что они твёрдые, и не уверен, что может гарантировать отсутствие внезапного стояка, если взгляд Минхо упадёт на его обнажённую грудь. Рука Минхо поглаживает бедро Джисона и уходит. — Оставайся так, — говорит Минхо, поворачиваясь в сторону. Джисон наблюдает, как Минхо надевает перчатки, завязывая их на запястьях. Он молча скорбит о потере вида этой красивой сети вен. Острый запах спирта пронизывает пространство. Мгновение — и запах становится ещё сильнее. Джисон морщит нос. — Сейчас я тебя подготовлю, — произносит Минхо, не отрывая взгляд от пупка Джисона. — Продолжай держать футболку, ладно? — Да… ох, — говорит Джисон, вздрогнув, но удерживая тело неподвижно, как его просили, когда Минхо начинает обрабатывать область. — Вот так. Ты отлично справляешься, — хвалит Минхо, перемещая другую руку на талию Джисона, чтобы опустить её там, мягко надавливая. Он тихо вдыхает, когда Минхо отмечает место для прокола. — Здесь подойдет? — спрашивает Минхо. Джисон смотрит вниз, его внимание отвлекается на руку Минхо на его талии — разница в размерах кажется нереальной, о боже — прежде чем сосредоточиться на пупке. Джисон резко кивает. — Ммм. Да, — отвечает он с пересохшим горлом. Необъяснимо, но челюсть Джисона сжимается. Какой-то глубокий инстинкт в его теле вспыхивает, раздражённый тем, как легко он сдается альфе, позволяя удерживать себя на месте. Он заставляет себя успокоиться. «Расслабься, чувак». Его тело должно последовать совету Хёнджина. Погружённый в свои мысли, Джисон не замечает, когда игла пронзает его кожу, молниеносно прорезая отверстие. Колени Джисона сгибаются. Он тихо ругается. Рука, которая сжимала футболку, удерживая ткань, чтобы Минхо мог сосредоточиться на своей задаче, становится вялой. Колющая боль, которую оставляет прокол, пульсирует в самом сердце Джисона, и он издаёт звук, представляющий собой смесь скулящего вздоха и крика, когда боль достигает своего пика, а игла проходит насквозь. Пальцы, сжимавшие его кожу, ослабевают и отпускают. — Извини, — выдыхает Джисон. Затем, не успев оправиться от первой волны боли, он чувствует внезапное резкое давление. Джисону требуется несколько глубоких вдохов, чтобы понять, что это украшение продевают через пирсинг. И тогда Джисон понимает, что пальцы, давящие на его грудину, принадлежат Минхо, который удерживает ему футболку. — Ты молодец, — произносит Минхо, и боль превращается в едва уловимое удовольствие, подкреплённое похвалой. Минхо расправляет руку на груди Джисона, поднимая футболку выше и обнажая грудь Джисона холодному воздуху в комнате. Джисон бросает взгляд вниз и издаёт звук унижения от того, что его соски — твёрдые как никогда — теперь обнажены. Большой палец Минхо находится в миллиметре от одного из них, и прикосновение, даже через слой пластика, ощущается так же остро, как боль, расцветающая вокруг его пупка. Грудь Джисона поднимается, а его живот на мгновение сжимается, когда Минхо тянется за его спину, чтобы положить все свои инструменты. Его рука всё ещё держит футболку Джисона. Минхо не смотрит, но он мог бы. Он мог бы смотреть на грудь Джисона и видеть румянец, покрывающий её. Одной этой возможности достаточно, чтобы Джисон потерял голову. Другая рука Минхо возвращается, слегка касаясь пирсинга Джисона. Давление на его грудь исчезает, перемещаясь на другой конец пирсинга. Руки Джисона стремительно опускаются и хватаются за пояс джинсов, кулаки сжимаются, когда боль снова достигает пика. Минхо начинает закручивать шарик украшения, убеждаясь, что оно надёжно закреплено. Как будто он находится вне своего тела, Джисон слышит, как из его горла вырывается гортанный, протяжный крик. Минхо мычит, его запах разливается вокруг. Джисон вдыхает его, как наркоман, несмотря на то, что это нисколько не успокаивает его нервы. Джисон не может не заметить, что Минхо, вероятно, делает это специально. Он что, даже не использует блокаторы запаха? То, как он выделяет свой запах, пока тот не окутывает Джисона, пока не подавляет его, является верным признаком того, что он этого не делает. В груди Джисона начинает раздаваться низкое рычание, которое хочет быть рыком. Запах Минхо только усиливается. Рука на его груди возвращается, давя вниз. — Тише, — шепчет Минхо. — Всё хорошо, — говорит Минхо, как если бы он ожидал, что Джисон просто перестанет сопротивляться. Словно запах альфы должен успокаивать другого альфу. Словно Джисон был омегой, беспомощным, неспокойным и нуждающимся в утешении Минхо. Джисон дёргается. Рука Минхо начинает отходить, но прежде, чем она исчезает полностью, большой палец касается соска Джисона так легко, что это можно счесть случайностью, и Джисон стонет. Его инстинкты тают, уступая место сладкому аромату лаванды, проникающему в него и затуманивающему его разум. «Успокойся», — говорит себе Джисон. — «Успокойся, парень». Джисон шипит сквозь зубы, когда прикосновение Минхо полностью исчезает, оставляя после себя только жгучую боль от прокола. Этого и следовало ожидать, когда в твоё тело втыкают иглу, догадывается Джисон. Тем не менее, единственный пирсинг, который Джисон когда-либо делал, был на ушах, на мягкой коже мочек — там боль была настолько незначительной, что он почти не почувствовал никаких изменений. Единственный раз, когда он плакал из-за пирсинга в ушах, был, когда он зацепился левым ухом за футболку, которую надевал слишком быстро, слишком скоро после того, как сделал пирсинг. Теперь же Джисон чувствует, как слёзы охлаждают тонкую кожу под его глазами. Некоторые из них вытекают из внешнего угла, смачивая ресницы. Он прослеживает их путь в своем мозгу, когда они выходят за пределы его водной линии, увлечённые гравитацией. Прежде чем слеза исчезает в линии роста волос, голова Минхо снова появляется в поле его зрения, заслонив резкий свет лампы над Джисоном. Джисон вскрикивает от удивления. Минхо сжимает губы, издавая удивлённое фырканье, которое, как надеется Джисон, заставит его принять оборонительную позицию. Но это только делает его ещё более симпатичным в глазах мужчины. — Всё готово, — тихо говорит Минхо. — Не мог бы ты встать для меня? Джисон почти готов сказать Минхо, что сделает всё, о чём тот его попросит. Он сползает с сиденья, чувствуя легкое головокружение, когда снова поднимается на ноги. Проходит мгновение, и руки Минхо ложатся ему на плечи, удерживая его. Минхо осторожно поправляет футболку Джисона, стараясь не задеть пирсинг. — В течение следующих нескольких дней носи свободную одежду, хорошо? Джисон медленно кивает, ошеломлённый тем, как близко они находятся друг к другу. — И я запишу инструкции по уходу, чтобы тебе не пришлось сейчас обращать на это внимание, — продолжает Минхо с полуулыбкой. — Спасибо, — отвечает Джисон на автопилоте, не особо обрабатывая слова Минхо. Он просто надеется, что Минхо не сказал ничего очень важного. Даже глаза Минхо улыбаются. Он просто такой красивый. Джисон очарован до глубины души. Ему нужно что-то сделать. Ему нужно пригласить Минхо выпить с ним кофе, или пойти на свидание, или, честно говоря, он был бы рад, если бы они были просто друзьями, потому что, чёрт возьми, Джисон наконец понимает, что он изначально предполагал, будто Минхо интересуется мужчинами, а вдруг нет. — Теперь, когда мы закончили, — голос Минхо прерывает внутренние размышления Джисона. — Я хотел сказать, что ты очень милый. Джисон чувствует, как его глаза расширяются. — Ах, — воздух выходит из его носа так неровно, что звучит как хрип. — Но… я альфа. Минхо тихо смотрит на Джисона, его глаза смеются. — Я тоже, — говорит Минхо, и в его голосе слышится смех, как будто он в курсе шутки, о которой Джисон не знает. — Ты не… против? — нерешительно спрашивает Джисон. Минхо снимает перчатки и отбрасывает их в сторону. Джисон смотрит на его руки и слышит, как его собственное горло сжимается. — Нет, не против. А ты? — Я никогда… — выдыхает он. Глаза Минхо проясняются, и Джисон рад, что ему не пришлось заканчивать фразу, чтобы Минхо его понял. — Никогда не был с альфой? Джисон качает головой. — Нет проблем. Я тебя научу. «Научишь меня чему», — хочет спросить Джисон. Но слова застревают у него в горле. — Мило, — тихо произносит Минхо. — Так ты пойдешь со мной на свидание? Джисон не задумывается. Он просто говорит: — Да. Минхо берёт номер Джисона и начинает всё организовывать. Выходит легко, комфортно и интуитивно понятно. Минхо вливается в повседневную жизнь Джисона. Джисон доводит себя до исступления перед свиданием, но оказывается, что всё, что ему нужно было сделать, — это просто прийти. Минхо придерживает для него дверь. Он платит за ужин. Он держит Джисона за руку, когда тот пытается притвориться, что не боится до смерти, когда они впервые вместе смотрят фильм ужасов. Он приносит Джисону цветы просто потому, что Джисон всегда любил их запах. Он целует Джисона у его порога, лишая дыхания, обещая ему что-то — Джисон не может дождаться, чтобы узнать, что именно. Впервые Джисон не беспокоится о том, что он может показаться недостаточно хорошим. О том, что он не делает то, что должен, что он упускает какие-то скрытые ожидания от альфы, в которых записаны все зелёные флажки. Он позволяет себе увлечься. Минхо раскрывает в Джисоне новые желания. Он нажимает на кнопки, о существовании которых Джисон даже не подозревал. И когда инстинкты Джисона вступают в конфликт с Минхо, он знает, как успокоить боль, как отключить все голоса в голове Джисона, как заставить Джисона подчиниться. Джисон доверяет Минхо, как будто это самая естественная вещь в мире. «Вот так», — произносит Минхо, приподнимая лицо Джисона за его подбородок большим пальцем во время их первого поцелуя. Руки Джисона летят к рукам Минхо. Он крепче сжимает запястья Минхо. В конце концов он стонет, когда слюна Минхо скользит по его языку и стекает в горло. «Вот так», — говорит Минхо, вдыхая через нос, пока смотрит на Джисона. Немного пугающе — брать член в горло, особенно когда это сопровождается обещанием узла. Сегодня Джисон впервые сумел не подавиться Минхо. Вдыхая, Джисон пытается подражать Минхо, но он немного задыхается от ощущения, когда его губы растягиваются вокруг члена. Требуется немного времени, чтобы привыкнуть, но через несколько попыток горло Джисона сжимается вокруг узла Минхо. Вкус Минхо смешивается с поздним вечерним гудением, проникающим через щель в окне. «Вот так», — хрипит Минхо, когда Джисон впервые принимает его узел, а из его дырочки вытекает ванильная смазка, которую Минхо влил в него. Джисон дрожит, чувствуя, как она стекает по его бёдрам. Та же ваниль, которую Минхо вытер со своего подбородка после того, как трахнул Джисона языком. Та же, которую Джисон вылизал из рта Минхо, когда он сошёл с ума от нового желания. Та же самая, которая вытекает из Джисона, когда узел Минхо выскальзывает из него несколько часов спустя. «Вот так», — шепчет Минхо утром после того, как Джисон и Минхо закончили распаковывать коробки и разбираться с хаосом, связанным с совместным переездом. Он без особых усилий переворачивает блин, пока Джисон дуется рядом с ним. Джисон должен был готовить завтрак, но, похоже, ему понадобится время, чтобы привыкнуть к новой кухне. — Не моя вина, что я не знаю, как работать с этой модной плитой, — ворчит Джисон, обнимая Минхо сзади. Минхо протягивает руку за спину и утешительно похлопывает Джисона по заднице. — Я тебя научу, — мелодично произносит Минхо. Джисон тает в объятиях Минхо. — Ты всегда меня учишь, — отвечает он, глубоко вдыхая запах Минхо. И это так просто — иметь Минхо рядом с собой.

˚₊‧꒰ა❤︎໒꒱ ‧₊

Джисон вздыхает, вспоминая всё, что привело его к осознанию того, что никто не заставит его чувствовать то, что он чувствует с Минхо. Это было тогда. До того, как одно свидание за кофе после пирсинга превратилось в два. До того, как Джисон получил больше удовольствия, чем когда-либо за всю свою романтическую историю. И снова: ещё один, гораздо более изысканный ужин. И снова, когда Джисон узнал о себе несколько очень важных вещей, вытащенных на поверхность сознания рукой Минхо на его горле. А теперь, полтора года спустя. Джисон и Минхо, встречаются. — Я дома, чаги, — голос Минхо раздаётся в квартире, мягко проникая в уши, словно ласка. Джисон, растянувшийся на кровати, приходит в себя и покидает свою уютную гору из одеял и подушек (и худи Минхо, но что Минхо не знает, то ему не повредит) и бросается к Минхо. Сумка Минхо падает на пол с глухим стуком. Он приседает, а кошки собираются вокруг него, пока он гладит Дори. — Привет, малыши, — воркует он, заставляя что-то в сердце Джисона тепло зажечься. Его волосы более волнистые, чем утром, когда он уходил, вероятно, из-за того, как потеет Минхо, когда усиливает нагрузку в тренажерном зале. Он улыбается, показывая зубы, и медленно моргает, сам по себе похожий на кота. Так мило. Джисон прыгает в объятия Минхо. Он хихикает, поднимаясь, чтобы поймать Джисона. Минхо закрывает за собой дверь ногой и обхватывает Джисона за бёдра. — Привет, котёнок, — говорит Минхо Джисону, его губы касаются чужого уха с такой силой, что они сливаются воедино. — Тебя так долго не было, — жалуется Джисон, упираясь носом в нос Минхо и кося глазами, пытаясь разглядеть все лицо Минхо, хотя это невозможно из-за того, что они находятся так близко друг к другу. Руки Минхо тёплые, они лежат в мягкой впадинке между бедром Джисона и его ягодицами. Он обхватывает ногами бёдра Минхо и кладёт руки на его грудь, даже не пытаясь скрыть вздох, который вырывается из него при соприкосновении. Сосредоточившись, Джисон сжимает грудные мышцы Минхо, который начинает вести их куда-то, но Джисону всё равно, куда. Ему нужно подкрепиться после того, как Минхо жестоко решил покинуть постель в уютное субботнее утро, чтобы пойти в спортзал. Выходные — это время, когда можно ничего не делать. Как Минхо смеет не уважать… — Тебе нравится? — спрашивает Минхо, останавливаясь у дивана. Он крепче обнимает Джисона, садится, устраивается поудобнее и опускает Джисона на свои колени. Тот сгибает ноги и перебирает ими, пока не оказывается верхом на бёдрах Минхо. — Ммм, — отвечает Джисон, слегка покраснев. Он заслуживает этого. Последние несколько часов были скучными. — Я просто ценю твой тяжёлый труд, хён, — произносит он задиристо. — О, правда? — спрашивает Минхо, наклоняя голову. — Никто раньше меня так не ценил, — бормочет он, поднося руку к ягодицам Джисона и сжимая их. Джисон вздрагивает, его тело реагирует раньше него, отстраняясь от прикосновения. Минхо не дает ему уйти далеко. Той же рукой он притягивает Джисона к себе, ближе. V-образная выемка между бёдрами Джисона, прижатая к поднимающемуся и опускающемуся животу Минхо, его бокам, вибрирует от сдерживаемой энергии. Джисон не просто скучал. Он был возбуждён. Он дрожал от маятника желания, качающегося внутри него, просящего его быть послушным, просящего его действовать. Как натянутая проволока, тянущая Джисона в обе стороны, каждая из которых одинаково сильна. — Ты носишь мою футболку, малыш? — спрашивает Минхо, его глаза с восхищением скользят по Джисону, слегка темнея. Джисон медленно кивает, немного смущаясь того, что его поймали. — Ты обычно не носишь мою одежду, — говорит он, поцеловав Джисона в нос. Джисон открывает рот, но его мозг отключается в тот момент, когда Минхо прижимается лицом к его шее. — Ты пахнешь мной, — шепчет он, и его слова можно свести к одному — мой. Джисон дрожит. Он заглушает шум в голове, не обращая внимания ни на что, кроме Минхо, когда тот наклоняется и целует выпуклость груди Джисона над тем же местом, где сам оставил следы от зубов, всё ещё синеющие под тканью. Пальцы Минхо пробираются вверх по торсу Джисона. Что-то опьяняющее пробуждается внутри него. Минхо не останавливается на одном месте. Как будто он пытается переписать всё своим прикосновением, продолжает подниматься, обводя каждый контур Джисона уверенными движениями. Джисон выдыхает. Удовлетворённая улыбка появляется на его лице, когда костяшки пальцев Минхо касаются щёк. Пальцы мягко толкают оправу очков Джисона с обеих сторон. Через мгновение мир становится размытым, и всё, что Джисон слышит, — это стук очков, которые Минхо кладёт на центральный столик. Без очков он всегда чувствует себя уязвимым. Обнажённым, как будто ему не хватает чего-то важного. Его глаза привыкают к размытым краям и утраченным деталям. Он прижимается ещё ближе к Минхо — настолько близко, что видит родимое пятно на его носу. Оно слишком ценно, чтобы потерять его из-за близорукости. Кроме того, уязвимость — это не то, чего стоит бояться, когда перед ним Минхо. Вспомнив его слова, Джисон чувствует, как брови сходятся. — Никто другой не имеет права так ценить тебя, — произносит он, и его горло сжимается при мысли о том, что кто-то другой может прикоснуться к тому, кто принадлежит ему. Неважно, сколько раз Минхо приходилось хватать его за шею, чтобы Джисон не рычал на их друзей, когда те становились слишком близкими с Минхо, слишком тактильными. Джисон ревнив. Он чувствует, как его глаза затуманиваются, когда запах Минхо начинает окружать их, и в последний раз сжимает грудные мышцы Минхо, прежде чем обнять его за шею, снова соединяя их носы. Минхо поднимает его подбородок, а рот следует за ним. Джисон наклоняет лицо вниз, прижимается губами к Минхо и вдыхает его следующий выдох. Рука на заднице Джисона превращается в две, притягивая его бёдра вперед. Минхо ухмыляется, прижавшись к губам Джисона, когда тот не может сдержать стон, пока Минхо слегка шлёпает его по заднице. — Ах… — Джисон вздыхает в поцелуй. Его бёдра дёргаются, рот открывается. Язык Минхо скользит по его зубам. Джисон позволяет ему — он всегда позволяет. Неважно, что Джисон иногда сопротивляется, потому что Минхо знает, как поставить его на место. Как укротить его, когда он оскаливает зубы и становится слишком агрессивным. Минхо подавляет инстинкты Джисона. А те, которые Минхо не может подавить… Минхо укрощает. Их губы размыкаются, между ними тянется мокрая нить слюны, пока не разрывается. Джисон дрожит, когда интенсивность лавандового аромата Минхо усиливается. Минхо наблюдает за ним тёмными глазами, откинувшись на диван и раскинув руки так, что они вытянуты по обе стороны от него. Он наклоняет голову, слегка запрокидывая её назад ровно настолько, чтобы Джисон перестал смотреть на свою слюну на губе Минхо и перевёл взгляд на линию его горла. Джисон сосредотачивается, его тело дрожит от желания. Он моргает, и рука в его волосах притягивает его ближе. — Продолжай, — произносит Минхо успокаивающим голосом, но крепко держит Джисона. Джисон вдыхает полный рот воздуха, как будто собирается погрузиться под воду, и начинает обнюхивать кожу под ухом Минхо. Не совсем над его железой, но достаточно близко, чтобы Джисон начал чувствовать то самое противоречивое чувство сопротивления, которое он так полюбил и которое кипело внутри него. Первые несколько раз, когда Джисон обонял Минхо, он был в восторге от того, как сильно он этого хотел. Минхо позволил ему сделать это только после того, как Джисон умолял его, несмотря на то, как могло отреагировать его тело. Он был прав, не беспокоясь. Прошедшее время только укрепило Джисона в постоянной истине: Минхо знает, как с ним обращаться. У Минхо есть опыт. Тогда он знал, как удержать Джисона на месте. Сейчас он знает, что Джисону нужно, чтобы сильная рука схватила его за волосы и прижала его лицо к шее Минхо. Джисон ждал только потому, что ему нужно было, чтобы кто-то его подтолкнул. И Минхо снова прочитал его как открытую книгу. Его тело застывает, потрясённое внезапным пьянящим цветочным ароматом, наполняющим его лёгкие. Его руки судорожно хватаются за что-нибудь, за что угодно — оседают на плечах Минхо, цепляются за ткань его футболки, как за спасательный круг. Он уверен, что растягивает воротник. Минхо не жалуется. Он просто одобрительно хмыкает. — Тише, — успокаивает Минхо, обнажая шею, чтобы Джисон знал, что нужно глубже погрузиться в то, что ему дают. — Ты ведь хочешь быть хорошим мальчиком, не так ли? Джисон скулит в горло Минхо. Приученный искать вкус кожи Минхо, он расслабляется. Его плечи опускаются. Он вдыхает. Должно быть, что-то в его мозгу работает сверхурочно, чтобы связать запах Минхо с отказом от контроля, обходя биологическую запрограммированность, которая приводит его в состояние, когда всё, что он хочет, — это принять. Принять все, что даёт ему Минхо. Всегда так, когда он чувствует запах Минхо. Джисон сначала сопротивляется, но он настаивает и настаивает, пока наконец не пробивает этот шаткий потолок. Треск, и он наконец может погрузиться в это чувство — желая так сильно, что поднимается. Крыша его желания лежит под ним. Бёдра Джисона сжимают Минхо, поднимается последняя волна борьбы. Он прижимается к железе Минхо, вдыхая дрожащим вдохом и пытаясь удержаться от того, чтобы отстраниться. Он скулит, когда Минхо хватает его за горло. — Ты так хорошо справляешься, — шепчет Минхо, проводя большим пальцем по синяку на затылке Джисона. Джисон рычит в горло Минхо, его руки сжимают ткань чужой футболки и скручивают её. Палец Минхо на секунду замирает, прежде чем надавить на синяк. Боль расцветает, затуманивая разум Джисона. Призрачные зубы Минхо впиваются в него. Подчинись. Это легко. Вся борьба уходит из Джисона. Их вдохи синхронизированы, они вдыхают друг друга. Что-то меняется внутри Джисона. Все его чувства обостряются, сначала медленно, а потом резко. Лаванда успокаивает его мозг, нежная и слегка древесная, она обволакивает Джисона — каждую его клеточку. Успокаивающая. Никогда не подавляющая, особенно для Джисона, который в последнее время стал чувствительным даже к малейшим изменениям в запахах. Джисон впивается зубами в кожу шеи Минхо, больше не сопротивляясь близости, опьянённый ароматом Минхо. — Хороший, как омега, да? — гудит голос Минхо у губ Джисона. Джисон громко давится и прижимается к Минхо. Его бёдра поднимаются к тёплому торсу, и прикосновение кожи под тканью так приятно, что Джисон мог бы кончить прямо так. Минхо даже не пришлось бы ничего делать. — Хён, — говорит Джисон тонким, задыхающимся голосом. — Я не омега. Джисон не видит лица Минхо, но он знает, что его хён улыбается той злой улыбкой. Из-за неё Джисон чувствует, будто его вытолкнули из собственного тела и заставили смотреть, как простой изгиб губ может заставить его готовиться к тому, чтобы выставить себя шлюхой. В такие моменты Джисон клянётся, что чувствует себя немного как дикий омега в течке и желающий так сильно, что это больно. Минхо только усиливает это чувство, выразив его словами. Омега. Это должно было бы казаться неправильным, или плохим, или... чем-то ещё. Но всё, что чувствует Джисон, — это лихорадочное возбуждение. Голод. Стыд. Минхо смеётся, тихонько хихикая, а затем прижимается зубами к горлу Джисона, заставляя его стонать. — Что не так? Тебе не нравится? Джисону нравится. Ему очень нравится. Это унизительно, но удовольствие перевешивает его смущение. Его мозг становится мягким, как вата, когда рот Минхо возбуждает его. Говорит ему, что он такой влажный, как омега. Что он так красиво скулит, как омега. Что он такой маленький, как омега. Всё для своего альфы. Слюна вытекает из его рта и оставляет след на горле Минхо. Минхо гладит волосы Джисона, заставляя его счастливо вздохнуть. Рука в его волосах сжимается, становясь почти болезненной, и Джисон пытается вырваться. Минхо держит его за талию. — Ва...! — вскрикивает Джисон, когда Минхо оттягивает его голову назад, отрывая рот Джисона от своего горла и удерживая его на расстоянии вытянутой руки. — Я задал тебе вопрос, — говорит Минхо, блуждая взглядом по каждой части лица Джисона, прищурив глаза. Взгляд Минхо всегда был предвестником того, что его поглотят. Предвестником гибели. Джисон никогда не знал, что значит быть охваченным взглядом Минхо и остаться неиспользованным. Джисон ещё больше погружается в смущение от резкости в голосе Минхо. Он представляет, как должен выглядеть, когда так возбуждён. Его губы, наверное, обрисованы слюной. Он, наверное, покраснел, предательски красный во всех видимых местах. Его грудь, наверное, нервно вздымается. А глаза — стеклянные. Тело Джисона умоляет его бороться с этим. Ещё громче оно говорит ему, чтобы он отпустил себя. Пусть Минхо смотрит, пусть Минхо чувствует. Всё, что нужно Джисону, — это просто расслабиться. Держась так, Джисон чувствует, что даже взгляд Минхо смущает его. Зажигает Джисона изнутри, заставляя его желать всего. Скрыться и остаться там, где он есть. — Я-я... — заикается Джисон, его рот наполняется влагой. — Ты уверен, что ты альфа, малыш? Ты так чертовски сладко пахнешь рядом со мной, — воркует Минхо, преувеличивая вдох, чтобы Джисон знал, что Минхо чувствует его запах. Насколько он хочет этого — всего этого. Джисон внутренне гордится, удовлетворённый мыслью, что он стал слаще для Минхо. Это делает его счастливым, что он так нравится своему альфе. Минхо снова поднимает голову Джисона, которая была откинута назад. — Отвечай. — Мнгх... п... — голос Джисона замирает в горле. Блеск покрывает его язык. Он чувствует, будто бродит по воде, утяжелённый. Его зубы тяжело ощущаются во рту. Минхо раздвигает ноги под ним, его бёдра волнообразно поднимаются, как будто двигаются без разрешения. Он тихо стонет и смотрит на Джисона, зрачки заполняют радужку. Мгновение тишины. Резинка, натянутая вокруг них. Щелчок, и губы Минхо врезаются в губы Джисона. — Па... — Джисон пытается снова, потому что его мозг полностью затуманен, и это слово даётся ему так легко. Как будто оно принадлежит ему. Стыд душит его, и он скулит, когда руки Минхо скользят под пояс его брюк, чтобы схватить за задницу, а пальцы впиваются в обнажённую кожу. Минхо кусает и тянет нижнюю губу Джисона, заставляя его медленно тереться. Он проводит языком по зубам Джисона, издавая горловой стон, как будто он только что попробовал что-то, что ему очень нравится. Джисон без ума от желания. Минхо спускает штаны Джисона до бёдер, и член Джисона выскакивает между их животами — твёрдый и влажный. — Ты что-то говорил? — спрашивает Минхо, прижавшись к губам Джисона и раздвигая его ягодицы, которые он ласкает ладонями. Он перемещает руки, и Джисон этого не замечает, пока палец не касается его дырочки. Тело Джисона вздрагивает. Минхо опускает язык ниже, проводя им по нижней губе Джисона. Ещё ниже: рисуя линию до подбородка, собирая слюну, которую Джисон уже оставил там. — Минхо-ха... — пытается сказать Джисон. Минхо убирает палец. Джисон стонет. — Хён, я, ах... мне это нужно. — Я не думаю, что тебе это правда нужно, малыш, — спокойно и невозмутимо произносит Минхо. Джисон знает лучше. Он знает, что легкое напряжение в голосе Минхо — признак его сдержанности. Он знает, что рука, обхватившая его талию, хочет оставить синяк, жаждет перевернуть их, заставить Джисона подчиниться, пока он ещё ошеломлён и не в себе. Он знает лучше, особенно учитывая то, как член Минхо подёргивается каждый раз, когда Джисон говорит этим потерянным, воздушным голосом. Тем, который никто другой не слышит. Джисон даже не знал, что может звучать так, но это было раньше. Минхо ободряюще улыбается Джисону, глядя на него так, будто у него есть терпение ждать вечно. Джисон скулит. За спиной Джисона раздается хлопок. — Папо... ах... — Джисон почти произносит это, но прерывает себя стоном, когда влажные пальцы поглаживают его дырочку. — Ты делаешь это специально, хён, — жалуется Джисон, тайно радуясь саботажу. Что более постыдно: сказать это или не сказать? На самом деле, это не имеет значения, когда Минхо так опьяняет Джисона желанием, что тот теряет всякий разум, полностью потерянный в своем унижении, холодно стекающем по его позвоночнику, и хочет сказать это. Минхо меняет их положение, перебирая ногами, чтобы снять с Джисона штаны, и обхватывая бёдра Джисона вокруг своей талии. Скользкий палец обводит дырочку Джисона, и тот мог бы поклясться, что его тело умоляет Минхо войти в него. Минхо любит, когда всё влажно, и Джисон со временем начал понимать привлекательность ощущения смазки, стекающей между его бёдрами, покрывающей его промежность, делающей его таким же влажным, каким он был бы, если бы... Эта мысль уходит так же быстро, как и приходит. Минхо давит, вставляя кончик пальца в Джисона, и его тело быстро затягивает внутрь. Джисон всё ещё мокрый от того, что играл с собой, пока Минхо не было дома. Настолько мокрый, что кончик пальца становится костяшкой быстрее, чем Джисон успевает выдохнуть. Он запрокидывает голову назад, трахая себя пальцем Минхо, наслаждаясь ощущением запястья Минхо на мягкой выпуклости своей задницы. Минхо цокает языком. — Глупый малыш не может говорить, — бормочет он, почти сочувственно. Его губы произносят слова у подбородка Джисона. Линия горла Джисона обнажена, вся для Минхо. Губы превращаются в зубы, и в горле Джисона раздаётся рычание, когда острые клыки впиваются в его железу, имитируя укус. — Тише, все в порядке, — в голосе Минхо слышится снисходительность, и это только заставляет Джисона стать более резким. Он оскаливает зубы, а его бёдра остаются неподвижными. Минхо притягивает Джисона к своему пальцу, не давая ему уйти далеко. — Не надо, — говорит Минхо, выдавливая ещё смазки в дырочку Джисона. — Ты хочешь этого, малыш. Ты такой мокрый для меня, — хрипит он. — Я… я… — задыхается Джисон. Он чувствует, как сжимается вокруг пальца Минхо. — Хорошие омеги не рычат, — упрекает Минхо, двигая пальцем в Джисоне. Смазка издаёт громкие хлюпающие звуки, от которых Джисон закрывает лицо руками, когда он набирает скорость, скача на пальце Минхо. Минхо добавляет ещё один, и Джисон стонет от растяжения. Так мокро. Он такой мокрый. Это почти как… — Такой мокрый, — хрипит Минхо. — Я мог бы подумать, что у моей маленькой шлюхи началась течка, — произносит Минхо, направляя свой следующий толчок в ритм. Слова и прикосновение пальцев к его набухшим нервам заставляют Джисона согнуться, забыв, что он прятался ещё мгновение назад. Затылок горит от унижения. — Ещё, — скулит Джисон, просовывая руки под футболку Минхо. — Вот так. Красивый малыш. Слова похвалы Минхо эхом раздаются в ушах Джисона, звуча отдалённо на фоне интенсивных волн желания, накрывающих его тело, окутывающих его с головы до ног единодушным желанием ещё. Минхо воркует, замедляя движения пальцев. — Посмотри-ка. Мой котенок мурлычет? Джисон дрожит, прислушиваясь к звукам, которые издаёт его тело, и понимает, что рычание исчезло. Вместо этого слышен отчетливый гул, и Джисон почти решает повернуться и проверить, нет ли поблизости кошек, потому что это не может быть он. Минхо замечает удивление на лице Джисона. — Малыш, — говорит он мягко. Этого достаточно, чтобы Джисон перестал слишком много думать и забивать себе голову. — Ты так хорошо звучишь. Ты такой хороший. Джисон вздыхает, описывая медленными кругами пальцы Минхо, его мурлыканье звучит высоко в горле. — Хён, — скулит Джисон, умоляя. Минхо, кажется, намеренно избегает простаты Джисона. Но Джисон хороший. Он не жалуется. Он не будет. Он чувствует, как его горло продолжает дрожать, и звуки удовлетворения сталкиваются с его угасающим терпением. — Хён, — повторяет он, широко распахнув глаза, как только может, так же, как он делает, когда Минхо не в особенно злобном настроении. — Пожалуйста, трахни меня. Он даже добавляет надутые губы. Возможно, это перебор. Но можно разыграть все карты за один раз, когда наградой будет член Минхо в нем. Минхо вздыхает. — Но так весело смотреть на тебя в таком состоянии, — произносит он, выпячивая нижнюю губу, как будто издевается над Джисоном. Пальцы Минхо замирают. Джисон издает звук недовольства, который остается без внимания, и переключается на то, чтобы отчаянно тереться членом о живот Минхо. Он клянётся, что через минуту кончит, но не может. Он не должен. Он должен контролировать свои бёдра, ждать, пока Минхо не начнет его трахать. Он действительно не должен, думает он, ускоряя движения бёдер и издавая скулящие звуки, которые сопровождают каждое трение о живот Минхо. Минхо будет сильно дразнить его, если Джисон кончит так, с голым членом на почти полностью одетом Минхо. Джисон не осознаёт, что происходит, пока одна рука не заставляет его замереть, а другая не проскальзывает между ними. Сквозь туман вожделения Джисон смотрит вниз и видит, как Минхо вытаскивает свой член. — Такой большой, — стонет Джисон, зажмуривая глаза. Он перемещает Джисона так, что тот должен почувствовать себя в ловушке. Но это не так. Это возбуждает Джисона. Кажется, что все альфа-инстинкты Джисона были стёрты, заменившись непрерывным потоком желания узла Минхо. — Ты этого хочешь? — спрашивает Минхо, обхватывая член кулаком и поглаживая его, смазывая головку, чтобы она была полностью мокрой. — Да, — стонет Джисон, его глаза затуманиваются при виде пальцев Минхо, едва обхватывающих себя. Это всегда требует адаптации — принять всего Минхо. Джисон мечется, скулит и плачет — Он слишком большой, хён. Он не поместится. Минхо всегда терпелив, как и раньше. В первый раз он трахал Джисона между бёдер, и Джисон кончил после двух толчков, примерно в то же время, когда он понял, что ему нужно как можно скорее быть наполненным Минхо и его спермой. Теперь он думает, что не может прожить и дня без этого. Он всё время отвлекается, думая о болезненном растяжении, когда Минхо вгоняет в него свой член. Думает о крепкой хватке на талии, о теплой ладони на спине, которая толкает его вниз, наклоняя его. Джисон чувствует, как его брови сводятся. — Ааа… мнгх… альфа, — задыхается Джисон, когда свободная рука Минхо сжимает его сосок через футболку, а затем успокаивает его большим пальцем. Он рисует вокруг него круг, дразня чувствительную кожу, пока Джисон не начинает дрожать под его прикосновениями. — Альфа не хочет меня? — Джисон знает, что Минхо хочет. Он видит доказательство этого перед собой. Его глаза затрепетали, и пальцы Минхо в нём каким-то образом стали ещё влажнее. Так громко. Громко, как будто Минхо опустошил всю бутылку смазки, чтобы трахнуть Джисона. Громко, словно… словно Минхо трахает наполненную естественной смазкой задницу Джисона. — Ты сказал, что я хороший, — произносит Джисон, и в его голосе слышится мольба. Минхо наклоняется и проталкивает свой язык в его рот, грязно целуя Джисона. — Ты хороший. Мой хороший, идеальный омега, — мурлычет Минхо. Джисон отклоняется, прижимая ухо к шее Минхо. Наполовину из-за смущения и наполовину из-за того, что ему нужно быть ближе. Ближе, чем сейчас, когда гулкая вибрация его слов заставляет тело Джисона дрожать. Он надеется, что Минхо не может читать его мысли. Или, может быть, он надеется, что Минхо может. Может быть, он хочет, чтобы Минхо сделал всё, о чём думает Джисон, даже если это так смутит Джисона, что он может потерять сознание от головокружения. Он издаёт болезненный звук, который становится более высоким, когда Минхо приставляет свой член к мокрой дырочке Джисона. Минхо начинает проникать внутрь медленно, контролируя себя. Жжение не проходит, как и целеустремленность, с которой Джисон хочет большего. Он хочет всего. Он отвлечённо осознаёт, что говорит это. Джисон задыхается, пока молит «пожалуйста», как будто это заменяет имя Минхо. Небольшие уколы боли-удовольствия разрываются под поверхностью его кожи. Джисон не предназначен для того, чтобы принимать член альфы. Но он всё равно это делает. И принимает хорошо, если судить по напряжённой, прерывистой похвале Минхо, которая опаляет наполненную мёдом голову Джисона. Минхо уговаривает его, слишком быстро, слишком рано вставляя свой член в дырочку Джисона… Джисон стонет. — Это слишком, — он впивается ногтями в плечо Минхо, хныча, как будто хочет, чтобы его оплодотворили. Он хочет. Он хочет этого, и ещё, и ещё. — Это слишком, слишком, хён… Его пальцы на ногах сгибаются. Боль сливается с удовольствием, и каждый резкий рывок в сознании Джисона, призывающий его сопротивляться и бороться, игнорируется. Его сердце стучит в ушах. Минхо поднимает Джисона и с силой опускает на свой член, отчего Джисон всхлипывает. Слюна скапливается под его языком. Его мысли конденсируются под стеклянной поверхностью его глаз — а затем исчезают. Туман превращается в воду, разливаясь. — Это слишком, хён, — повторяет Джисон. Он чувствует солёный вкус на языке. Язык Минхо погружается в его рот, вылизывая из него все следы слёз Джисона, заменяя их глубокими стонами и их общей слюной. Джисон пытается не отставать от толчков Минхо. Он чувствует, как его собственные бёдра напрягаются в отважной попытке сделать часть работы, но вся его сила растворяется, когда член Минхо входит в него, попадая в то место, которое заставляет Джисона изо всех сил пытаться восстановить равновесие. Резким движением Джисон задирает футболку Минхо и вздыхает от трения его влажной головки о мягкий торс каждый раз, когда Минхо заставляет Джисона подпрыгивать на своем члене. Руки Джисона повсюду. Он пытается и пытается схватиться за что-нибудь. Пытается впиться коленями в мягкую подушку дивана, чтобы получить какое-то преимущество. Но Минхо безжалостен. Звук кожи, ударяющейся о кожу, постепенно заполняет комнату, прерываясь только встречей губ Джисона и Минхо и звуками, которые они издают в рот друг друга. — Ты можешь принять это, — произносит Минхо с такой сладостью, что член Джисона дергается. Минхо улыбается и смотрит вниз. Джисон кричит от очередного жестокого толчка. — Перестань смотреть, — скулит он, слегка ударяя Минхо по плечу. Минхо не отрывает глаз от того места между ними, где член Джисона подпрыгивает каждый раз, когда Минхо трахает его. — Почему я не должен смотреть? Он мой, — говорит Минхо, как будто это само собой разумеющееся, обхватывая рукой член Джисона и начиная дрочить. — Грязная шлюха. Посмотри, как ты намок. — глаза Минхо прикованы к члену Джисона. — Ты собираешься кончить для папочки? Джисон не уверен, галлюцинирует он или нет. Его дырочка сжимается вокруг члена Минхо, и из него вырывается рыдание. — Да, да, да, да. Близко, хён, я близко… Минхо собирает смазку, которая стекла между ними, и смазывает ею основание члена Джисона, делая скольжение своей руки таким же влажным, как и дырочка Джисона. — Ты вообще можешь завязать узел, малыш? Ты так сильно течешь для меня. Мой красивый, бесполезный альфа, мокрый, словно омега, — говорит Минхо, щёлкая языком. Джисон хнычет. Он напряжён, обволакиваемый прикосновениями Минхо. Он смотрит вниз, где интенсивный взгляд Минхо пытается съесть Джисона заживо, и чувствует, как его удовольствие достигает пика. Его член пульсирует, красный и болезненный. Минхо обхватывает ещё сильнее, освобождая место, чтобы Джисон мог схватить его. — Я чувствую тебя в своем горле, — хрипит он, его дыхание с каждой секундой становится всё короче. Минхо поворачивает запястье, надавливая большим пальцем на головку Джисона, пока трахает его быстро, жёстко, безжалостно. Джисон бормочет: — Быстрее… хнг… папочка, кончи в меня, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Когда Джисон кончает, под его веками взрываются фейерверки, и он пачкает подушечку большого пальца Минхо. Ни один из них не прекращает то, что делает. Джисон извивается над Минхо, пытаясь соответствовать каждому толчку толстого члена Минхо внутри него, который с каждой секундой становится всё больше. Джисон выгибает спину, прижимая бёдра и окрашивая грудь Минхо своей спермой. — Блять, ты такой узкий, малыш, — стонет Минхо, запрокидывая голову назад. Джисон наблюдает, как кадык Минхо подпрыгивает, и чувствует себя одновременно самым голодным человеком на свете и выжатым досуха. Бёдра Минхо замедляются. Его узел цепляется за дырочку Джисона, и тот закатывает глаза. Он чувствует, как его стенки борются с огромным размером Минхо, который становится всё больше. — Внутри меня, — умоляет Джисон, его голос звучит отдалённо для него самого. Он подносит рот к красному уху Минхо, кусает и тянет мочку уха, кружа языком по мягкой коже. — Хочу, чтобы альфа кончил в меня, — говорит он, прямо в ухо Минхо. Минхо сжимает талию Джисона, его толчки становятся неистовыми. Джисон приказывает своему телу подавить инстинкт, приказывает себе принимать, принимать, принимать. Его собственный член истекает, а спина выгибается, когда сперма Минхо начинает окрашивать внутренние стенки. — Спасибо, спасибо, спасибо, — бормочет он, пока Минхо наполняет его своей спермой. Ошеломлённый перевозбуждением мозг Джисона перестает работать. Последнее, что он слышит, — это Минхо, называющий его хорошим, красивым и идеальным, а затем всё погружается в темноту. Когда Джисон приходит в себя, он чувствует руку Минхо на своей шее, лежащую в неопределенном положении. Это прикосновение настраивает его на мурлыканье. Мурлыканье Джисона. Джисон был бы в замешательстве, если бы у него была способность думать. Джисон наклоняется к Минхо, и тот воспринимает это как сигнал, чтобы притянуть его ближе. Грудь к груди, Джисон сдвигается на коленях Минхо, чтобы почувствовать растяжение из-за узла внутри себя. Увеличенного и пульсирующего. Джисон чувствует тяжесть век, наслаждаясь тем, как Минхо играет с его волосами. — Ммм, — он удовлетворенно вздыхает, обнимая Минхо всем телом. — Мило, — тихо говорит Минхо. — Мой котёнок такой милый. Джисон, слишком уставший, чтобы стесняться насмешливого оттенка в голосе Минхо, просто произносит: — Мяу. Как будто вздрогнув от неподвижности, узел Минхо пульсирует внутри него. Джисон хихикает, но его смех сходит на нет, превращаясь в зевок, и он моргает, глядя на Минхо мутными глазами. Между медленными морганиями Джисон замечает, что Минхо смотрит на него, улыбаясь так, что его передние зубы выглядывают из-за губ. — Спи, принцесса. Джисон проваливается в сон. ❤︎₊ Мягкий голос прерывает сон Джисона. — Просыпайся, Джисон-а, — Джисон переворачивается на спину вместо живота и чувствует, как погружается в сон. Минхо дует ему на ухо. Джисон машет руками, как будто пытается бороться с воздухом, и Минхо хихикает ему на ухо. Джисон чувствует, как выдох касается его плеча. Он пытается подтянуть одеяло выше, чтобы прикрыть лицо, но оно удерживается силой, гораздо более сильной, чем его сонное состояние. — Я сплю, — пытается сказать Джисон, но его слова звучат скорее как «ммм-ммм». Минхо целует Джисона в губы. — Вставай, милый. Или ты хочешь объяснить Хёнджинни, почему мы не можем прийти? — произносит он, проводя тёплым указательным пальцем по изгибу носа Джисона. Минхо щекочет кожу под его носом, и Джисон чувствует, как нос морщится, предвещая чихание. Джисон вздрагивает, когда слова Минхо проникают сквозь многослойный сон, прервавший связь с его мозгом. Открыв глаза, первое, что он видит — Минхо, лежащий нос к носу с ним и мило улыбающийся. — Мы опаздываем? — быстро шепчет он. Минхо покачивает головой, его волосы падают на глаза и касаются лба Джисона. — У нас есть немного времени, — говорит он, отстраняясь и не отрывая глаз от губ Джисона. Джисон расслабляется. Облегчённо вздохнув, он целует Минхо в щёку и пытается оттолкнуть от себя обнимающего его альфу. Минхо не сдвигается с места. Он наклоняется, оставляя отвлекающий след своих губ на запаховой железе Джисона. Он глубоко вдыхает, прижимая Джисона к матрасу. Джисон позволяет себе погрузиться в него. — Ты так сладко пахнешь, — говорит Минхо, покусывая его кожу. Его голос приглушён, но Джисон почти может разобрать слова. — Знаешь, раньше я ненавидел ваниль. Джисон драматично вздыхает, но всё равно обнажает шею, чтобы Минхо мог провести языком по его раскалённой коже. — Как ты мог? — пытается сказать он в шоке, но вместо этого из его уст вырывается хриплое и притворное «ах». Минхо улыбается, прижимая губы к шее Джисона. — Я знаю. Ты сможешь простить меня, малыш? Джисон мычит. — Я не знаю, хён. Я безумно… ах, — он стонет. Его голова пустеет. В приступе жара он испытывает непреодолимое желание позволить Минхо укусить его. Оно проходит так же быстро, как и возникает, но оставляет Джисона задыхаться. Это было странно. — …Оскорблён, — заканчивает он, его голос слишком тонкий. Он больше не задумывается об этом. — Теперь мне нравится, — говорит Минхо, оставляя засос под воротником футболки Джисона. На самом деле, это футболка Минхо, потому что Джисон одет в ту самую черную футболку, которую Минхо всегда носит в спортзал. — Я тебе не верю, — произносит Джисон капризно, сдерживая улыбку, когда Минхо прижимается лицом к нему. Он знает, что Минхо, вероятно, чувствует легкое прикосновение щетины Джисона к своему лицу. Минхо всегда говорит Джисону, что ему нравится это ощущение, и поэтому Джисон, когда они проводят время дома, не бреется. Он не дает щетине отрасти слишком сильно, потому что ему слишком нравится гладкость его свежевыбритой кожи. Достаточно, чтобы Минхо чувствовал её царапанье. — Прости, — он целует шею Джисона, — Хён просит прощения, — поцелуй под ухом, — Мне действительно, действительно жаль, — его голос теперь сведён к шепоту, сопровождаемому поцелуй в губы Джисона, который быстро становятся грязным. Минхо отрывает свои губы от его. — …Я прощаю тебя, — говорит Джисон, тяжело дыша, немного ошеломлённый. Он уверен, что в его глазах должны быть звёзды. — Ты должен больше сопротивляться, чагия. Разве ты не хочешь, чтобы хён немного поползал перед тобой? Минхо мог бы сказать Джисону самую важную вещь в мире прямо сейчас, но Джисон не смог бы обратить на это внимания. Хотите осуждайте, но когда красивый парень с губами, испачканными поцелуями, нависает над ним, то его мозг автоматически отключается. Минхо качает головой, как будто может читать мысли Джисона. Он почёсывает Джисона под подбородком, нежно воркуя. Наступает тишина. — Нам пора начинать собираться, — неохотно говорит Минхо. Джисон скулит: — Нет. — Ты так хотел нарядиться, Джисон-и, — напоминает ему Минхо. — Мой долг как твоего парня — вытащить тебя из постели. — Уф, — соглашается Джисона тоном «не говори Минхо, но он прав». Это правда. Джисон выбрал наряд ещё три месяца назад, когда Хёнджин сказал ему, что в этом году его день рождения будет костюмированной вечеринкой. Джисон обожает костюмированные вечеринки. Тепло тела Минхо над ним исчезает, и руку Джисона хватают и тянут, прежде чем он успевает отвлечь Минхо ещё несколькими поцелуями. Джисон поддаётся, держась за Минхо, пока тот удерживает равновесие на ногах. Джисон собирает свой костюм, уже разложенный на комоде, потому что он был так взволнован, что примерил его сегодня утром, пока Минхо был вне дома, и кладёт всё на кровать. Он поворачивается к Минхо и хлопает ресницами. — Хён, ты выйдешь? Я хочу удивить тебя. Минхо вздыхает и хихикает, когда Джисон пытается заслонить ему вид на костюм. — Только потому, что ты так мило попросил, — говорит Минхо, отступая назад. Джисон слышит, как за его спиной закрывается дверь, и, повернувшись к полноразмерному зеркалу в их комнате, приступает к делу. Наряд довольно прост — облегающий кожаный чёрный топ и чёрная юбка с оборками в тон. Тем не менее, Джисону приходится немного потрудиться, чтобы надеть топ, потому что он постоянно цепляется за кожу. Однако, когда он полностью надет, Джисон выдыхает и чувствует, что обрел вторую кожу. А затем он замечает молнию, которая была скрыта сбоку топа. О. Он смотрит в зеркало на свое смущённое лицо и решает сделать вид, что ничего не произошло. Продолжая, он без проблем надевает юбку и любуется тем, как она раскрывается веером, останавливаясь на середине бедра. Его ноги, только что намазанные лосьоном и блестящие, выглядят длиннее, чем обычно, благодаря юбке. Топ облегает его грудь, заканчиваясь выше пупка. Он берет аксессуары и прикрепляет хвост, пушистый и подходящий к его юбке, сзади на пояс. Положив кошачьи уши на комод, он берёт сумку с косметикой и подходит ближе к зеркалу, чтобы начать подводить глаза. Он уже знает, что не будет носить очки, просто позволит Минхо сказать ему, если он наткнётся на что-нибудь. Во время нанесения помады он слышит, как Минхо стучит в дверь. — Малыш, где ты оставил… — Твой плащ Хаула висит в ванной, — произносит Джисон, его слова почти неразборчивы, потому что рот всё ещё округлен, а блеск покрывает только верхнюю губу. Джисон не слышит, как открывается дверь, увлечённый нанесением макияжа. Он поглощён растушёвкой румян на щеках, когда вдруг вскакивает. Холодные руки обхватывают Джисона, который всегда слишком легко пугается. Он издает сдавленный крик. Кисть в руке Джисона падает на комод, издавая громкий стук. — Хён, что… когда ты вошел? Тебе нужно носить колокольчик или что-то в этом роде, — жалуется Джисон, извиваясь в объятиях Минхо, обхватившего его за талию. — Ты слишком хитрый, это тебе не на пользу. Грудь Минхо тепло прижимается к спине Джисона. В зеркале он видит, как Минхо опирается лицом на его плечо и долго и внимательно разглядывает его наряд. — Бедный Джисон-и, — говорит Минхо, как будто не слыша ни слова из того, что сказал Джисон. — Это мой сюрприз? Джисон замирает. — Это для вечеринки, — произносит он, притворяясь, что не замечает, как ладони Минхо медленно и нежно скользят по обнаженной коже его торса. — Красиво, — говорит Минхо, и в его голосе слышна похвала. — Мне нравится. Джисон гордится собой. Он наблюдает, как в зеркале на его лице и лице Минхо появляется румянец. — Красивый. Джисон дрожит, его альфа поднимается, возмущенный тем, как Минхо на него смотрит. — Красивый, будто омега. Джисон открывает рот в беззвучном вздохе. Минхо не дает ему вывернуться, удерживая Джисона на месте своими руками. — Мой красивый малыш, — произносит Минхо на ухо Джисону, не отрывая взгляда от его расширенных глаз в зеркальном отражении, пальцами играя с подолом юбки. — Когда я могу съесть тебя? Сейчас или позже? — Потом, позже, — задыхается Джисона, как будто напоминая себе не терять сосредоточенность. Джисон не очень силён, когда Минхо обнимает его, так интенсивно прикасаясь ко всем местам, от которых у него подкашиваются ноги. Минхо перемещает руку, сдвигая хватку на талии Джисона так, что его большие пальцы впиваются в нижнюю часть спины. От прикосновения по спине Джисона пробегают мурашки, и она слегка выгибается, как будто Джисон бессознательно выпячивает задницу назад. Чтобы найти Минхо. Хвост прижимается между телами Минхо и Джисона. Минхо глубоко вдыхает,и движения его груди заставляют Джисона осознать, насколько сладким стал воздух вокруг них — и кто ответственен за эту перемену. Кончики пальцев Минхо впиваются в талию Джисона. Джисон наблюдает, как на тыльной стороне ладони Минхо появляется вена. — Тебе действительно не стоит этого делать, если ты хочешь, чтобы я подождал до вечера. Джисон хочет сказать, что он ничего не делает. И — честно говоря, он действительно не делает этого сознательно. Это как будто его тело окунается во что-то сладкое, чтобы Минхо мог в него впиться зубами. Джисон моргает. Ему нужно сосредоточиться. — Хён, — слабо произносит Джисон, прочищая горло. — Мне нужна твоя помощь, — рука Джисона шарит по комоду, хватаясь за коробку, которая, как он знает, где-то рядом, потому что прошлый Джисон понимал, что нынешний Джисон будет либо спешить, либо будет отвлечён, потому что… ну, Минхо. — Ммм. — Хён. Минхо моргает раз семь, прежде чем его взгляд снова обретает ясность и остроту, давая Джисону понять, что он действительно слушает. Он отрывает одну руку Минхо от своей талии и кладёт коробку ему на ладонь. — Оденешь это для меня? Минхо отступает назад и открывает крышку, приподнимая брови при виде увиденного. Минута тишины, а затем Минхо громко выдыхает. — Ты, должно быть, хочешь моей смерти, — невозмутимо произносит он. Джисон усмехнулся, прикрывая рот рукой. — Никогда. — Вот почему ты не носишь своё старое кольцо в пупке, — размышляет Минхо. Джисон кивает. — Красиво, правда? — с нетерпением спрашивает он, переводя взгляд с Минхо на шкатулку с драгоценностями. — Не так красиво, как ты, — говорит Минхо. Джисон, хоть ему уже пора было к этому привыкнуть, краснеет. — Но да, красиво. Минхо расправляет плечи, и Джисон с улыбкой смотрит на него. — Ладно, погнали, — говорит Минхо. Затем он смотрит в потолок. — Пошли мне силы. — Хён, — смеётся Джисон. — Ты такой драматичный, мой большой малыш. Минхо пожимает плечами. — Или ты проверяешь мою выдержку, — он ставит коробку на комод. — Я просто помою руки, милый. Джисон кивает и снова смотрит в зеркало, решив тем временем поправить прическу. — Бууу, — шепчет Минхо несколько минут спустя. На этот раз Джисон гораздо более подготовлен и просто искоса смотрит на него, высовывая язык. Минхо обнимает Джисона за талию и тянет его назад, подальше от зеркала. — Стой смирно, — говорит Минхо, доставая украшения из шкатулки и развинчивая его. В руке Минхо это выглядит изящнее, чем сейчас: подвеска в форме сердца свисает, а розовый цвет переливается на свету. Джисон был очарован, когда впервые увидел его, и теперь влюблён ещё сильнее. Приятная дрожь пробегает по коже Джисона, когда руки Минхо обхватывают его пупок, и он проталкивает кольцо через пирсинг снизу вверх, его руки уверенны, нежны и — в то же время — грубы. Мозолистые костяшки пальцев намеренно касаются живота Джисона, как только кольцо продето сквозь него. Джисон прикусывает губу, немного прикрыв глаза, наблюдая, как Минхо наклоняется к нему и закручивает шарик пирсинга, пока тот не зафиксируется. Больно не больно, но ощущение… странное. Словно затишье. Приятно. — Всё готово, — произносит Минхо, и Джисон понимает, что ему не померещилось напряжение в его голосе. Это возвращает его к истинным причинам, по которым у него вообще есть этот пирсинг. Джисон поворачивается и целует Минхо. — Спасибо, — говорит он, улыбаясь, глядя на слой блеска на губах Минхо. Ну да ладно, Джисон нанесёт его ещё раз. Оно того стоит. — Я пойду, — начинает Минхо, — Пока ты не надел свои кошачьи ушки. Потому что я люблю тебя и знаю, как сильно ты этого хочешь, и я тебя нагну, если… да. Будь готов выходить, хорошо? — Ты все равно нагнёшь меня позже? — спрашивает Джисон, широко раскрыв глаза, внутренне поздравляя себя за то, что выбрал кошачьи ушки. Он знал, что они пригодятся. — Если будешь хорошо себя вести, — отвечает Минхо. Джисон чувствует, как что-то горячее пронизывает его тело, но списывает это на реакцию на Минхо. — Хорошо, иди, — говорит он, выпроваживая Минхо за дверь. Удивительно, но они добираются до машины, нанеся блеск всего четыре раза. ❤︎₊ Хёнджин вскрикивает, когда открывает дверь и видит Минхо с Джисоном, держащихся за руки. — Мяу. И Хаул! — восклицает он, отступая назад и хлопая в ладоши, как будто аплодирует им. — Прекрасно. Вы можете войти, — говорит он, поворачиваясь и эффектно размахивая рукавами с колокольчиками. Джисон осыпает комплиментами костюм Байонетты, который надел Хёнджин. В душе он испытывает облегчение, что правильно угадал настроение сегодняшнего вечера. На вопрос Джисона о том, сколько усилий он должен приложить к своему костюму, Хёнджин ответил только: «Даже не беспокойся об этом, оденься очень просто». Хёнджин никогда не делал ничего простого. — Вау, — произносит Джисон, раскрывая рот и оглядываясь вокруг. Плечо Минхо касается его плеча. Хёнджин сияет перед ними, указывая на детали интерьера, которые Джисон никогда бы не заметил. — Чанбинни предложил дом, а все остальное, — он слегка кланяется, — Взято прямо из пинтереста Хван Хёнджина. — Впечатляет, чаги, — произносит Джисон. Он бросает беглый взгляд на потолок и задается вопросом, не заменил ли Хёнджин люстру на диско-шар, который висит там. Зная, как Чанбин любит баловать Хёнджина, подозрения Джисона, вероятно, верны. Дом превратился в сверкающее, красивое место, каждый уголок которого заставляет Джисона использовать такие слова, как «достойный Инстаграма». Джисон берет Минхо за руку и следует за Хёнджином внутрь, через прихожую в гостиную. Их встречают хором восклицаний, и Джисона на мгновение ошеломляет шум в комнате, прежде чем Минхо начинает постукивать большим пальцем по пульсу на его запястье, подстраиваясь под ритм песни, играющей на фоне. Это не очень помогает Джисону избавиться от тошноты, вызванной смешением запахов всех присутствующих в воздухе, волной горячего воздуха, пронизывающей его тело как удар, врывающийся в его организм. Но это помогает ему достаточно успокоиться, чтобы ответить на приветствия и позволить Феликсу обнять его. — А я думал, что у меня будет самый развратный костюм на вечеринке. Я горжусь тобой, Сони, — говорит Феликс, прижимаясь к плечу Джисона. Минхо отпускает руку Джисона и тот чувствует, как его пальцы судорожно сжимаются в воздухе, уже скучая по прикосновению Минхо. Феликс кладёт руки на плечи Джисона, отступает назад и с любопытством наклоняет голову. Он поднимает нос и хмурит брови. — Ты в порядке? — спрашивает он Джисона. Джисон сбит с толку срочностью вопроса. Он чувствует себя нормально — может, немного тошнит? Он просто очень хочет посмотреть по сторонам и найти Минхо. Как будто его тело внезапно осознало их расстояние. Может, он просто чувствует себя сегодня особенно прилипчивым. — Да, а что? Чонин появляется слева от Джисона. — Хён, — произносит он, наклоняясь. Что-то подкатывает к горлу Джисона, и он отступает назад, чтобы создать дистанцию между собой и Чонином. Чонин смотрит на Джисона с ног до головы, морща лицо, как будто пытается что-то понять. Феликс смотрит на Чонина. Джисон наблюдает, как они занимаются чтением мыслей, что заставляет Чонина поднять брови. — Что? — выпаливает Джисон, когда оба одновременно поворачивают головы в его сторону. — Хён, ты пахнешь… совсем по-другому, — говорит Чонин, напрягая плечи, как будто пытается заставить себя вести непринужденно. — Эм, — безразлично отвечает Джисон, не зная, стоит ли ему обижаться. — Агрессивно? Чонин качает головой. — Нет, не в этом смысле. Ты пахнешь как ты, но в то же время и не так? Феликс кивает, не давая Джисону ответить. — Я подумал, что, может, у меня… галлюцинации обоняния? Но да, — бормочет он. — Ты стал гораздо слаще. Чонин щёлкает пальцами. — Слаще, да, вот оно. Что-то изменилось? — говорит он, обращая свой оценивающий взгляд на Джисона. Джисон смотрит то на Чонина, то на Феликса, озадаченный. — Нет? То есть… я не знаю. Вы думаете, что-то изменилось? — произносит Джисон, потянув за воротник своего топа и сдавшись, когда понял, что он не растянется, так как сидит как вторая кожа. Он на мгновение отводит взгляд, пытаясь найти Минхо в освещённом пространстве вечеринки. — Вы не знаете, куда пошёл Минхо? — спрашивает он, не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос. Глаза Феликса загораются. — Оооо, — говорит он, и в его голосе слышится радость. — Мой малыш совсем вырос. Джисон прерывает поиски Минхо, чтобы снова бросить на Феликса сбивающий с толку взгляд. В глубине души он задаётся вопросом, не ему ли следует спросить, почему Феликс пахнет по-другому. Обычно его цитрусовый аромат настолько силён, что напоминает Джисону о настоящей интенсивности феромонов омеги, громких и столь отличных от его собственных. Сегодня же он приглушён. Джисон может вдыхать его, не беспокоясь о головной боли, вызванной близостью. Феликс подходит ближе к Джисону и поглаживает его по голове. — Надеюсь, у тебя сегодня будет хороший вечер, — говорит он, создавая впечатление, что в его словах скрыт какой-то тайный смысл, который Джисону не доступен. Чонин хихикает в стороне. — …Спасибо? — нерешительно произносит Джисон. Голос Сынмина прерывает дальнейшую беседу. — Эй, ребята, Хёнджин зовет всех к игровому столу… о, — он останавливается рядом с Джисоном и подозрительно прищуривается, глядя на него. Джисон в отчаянии поднимает руки. — Что? — Ничего, — произносит Сынмин, стараясь сделать свое выражение лица бесстрастным. Джисон собирается спросить, что, чёрт возьми, происходит, но чувствует, как его тянут сквозь толпу, и решает не обращать внимания, следуя за друзьями туда, куда они его ведут. Когда они добираются до места, Хёнджин просит всех сесть вокруг кофейного столика. Джисон спешит обойти его, чтобы занять место рядом с Минхо, пока это не сделал кто-то другой. Минхо приветствует Джисона поцелуем в тыльную сторону ладони, и Джисон наконец-то чувствует себя немного лучше. То, что внутри него просит близости Минхо, заставляет тело Джисона вибрировать от удовлетворения. Джисон опускается на диван. Он не отпускает руку Минхо. Он слышит перебивающие друг друга голоса, спорящие о том, во что им играть, но Джисон не может сосредоточиться из-за того, что вдруг стало душно в комнате. — Хорошо, — Хёнджин хлопает в ладоши, пугая Джисона. — Правда или действие. Хён. Начинай, — он указывает на Минхо. — Правда, — хладнокровно отвечает Минхо. — Хм, — Хёнджин поглаживает подбородок указательным пальцем. — Можем начать с чего-нибудь лёгкого. Самое страшное, что с тобой когда-либо происходило. Рука Минхо тепло лежит на бедре Джисона. — Когда Суни заболел. Все сидящие за столом дружно ахнули. Джисон сжимает руку Минхо. — Правда или действие, Джисон-и, — говорит Минхо рядом с ним, его голос звучит близко. Джисон сглотнул и повернулся к Минхо. — Правда? Взгляд Минхо смягчается. — Тот же вопрос. — Эй, так вообще разрешено делать? — спрашивает Сынмин откуда-то издалека. — Эм. Э-э… — Джисон задумывается над вопросом. Он в растерянности. — Когда мне говорят, что я главный. Минхо смеётся. Феликс сочувственно мычит. — Бедная маленькая подушечная принцесса.* Чанбин издает недоумённый звук. — Что такое подушечная принцесса? Хёнджин и Чанбин переходят на тихий тон, а Джисон снова обращает свое внимание на Минхо. — Чего ты улыбаешься? Минхо качает головой. — Моя маленькая подушечная принцесса, — воркует он, выглядя так, будто хочет броситься вперед и откусить кусочек от Джисона. Джисон краснеет. — Хён. — Хорошо, твоя очередь, — напоминает Хёнджин Джисону. Джисон прочищает горло. — Чан-хён. Чан садится, улыбаясь Джисону. — Да, Джисон-а. Джисон ломает голову и обнаруживает, что она работает гораздо медленнее, чем обычно. Он пытается пробиться сквозь туман, окутавший его мысли, и хватается за классический вопрос. — Кто был твоей первой любовью? Минхо сдерживает смех рядом с Джисоном. Тот поворачивается к нему, нахмурив брови, но слова Чана отвлекают его внимание. — Ах, — Чан подносит руку к затылку, опуская голову. — Можно я пропущу? Это немного неловко. — Не пропускай, — решительно говорит Хёнджин. — Не стесняйся, хён, — произносит Джисон, улыбаясь. Он наклоняется вперед, тянет руку Минхо к себе на колени и играет с кольцом на чужом указательном пальце. — Ну… э-э… — Чан закрывает лицо руками, а затем опускает их. — Это было лет 10 назад, прошу заметить. Но моей первой влюбленностью был Минхо. Джисон чувствует, как в его груди зарождается сильное, настойчивое давление. Минхо рядом с ним смеётся. Все последовали его примеру. Смех постепенно нарастал, пока Чан продолжал рассказывать, как он пытался заставить Минхо обратить на него внимание — безрезультатно. Тем временем Джисон видел только красный цвет. — Я не шучу, я думаю, что первый настоящий разговор с Минхо у меня был после того, как я полностью его забыл. Как будто он знал, — говорит Чан, задыхаясь от смеха. Джисон крепче сжимает руку Минхо. — Нет, нет. Подожди, ты помнишь тот раз… — говорит Минхо со смехом, — Когда ты подошел ко мне в кампусе и сказал: «Мне нравятся твои татуировки» или что-то в этом роде. Джисон чувствует, как его собственный запах обволакивает его густым шлейфом, но он лишь отчасти осознаёт его растущую интенсивность. Затылок у него горит. — О дааа, — Чан качает головой. — Чувак, я был так увлечен… Джисон чувствует лихорадку. Красный цвет в его поле зрения становится алым, ярким, вспыхивающим. Чан закрывает рот. Он переводит взгляд на Джисона. Смех исчезает, сменяясь резким звуком. Чем-то, что кажется здесь неуместным. Джисон моргает, пытаясь понять причину внезапной тишины в комнате. — Джисон-а, — говорит голос, который заставляет Джисона захотеть спрятаться в его мягкости, — Ты… Джисон смотрит на Минхо, который уже смотрит на него. Наконец, всё становится на свои места. Этот звук исходил от Джисона. Джисон рычит на Чана. — Сон-а, Минхо весь твой… — начинает Чан. — О боже, прости, — задыхается Джисон, вставая. Он поправляет юбку, отпускает руку Минхо и готов уйти подальше отсюда. Он не ждёт ответа, уходя так быстро, что чуть не начинает бежать. Направляясь куда-то, бог знает куда. Он идёт, идёт и идёт, пока не натыкается на дверь, которая открывается, когда он нажимает на ручку, открывая пустую ванную комнату. Слава богу. Джисон закрывает за собой дверь и наклоняется над раковиной. Джисон хочет вылезти из окна ванной. Настолько он смущён. Но оно слишком маленькое, чтобы он мог даже попробовать, поэтому он глубоко вдыхает воздух и смотрит на каплю воды, стекающую по фарфору, и хочет последовать за ней, когда она исчезнет в раковине. Что это было, чёрт возьми? Минхо и Чан просто разговаривали, но Джисон продолжает чувствовать головокружение от силы ревности, охватившей его тело. Как будто его тело действовало без разрешения, пересекая границы, на которые Джисон никогда раньше не ступал. Чан — альфа. Джисон никогда не чувствовал угрозы со стороны другого альфы. Всем известно, что Минхо красив, и Джисон всегда рационально реагировал на истории о бывших и прочем. Конечно, Джисон ревнует. Но рычать на своего друга? На Чана? Джисон, наверное, чем-то заболел. Ему жарко. Альфы всегда вызывали двоякие чувства. Правда? За его спиной открывается дверь, и Джисон вздрагивает. Он почти сразу успокаивается, когда Лаванда проникает в воздух, а чужая рука обнимает за талию, пока пряжка ремня не впивается ему в поясницу. Минхо несколько секунд молчит. Джисон чувствует, как части его тела, о напряжении которых он даже не подозревал, начинают расслабляться, тая под влиянием присутствия Минхо. — Итак… Джисон вздыхает. — Я знаю. То есть, я не знаю. Я рычал на Чана. Я так запутался, хён, — говорит он, глядя Минхо в глаза через зеркало в ванной. Минхо наклоняется ближе, прижимается носом к впадинке на плече Джисона. Он проводит линию, постепенно приближаясь к горлу Джисона и останавливаясь у его пахучей железы, которая пульсирует, как будто умоляя Минхо о внимании. Джисон закрывает глаза. Он обнажает шею и тихо стонет, когда Минхо целует его там. Он слышит, как Минхо глотает, как будто это он сам. — Ты пахнешь по-другому, — произносит Минхо с напряжением в голосе. Руки цепляются за талию Джисона с обеих сторон и тянут его назад. Джисон снова стонет, немного громче, чувствуя, как Минхо — твёрдый — трётся о его задницу. — Что… — у Джисона так много вопросов. — Ты не рычал, — говорит Минхо. — А? Руки Минхо скользят под пояс юбки Джисона. Пальцы дразнят его живот, опускаясь всё ниже и ниже. Джисон дрожит, чувствуя, как его член дёргается, чувствуя… влажность. Минхо снова трётся своим членом о задницу Джисона, и это ощущение кажется ему интенсивным и чертовски приятным. — Ты не рычал на Чана, малыш. На самом деле, это было даже мило. Ты… хм, как бы это сказать? Ты шипел. Голова Джисона откидывается назад, ударяясь о крепкое плечо Минхо. — Шипел? — говорит Джисон, его голос звучит легко. Руки на его талии надавливают и поворачивают его. Джисон чувствует, как мир вокруг него качается, прежде чем Минхо появляется в поле зрения, его зрачки расширяются, и он смотрит на Джисона так, как будто хочет съесть его прямо здесь и сейчас. Минхо прижимается носом к его носу. — Хм, — произносит он, улыбаясь. — Это было чертовски мило. Джисон хочет спрятаться в тёмном-тёмном месте. Он горит. Его сердце бьется с частотой миль в минуту. Рычать было уже достаточно плохо. Он не может поверить, что зашипел перед всеми своими друзьями. — Мило? Минхо-хён. Черт возьми. Это так постыдно, — скулит он. Палец Минхо тянет нижнюю губу Джисона и отпускает, наблюдая, как она возвращается на место. Он убирает с глаз Джисона сбившуюся прядь волос и подносит пальцы к кошачьим ушам на голове Джисона. — Ты поступил так, как поступил бы хороший котёнок, не так ли? — хрипло произносит Минхо. Джисон задыхается. По тому, как взгляд Минхо пронзает его, ясно, что он заметил. — Позволь мне облегчить твое состояние, — шепчет Минхо, зацепив пальцами пояс Джисона и стягивая его юбку. Джисон прикрывает рот рукой, заглушая громкий, прерывистый звук, который вырывается из него, как только его член освобождается от слоев одежды. Его колени скрещиваются, и он одной рукой держится за столешницу позади себя. Минхо становится на колени, не отрывая глаз от члена Джисона. — Хороший мальчик. Будь тихим, ладно? Я не могу позволить, чтобы кто-то ещё тебя услышал, — говорит он своим гипнотическим голосом. Джисон сделал бы всё, что Минхо попросил бы. Минхо раздвигает колени Джисона и тихо ругается. — Блять, — произносит Джисон, гораздо более эмоционально, громко, даже несмотря на отдаленный бас, звучащий на заднем плане. Джисон чувствует, как он течёт там, где никогда раньше не мог, и раздвигает ноги, поддаваясь легкому давлению, которое оказывает Минхо. Он смотрит вниз, наблюдая, как его красный, возбуждённый член дергается у его живота, когда большой палец Минхо впивается в бедра. Голова Минхо опускается вперёд, и он несколько минут тихо лежит над коленом Джисона, испытывая сексуальное разочарование. Джисон извивается, глядя на четкие линии татуировки Минхо, видимой над воротником его плаща. Затем его внимание рассеивается на миллион искр чувств. Минхо начинает обнюхивать бедра Джисона, вдыхая, как будто ему не хватает воздуха. Он кусает, дразнит, оставляет синяки, успокаивает. Он прижимает язык к следам, которые оставляет, как будто хочет попробовать кожу Джисона, а Джисон приподнимает бёдра, чтобы почувствовать это, гоняясь за ощущением. Ещё один укус, выше, и рука Минхо обхватывает Джисона, хватая его за задницу, разминая и раздвигая. Дыхание Минхо замирает. Его палец скользит по выпуклости ягодицы Джисона, опускаясь вниз и останавливаясь там, где Джисон испытывает боль. — Хён… ммнгх. Трахни меня, — говорит он, задыхаясь. Минхо касается пальцем дырочки Джисона. Его рука дрожит. Большой палец цепляется за дырочку Джисона и проникает внутрь, заставляя Джисона хвататься за плечи Минхо, чтобы удержать равновесие. Без предупреждения Минхо отстраняется, лишая их близости. — Нет, нет, нет. Нет, вернись, — вопит Джисон, кладя руки на затылок Минхо и пытаясь притянуть его обратно. Минхо подносит руку, которая собиралась наполнить Джисона, к лицу, наклоняя голову. Он смотрит на Джисона. — Котёнок играл с собой, до того как мы сюда пришли? — Котёнок не играл, — произносит Джисон, откидывая голову назад в разочаровании. — А ты оставляешь меня пустым, когда я хочу быть полным. Может, мне найти другого альфу, который мне поможет? Минхо сжимает челюсть. Хватает и отпускает. Рука, которая всё ещё находится на ягодице Джисона, шлепает по плоти. — Веди себя хорошо, — говорит Минхо, достаточно громко, чтобы Джисон услышал. Джисон кусает губу, выгибая бёдра в воздухе. Минхо смотрит на свои пальцы, и глаза Джисона следуют за ним. Он хмурится, глядя на блеск, покрывающий пальцы Минхо, оставляющий липкий след между большим и указательным пальцами, когда он раздвигает их. — Что это… — Джисон замолкает, хмуря брови. Минхо смотрит, как завороженный. — Я не знаю, в чем дело, но я просто хочу… Джисон хнычет, наблюдая, как Минхо берет в рот пальцы, которыми он играл с Джисоном. Ноздри Минхо раздуваются. Джисон наблюдает, как розовый язык Минхо кружится вокруг его пальцев, и чувствует, как что-то вырывается из него. — Хён, что… Джисон становится более настороженным с каждой секундой, пока Минхо молчит. Минхо резко вдыхает воздух, сжимает челюсти и смотрит на Джисона тёмными глазами. Альфа, говорит его тело, громко, как будто обращаясь непосредственно к Минхо. — Мы едем домой, — хрипит Минхо, подтягивая юбку Джисона и одновременно вставая с колен. Он убеждается, что Джисон прикрыт, хватает его за руку и вытаскивает из туалета. ❤︎₊ Поездка недолгая, но время как будто замерло. Расколотое, раздробленное сознание. Он идет, согнув ноги, дрожа под тяжестью того, что, черт возьми, происходит с Джисоном. Он горит. Автомобильное сиденье липкое под Джисоном. Щелчок ремня безопасности звучит отдалённо в его ушах. Мир — это эхо-камера голоса Минхо, руки Минхо на его бедре, запаха Минхо, ласкающего позвоночник Джисона. Минхо. Юбка Джисона задирается. Нижняя часть его бёдер влажная, словно утренняя роса на коже, и Джисон хочет Минхо, хочет его так, что не может это назвать. Он издаёт болезненный звук, лаская себя там, где он явно выпирает под тканью юбки. — Тише, — говорит Минхо, снимая руку с бедра Джисона. Она влажная, потому что Джисон вспотел. Мокрый и такой растерянный. — Я не… мне нужно, — задыхается Джисон, раздвигая ноги на сиденье. Он хватает руку Минхо, притягивает её к себе за рукав и отталкивает манжету его куртки. Почти как дикий зверь, он подносит запястье Минхо к носу и глубоко вдыхает. Минхо двигает запястье ближе, поднимая его, чтобы Джисон мог расслабиться на сиденье, пока лаванда наполняет каждый уголок его сознания. Через мгновение запаха становится недостаточно. Он дразнит кожу запястья Минхо зубами, прижимает к ней язык, пытаясь почувствовать биение сердца Минхо. Этого всё ещё недостаточно. Запястье Минхо блестит от слюны, когда он отрывает его от рта Джисона. Тот следует за ним, как собака за костью, не заботясь о том, как отчаянно он выглядит. Он действительно в отчаянии. Минхо хватает Джисона за подбородок и не оставляет ему выбора, кроме как смотреть в прищуренные глаза. Они блестят в темноте машины. Грудь Минхо поднимается и опускается. Джисон моргает, пытаясь заставить своё зрение сфокусироваться. Язык Минхо скользит по его нижней губе. — Мы на месте, — произносит Минхо, его голос проникает глубоко в нутро Джисона, разжигая огонь. Минхо прочищает горло и с щелчком открывает дверь машины со своей стороны. Джисон всё ещё смотрит на сиденье Минхо, когда тот поворачивает за угол. Он даже не вздрагивает, когда Минхо открывает дверь и вытаскивает его из машины, взяв на себя весь вес Джисона, который извивается в объятиях Минхо, трётся бёдрами и чувствует, как скользит между ними. Мокро. — Хён, — задыхается он. — Что… я мокрый… — Тише, все в порядке. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, хм? — шепчет Минхо. Одной рукой он обхватывает талию Джисона, а другой подхватывает его под колени. У Джисона разгорается огонь внутри от ощущения, что его ноги оторвались от земли. Минхо несёт его к двери. Положение, в котором он держит Джисона, заставляет его колени соприкасаться, и он может почувствовать, как его влага — его влага? — попадает на предплечье Минхо. Джисон чувствует, как острая волна боли проходит по его телу. Она доходит до середины, достигает пика в его животе, заставляя Джисона спрятать лицо в шее Минхо и хныкать. — Больно, — прерывисто говорит Джисон, моргая, чтобы сдержать слёзы, и извиваясь в крепких объятиях Минхо. Ещё одна волна боли, и Джисон впивается зубами в шею Минхо, кусая первый сантиметр открытой кожи, который он находит, так сильно, что, наверное, через секунду прорвёт кожу. Джисон чувствует, как его ноги касаются пола. Его спина упирается во что-то твёрдое, а Минхо что-то произносит перед ним, прижимая тыльную сторону ладони к щеке Джисона. Джисон наклоняется к прикосновению и закрывает глаза. — Джисон-и,— тихо говорит Минхо. — Минхо-хён. Мне так жарко... Мне нужно… — невнятно произносит Джисон, задыхаясь и горя от жара. — Джисон-а. Все в порядке, — говорит Минхо, протягивая руку к верхней части одежды Джисона, чтобы расстегнуть молнию и наконец избавить Джисона от лишнего слоя. Джисон с облегчением выдыхает и опускается на стену за его спиной. Минхо позаботится о нём, думает затуманенный разум Джисона. Минхо всё объяснит. — У тебя течка, милый. Джисон напрягается, выпрямляя спину. Пот собирается под линией волос. Джисон чувствует, как что-то опускается в его желудке. Его бёдра мокрые, а нижнее белье пропитано. Там, где обычно его нет, появилось мокрое пятно, и боль настолько сильна, что он снова испытывает непреодолимую потребность в сексе. В сексе со своим альфой. — Что... как... — задыхается Джисон. Джисон обдумывает это в голове. Что... Он не может быть в течке. Это не так. Это так. Он в течке. Он знает, что это так. Часть его знала это с того момента, как он вошёл на вечеринку. Другая часть поняла это, когда Минхо последовал за ним в ванную и подразнил за шипение. Джисон никогда не шипел непроизвольно. Это не то, что делают альфы. И ещё одна, более значительная часть его осознает это. Джисон стонет от очередной судороги, его руки инстинктивно хватаются за плечи Минхо и тянут его к себе. — Ближе, хён, мне нужно, чтобы ты был ближе. — Я знаю, малыш, — говорит Минхо, прижимая Джисона к стене и поднимая его подбородок. В следующий раз Джисон просит, когда язык Минхо скользит в его рот, заглушённый слюной и влажным звуком, раздающимся между его ног. Руки Минхо блуждают по заднице Джисона, сжимая плоть, разминая и раздвигая Джисона так, что это только усиливает его возбуждение. — Мой малыш так хорош для меня. Создан для меня, да? Сделал тебя омегой, только для себя, — говорит Минхо, прижимая бёдра Джисона к своим и создавая трение об одежду между их членами. Джисон стонет в очередном грязном поцелуе. Он принимает, пока рот Минхо пытается поглотить его. Он понимает — с небольшим опозданием — что влага, вытекающая из него, — это его смазка. — Альфа, — стонет Джисон между поцелуями. Он медленно осознает, что изменился. Что-то изменилось, и Джисон больше не тот, кем был раньше. — Я... — голос Джисона срывается, когда руки Минхо скользят под его юбку, добираются до резинки трусов Джисона и стягивают их. Джисон отдалённо чувствует, как они падают на пол. По голой заднице Джисона раздаётся шлепок. Бёдра Минхо прижимают Джисона к стене, удерживая его на месте. Джисон настолько слаб в коленях, что уверен, что упал бы, если бы Минхо не поддерживал его. — Это так необычно, — произносит Джисон, чувствуя, как жар внутри него нарастает настолько, что он ощущает его в горле. Его тело кажется опухшим от давления, нежным на ощупь. Минхо замирает. — Я знаю. Как ты себя чувствуешь, дорогой? — спрашивает он, уткнувшись лицом в шею Джисона. Без сопротивления, без надоедливого инстинкта бороться, Джисон просто обнажает шею и чувствует, как в его горле раздается довольное мурлыканье. Пальцы скользят по его коже, оставляя за собой мурашки. Джисон чувствует и жар, и холод, застряв между одним всплеском чувств и другим. Боль пронизывает его тело с той же силой, что и желание — с той же страстью и пульсацией. — Хорошо, — выдыхает Джисон, кивая. — Хорошо, когда ты рядом. Но... хён, мне нужно больше, — произносит он, и его голос становится всё более хриплым, пока он продолжает говорить. Минхо отступает назад и переворачивает Джисона, снимая его трусы, запутавшиеся вокруг лодыжек. Он едва потеет, когда грубо обращается с Джисоном. Джисон чувствует твёрдое давление руки на середине спины и наклоняется, слушая невысказанную команду Минхо. Послушный. Хороший омега. — Я сделал тебя таким, — мрачно говорит Минхо, чувствуя, как Джисон выгибается под прикосновениями его ладони. Руки Минхо словно могут поглотить Джисона целиком, когда тот так раскинулся перед ним. Джисону становится дурно от правдивости этих слов. Чтобы Джисон стал омегой, ему нужно было почувствовать вкус Минхо на языке, позволить проникнуть глубоко, изменить его до самой сути. Подумать только: каждый раз, когда Минхо трахал Джисона, кончал в него, каждый раз, когда он заставлял Джисона проглотить каждую каплю его спермы, — это и было результатом. Прикосновения Минхо оставляют огненный след, перемещаясь к нижней части спины Джисона. Ниже, ногти царапают выше пояса его юбки. Ещё ниже, и рывок. — Хм... о, — брови Джисона, сдвинутые в недоумении, расправляются в сознании. Минхо тянет Джисона за хвост. — Милый котёнок, — Джисон вздрагивает. Эти слова звучат так, будто они обращены к Джисону, будто тот находится здесь только для того, чтобы Минхо мог его трогать, ласкать и делать с ним всё, что захочет. Ещё один рывок за хвост, на этот раз более резкий, и Джисон чуть не соскальзывает со стены, за которую держится. Минхо смеётся, в его голосе слышится мрачная нотка, и отстёгивает хвост от юбки. — Тебе это не нужно, правда? Ты и так хороший котёнок. Что-то шелестит у него в волосах. — Это тоже не нужно, — бормочет Минхо, отбрасывая кошачьи ушки Джисона в сторону. Одним резким, но осторожным движением Минхо поднимает юбку. Джисон слышит, как колени Минхо ударяются о пол, и чувствует горячее дыхание на том месте, где он мокрый. Капает и ждёт Минхо. — Хнг... да, только для хёна, — говорит Джисон, раздвигая ноги, чтобы Минхо мог лучше видеть. Он закрывает глаза, смущаясь своей потребности. Джисон извивается, теряя терпение. — Сделай что-нибудь. Это твоя ответственность — мнгх — раз хён сделал меня таким, — произносит он, пытаясь дразнить, но его слова звучат гораздо мягче, чем Джисон желает, потому что он продолжает издавать хрипловатые звуки от поцелуев, которые Минхо оставляет на его выпуклой заднице. Минхо хватает левую ягодицу Джисона и сжимает её так сильно, что это граничит с болью. А затем шлепает Джисона. Сильно. Джисон дёргается, едва удерживаясь на ногах из-за острой боли. Он чувствует, как из него вытекает смазка, когда жжение распространяется по его коже. Минхо бьёт его по тому же месту, игнорируя стоны Джисона: — Это больно, хён, — и Минхо, и Джисон знают, что ему это нравится. Хуже того, Минхо видит, насколько это нравится Джисону. — Мило, — злобно произносит Минхо. — Ты ещё и дня не прожил как омега, а уже устраиваешь такой беспорядок, — рука Минхо скользит по дырочке Джисона. Джисон горит от унижения. Он прижимается к стене, скрестив руки, пряча в них лицо и издавая стон. Он выпячивает задницу в сторону Минхо, ещё больше выгибая спину. — Прошу... ах... Минхо быстро проводит полоску по дырочке Джисона языком, отчего тот сильно дрожит. Слюна капает из уголка его рта. Его зрение темнеет, пока руки Минхо раздвигают его задницу и он усердно проводит языком по промежности Джисона. Минхо стонет, его язык давит на податливую мышцу, расслабленную от того, насколько Джисон влажен. Джисон сжимается вокруг пустоты и выделяет влагу на язык Минхо. Ногти Минхо впиваются в задницу Джисона, и он гонится за ощущением, хватаясь за стену. Его дыхание вырывается прерывистыми стонами, пока Минхо снова и снова проводит языком по Джисону, дразня его. Язык Минхо скользит внутрь. Голос Джисона становится высоким, неузнаваемым даже для него самого. — Мм... хнг... пожалуйста, — бормочет Джисон. Минхо начинает трахать Джисона языком, проникая внутрь. Он громко мычит каждый раз, когда доставляет Джисону такое удовольствие, что из него вырывается новый поток смазки. Джисон чувствует вибрации голоса Минхо, невысказанную похвалу, окутанную его хриплым голосом каждый раз, когда он слизывает смазку Джисона, посылая новую волну удовольствия по его телу. — Хёнмх... блять... Джисон впивается тупыми ногтями в стену и толкает свою задницу в лицо Минхо, трахая язык Минхо. Минхо плюет на дырочку Джисона, используя большой палец, чтобы протолкнуть то, что осталось снаружи. Джисон задыхается от толщины, но ему нужно больше. То, что Минхо не трахает в Джисона, стекает вниз и присоединяется к смазке, покрывающей его промежность. Он держит Джисона открытым и облизывает его изнутри, растягивая его. Приятно, когда тебя так наполняют. Совсем не то, что раньше, когда было так же хорошо, но никогда не было так сладко — как будто что-то тёплое покрывает Джисона изнутри. Джисон бредит от этого, пока Минхо трахает его, двигая языком точно по кругу, намокая так, что звуки становятся непристойными. Вздох, и Джисон разворачивается спиной к стене. Минхо стоит на ногах, глядя на Джисона пьяными от возбуждения глазами, полузакрытыми и интенсивными. Его подбородок мокрый, слюна и смазка блестят под опухшими губами и полуоткрытым ртом. Минхо выглядит диким. Его плечи откинуты назад, поза меняется, как будто он готовится к прыжку. Его запах витает в воздухе, соперничая с интенсивностью ванили Джисона, которая разносится по всей гостиной. Минхо бросается вперёд и скользит губами по губам Джисона, не дожидаясь, чтобы окунуть язык в ожидающий рот Джисона. Он хватается за бицепсы Минхо, которые выделяются даже через толстую ткань куртки, и его рука судорожно сжимается. Он громко стонет в рот Минхо, ощущая вкус самого себя. Джисон не новичок в обмене слюной с ванильным вкусом с Минхо. Но это что-то другое. Между их языками Джисон понимает, насколько он стал сладким. Оглядываясь назад, становится понятно, почему все спрашивали его о том, что он пахнет по-другому. Все мысли Джисона тают. Минхо проводит языком по контуру рта Джисона, оставляя на его подбородке отпечаток, когда он наклоняет голову и целует Джисона ещё глубже. Ещё глубже, и нога Джисона обхватывает талию Минхо. Ещё глубже, и Джисон чувствует Минхо, чьи пальцы играют с его сосками, по всему телу. Его руки обхватывают бёдра Минхо. — Малыш, ты… — Минхо кусает нижнюю губу Джисона, затягивая её между зубами. Он выдыхает, и Джисон синхронизируется с телом Минхо, позволяя своей груди наполниться воздухом в то же время. — …Сводишь меня с ума. Минхо впивается пальцами в нижнюю часть бёдер Джисона, отрывая его от стены. Его взгляд скользит с лица Джисона и останавливается на скомканной ткани его юбки, зацикливаясь на красном кончике члена Джисона, явно напряжённом под мягкой тканью. Щёки Джисона горят от острого внимания Минхо к нему. Несмотря на то, что его мозг затуманен, он учится совершенно новому способу желать Минхо, и это помогает ему преодолеть смущение. Унижение давит на него, но он игнорирует его, обнимая Минхо за плечи и зарываясь руками в его волосы. — Хён, это больно, — говорит он, прижимаясь к любой части тела Минхо, к которой может дотянуться, пока тот несёт его по квартире. Он ударяется лбом о Минхо, касаясь носом самой высокой точки его скулы, и издаёт тихие стоны из глубины горла, плавно покачивая бёдрами. — Трахни меня, пожалуйста. Там, где руки Минхо обхватывают его, Джисон течёт по его рукавам. Минхо бросает Джисона на кровать, смотря на него сверху вниз затуманенными глазами. Джисон тяжело дышит, отползая назад, охваченный первобытным желанием убежать, спрятаться и — самым настойчивым из всех — быть пойманным. — Бедный малыш, — снисходительно говорит Минхо, опускаясь коленями на кровать. Смазка Джисона блестит на коже плаща Минхо. Ему стыдно, что он так намочил одежду, и ещё больше стыдно от того, что ему это нравится. Его след на одежде Минхо. Джисон трёт бёдра друг о друга, пытаясь держать ноги сомкнутыми, чтобы скрыть свою реакцию на эти слова. Однако сколько бы он ни пытался быть незаметным, его влага оставляет мокрый след, когда он бессознательно отступает назад, подстраиваясь под темп, с которым Минхо приближается к нему, пока не чувствует, что его спина упирается в изголовье кровати. Минхо снимает плащ и бросает его за спину. Глаза Джисона жадно впиваются во все изгибы мышц на этих руках и татуировку, которая извивается на плече Минхо. Напряжение груди Минхо непристойно выделяется, несмотря на то, что она покрыта непрозрачной тканью его майки. Глаза Джисона трепещут от этого вида. Он поднимает подбородок вверх, молчаливо прося поцелуя. Надув губы, он тянется к Минхо, цепляясь пальцами за его ремень и пытаясь притянуть его ближе. — Пожалуйста, — произносит он, его голос хриплый и глубокий из-за сухости в горле. Минхо позволяет себя притянуть, в мгновение ока оказавшись на Джисоне. Кожа ремня Минхо прижимается к животу Джисона, впиваясь под пупком. Он задыхается от болезненного удовольствия, встречая губы Минхо в ещё одном жгучем поцелуе и поднося руки к подолу его майки. Он запускает руку под неё, впитывая тепло, ощупывая твёрдые мышцы груди. Минхо толкает Джисона дальше по кровати, отрывая свои губы и оставляя открытый поцелуй на его шее. — Мой красивый омега, — шепчет Минхо. Стон, вырывающийся из уст Джисона, вибрирует на губах Минхо. — Мой, — повторяет он так решительно, что это оставляет след в сознании Джисона. Он принадлежит Минхо. Минхо приподнимает бёдра, чтобы задрать юбку Джисона выше, убедившись, что она не скрывает ни одной части его тела от острого взгляда, который блуждает по красным пятнам кожи, просящим прикосновения. Джисона на несколько секунд охватывает сильная стеснительность от своей наготы, но затем Минхо снимает свою майку, отвлекая всё его внимание. Минхо садится между раздвинутыми ногами Джисона. Он разводит его бедра шире. Руки вдавливаются в нежную кожу, синяки на костяшках заставляют Джисона задыхаться от грубости прикосновения. — Чего ты хочешь? — спрашивает Минхо, его руки всё выше и выше поднимаются по бёдрам. Ногти впиваются в места, где ещё не исчезли следы от зубов Минхо — блёкнущие свидетельства всех тех раз, когда Джисон позволял Минхо использовать себя. Сколько раз Джисон хотел этого, умолял об этом. Джисон открывает рот, чтобы что-то сказать, но из него вырывается только отчаянный звук, его дыхание замирает, пока он охвачен ощущением руки Минхо, обхватившей его член. — Всегда знал, что у тебя бесполезный маленький узел, — говорит Минхо, не отрывая глаз от Джисона, дёргающегося в его руках. — Думаю, твоё тело тоже это знало, не так ли? — Минхо дёргает запястье и быстро дрочит Джисону. Джисону становится дурно. Его спина выгибается. Он поднимает бёдра, чтобы встретить кулак Минхо, не в силах сдержать свою реакцию. Закрывает лицо рукой, прикрывая глаза и откидывая голову назад. — Ах, хён, не говори так. Как неловко. Минхо говорит ему это, а Джисону нравится. Он давит большим пальцем на головку члена Джисона, собирая его предэякулят и размазывая по всей длине. Он чувствует, как из него вытекает смазка, и простыня под ним является доказательством того, что есть часть Джисона, которая даже мокрее, чем его член. — Я ошибаюсь? — говорит Минхо, погружая другую руку между бёдер Джисона. Палец проникает в дырочку Джисона, и тот раздвигает ноги так широко, как только может, освобождая место для Минхо, чтобы тот мог делать всё, что захочет. Всё, что он хочет. — Отвечай. — Мммм. Минхо замедляет движения руки. Джисон скулит, двигая бедрами. Минхо без особых усилий прижимает его, щипая кожу под коленом. Джисон дёргается. Минхо успокаивает его. — Убери руку от лица. Джисон открывает глаза, и его дыхание замирает при виде Минхо между его ног. — …Нет, ты не ошибаешься, — тихо произносит Джисон, его слова почти заглушаются дыханием, учащающимся от того, что рука Минхо ускоряет движения вокруг его члена. — Не ошибаюсь в чём? — Я… — Джисон икает, ошеломлённый. Минхо еще даже не вошёл в него, а он уже чувствует, что кончит так сильно, как никогда раньше. Минхо сжимает кулак, наклоняется ближе и плюет на член Джисона. — Говори, шлюха. Джисон резко всхлипывает. Из него вырывается рыдание. Это так приятно, а Минхо такой жестокий, и это так… — У меня… был бесполезный узел. Я хотел… мнгх. Я хотел чего-то другого. Джисон чувствует солёный привкус на языке. Слёзы капают с его лица, а бёдра двигаются в такт скользкому звуку руки Минхо, работающей над ним снова и снова, пока ноги Джисона не начинают дрожать. Жар в теле Джисона поднимается на поверхность. Каждый выдох кажется обжигающим. Пот собирается в углублении на горле Джисона. Скольжение рук Минхо становится громче. — Хороший мальчик, — мурлычет Минхо, слизывая слезу с щеки Джисона. — Чего ты хотел, а? Джисон напряжён, его нервы в огне. Минхо приближает его к грани, искусно поглаживая, точно зная, где нажать и надавить, чтобы Джисон задрожал под ним. Пальцы Минхо хватают основание члена Джисона и резко останавливаются. — Нет, — задыхается Джисон. — Пожалуйста, пожалуйста, я почти готов, хо… Он быстро моргает, слёзы свободно текут по его лицу. Минхо рычит, звук исходит из его груди, отражается между ними и заставляет пальцы ног Джисона сгибаться. Джисон помнит, что ему задали вопрос. — Хочу, чтобы меня трахнули. Хочу, чтобы меня наполнили… ах, хочу тебя… — Хочешь кого? Джисон чувствует, как его брови сдвигаются. — Хочу хёна, — произносит он, пытаясь прижаться к кулаку Минхо. Минхо удерживает его своим весом, не давая Джисону двигаться. Джисон издаёт болезненный звук, откидывая голову назад в разочаровании, когда Минхо качает головой. Минхо хватает Джисона за подбородок, заставляя его посмотреть себе в глаза. — Я трахну тебя, милый омега, — бормочет Минхо, выделяя в воздух свои феромоны и заставляя мышцы Джисона расслабиться. — Просто скажи мне то, что я хочу услышать. — Я же сказал, — выпаливает Джисон, набравшись храбрости. Минхо отпускает подбородок Джисона и хватает его за горло, пальцами сжимая затылок Джисона в том же месте, где Минхо всегда берёт его за шкирку. В памяти Джисона мелькают воспоминания, усиливая его желание образами зубов, впивающихся в кожу и усыпляющих его до покорности. Тело Джисона расслабляется, тая в постели. — Вот так, — хвалит Минхо. — Разве это не приятно? Его дырочка сжимается вокруг пустоты при отдалённом звуке расстегивания ремня Минхо, это словно павловская реакция. Джисон кусает губу. Он всепоглощённо хочет, чтобы Минхо разорвал его своим членом. Жар пронизывает Джисона. Он нуждается в этом. Он бормочет бессмыслицу, умоляет, говорит вещи, которые не контролирует, движимый потребностью. Минхо приставляет свой член к дырочке Джисона, дразня его. Головка члена цепляется за колечко мышц, и мозг Джисона затуманивается. — Пожалуйста, — задыхается Джисон, слова Минхо крутятся на повторе у него в голове. «Скажи мне то, что я хочу услышать». Минхо трётся всей длиной о дырочку Джисона, скользя между его ягодицами и покрывая себя смазкой. Дразнит. Ждёт. — Папочка, — задыхается Джисон, слово вырывается из его горла. Как только оно произнесено, это как открытие шлюз. — Папочка, пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы папочка наполнил меня, — он моргает, сдерживая слёзы, выдыхая слова. Минхо стонет. — Блять, — он быстро дышит, поднимая бёдра Джисона, пока тот не сгибается. — Ещё, пожалуйста. Хнг… папочка, — Джисон поддается давлению рук Минхо, подтягивая колени к груди. — Хороший… чёрт… х-хороший мальчик, — заикается Минхо, трахая Джисона кончиком своего члена и ругаясь под нос. Он смотрит на место, где они соединены, где Джисон всасывает его внутрь, как будто не может отвести взгляд. Минхо скользит внутрь быстрее, чем Джисон когда-либо мог принять столько сантиметров, легче, чем дыхание. Джисон закидывает руки за голову, выгибая спину, чтобы насладиться ощущением. — Чёрт, ты такой мокрый, — произносит Минхо, вставляя в Джисона больше своего члена. Бёдра Джисона дрожат, и он в равной степени потрясён и возбуждён тем, как громко он стонет, его дырочка сжимается и издает влажные звуки вокруг члена Минхо. Минхо начинает делать неглубокие толчки — вперёд-назад — и жар в теле Джисона устремляется вниз. — Мне нужно, мне нужен твой член, — бормочет Джисон, поднимая бёдра, чтобы принять Минхо ещё глубже. Его тело — глубокая яма голода, желания и ненасытности. Он хочет, чтобы Минхо трахнул его полностью, завязал его, пока он не сможет думать. Его руки обхватывают Минхо, хватают за бёдра и пытаются толкнуть вниз, глубже. — Терпение, малыш, — ругает Минхо, хватая руки Джисона за запястья и поднимая их над его головой. Глаза Джисона закатываются, когда Минхо собирает его запястья в одну руку и прижимает их к подушке, сближая их рты и заставляя Джисона поцеловаться. — Хороший мальчик, — хрипит Минхо в жарком пространстве их выдоха, оттягивая бедра назад. Джисон чувствует, как член Минхо скользит по его стенкам, медленно и с трудом выходя из него из-за того, как крепко он сжимает Минхо. — Нгх… пожалуйста, — стонет Джисон. Бёдра Минхо резко движутся вперёд. Зрение Джисона становится расплывчатым, кровь в его жилах закипает. С затруднённым дыханием, вырывающимся из горла, Джисона наполняют полностью. Минхо облизывает расслабленный рот Джисона, трахая его своим членом медленными, глубокими толчками. Там, где их груди соприкасаются, Джисон чувствует вибрацию. Минхо улыбается в поцелуе, наклоняя голову, и мычит, когда он наклоняется для ещё одного. — Ты действительно хотел член хёна, мм? Джисон медленно кивает, глаза прикованы к губам Минхо. К его рту после очередного толчка члена Минхо в него. — Да, — выдыхает он, — Очень хотел. Хотел его… ах… Минхо зажимает нижнюю губу Джисона между зубами, наблюдая за лицом Джисона, когда он её отпускает. — Я вижу, — говорит он, поднося руку, которая не обхватывает запястье Джисона, между их грудью. — Мой котёнок мурлычет для меня. Джисон осознаёт вибрацию между их телами, отчетливое мурлыканье из его горла. Каждый раз, когда Минхо проникает в него глубже, звук становится громче. Он стонет, закрывая глаза и беспокойно извиваясь, не имея возможности сбежать. — Хён. Минхо прижимается носом к щеке Джисона. Когда тот поднимает глаза, он встречает ослепительную улыбку, на которую не может не ответить. — Мой милый маленький омега мурлычет для меня, — бормочет Минхо, его голос мелодичен, как сироп, стекающий по телу Джисона. Минхо заставляет Джисона замолчать ещё одним головокружительным поцелуем. Уже измученный сексом, Джисон не может больше отвечать на поцелуи. Он пытается, поднимаясь, чтобы встретить губы Минхо, но терпит неудачу с хныканьем, когда Минхо берёт верх и трахает его рот своим языком в такт каждому толчку своих бёдер. Джисон бормочет что-то вроде «спасибо» или «пожалуйста», но он теряется в ощущениях. Давление на зажатые запястья Джисона исчезает, но он держит руки там, где хочет Минхо. Джисон был возбужден так долго. Через несколько секунд после того, как член Минхо вошёл в него, он уже близок к оргазму. — Минхо, хён. Мнгх… — Ты так хорошо меня принимаешь, — прерывисто произносит Минхо. Пот капает с его лба, но он не выглядит даже немного утомлённым. — Папочка, я сейчас… — Джисон долго скулит, его голос звучит воздушно и высоко, чуждо ему самому. Горячее дыхание Минхо скользит по его губам, а затем опускается ниже. Джисон обнажает горло для зубов Минхо, которые дразнят его железу, паря над местом, где будет брачный укус. Джисон стонет. Хм, думает он в тумане. Это ново. Раньше Джисон был безутешен, когда Минхо так поступал. Он пытался оттолкнуть Минхо, ему приходилось бороться с громкими мыслями, умоляющими его сопротивляться. Ему приходилось позволять Минхо складывать его в позы покорности. Минхо сказал ему, что подождёт, прежде чем укусить. Что он подождёт, пока Джисон не будет умолять его об этом. Теперь Джисон не чувствует ничего, кроме прилива собственного желания, влажного между ног и громкого в ушах. Остаются только Минхо и Джисон, зубы над учащённым пульсом, мольба в устах Джисона. — Пожалуйста, — умоляет Джисон, подставляя горло под приглашающую форму рта Минхо. Из Минхо вырывается ещё одно рычание. Преодолев стыд и любые эмоции, кроме чистого, неподдельного желания, Джисон отвечает мурлыканьем. — Х-хён, я скоро кончу, — задыхается Джисон, прижимаясь ртом к плечам Минхо, впиваясь зубами в плоть. Он кусает так сильно, что, без сомнения, оставит синяк в форме рта. Слюна капает из уголка его губ. Бёдра Минхо дрожат, его член дёргается внутри Джисона, а толчки становятся безжалостными. Зубы Минхо скользят по железе Джисона, отвечающей за запах. Граница между сладостью Джисона и цветочно-древесным ароматом Минхо стирается, и одновременно происходят три вещи. Минхо глубоко проникает в Джисона, клыки прорывают барьер податливой кожи, и Джисон стонет. Он открывает рот в беззвучном крике. Укус причиняет столько же боли, сколько и удовольствия. Когда Джисон снова обретает голос, его горло хрипит от громких криков. Его глаза затуманились, тело одновременно чувствует себя выжатым и готовым к новому раунду. Он плывёт где-то в другом месте, когда мягкий голос Минхо проникает между разбитыми кусочками его сознания. — Вот так, малыш. Кончи для папочки. Хороший мальчик, — говорит Минхо, облизывая укус и успокаивая жжение. Минхо становится больше внутри Джисона, задевая кольцо мышц каждый раз, когда двигается. Живот Джисона липкий, а его член лежит между их животами, мягкий, но уже подёргивающийся — признак беспокойного отчаяния Джисона. Узел Минхо кажется ему больше, чем все те, которые Джисон принимал раньше. Возможно, это из-за того, что Джисон очень чувствителен, когда сходит с кайфа от брачного укуса. Брачный укус. — Альфа укусил меня, — невнятно произносит Джисон, улыбаясь Минхо. Стеклянные глаза Минхо моргают глядя на него. — Могу я… — начинает Джисон, поднося руку к задней части шеи Минхо и притягивая его к себе. Минхо поддается, слишком сосредоточенный на том, чтобы втиснуть свой узел в Джисона и достичь оргазма. — Обожаю, когда папочка использует меня, — говорит Джисон на ухо Минхо, кусая его красное ухо и наслаждаясь стоном, который он получает в ответ. Он поворачивает бёдра над членом Минхо и задыхается, когда узел Минхо внезапно становится ещё больше. — Джисон-а, — грубо произносит Минхо, хватая Джисона за задницу обеими руками и прижимая их бёдра друг к другу, чтобы Джисон почувствовал узел Минхо в своей глотке. — Могу я укусить альфу в ответ? — шепчет Джисон, перемещая губы с уха Минхо на его шею. Минхо стонет, обнажая шею для Джисона так же, как Джисон сделал для него. — Да, малыш, — произносит Минхо. Джисон не ждёт больше. Он прижимает зубы к горлу Минхо, резко вдыхая лавандовый аромат, который наполняет его чувства, и кусает. Минхо отрывает рот Джисона от своей шеи и заменяет её губами, его движения становятся неистовыми. — Внутри меня, — задыхается Джисон между влажными хлопками их губ. — Кончи в меня, пожалуйста. Хочу, чтобы альфа наполнил меня. Заставь меня принять это. Проходит мгновение. — Ты заставишь меня принять это, Минхо? — спрашивает Джисон. Ноздри Минхо раздуваются, и он стонет в их поцелуе, когда приближается оргазм. Когда это происходит, Минхо сладко стонет в рот Джисона, и тот наслаждается ощущением, что он принадлежит ему. Тёплое чувство вспыхивает внутри Джисона, окрашивая его в цвета Минхо, изнутри и снаружи. Джисон вздыхает, удовлетворённый, расслабленный, но все ещё возбуждённый. Минхо трётся своим набухшим членом о место, где Джисон перевозбуждён. Он дрожит, принимая это, приветствуя это. Он обхватывает бёдра Минхо ногами, впиваясь пятками в его спину, чтобы почувствовать изменение угла, заставляя член Минхо проникать в него ещё глубже. Они кончают вместе, узел Минхо соединяет их. Возбуждённый мозг Джисона доволен близостью, он хочет быть настолько близко к Минхо, чтобы он мог слиться с ним— чтобы они стали одним целым. Минхо снимает большую часть своего веса с Джисона, когда переворачивает их набок, приподнимая Джисона и подкладывая подушку под его бёдра. — Больно? — спрашивает Минхо, откидывая волосы Джисона с его глаз и нежно целуя. Джисон улыбается, когда говорит: — Я уже принимал твой узел, альфа. Глаза Минхо вспыхивают, на секунду становятся тёмными, а затем возвращаются к нормальному цвету. — Но это твой первый раз, когда ты принимаешь узел в свою милую омега-киску. Джисон пытается жалобно заскулить, но звук получается гораздо более хриплым и проникновенным, чем он предполагал. Глаза Минхо загораются. — Тебе понравилось. — Заткнись. Это… э-э… это… мой течный мозг! — А, тогда я обязательно прислушаюсь к желаниям твоего течного мозга и трахну твою ки… — Хён. — Ладно, ладно, — сдаётся Минхо. — Серьёзно, малыш. Тебе больно? Джисон прижимается к руке, ласкающей его щеку, и счастливо вздыхает. Он качает головой. — Так гораздо меньше боли. Потому что… ты знаешь… Минхо выглядит так, будто он с трудом сдерживается, чтобы не подразнить Джисона за его застенчивость. Он целует Джисона в лоб. — Ладно, милый. Отдохни немного. Тебе, наверное, понадобится энергия для следующей волны твоей течки, — говорит он, и в его голосе слышится намек. Джисон уже чувствует, как она приближается. Желание нарастает медленными волнами в его животе, растапливая его тело, как будто оно ждет подходящего момента, чтобы нанести удар. Джисон кивает, медленно моргая, когда усталость настигает его. Он засыпает, чувствуя себя полным, а просыпается со спермой Минхо и смазкой, стекающей из его дырочки, пока Минхо слишком далеко. Он кричит его имя, переворачивается, становится на колени и утыкается лицом в подушку. Его пирсинг цепляется за простыню. Он выгибает спину, поднимает задницу в воздух и чувствует, как то, что Минхо в него кончил, стекает по бедрам, когда он извивается на месте. — Минхо… — зовет он, задыхаясь. — Альфа. Кровать прогибается позади него. Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо, и бросает на него взгляд заплаканных глаз, но на затылке появляется рука, прижимающая его лицо к подушке. Джисон сопротивляется, издавая приглушенный звук замешательства, который превращается в хныканье, когда что-то касается его мокрой дырочки. — Такой отчаянный, — легкомысленно произносит Минхо. Он звучит так, будто говорит о погоде — в резком контрасте с тем, как сильно это задевает Джисона, всего от нескольких прикосновений. — Ммм… — мычит Джисон в подушку, поднимая задницу выше. Рука Минхо перемещается на шею Джисона, и тот задыхается, поднимая голову с подушки и делая глубокий вдох. Он поворачивается боком, пытаясь посмотреть на Минхо краем глаза. Минхо продолжает удерживать Джисона. Другой рукой он мягко сжимает задницу Джисона, а затем оттягивает руку, чтобы шлепнуть его. Удар громкий, он раздается по всей коже Джисона. Он беспомощно стонет, раздвигая колени шире. Рука Минхо заменяется чем-то более толстым, большим — что-то упирается в дырочку Джисона. — Тебе что-то нужно, Джисон-и? — ласково спрашивает Минхо, поглаживая рукой по ягодицам Джисона. Другой рукой он обхватывает шею Джисона и сжимает её. Пальцы поглаживают место под следом от укуса, дразня чувствительную кожу. Джисон шипит. — Да, — выдыхает Джисон, слюна стекает из его рта и пропитывает подушку, к которой прижато лицо. — Мне нужен твой член, хён. Минхо воркует, его большой палец впивается в нижнюю часть спины Джисона, почти как при массаже. Джисон проваливается в матрас. Минхо сжимает кожу под ягодицами Джисона. — Если тебе это нужно, то выгнись как следует для хёна. Джисон выгибает спину, подтягивая колени к себе, чтобы поднять задницу выше. Рука Минхо исчезает с его горла. — Хорошо, — оценивающе произносит Минхо, вставляя свой член под задницу Джисона, трахая открытое, пустое пространство между его бёдрами. Джисон пытается сжать ноги и зажать Минхо там, но Минхо заставляет его замереть: его бёдра оттягиваются быстрее, чем Джисон может двигаться в этом состоянии. — Думаешь, на этот раз у нас получится? — небрежно спрашивает Минхо. Джисон задыхается, когда член Минхо начинает проникать в него. — Нет… — стонет Джисон, когда тот опускается полностью, — Нет, если ты будешь трахать меня так. Минхо фыркает за спиной Джисона, вытаскивая свой член и вставляя его в Джисона, слишком быстро, чтобы тот успел приспособиться. — Мнгх… — хнычет Джисон, пытаясь вырваться из внезапной интенсивности, разрушающей его тело. Руки Минхо удерживают его на месте, и глаза Джисона закатываются назад от того, как хорошо ему, когда его альфа держит его. — Но если я буду трахать тебя так? — повторяет Минхо, трахая Джисона с такой силой, что каждый толчок сливается со следующим, превращаясь в один гигантский шар удовольствия. Джисон пытается что-то сказать, но Минхо вырывает слово, застывшее на его языке, вытягивая вместо этого стон. — А? — произносит Минхо, наклоняясь, пока его грудь не прижимается к спине Джисона, его голос становится горячим дыханием на его шее. — Я сказал — нет, если ты… Минхо снова дёргает бёдрами, оглаживая руками талию Джисона, ощупывая каждую раскалённую поверхность кожи. Он наклоняется и берёт член Джисона в руку. Минхо трахает его быстрее, давая телу омеги именно то, что ему нужно. — Мой красивый омега так хорошо принимает член. Жаль, что он такой засранец, — легкомысленно комментирует Минхо, замедляя движения бёдер, как раз когда Джисон чувствует, как его мышцы напрягаются в преддверии оргазма. — Нет, — стонет Джисон. Он пытается подняться на локтях, чтобы повернуться и отчитать Минхо. Он был так близок. Минхо толкает его обратно на матрас. — Ложись, — не терпящим возражения тоном говорит Минхо, и Джисон подчиняется приказу. Минхо оставляет поцелуй между лопатками Джисона. Джисон утыкается лицом в матрас и стонет. — Хён. — Мм, что такое, малыш? Джисон вдыхает, отказываясь от притворства. Он поворачивает голову, чтобы его голос не был приглушённым, и Минхо не смог применить никаких других уловок, чтобы не дать Джисону кончить. — Ты так хорошо меня трахаешь. — Ах, неужели? — Да. Ты всегда так хорошо меня трахаешь, — произносит он, выпячивая нижнюю губу. Он покачивает бёдрами, чувствуя, как член Минхо внутри него дёргается. Он сдерживает улыбку. — Твой бедный омега в течке. Ты не поможешь ему? Минхо вздыхает. — Только если ты попросишь… — Пожалуйста, папочка, — шепчет Джисон, двигаясь навстречу члену Минхо, чтобы ответить на толчок, которым тот награждает его за эти слова. Джисон вцепился в простыню, а Минхо простонал, сдаваясь и возвращая Джисона на грань оргазма сильными толчками. — Ты хочешь папочкин узел?— спрашивает Минхо, тяжело дыша, и слегка кусает Джисона за затылок. Джисон замирает, его нервы сходят с ума от того, как хорошо чувствуются зубы и член Минхо. — Да, — задыхается он, закатывая глаза, когда его накрывает внезапная волна оргазма, сбивая с опоры колени, которые его поддерживали. Он падает на кровать. Минхо хватает Джисона за задницу. — Хнг… — стонет Джисон, чувствуя, как Минхо насилует его чувствительные стенки. — Наполни меня своими щенками, альфа, — хрипит Джисон, его разум работает на автопилоте. Минхо наваливается на Джисона, хватает его за лицо и небрежно целует. Джисон, податливый, позволяет себя двигать. Узел Минхо увеличивается внутри него. С губами, покрытыми слюной, Минхо и Джисон отрываются друг от друга. Минхо накрывает спину омеги, втирая свой узел в Джисона каждые несколько секунд. Каждый раз, когда альфа меняет угол наклона бёдер, Джисон издает тихое мурлыканье. Минхо улыбается, целуя Джисона, замечая эти звуки, но решая не дразнить его. Минхо перемещает их так, чтобы они оказались набоку. Он укладывает Джисона и обнимает его сзади, крепко сжимая того за талию, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая его запах. — Тебе идет моя метка на шее, — шепчет Минхо. — А тебе моя, — счастливо отвечает Джисон, всё ещё не веря, что он стал парой Минхо. — Ты ведь… хотел этого, правда? — спрашивает Джисон, немного колеблясь. У них не было возможности поговорить об этом. Минхо проводит пальцами по животу Джисона, и это повторяющееся движение убаюкивает его. — Я твой, малыш. Ты же знаешь, я вел себя так, как будто мы уже пометили друг друга, — без колебаний отвечает Минхо. Джисон смеётся, и напряжение в его голове спадает. — Ладно, потому что я действительно этого хотел, — произносит Джисон. — Я заметил. Пока Минхо и Джисон пререкаются, запах Джисона витает в воздухе вокруг них, сладкий настолько, что его хочется попробовать. Джисон действительно хочет его попробовать. Затем, как будто пытаясь объяснить эту цепочку мыслей, живот Джисона урчит. Минхо хихикает, прижавшись к его спине, и протягивает руку к тумбочке. Он берет батончик мюсли и разрывает обертку. — Вот почему меня не было рядом, когда ты проснулся. Я взял его из твоего шкафчика для гона. Ах да, из шкафчика для течки, — говорит Минхо, поднося батончик к губам Джисона. Джисон краснеет и открывает рот, позволяя Минхо покормить его. Он чувствует, что о нём так заботятся. Как будто всё осталось прежним и одновременно изменилось. Как будто всё и сразу. — Я люблю тебя, — говорит Джисон, пережёвывая. — Ты укусишь меня снова? Минхо слегка прикасается зубами к плечу Джисона. — Я тоже люблю тебя. Сколько раз хочешь. — А ты можешь… эм… своим языком… — Вылизать тебя? Джисон кивает. Минхо смеется. — Малыш, тебе не нужно спрашивать. — И… Джисону, наверное, стоит остановиться. Он возбуждает себя всеми этими вопросами, пока узел Минхо всё ещё внутри него, а он может очень быстро стать слишком нетерпеливым. — И мы больше никогда не будем говорить о том, что я шипел на Чан-хёна? — …Я тебе ещё припомню это, — отвечает смеясь Минхо. Джисон прячет лицо в ладонях. Он притворяется смущённым, стонет, когда Минхо дразнит его ещё больше, и вздыхает, когда Минхо говорит, что он все ему компенсирует. Они радостно смеются во время поцелуя, который следует за этим. И это так просто — быть вместе с Минхо.